ЭО (Валерий Семенихин), стихотворения 1990 – 2006 гг (стр. 3 )

дорогие для индивида,

растворяются в серых толпах,

поглощаются Колизеем,

аннулируются склерозом

и поломкой разовых тел.

Для кого же проблески эти,

озарения, взрыв протонов –

вся игра без больших последствий?

Для игрушечных “я “ надежды?

О, навряд ли … Скорей, их ценность

для слепого важна котёнка,

восседающего безмятежно

в центре бешеной автострады.

Бог Любви, Ты смеёшься в бомбе,

улыбаешься в разуме розы.

Мы играем с Тобою в прятки

с печалью неповторимой,

с намёком на продолженье

Любви, Красоты и Блаженства.

О тоскующее Бессмертие

в прожилках глиняных пальцев.

СОРАТНИКИ КОПЬЯ

Я надел на себя человека. Мне тесно.

Задыхаюсь от жадности, гнева, любви.

Серебристая нить держит тело отвесно.

И слезой покаянья захлопнуты рвы.

Из клетушки ума рвутся ломкие крылья.

За спиною смыкает клыки вещество.

Падать легче. И тем драгоценней усилье –

жить в Присутствии Света, Величья Его.

В ломких куклах посеяно Вечности семя.

Ты не тело. Войди в лучезарное “Я “.

Стань другим и с ладони стряхни это время –

будь соратником бьющего в Небо копья.

ТРЕТИЙ ОКЕАН

Все гораздо красивей, гораздо печальней:

не упасть в Никуда и не выпрыгнуть вверх.

Есть движение душ по спирали астральной.

Жить невнятно, порой или смерть, или смех.

Поменяешь глаза, и психический взгляд обнаружит

непроглядную Ночь, эту Бездну под лёгкой стопой.

Над твоей головой Океан ослепительных кружев,

Высочайший Эфир, Всесознание над слепотой.

Между тёмным Эфиром и светлым Эфиром,

меж двумя протяженностями Одного

ты увидишь себя – океаном, изменчивым миром,

сознающей волной вне своих берегов.

Что – то нужно замкнуть этой пыткой сознанья,

в бедном времени – стать, в Свете Вечности – Быть.

Две Бескрайности тайного мирозданья

в синем атоме Сердца, связав, уместить.

РЖАНОЕ ПОЛЕ

Ржаное поле на исходе дня.

За чёрным Солнцем - золотой Источник.

Земная пыль осознает меня,

как часть себя, бессмертие из точек.

И рядом сын – божественный птенец,

и рядом дочь – божественная птица.

Но в сказке я не ведаю конец,

не знаю, кто взлетит, кто приземлится.

Восславим Дух, Который знает Всё,

Который видит через стопы, руки,

через сердца, вкушая этот сон,

не зная никогда ни с кем разлуки.

Х Х Х

Сознанье, поднятое вверх –

в нём нет намека на творенье,

в нём нет забот о продолженье

длины и рода, мрак померк,-

правдоподобие как жженье,

и лжеподобие как снег.

Сознанье, поднятое вверх,

перемени, перетвори

меня в Грядущее, покуда

я по Земле хожу, и чудо

Добра и Зла ношу внутри,

и в битве есть глаза и уши,

и тёмный кладенец живуч, -

кто запер Истину на ключ,

нечистому очарованью служит.

Сознанье, поднятое вверх,

незримой мощью одари,

защитой золотой Зари,

плоть, инструмент, перетвори

в крыла бестрепетный разбег,

дай от отчаянья свободу,

чтобы не дать господства сброду,

нечистому сознанью тех,

кто брошен в бездны отторженья,

кто искажает смысл Служенья

Цветку,

кто предал детский смех.

Х Х Х

Воинственная тётушка “ура “

и озарённый разум шелкопряда,

несовместимость жёсткого приклада

и песен Риши; лёгкая игра

с сознанием, свободным от печали,

от чаянья отчаянья, печати

чего – то страшного, чего – то Не,

когда всё Да - и в счастье, и в войне.

