Выпускная Квалификационная Работа (стр. 3 )

После недолгого премьерства Йылмаза, последовавшего за смещением Эрбакана, произошло неожиданное – у руля в четвертый раз оказался социал-демократ Эджевит Бюллент. Впрочем, это никак не отразилось на внешнеполитическом курсе страны. Турция вступала в новую эпоху – период Абдуллы Гюля и Реджепа Тайипа Эрдогана.

3.2. Политика «мягкой власти» во внешнеполитическом курсе Аблдуллы Гюля и Реджепа Эрдогана.

Характеризуя роль двух главных политических лидеров Турции нашего времени, нельзя не остановиться на условиях их прихода к рычагам политического управления в стране. Абдулла Гюль, представитель Партии права и развития, стал премьер-министром лишь для того, чтоб отменить поправку, которая закрывала Реджепу Эрдогану доступ к высшим постам в стране. Поэтому Эрдоган не мог баллотироваться от своей партии самостоятельно. Пришедший на пост в начале ноября 2002 года Гюль первым делом отменил эту поправку и уже 14 марта 2003 года премьером стал Эрдоган - реальный лидер партии и ее делегат в управление страной. Гюль довольствовался постом первого вице-премьера и министра иностранных дел. Они составили своего рода властный тандем, который и определяет политический курс турецкого государства вплоть до настоящего времени. С марта 2003 года внешнеполитический курс Турции подвергся резкой переориентации на европейские международные организации, на членство в ЕС. Вместе с тем, Гюль заявил, что ни в коем случае не планирует отказываться от традиционных направлений внешней политики – на Ближнем Востоке и в тюркских странах и территориях Центральной Азии и Закавказья. Многие организации, аналитики и политические деятели называли его исламистом[52]. Когда премьер-министр Эрдоган объявил, что Гюль будет участвовать в президентской гонке 2007 года. Это вызвало бурные протест радикально настроенной республиканской общественности, что и привело в итоге к широкомасштабным протестным выступлениям. Главным требованием выступавших было сохранение кемалистского идеала институционального атеизма даже в условиях преобладания ислама в религиозной жизни общества. Гюль снял свою кандидатуру, но вскоре был избран уже парламентом. Так верхушка турецкого общества успокоилась, что обозначило переход к современному этапу существования политической доктрины «мягкой власти».

Главным адептом этой доктрины является Реджеп Тайип Эрдоган. Он родился в 1954 году. Рассмотрение биографии этого великого политического деятеля заслуживает отдельного монографического исследования, поэтому мы остановимся здесь лишь на ключевых моментах, оказавших, как нам кажется, наиболее серьезное влияние на становление мировоззрения Эрдогана. Выходец из грузинской семьи, он получал первое образование в школе имамов в Касимпаше, пригороде Стамбула. В университетской полупрофессиональной футбольной команде он сошелся с большой антикоммунистической группой, Турецким Народным Студенческим Союзом. Позже он возглавил одно из подразделений Бей-оглу, молодежного крыла радикальной исламистской организации. Будучи сторонником мятежа 1980 года, он был надолго лишен права политической деятельности на высшем уровне, что, однако, не помешало ему быть мэром Стамбула в годах. В 1998 году он был арестован из-за того, что его партия подверглась подозрениям в попытке поставить под сомнение светский строй в Турции. На свободу он вышел спустя год, и тут же начал стремительное политическое восхождение. В 2002 году он основал новую политическую партию – Партию справедливости и развития[53]. Эта партия выигрывает выборы и путем описанной выше рокировки Эрдоган получает пост премьер-министра. Какую же внешнюю политику он проводил и проводит на этом посту?

Важно понять, что главная роль все равно отводится сотрудничеству с ЕС и НАТО. Эта традиция идет еще со времен «холодной войны», когда Турция во многих вопросах была адептом внешнеполитических решений США. Важным свидетельством того, что в условиях такой внешнеполитической ориентации, турки могут пожертвовать даже интересами своих единоверцев, является широкомасштабное участие турецких войск в операции в Афганистане, где Турции была отведена ключевая роль в логистике и стратегической подготовке военного вторжения[54]. Однако нельзя назвать такое следование за США безоглядным: Турция никогда не забывала о Realpolitik, как о непреложном условии полноценного и безопасного для самих себя проведения в жизнь политики мягкой власти. Турция стремится наладить нормальные отношения со всеми своими соседями (включая Сирию и Иран), считая, что только в безопасном и невраждебном окружении можно строить активную внешнеполитическую линию. С другой стороны, контакты с такими странами, которые занимают важное место в «оси зла», играют важную роль фактора давления на европейских и заокеанских партнеров. Многие западные обозреватели даже беспокоятся о том, что Турция в перспективе может отказаться от столь трудных для достижения идей полноценной евроинтеграции.