Не игнорировать, прижать к груди –

пускай войдут два полюса творенья

в исходный Ум; Владыка, огради

от ненависти сказки разделенья.

Здесь выстрадано всё: смех голубят,

ночные грозди вянущей сирени,

победный Крест, предательство себя…

Брось тело в тесный угол на колени,

благодари за тех, кто смог создать

из синих кубиков Сознанья

свой Остров, чтобы устоять,

и чистый воздух - для дыханья.

ДИКТУЮЩИЙ ДЛЯ СИЗЫХ ГОЛУБЕЙ

Диктующий для сизых голубей,

зачем, зачем? – им не перемениться.

Как Йорик Гамлету: слова слышней,

когда уйдешь за Смерть, где ветер в лицах.

Тот, из Которого вовне

все мысли воплощенных льются,

Источник слов на золотой волне,

Смысл поиска покоя революций,

я ничего не жду теперь – природе

Ты предписал отмерить чашу дней,

секунды счастья, разрушенье плоти,

и мшистый цокот солнечных коней.

Все сроки, вся Работа, всё, что будет –

Ты знаешь Сам, известен путь любой.

Те километры боли стыдных судеб

сплетают кокон с именем Любовь.

Символика побед: Ступени, Двери…

Но лепет о Тебе – игра ума.

Мой инструмент – крылатая тюрьма.

Блажен, кто, не увидев, верит.

МЕЧ

Я бы хотел глядеть на вас, смеясь,

не ведать трагедийного подтекста,

не знать, как лжива кукольная вязь

миров из быстротающего теста.

Возможно, здесь несовершенный взгляд:

я не нашел бессмертья в этих пальцах,

и память Вечности выдавливает яд:

брезгливость к жизни, жадным постояльцам.

Я помню эти капельки любви,

заброшенные в кожу бронтозавров,

в Закон забывчивости, в локти, лбы,

живущие от прошлого до завтра.

Сплошное пожирание одних

всегда голодными бесстыдными другими –

когда вот это превзойдёшь на миг,

тюрьма вселенной потеряет имя.

Я знаю Жизнь ценою смертной Лжи.

Из этих близнецов хотел извлечь я

пресветлый меч, что Тайну сторожит

о Том, Благом, невыразимом речью.

Х Х Х

Ты ищешь Его в настоящем,

прошедшем или грядущем,

а Он, обнимающий всё это,

находится вне Времён.

Ты хочешь Его увидеть,

коснуться или представить,

а Он, Всепроникающий,

находится вне Пространств.

Но, сказано, Он проявлен

сквозь формы, легкие лики,

события и теченье

того Сознания, которое

не является Им.

Попробуй приблизиться, рядом,

лицом к лицу оказаться,

иль изучить на ощупь, -

Он убегает от мысли,

из виденья ускользает,

как если бы для игрушек

и не было вовсе Творца.

Связать Его попытайся

Словом, душою чистой,

ищи Его в самом сердце

святого врага своего.

Х Х Х

… Духовные волны с их неисследимой

тайной сменой золотых озарений

и падений во мрак, возвращенье

к безумству, ставшему чем – то обычным …

Помни, что нет ничего, кроме Духа,

но есть и мгновенное противоборство

Его – Своим отражениям, куклам –

вплоть до отвёрнутых, отрицающих.

Иначе не было б Лилы Незнанья,

могучего шага себя позабывших,

сошедших с своих небесных насестов –

искать Того, Кто незримо рядом,

ненавидеть Того, Кто Самый любимый,

звать Того, Кто словно не слышит,

верить в Того, Кого будто и нет…

Когда вершины сольются с Небом,

подножие тоже да станет Небом,

и середина останется Небом

в Едином Духе Любви Всеблаженной.

РАБОТА

Игра закончится смирением овец.

Работа здесь – в долинах дымно – сизых,

где затемняется свечение сердец.

Вступает ум в обыденность, Отец,

а это как хожденье по карнизу.

И жизнь порою с меткою: реприза.

Но не страшись, - Начало и Конец –

людские выдумки, нет Верха, Низа –

Спираль развернута. Нет замкнутых колец –

есть лёгкое течение каприза

волшебного Ребенка, наконец.

Итак, лети, оставив в прошлом Гизы,

лети над синью солнечного бриза –

Труд завершит смирение овец.

ЖИВАЯ ПЛОТЬ

Живая плоть – игрушка тайных Сил,

причал миров и поле странной Битвы

за обретенье Неба и Земли

в мгновенном микрокосме, человеке…

Пока Твоя улыбка в этом сне,

я утверждаю светлую возможность,

не может быть препятствий, Смерти, Зла, -

не уходи, не исчезай, Владыка!

Живая плоть – граница, край Земли,

безумств ума безудержная гонка,

отчет о помышлениях, толчках,

воленьях Духа и желаньях Зверя,

порою – храм Любви, порой – возврат

к личинкам Несознания кишащим.

Пока Твоя улыбка в этом сне,

касания незнания не знаю.

Трагедии – бессилие ума

обнять Блаженство, скрытое за вещью,

за болью дней; не говори “прощай “, –

мой мизер не выносит Мощь Давленья,

кричит от боли в золоте стиха, -

не уходи, не покидай, Владыка!

Пылинки Стоп Твоих на лбу моем -

и все недосягаемо для Смерти,

и мы блаженны, как блаженна Вечность,

пока Твоя улыбка в этом сне.

РОЗА СПИРАЛИ

Жизнь представилась взору в виде некой спирали,

розе подобной, развёрнутой в синюю Вечность,

с жженьем тайным внутри для движения далее,

опережающей Смерть и паденье в увечность.

Копия будущего меня в конце аллеи,

чуть впереди всегда, как маяк Неизвестности.

Слепки вчерашние, контуры, миги, затеи

сзади теряются – я позабыл эту местность.

Агни – по ту сторону Лжи – влечёт собрата.

Я просыпаюсь - и мир творится каждый раз снова.

Новый ум формирует игру в святого, в солдата,

распределяя гласные и согласные в Слово.

СКРИЖАЛИ

Сквозь невесомость этих далей,

полупрозрачность этих лиц

пылают дивные скрижали –

Свет для овец и для убийц.

Средневековое сегодня

прославлено нечистотой.

Но и последней подворотне

Закон предписан золотой.

Легчайшей паутине сада -

свой путь, свой крест и свой покой.

Здесь проповедует Прахлада:

“ О дети демонов, доколь... “.

*Прахлада Махараджа – преданный Господа Вишну

САХАР

Эта маленькая Нирвана –

недоступна и неотступна.

Я не знаю зачем. Как актер,

тонкой нитью по сцене ведомый,

всяк танцует по воле Владыки:

для одних этот сахар есть сахар,

для других этот сахар есть соль.

И нельзя угадать, кто же будет

побеждённым, кто – лавром увитым.

Разум скажет, что это – Творенье.

Сон укажет на плотность миража.

“ Эволюция “, - верит ученый.

“ Лишь Игра “, - улыбнется дитя.

Я не знаю когда. Но я помню

о блаженстве телесной секунды,

что Создателю должен вернуть я

прежде, чем разрешенье Нирваны

атом сердца расщепит в груди.

ФОРМА

И пыль, и бог одновременно.

Вся невозможность потерять

свои смешные отраженья –

возлюбленных, врагов, и птицу,

которая летит, и атом,

объявленный вселенной сна.

Телесность – это только способ

поймать восторг, волну Блаженства,

в звучащей и трехцветной глине

незримость выразить свою.

Тебе отпущенное тело

и ограниченные свитки

ума, который дан в придачу –

все обозначенные тюрьмы

под чёрным прячут золотое,

чтоб приоткрыть или напомнить:

все есть Один, и в танце Шивы

нет победителей и судей,

все есть Один, и каждый встречный –

и пыль, и бог одновременно.