Есть у современной внешней политики Турции и своя научная доктрина. Ее автором является Ахмет Давутоглу (р. 1959) – бывший внешнеполитический советник премьер-министра и президента, ныне – министр иностранных дел Турции, политолог и глобалист мирового масштаба. Его главная мысль, главная цель, которая, по его мнению, должна стоять перед политикой Турции в настоящее время – планомерное наращивание турецкого влияния на Ближнем Востоке. Чтобы глубже оценить его позицию по данному вопросу, необходимо рассмотреть его книгу, его главное академическое исследование “Strategic Depth”, увидевшее свет в 2001 году. По мнению аналитиков, глубоко ошибочно называть доктрину Давутоглу нео-османизмом. Этот термин может быть применен лишь в какой-то степени к внешнеполитическим акциям первых лет правления Тургута Озала, а воззрения Давутоглу несколько более многофакторны. Давутоглу – первый ученый новейшего времени, кто возводил в своих работах Турцию в ранг не региональной силы, а великой, центральной державы. Турецкое влияние, в том числе и посредством инструментария «мягкой власти» должно распространяться с учетом того, что эта страна является ближневосточной, балканской, кавказской, центральноазиатской, каспийской, средиземноморской и черноморской державой. Давутоглу принципиально отвергает взгляд на Турцию как на инструмент посредничества, мост между миром Запада и миром ислама, считая, что такая дефиниция неизбежно будет принижать собственную турецкую роль во внешней политике региона и мира[55]. В отношениях с ближайшими соседями Давутоглу является последовательным сторонником доктрины “zero problems program”. Он, кроме того считает, что эффективная внешняя политика совершенно невозможна без внутреннего спокойствия. Следует подчеркнуть, что своими целями Даватоглу объявлял нормализацию отношений с Сирией, Ираком, Ираном, Арменией, Грецией, т. е. с теми, кто раньше был, мягко говоря, не первым гостем в турецком МИДе. Давутоглу является ведущим кабинетным стратегом современной Турции, дает подробные дипломатические инструкции официальным лицам. Однако необходимо рассмотреть, какие из его идей и как проводятся на практике, уделив особое внимание опыту применения правительством Эрдогана «мягкой силы». Как считают современные политологи, столь активной внешней политикой Турция Эрдогана обязана, прежде всего, трем основным факторам: бурному экономическому росту Турции в последние годы (ВВП этой страны достиг одного триллиона долларов, доходы на душу населения выросли втрое), фундаментальным сдвигам в политическом ландшафте страны, где уже почти десять лет доминирует Партия справедливости и развития, и серьезному переосмыслению внешнеполитических приоритетов[56]. Наиболее важным положением теоретических исканий Даватоглу, которое находит полное понимание у Эрдогана, является стремление, в погоне за евроинтеграцией, постепенно покидать внешнеполитическую орбиту США. Это вовсе не означает, что Турция должна стать противником влияния Запада в регионе, однако политику при Эрдогане постигла серьезная диверсификация. В рамках этой диверсификации нельзя не заметить тех шагов, которые в рамках политики «мягкой власти» перечеркивают представление о Турции, как о марионетке Запада. Речь идет, во-первых, о политике Турции по отношению к Абхазии и Южной Осетии. Турция, сославшись на Конвенцию Монтрё, отказалась пустить военные корабли западных держав в Чёрное море, и, хотя и не признала новые государства, но и не осудила публично их создание. Именно в контекст рассматриваемой нами «мягкой силы» может быть вписана турецкая концепция «Кавказская платформа стабильности и сотрудничества», в рамках которой Турция принимала на себя излюбленную роль арбитра, роль «игрока над схваткой». Из этой концепции исходит и стремление Эрдогана достичь примирения с Арменией. В этом направлении его правительство, которое поначалу подвергалось многочисленным обвинениям в исламизме, предприняло уже ряд значительных шагов, невозможных ранее. 21 февраля 2008 года Абдулла Гюль поздравил с избранием своего новоиспеченного визави Сержа Саргсяна и выразил надежду на то, что с новым лидером отношения будут построены в духе конструктивного взаимовыгодного диалога. Два президента виделись в Швейцарии и даже подписали протоколы о нормализации дипломатических отношений, которые, впрочем, не были ратифицированы парламентами ни первой, ни второй страны[57]. А конституционный суд Армении впоследствии даже признал их не соответствующими армянской конституции. Тем не менее, именно на кавказском направлении достигнут весьма ощутимый прогресс именно с точки зрения «мягкой силы» - авторитета и культурного господства. Турция смогла продемонстрировать консервативно настроенным европейцам, что «новые османы» никоим образом не похожи на «старых», а для Эрдогана главным приоритетом остается не жесткая, а именно «мягкая сила».