Х Х Х

Часть сознанья живет на глухом полустанке

провинциальной Планеты, и здесь –

снег да ивы да детские санки

да толпа торгашей, позабывшая в крике

толщи, тонны хрустального Света,

невесомые своды пространств.

Это выплеск ума оформляется в тело.

Мир внутри, не снаружи тебя - так увидишь.

Продираясь сквозь джунгли, секундные грани,

дух приходит к сознанию синей волны.

Ведь, все эти законы – несчастные мысли:

они то, что мы думаем как – то о них.

Есть свобода сейчас и всегда, как и прежде,

ото всех человеческих тусклых надежд.

СВИДЕТЕЛЬ

Свидетель как – будто рождений, смертей или прочих

метаморфоз, где во тьме мотыльки, полубоги,

несомые глиняным ветром, живут, - Твои очи

любовно влекут в Никуда умы и эпохи.

Я тайно внимаю величью светящейся Точки,

заброшенной в тело из снов, ужасных миражей,

играющей в видимость счастья, поющие строчки,

в добро или зло и в их совпадение даже.

Есть плётка глазам: кровь, кино, симметричность творенья,

родящие бесов нечистые матери века,

военные клумбы, тюрьма, никогда воскресенье –

машина из тел, раздавившая Человека…

Но кто, как не Ты, показал мне созвездия эти,

но кто, как не Ты, прах не голову мне возложил, -

Свидетель Любви по ту сторону маленькой смерти,

Свидетель Любви по ту сторону яростной Лжи.

СОЛОМЕННЫЕ БУБЕНЦЫ

Не дай позабыть мне Тебя, и Дитя, и Владыка,

пылинку Любви на сознанье моё положи, -

тот маленький разум, живущий от крика до крика,

пускай доплывет, не потопленный рифами Лжи.

Ты Тот, Кто даёт и забвенье, и память любому,

как – будто живущему, в этих полуденных снах,

где больно и твердо, но всё обратится в солому –

Забвенье отмерило каждому завтрашний шаг.

Когда бы не Ты, не Твоя одинокая флейта,

когда бы не Твой золотистый ребяческий смех,

чудовищный фарс не вместило б сознание это,

из грязи да в князи никто б не помыслил побег.

От боли прозрачнее тело, и листья, как годы,

летят сквозь него, задевая бубенчики слов –

для тех, кто пришёл для тяжёлой и грязной Работы,

провидцам высоких, трагически – радужных, снов.

СКАЗКИ ПЕСКА

Достаточно ли знать, что это сон,

жить маленькими вспышками прозрений,

глядеть вокруг и видеть только тени,

сиюминутный небосклон?

О что за сказка – этот Космос весь,

измеренный от выдоха до вдоха?

Таинственная Истина – “Я есмь” -

Сознание единственного Бога.

В Пространстве Брахмана идет Игра

из атомов, богов, тысячелетий,

где пылью рассыпается “ вчера “,

где из песка все откровенья эти.

НА ГРАНИЦЕ МИРА

Я прошел от Вечности до камня.

В середине Млечного Пути

Милостью дарована была мне

роза Постижения в груди.

Здесь, телесный, на границе мира,

я изведал “больно” и “хочу”,

запах трав, бессилие кумира,

рабье поклоненье палачу.

Но когда, порвав ограниченье,

разум растекался по траве,

каждый атом знал предназначенье,

умещались звёзды в рукаве.

Наименьший стал Верховной Властью.

Трагедийность потеряла суть.

Боль служила будущему счастью.

Темнота указывала Путь.

Возвращаюсь к Вечности от камня.

Краем глаза вижу через снег,

как рулетка Зодиака плавно

замедляет свой железный бег.

И уходит множественность, глянец

жизни -смерти призрачней, бледней.

Дух свободен – лишь закончит танец

Шива пепельный над пеплом дней.

ВЗМАХ РЕСНИЦ

Всему свой срок – созвездьям и цветам,

всему свой срок – рожденью, умиранью.

Когда – нибудь я снова буду там –

вне тела – за чертою мирозданья.