Однако направление этой силы многими ставится под сомнение. Так, крупный российский политолог и геополитик Александр Дугин уверен, что «пантуранистский», «пантюркистский» проект есть очередная замаскированная авантюра ЦРУ. Суть ее – ослабить влияние России в Передней Центральной Азии и на Ближнем Востоке. Высказывается серьезная обеспокоенность и относительно других направлений мягкой исламизации – культурного воздействия на мусульман прилежащих государств, в том числе России. Здесь, помимо учения Даватоглу, Эрдоган вооружен в идеологическом плане еще более продуманным теоретическим базисом – теориями межкультурного диалога Фетхуллаха Гюлена. Весьма интересное мнение высказывается руководителем Национального конгресса Курдистана в России Джемалом Денизом. Он считает, что «средствами и проводниками «мягкой исламизации» служат турецкие школы, курсы турецкого языка, исламские университеты[58]». Однако проводя данное исследование, мы не считаем, что стоит связывать доктрину современного пантюркизма Эрдогана с внешнеполитическими интересами США. Напротив, суть современной мягкой силы – и это один из главных выводов настоящего исследования – ее суверенность, ее приверженность интересам самой Турции, а не какой-либо силы вне ее. Это, вне всякого сомнения, следует считать достижением Реджепа Тайипа Эрдогана.

Однако никому не стоит заблуждаться насчет «мягкости» этой силы. Эрдоган понимает, что, чем свободнее будет его политика от американского влияния, тем выгоднее будет каждая его внешнеполитическая акция для будущего самой Турции. Проще говоря, ему гораздо выгоднее и гораздо интереснее, распространять влияние в своих интересах, а не в американских. И вот уже ареал этого влияния должен настораживать того, кто не хочет встретить в лице «мягкой» Турции серьезного внешнего врага. В данном разделе исследования мы применим сравнительно-политологический метод, и покажем на примере разных регионов мира, насколько велики различия между декларируемыми и реальными внешнеполитическими планами и методами Турции. Так, осторожным и едва ли не угодным всему сущему выглядит турецкая программа, изложенная в выступлении президента Турции в Институте международных стратегических исследований в Стамбуле[59]. Президент Турции заявил, что внешнеполитические приоритеты остаются неизменными, основываясь на принципе Ататюрка – «Мир в стране, мир за рубежом». В соответствии с этим, Турция «продолжает проводить многовекторную, ответственную и этичную внешнюю политику». Фактически одновременно с этим, Эрдоган заявил, не стесняясь в выражениях, что бывший президент мусульманской () оставил ему и Турции «Боснию в наследство[60]», вызвав тем самым бурю негодования даже среди населения самой Боснии, не говоря уже о международных организациях. Можно списать это на политиканство и демагогию, однако, Эрдогану прекрасно известно, насколько слабая Босния была и будет зависима от своих покровителей, будь то Турция или США. Гюль в том же заявлении отметил с удовольствием, что его страна совершает решительные шаги в направлении транспарентности и уважения права национальностей на развитие национальной культуры. В то же время о том, насколько принцип уважения к религиозному суверенитету соблюдается на практике, может свидетельствовать хотя бы та политика, которую Турция предпринимает по отношению к мусульманам Болгарии и Крыма. Сегодня якобы независимый главный муфтият мусульман Болгарии превращен в неформальный центр влияния на всех мусульман этой страны (даже этнических болгар-помаков и цыган), всецело контролируемый Турцией. Протурецкие исламисты Болгарии и не пытаются скрывать этот факт. Глава Высокого совета муфтий Болгарии открыто ссылается в СМИ на времена турецкого халифата, когда кандидатуры религиозных руководителей должны были получить одобрение Стамбула. Под диктовку Анкары муфтият пытается вовлечь государство в конфликт с мусульманами, провоцируя как одну, так и другую сторону[61]. Итак, религиозные инструменты сейчас используются совершенно открыто и в качестве инструмента «мягкой силы», хотя прямо заявляется едва ли не об обратном. Нам кажется, что вряд ли воспитанные в традициях секулярности турецкие лидеры грезят о возрождении Халифата под Зеленым Знаменем над Стамбулом. По факту, об этом и говорил Даватоглу, предрекая, что «строительным материалом для воздушных замков «турецкой мечты» послужит турецкое и мусульманское население Балкан, Черноморского региона и Кавказа (крымские татары, гагаузы, аджарцы, турки-месхетинцы)». В целом, этот аспект применения «мягкой силы» отправляет нас к временам Озала, когда Турция стремилась брать под крыло униженных и оскорбленных под маркой помощи братьям по вере – а потом добиваться через это собственных внешнеполитических целей. Итак, рассуждая о риторике т. н. «мягкой силы», все же не следует забывать, насколько опасным может быть ее разрушительный потенциал.