Пузырь вселенной, как ресницы взмах,

гигантское Творение для твари,

смешные игры Господа в мирах –

сны о любви, потопе и пожаре.

Теперь не помню: буду ли рождён

в стране Страдания когда - то снова,

иль тёмный Пастырь будет побеждён,

и мне не знать рождения другого…

Но если игр не завершил со мной

Земли и Неба властный Повелитель,

беспамятный, захваченный игрой,

слуга войдет в телесную обитель.

И снова буду, как щенок, влюблен

в цвета и запахи полуденного Света,

и Время в свой таинственный полон

захватит разум паутинкой лета.

И некому меня остановить.

И буду жить отсюда и досюда,

пока дарована Сознанья нить

марионетке святости и блуда.

СМИРЕННЫЙ УЛЕЙ

Тот, с Кем боролся, как Иаков,

Кого любил и проклинал –

Ты, принимавший форму знаков,

людей, цветов, пчелиных жал.

Молитвы, жалкие обеты

и жертвы, как уста, пусты, -

Ты отбираешь память – где Ты?

Даруешь зренье: Всё есть Ты.

Убогие помилуй ульи, -

дни, ненавидящие “нет “,

умы, спресованные в пули,

веди из тьмы на Свет.

ВЕТЕР ДУЕТ В РУКАВ

Спит Гомер в Иллиаде. Меж древних веков

не оставлю закладки, и связи порвутся.

Ветер дует в рукав – я взлетаю легко

от холодного чая и белого блюдца.

Не привязанный к снам, статуэтке воды,

неизвестной страной прохожу в Неизвестность.

На песке золотистом мгновенны следы,

как мгновенны тела, имена или местность.

Точка Света, нырнувшая в заводи Тьмы,

не знакомая с Временем, поршнем Пространства,

ты внезапно уловлен созвездьем Зимы,

как ребёнок – песочным игрушечным царством.

Возвращайся, беглец, - здесь нельзя удержать

долговременно боль, долговременно радость.

Гончим Псом краем облака легче бежать,

чем Себя отыскать, как Бессмертия сладость.

Память вычеркнет всё, кроме линий лица,

кроме лёгкой улыбки в глубинах Страданья.

Атом Солнца, вернувшийся в лоно Отца,

знает только Отца, как последнее Знанье.

ИДУЩИЙ ВОВНУТРЬ

Странно двигаться в мире,

который тебе не нужен.

Страшно жить в окружении

тех, кто не слышит тебя.

Но прикажи – и легче воздуха станет

храм многотонный, послушный мизинцу,

просто исчезающий из видимости,

когда ты идёшь вовнутрь.

РИГ – ВЕДА. РЕМИНИСЦЕНЦИИ

1  НЕБО УСТ

Не знаю я, чему я подобен.

Кто я такой, что решил возложить

Ты некий высокий смысл на меня?

Слепой, зрячих провидцев об этом

спрашиваю: что есть это Одно,

То Солнце по ту сторону солнца?

Я спросил о крайней кромке земли.

Я спросил, где же центр мирозданья.

О Высшем небе речи спросил я.

Этот алтарь – крайняя грань земли.

Жертва – вот тайный пуп мирозданья.

Этот Брахман – высшее небо уст.

2  РОДИНА АНТАРКТИДА

Готовься к долгим сумеркам, герой.

Быть может, больше ничего не будет –

ни света над твоею головой,

ни знака изнутри в гримасе буден.

Готовься к долгим сумеркам, друг мой.

Быть может, всё отпущенное – сталось.

И нет заслуги думать головой.

Но помни сердцем ровный блеск и алость.

Все тайны, что упали на ладонь –

храни их бережно в сердечной нише,

где обитает юноша Огонь, -

он тянет вверх, когда ступаешь ниже.

Лишь память о Тебе не отбери,

ведь шкурою звериною оденусь,

войду в безумство, в злые фонари,

в тщедушный нож, в ничтожество и тленность.

Пастух миров и тайного Огня,

Отец на дальней половине Неба,

Владыка сказки, жертвенного хлеба,

вошел, мудрейший, в глупого, меня.