Здесь следует сказать несколько слов о том, чем политика «мягкой силы» современной Турции может быть опасна для России. Прежде всего, необходимо отметить, что Турция, играя такой силой, может весьма далеко зайти по отношению к исламизации нашей страны в последние годы. Этот процесс идет весьма активно и уже давно покинул мирное русло. Фактов, подтверждающих это – масса. Это и создание тюремных джамаатов – общин русских мусульман за колючей проволокой. Существование таких общин подтверждено и со стороны «официального», мирного мусульманства, и со стороны экстремистов[62]. Это и показное, выходящее за любые рамки празднование праздника Курбан-Байрам в русских городах. Недавно Казань была потрясена очередным автопробегом членов террористической организации "Хизб-ут-Тахрир аль-Ислами" ("Партии освобождения ислама"), в котором приняло участие около 20 автомобилей, выстроившихся в колонну. На каждую машину был прикреплен флаг террористической организации. Демонстративная уличная акция была связана с освобождением из мест заключения "брата" - кого-то из исламистов, задержанных по подозрению в причастности к экстремистским группировкам[63]. Это при том, что президент Татарстана Минниханов постоянно утверждает, что в его регионе «скорее сосулька на вас упадет, чем ваххабит нападет». Эти факты свидетельствуют сразу о двух грозных тенденциях: во-первых, исламское общественное движение в России становится все более обширным и популярным, а во-вторых – оно все чаще приобретает радикальные, агрессивные формы. На этом и могут сыграть турецкие эмиссары. Если отпадение Татарстана представляется маловероятным и, хотя и малоприятным, но все же отнюдь не фатальным сценарием, то их активность на Северном Кавказе с его традиционной турбулентностью и напряженностью ситуации может многим стоить дорого. Именно поэтому никого не должна обманывать патока речей Гюля, внимание следует обратить на практику, а она – не может не настораживать. Кроме этого, опасность такого рода «мягкой власти» стоит и перед Украиной, в связи с ростом в последние годы крымско-татарского сепаратизма.

Вторым комплексом проблем, связанных с весьма спорной безопасностью политики «мягкой силы», является то, что она в любой момент может перейти в политическую и военную силу. Более того, заявления о возможности такого сценария развития событий были неоднократно озвучены в том числе и самими организаторами турецкой внешней политики. Процитируем Реджепа Эрдогана: «Мягкая сила, не подкрепленная силой устрашающей, останется только лишь пустым словом[64]». Само собой, что Эрдоган любит поиграть словом, любит эпатаж; чего стоит лишь его публичное признание о том, что он стремится в ШОС, а ЕС ему уже вроде бы и не нужен. ««ЕС хочет забыть о нас, но стесняется об этом сказать. Вместо того, чтобы морочить нам голову, нужно было бы открыто это признать. Вместо того, чтобы заниматься своими делами, мы тратим время на бесполезные переговоры с ЕС. Когда дела идут так плохо, я, как премьер-министр 75-миллионной страны, должен искать другие пути. Вот почему я недавно сказал г-ну Путину: «Возьмите нас в Шанхайскую пятёрку, если вы согласитесь это сделать, мы попрощаемся с ЕС. Шанхайская пятёрка лучше и гораздо сильнее, чем ЕС». В этом высказывании редкая концентрация позы, лжи и лицемерия – во-первых, Эрдоган прекрасно понимает, насколько деятельность в ЕС полезнее, нежели деятельность в рамках ШОС. Во-вторых, политическая элита, от которой не может полностью эмансипироваться ни один современный политик, ни за что не даст ему просто так перечеркнуть мечту поколений турок – членство в Европейском союзе. В-третьих, переговоры о вступлении в международные организации никогда не начинаются с истерических заявлений, они могут быть начаты в тиши кабинетов, если только это не сотрясание воздуха, с наивным расчетом на то, что западные «партнеры», решающие вопрос о том, быть ли Турции в ЕС или не быть, испугаются столь резкой переориентации малоазиатской державы на Россию. Это представляется маловероятным, равно как и сама возможность такого рода переориентации.