3  МОЛИТВЕННЫЙ ЛЁД

Если так получилось, что слепо живём,

без надежды как будто, без высшего знака,

на ладье наших мыслей ничтожных плывём,

и у брода небес затевается драка, -

о Возница всего небывалого, кто

нас Великой Несвязанности воротит,

очищая сознанье молитвенным льдом,

широту против узости намолотит?

Путь, что нам уготован, конец его скрыт.

Обречённые словно, отправились к месту

мы по ложным следам, Крест из памяти смыт,

и беспамятных толп поднимается тесто.

Выжав сому, ушли, опрокинув века,

те, что небо вытёсывали песнопеньем –

они ведали Солнце и Силу Быка,

поклоненье нанизывая на поклоненье.

4  РИШИ

Касаясь тайн, излюбленных и строгих,

вещей, даёеких здешнему уму,

Быку Закона восстановим ноги,

но не поставим новую тюрьму.

Кто выбрал Свет в сравненье с Тьмою, помнит

о разнице, пройдя телесный ад.

Меж двух миров в загоне мысли – кони,

но в коже солнца смертные стоят.

Мы говорим благодаря Исходу

от древнего Отца, мы помним связь.

Посюстороннюю мы пили воду,

потусторонним Именем светясь.

Мы поднялись из мрака, из наитий,

отправясь к Свету Высшему – узреть,

увидеть То, что все хотят увидеть,

и никогда уже не умереть.

5  ЧАША БЫКА

Я думаю о духе Отца без обмана.

В состязании, награда за которое –

Солнечный Свет,

мы достигли другого берега мрака,

чтобы оттуда увидеть:

очищается чаша Быка для питья Быка,

чья пища – Бык.

Всё есть Он.

6  СЛЁЗЫ БОГОВ

Жаждущий Света светел во Имя Грядущего.

Любая жизнь здесь – как Милость Господня.

Я же, глупец, я ищу прежде пущего

золотистые Стопы, как сходни.

Запертый в низшие инструменты, дух мой снова

собирает по капле слёзы богов:

каково То, желанное, Дух, Основа,

тайные знаки лучистых коров?

Разум низин – через кровь – на смешное истрачен.

Тело – кукла ума - предел, полуявь.

Только ответь мне – для чего я назначен.

Смысл над бессмысленностью восставь.

ЛЮБОВЬ

Свидетель мнимых похорон

созвездий, судеб и империй,

я помню Звук Твоих Имен

и символы Твоих Мистерий:

игрушку сна, животный крест,

Любовь – спасение от Зверя,

Дитя, схождение с Небес

и Солнца золотые Двери.

Я сжег Давидову пращу.

И власть не в магии, Ты знаешь.

Глазами, что Тебя ищу,

меня же тайно проницаешь.

И если нет любви во мне,

смерть затаилась у порога.

И в той беззвездной вышине

нет ничего – ни дна, ни бога.

Но если есть любовь внутри,

ключи от Жизни мне вручили,

неуязвим, стою – смотри –

и строю мир из горсти пыли.

ГОРОД

На дне морском красивый мёртвый город,

и стаи рыб гуляют меж колонн.

Все души, умершие здесь, иные

надели на себя тела, и бродят

по торжищам Земли, совсем не помня

своих деяний и себя, не зная

о странном и печальном разговоре,

который состоялся накануне

огня с небес и серного дождя

у Западных Ворот полуоткрытых

между двумя, одетыми в виссон.

Крылатый разговаривал с бескрылым,

и спрошенный ответствовал, но так,

что губы оставались неподвижны:

“ Ужель смешаешь праведника с блудным,

не пощадишь ни храмов, ни садов

хотя бы ради десяти невинных?..”.

“Сказал: помилую, когда отыщешь

хотя бы одного… Ступай. Спеши ”.

Такие в небе плыли облака –

как башни белые с оттенком красным,

и так цвела роскошная природа,

что страшным сочетание казалось

обычных букв в названии - Гоморра.