Заключение

1. В контексте современных политологических исследований особую актуальность имеет рассмотрение инструментария внешней политики того или иного государства с привязкой к конкретно-историческому материалу. При этом внутри такого рода инструментария всегда есть один стержневой, магистральный метод, опираясь на который государство в основном достигает свои внешнеполитические цели. Анализируя вышесказанное, необходимо обратить особое внимание на исследование тех методов, которые популярны сейчас и, несомненно, будут весьма популярны в недалеком будущем. Это поможет наиболее полно реализовать прогностическую функцию политологии и будет полезно при составлении и корректировке внешнеполитического курса нашей страны и ее союзников. Именно в этом аспекте сейчас особенно важными являются исследования невоенных и внеэкономических методов ведения внешней политики, т. к. роль военных конфликтов как средства достижения своих целей постепенно будет уменьшаться. Особый интерес представляет собой исследование феномена «мягкой власти» как уникальной общественно-политической доктрины, явившейся изобретением политологической мысли и практики новейшего времени. Рассматривая фактор актуальности для внешнеполитической доктрины России, нельзя не остановить выбор на изучении материала, связанного с Турецкой республикой. Это продиктовано ее уникальным геополитическим и экономико-географическим положением, обусловившим ее особенное место в системе международных отношений нашего времени. Названные выше три фактора – политологический, геополитический и региональный – позволили нам говорить об особенной актуальности исследования политики «мягкой власти» во внешнеполитическом курсе современной Турции.

2. Приступив к анализу основных черт дефиниции «мягкой власти», мы начали с рассмотрения работ основоположника научного изучения этой доктрины Джозефа Ная-младшего. В них эта доктрина подается как некий метод навязывания объекту такой политики системы ценностных ориентиров, сходной с аналогичной системой страны – субъекта политики, формирования позитивного образа этого субъекта, и как следствие – втягивания «целевой аудитории» в орбиту внешней политики страны, предлагающей такую модель. К инструментам такой деятельности Най относил следующее: культурное влияние, навязывание системы политических ценностей и политических институтов. К преимуществам описываемой доктрины Най относил надежность и низкую относительно традиционных доктрин распространения влияния затратность для организатора. Подобная политика, как он считает, может проводиться посредством деятельности международных организаций, в том числе и неправительственных. Главным принципом здесь является незамысловатое требование, чтобы объект внешней политики мягкой силы захотел того же, что интересно субъекту. Однако, на основе элементарных историко-политологических знаний, мы смогли сделать вывод о том, что реальная политика «мягкой власти» стала частью понятийного поля международных отношений задолго до выхода в свет работ Ная. Среди примеров из истории Европы нового и новейшего времени, мы рассмотрели влияние европейской культуры рубежа XVIII – XIX веков на российское обществоа, рост влияния Советской России в рамках Коммунистического интернационала в первые послереволюционные годы, отчасти – деятельность СССР в годы перехода стран «народной демократии» к авторитарной модели управления, Своеобразным примером, если принимать во внимание ряд поправок, обусловленных спецификой времени и региона, может служит идеологическая деятельность предвоенной нацистской Германии и фашистской Италии. Однако наиболее последовательными в этом плане оказались все же американцы, издавшие первый письменный акт, связанный с политикой «мягкой силы» - «14 пунктов». США последовательно в течении всей истории новейшего времени использовали это инструмент, иногда меняя ту систему, на экспорте которой они основывали свою «мягкую власть». Тем не менее, во всех рассмотренных нами эпизодах, эта доктрина, проводимая США, давала значительные плоды. Проанализировав теоретические и практические выкладки, а также опыт исторического развития нашей страны и ее партнеров, мы выдвинули свою схемы создания и работы механизма «мягкой власти»

3. Перед тем, как перейти к рассмотрению всего описанного выше на материале Турции, мы дали ей обширную географическую, экономическую и этнолингвистическую характеристику. Перед нами открылась страна с благоприятным климатом, рыночной экономикой со значительным присутствием государства. Экономика Турции сейчас находится на подъеме, несмотря на то, что о полноценной диверсификации производства говорить пока рано. В этнорелигиозном плане при сохранении множества народов разного происхождения и вероисповедания, мы, фактически, имеем дело с мононациональным и моноконфессиональным государством. Дав краткую характеристику истории государства и его внешней политики, мы пришли к выводу о том, что Турция в разные времена осуществляла свою внешнюю политику, опираясь на значительный инструментарий и свое уникальное положение. Важную роль она во все времена играла и в политике России. Турция в ее современном виде появилась в ходе реформ Мустафы Кемаля Ататюрка. Именно тогда и стала формироваться идеологическая начинка, которой Турция привлекала объектом своей «мягкой силы» на протяжении всей своей новейшей истории. Однако подлинным золотым веком этой доктрины следует считать период исторического развития страны, начиная с правления Тургута Озала, гениального геополитика, использовавшего «по максимуму» все, что Турция смогла извлечь из перехода мировой политической системы к монополярности.