ПУТЬ ОГНЯ

Блаженны те, кто странствуют внутри.

Живущие снаружи знают мнимость.

Смерть и рожденье – только пузыри.

Отрезок Вечности, ты здесь, Необходимость.

Всё, что ты видишь – это только ты.

Из сердца вывернутый мир, похоже,

здесь обретает плоть: цветы,

звезда, пылинка, боль – твой ум, прохожий.

Сраженье за сражением – волной:

воюют демоны, воюют полубоги –

всё Проявленье занято войной

за домик в Небесах, за эти крохи.

Зачем ты здесь, когда есть Путь Огня?

Есть зренье чистых – слёзы Чистоты.

И стыд имеет плотность – это я.

И Красота имеет Силу – это Ты.

Живи для Вечности, луч от луча Зари,

твой дух не скован шабашами века.

Блаженны те, кто странствуют внутри –

превозмогая человека.

ПАРАДИГМА

Я вижу: каждый атом стережет

из острых бритв составленное Время.

Дух, заключенный в форму, приобрёл

простое осознание паденья

и погруженья в Бездну, Ужас, Мрак,-

здесь слишком примитивны инструменты,

чтобы вмещать Бескрайнее, понять

Того, Кто выше сферы пониманья.

Возможно, это Правила Игры

с Самим Собою, с плотным отраженьем,

одновременно – с мириадом снов,

игра в забывчивость с восторгом пробужденья.

Но, если разбивается сосуд,

то, что внутри, есть то же, что снаружи,

и то, что выпорхнет из имени и форм,

останется Единственным Тобою…

Сознанье в теле явный дуалист,

вне тела постигается Единство,-

одномгновенность этих полюсов

приводит к несказанному Молчанью.

Ответ всё время нов, как мир,

как зренье тех, кто пробудился:

тень птицы, облако, трава –

волна нездешнего Блаженства…

МОЛИТВА

Ты, Который знает, зачем я здесь –

тень сознания Твоего – в мирах,

где нечем дышать, молю – приоткрой,

оборви Завесу маленьких “я “,

вычерпай ум и светом наполни

разум. Да буду – из жизни в жизнь –

златою пылью Твоих Имён храним,

когда во мраке протянешь мне

обыденной жизни тайную чашу.

БУДЬ ПРОЩЕ

Будь проще – указанье светлых тайн.

Когда ты вычеркнешь святых и грешных,

налоги и наживу жирных стай,

останется Луна в ладонях нежных.

Непуганные зрение и слух

живое видят и живое слышат.

Бог Радости пронзает все вокруг –

и бусины миров, и лист на крыше.

Бегущий переулком, мир тебе,

щенок из таинства неповторимого.

Будь проще – указание судьбе,

где каждый дышащий есть лик Единого.

Владыка Света, светлых дай очей –

увидеть как – вне времени и места –

блистает Дух за призраком вещей,

имеющих символику протеста.

ДНИ

Так проходят дни, которых нет.

Бедный ум, останови виденья,

маленькие крики без побед,

ложь полёта у червей паденья.

Перестань быть богом, мотыльком,

всем вещественным, тугим, размерным.

Больше ни о чём и ни о ком.

“Я люблю“ – и это всё, наверно.

Откажись от страсти не догнать,

отвращенья к миру, избавленью.

Некуда идти, наивно – ждать.

Дух Блаженства принял поклоненье.

РАЗЛУКА

Последний луч Солнца предел обозначил,

и там, где темнее, всё стало иначе:

бесплотные духи очерчены чётче,

и сумерки тела становятся ночью.

И ядовитые змеи сильнее,

короткоживущие воры смелее;

и лотос закрылся, заплакали дети,

безбожники подняли лица, как плети;

и ярости духи от ярости взвились,

а преданные в тоску погрузились…

Возлюбленный мой, Солнце моли нетленной,

Игру завершил в этой малой вселенной.

С другими играть и смеяться Он будет,

а здесь - всюду тьма с одиночеством буден.