4. Именно Тургут Озал заменил устаревший во внешнеполитическом плане и уже не столь привлекательный кемализм новой идеологией пантюркизма, которая была особенно притягательная для молодых государств начал 1990-х. Более агрессивной была политика «мягкой власти» Сулеймана Демиреля, который задействовал ее при опосредованном участии его страны в Первой чеченской войне и Гражданской войне в Боснии и Герцеговине. При нем турецкая «мягкая власть» стала еще более ориентирована на ценности ислама, зачастую – радикального, ваххабитского толка. При Неджметтине Эрбакане Турция стала одним из центров мирового исламского единения, опять же – в рамках той же политики мягкой власти. Именно Неджметтин Эрбакан, которого аналитики называют политическим наставником Абдуллы Гюля и Реджепа Тайипа Эрдогана, заложил основы турецкой «мягкой силы» настоящего времени.

5. Период правления тандема Эрдоган-Гюль с теми или иными вариациями характеризуется многочисленными изменениями в политике «мягкой силы», но ее популярность была незыблемой на протяжении всей работы данной пары. Главным вектором внешнеполитического развития является евроинтеграция, но «мягкая власть» применяется так же, как и во времена Тургута Озала – по отношению к тем, кто заведомо слабее или чувствует себя в неравноправном положении. Безоглядная ориентация на США осталась в прошлом, сейчас тон задают умеренно-националистические взгляды Даватоглу и Гюлена.

Список использованной литературы и источников

2.  Белов сербское восстание. Нижний Новгород, 1999. С. 12. Мысли и воспоминания. М., 1940. Т. 2, с. 165.

3.  . Метаморфозы турецкого национализма// Ближний Восток и современность. Вып. 9. М., 2000. С. 20-35

4.  Джемаль Гюрсель (Люди и события) // Новое время,№ 22. М., 1960. С. 31

5.  , Федосеев политологии. М., 1995. С. 66.

6.  Добаев радикализм: генезис, эволюция, практика. Ростов-на-Дону, 2003. С 43.

7.  , Мейер Сельджукидов Малой Азии в первой половине XIII века // История Турции в средние века и новое время: Учебное пособие. М., 1992. С. 248.

8.  Заргарян снова претендует на Боснию // Новое восточное обозрение, 20.07.2012.

9.  История стран Европы и Америки в новое время. М., 2010. С. 223.

10.  Комментарий официального представителя МИД Лукашевича о прекращении деятельности в Российской Федерации Агентства США по международному развитию (USAID)

11.  Киреев Турции XX в. М. 2007. С. 157

12.  Меньше Ичкерии // Известия, 31.10.2002.

13.  , Серебрякова и народы. Зарубежная Внешняя политика Турции на современном этапе Мустафа Кемаль. Путь новой Турции. Л.,1929. Т.1, с. 403.Мухамедов и эволюция тюркизма. Казань, 1994. С. 154.

14.  Инструменты внешней политики России: сущность и методы реализации // Ars administrandi, № 2, 2010. С. 139.Мысль, 1979. С. 211.

15.  Отец «турецкого чуда» // Азербайджанские известия, 26.11.11.

16.  Страны мира. М., 2006. С. 113.

17.  История сербов. М., 2009. С. 145.

18.  http://www. *****/analitic/2/6/365.html. Режим доступа - открытый.

19.  Campbell K. M., O’Hanlon Michael E.. Hard Power: The New Politics of National Security. New York, 2006. Р. 211.

20.  Всемирная стипендиальная программа Йельского университета. http://ris - systech2.its. yale. edu/worldfellows/fellows/search. asp. Режим доступа – открытый.

21.  http://www. usaid. gov/news-information/fact-sheets/usaid-russia. Режим доступа - открытый.

22.  USAID shuts down Russia operation // ВВС, 19.9.2012

23.  Nye, J. Bound to Lead: The Changing Nature of American Power. Harvard, 1990.

24.  Kelly, Р. Soft option for hard heads //The Weekend Australian, June 8, 2002

25.  Nye, J. The misleading metaphor of decline // The Atlantic, March, 1990

26.  Nye, J. Soft power. The means to success in world politics. Cambridge, 2004. P. 35.

27.  Nye, J. The future of power. N. Y., 2011. P. 84.

28.  Riddell J. (ed.), Founding the Communist International: Proceedings and

29.  Ibidem, p. 159.

30.  http://www. yale. edu/worldfellows/fellows/navalny. html

31.  (http://www. *****/brp_4.nsf/newsline/E04283AF23C3AAA144257A7E002E5DF0). Режим доступа – открытый.

32.  https://www. cia. gov/library/publications/the-world-factbook/geos/tu. html. Режим доступа - открытый.

33.  Turkish Sept Unemployment Falls To 8.8% Vs 9.2% In August //The Wall Street Journal, 15.12.2011.

34.  http://www. citypopulation. de/Turkey-RBC20.html Режим доступа - открытый.

35.  http://www. state. gov/j/drl/rls/irf/2008/108476.htm. Режим доступа - открытый.

36.  Kinross P. В. The Ottoman Centuries: The Rise and Fall of the Turkish Empire. London, 1979. P. 177.

37.  Gil, Ata. La Turquie à marche forcée, Le Monde diplomatique, February 1981.

38.  http://www. ohr. int/dpa/default. asp? content_id=380. Режим доступа – открытый.

39.  Заргарян. Указ. соч.

40.  Lucy Komisar. Turkey’s terrorists: a CIA legacy lives on //The Progressive, April 1997

41.  В Турции прошли похороны основателя "политического ислама" Эрбакана. http://*****/world//.html#&message=resize&relto=register&action=addClass&value=registration. Режим доступа – открытый.

42.  Turkey must have secular leader // BBC News, 24.4.2007.

43.  Erdoğan becomes Prime Minister of Turkey // Voice of America. 23 March 2003.

44.  Kanbolat, H. Turkish opening for NATO: Ambassador Hüseyin Diriöz // Today's Zaman, 26.6.2010.

45.  Grigoriadis, I. N. "The Davutoğlu Doctrine and Turkish Foreign Policy" // Hellenic Foundation for European and Foreign Policy (ELIAMEP). (April 2010). P.8

46.  Маркедонов сила новых османов // Армения сегодня, 02.07.11.

47.  Turkey says Armenian top court’s ruling on protocols not acceptable // Today's Zaman (Istanbul). January 20, 2010.

48.  http://*****/24260-turciya-k-chemu-privedet-myagkaya-sila. html. Режим доступа - открытый.

49.  http://www. *****/?p=9878. Режим доступа – открытый.

50.  http://*****/реджеп-тайип-эрдоган-босния-и-боснийц/. Режим доступа – открытый.

51.  http://www. yerkramas. org/2013/02/08/neoosmanskoe-menyu/. Режим доступа – открытый.

52.  http://www. /russ/content/2012/11/07/94191.shtml (Ссылка может не работать на территории России)

53.  http://www. *****/news/fd-volga/tatarstan/1608874.html

54.  http://www. *****/news/1613771.html. Режим доступа - открытый.

[1] Мухамедов внешней политики России: сущность и методы реализации // Ars administrandi, № 2, 2010. С. 139.

[2] , Федосеев политологии. М., 1995. С. 66.

[3] Campbell K. M., O’Hanlon Michael E.. Hard Power: The New Politics of National Security. New York, 2006. Р. 211.

[4] Мысли и воспоминания. М., 1940. Т. 2, с. 165.

[5] Nye, J. Bound to Lead: The Changing Nature of American Power. Harvard, 1990.

[6] Kelly, Р. Soft option for hard heads //The Weekend Australian, June 8, 2002

[7] Nye, J. The misleading metaphor of decline // The Atlantic, March, 1990

[8] Nye, J. Soft power. The means to success in world politics. Cambridge, 2004. P. 35.

[9] Nye, J. The future of power. N. Y., 2011. P. 84.

[10] Ibidem, p. 159.

[11] Буторов Английский клуб. М., 1999. С. 154.

[12] Riddell J. (ed.), Founding the Communist International: Proceedings and Documents of the First Congress, March 1919. New York, 1987. P. 8.

[13] История южных и западных славян в 2 тт. М., 2001. Т.2, с. 123.

[14] Четырнадцать пунктов президента США В. Вильсона об условиях мира из его послания Конгрессу от 8 января 1918 г. // Системная история международных отношений в четырех томах. 1918 – 2000. Том 2. Документы 1910 – 1940-х годов. М. 2000. Сс. 27-28.

[15] История стран Европы и Америки в новейшее время гг. М., 2009. С. 43.

[16] Материалы XXV съезда КПСС. — М., 1977. С.87

[17] С позиции "мягкой силы". // Коммерсантъ, №6 (5037), 16.01.2013

[18] Цыпин русской церкви. М., 2007. С. 45.

[19] Всемирная стипендиальная программа Йельского университета. http://ris - systech2.its. yale. edu/worldfellows/fellows/search. asp. Режим доступа – открытый.

[20] http://www. yale. edu/worldfellows/fellows/navalny. html

[21] http://www. usaid. gov/news-information/fact-sheets/usaid-russia. Режим доступа - открытый.

[22] USAID shuts down Russia operation // ВВС, 19.9.2012.

[23] Комментарий официального представителя МИД Лукашевича о прекращении деятельности в Российской Федерации Агентства США по международному развитию (USAID) (http://www. *****/brp_4.nsf/newsline/E04283AF23C3AAA144257A7E002E5DF0). Режим доступа – открытый.

[24] , Серебрякова и народы. Зарубежная Мысль, 1979. С. 211.

[25] Страны мира. М., 2006. С. 113.

[26] https://www. cia. gov/library/publications/the-world-factbook/geos/tu. html. Режим доступа - открытый.

[27] Turkish Sept Unemployment Falls To 8.8% Vs 9.2% In August //The Wall Street Journal, 15.12.2011.

[28] http://www. citypopulation. de/Turkey-RBC20.html Режим доступа - открытый.

[29] http://www. state. gov/j/drl/rls/irf/2008/108476.htm. Режим доступа - открытый.

[30] , Мейер Сельджукидов Малой Азии в первой половине XIII века // История Турции в средние века и новое время: Учебное пособие. М., 1992. С. 248.

[31] История сербов. М., 2009. С. 145.

[32] Kinross P. В. The Ottoman Centuries: The Rise and Fall of the Turkish Empire. London, 1979. P. 177.

[33] История стран Европы и Америки в новое время. М., 2010. С. 223.

[34] Белов сербское восстание. Нижний Новгород, 1999. С. 12.

[35] Мустафа Кемаль. Путь новой Турции. Л.,1929. Т.1, с. 403.

[36] Киреев Турции XX в. М. 2007. С. 157

[37] Мухаметдинов и эволюция тюркизма. Казань, 1994. С. 154.

[38] . Метаморфозы турецкого национализма// Ближний Восток и современность. Вып. 9. М., 2000. С. 20-35

[39] Доктрина фашизма. Париж, 1938, с. 41. Строго говоря, точное раскрытие этой темы содержится в своеобразном послесловии к книге, представляющем собой выдержки из речей Дуче 20-30-х гг.

[40] Добаев радикализм: генезис, эволюция, практика. Ростов-на-Дону, 2003. С 43.

[41] Джемаль Гюрсель (Люди и события) // Новое время,№ 22. М., 1960. С. 31.

[42] Gil, Ata. La Turquie à marche forcée, Le Monde diplomatique, February 1981.

[43] Отец «турецкого чуда» // Азербайджанские известия, 26.11.11.

[44] Внешняя политика Турции на современном этапе http://www. *****/analitic/2/6/365.html. Режим доступа - открытый.

[45] История России в 3-х тт. Под ред. М., 2007. Т.3. С. 451.

[46] Меньше Ичкерии // Известия, 31.10.2002.

[47] Заргарян снова претендует на Боснию // Новое восточное обозрение, 20.07.2012.

[48] http://www. ohr. int/dpa/default. asp? content_id=380. Режим доступа – открытый.

[49] Заргарян. Указ. соч.

[50] Lucy Komisar. Turkey’s terrorists: a CIA legacy lives on //The Progressive, April 1997

[51] В Турции прошли похороны основателя "политического ислама" Эрбакана. http://*****/world//.html#&message=resize&relto=register&action=addClass&value=registration. Режим доступа – открытый.

[52] Turkey must have secular leader // BBC News, 24.4.2007.

[53] Erdoğan becomes Prime Minister of Turkey // Voice of America. 23 March 2003.

[54] Kanbolat, H. Turkish opening for NATO: Ambassador Hüseyin Diriöz // Today's Zaman, 26.6.2010.

[55] Grigoriadis, I. N. "The Davutoğlu Doctrine and Turkish Foreign Policy" // Hellenic Foundation for European and Foreign Policy (ELIAMEP). (April 2010). P.8

[56] Маркедонов сила новых османов // Армения сегодня, 02.07.11.

[57] Turkey says Armenian top court’s ruling on protocols not acceptable // Today's Zaman (Istanbul). January 20, 2010.

[58] http://*****/24260-turciya-k-chemu-privedet-myagkaya-sila. html. Режим доступа - открытый.

[59] http://www. *****/?p=9878. Режим доступа – открытый.

[60] http://*****/реджеп-тайип-эрдоган-босния-и-боснийц/. Режим доступа – открытый.

[61] http://www. yerkramas. org/2013/02/08/neoosmanskoe-menyu/. Режим доступа – открытый.

[62] http://www. /russ/content/2012/11/07/94191.shtml (Ссылка может не работать на территории России)

[63] http://www. *****/news/fd-volga/tatarstan/1608874.html

[64] http://www. *****/news/1613771.html. Режим доступа - открытый.