И счастье теперь где – то там, где вопросы,

где Дух развернёт Свои вечные грёзы…

Прижаты к груди эти ломкие руки,

и сердце у куклы болит от разлуки.

СНЫ МОТЫЛЬКОВ

… где однодневный мотылёк

узнал, что никогда не станет

Богом… Как ему мечталось

свободно нисходить, свободно

взлетать по Лестнице Миров,

осознанно перила щупать,

без праздников протеста жить

во чреве Матери Великой

и боль сносить, что тянет разум

из области когтей в обитель грёз…

О Вечный Всеблаженный Дух,

в горячем сне ограничений,

отождествления со Всем,

везде имеющий глаза,

всепроникающие уши,

в мельчайшем атоме сокрывший

один и тот же лёгкий Взгляд,

тотальность мириад вселенных,

которые уже ушли,

которые ещё не стали, -

мои поклоны, сказки, сны

из этой умственной воронки,

из мотыльковых этих дней

Тебе, Кто был и навсегда пребудет

Богом.

ПАРУС ЗАВТРА

О мгновенные лики в водоворотах

сна Сознания, люди как глина –

словно символ того, что ещё не настало,

электричество Духа с Его Именами,

где за смертным оскалом – улыбка Блаженства.

Парус синего Света, мой глиняный парус,

все слова тяжелы, как гранитные плиты:

о святые и грешные, тёмные, светлые, -

не найти ничего, кроме паруса Завтра.

Потому так смешны, так безумно красивы

эти игры в людей…

ПУРУША

В тайном море имён,

бесконечности форм,

да хранит тебя пыль –

пыль со Стоп Одного.

Здесь вся тварь – Человек,

но не ставший ещё,

отпустивший Себя

с детским ковшиком звёзд

поиграть в этот сон,

в галактический транс,

в день забот муравья,

в мощь субатомных брызг.

Потому что всё – Дух,

всё – один Человек,

и движение вспять –

тоже есть Человек,

позабывший Вчера,

пожелавший забыть.

Потому что всё – Дух,

всё – один Человек

в парадигме зеркал,

в жизни смертной любви.

Этот червь – Человек,

весь в извивах своих

он пытается стать

Тем, Кем станет потом

на окраине Тьмы,

где живёт Навсегда,

где бессолнечный Свет

и светлейшей Любви

Одиночество.

ВЕРГИЛИЙ СНА

В дни мнимых похорон, Вергилий,

ни завершенья Энеад,

ни буколических идиллий, -

взыскуешь белизны воскрылий

космогонических пенат.

Как гость, как ласковый прохожий,

мир пронизая без борьбы,

свободно посещаешь лбы,

и больше не стоит в прихожей

сундук с игрушками судьбы.

В пустыне слов душа окрепла,-

другие странствия зовут

её, другое имя – жгут,

и вера в обратимость пепла

в необратимости минут.

НОВЫЙ МИР

Есть тайна дна, когда зовут Высоты.

Есть Милость там, где ядовиты соты,

где во вселенской парадигме вновь

со Смертью сочетается Любовь.

Есть сила сказки, нищета дворцов,

надежды пепел, молодость отцов.

И Новый Мир рождается теперь,

когда всё рушится, и Умный рыщет Зверь.

Меж тем, что умерло, и что придёт потом,

агония является мостом.

Высокой Волей всякий осенён,

хотя касаний и не слышит он.

И эти трагедийные места –

Возлюбленного чистые уста.

На Ложь и Смерть клади живой запрет.

Бог есть Любовь. Прекрасней сказки нет.

ЯВЛЕНИЕ

Что без Тебя мне эти звёзды,

вся жизнь моя?

Узлы развязаны. Всё просто.

Сердец края

у этих толп, как сабли остры –

изрубленное, пало “я “.

Та битва – Жизнь к Черте спешила –

перешагнуть,

чтоб гармоническая Сила

втекала в грудь.

Золотоноснейшая жила –

томленье, Путь.

Подмостки сердца – из сомнений,

из визга дня,

омытые слезой молений,

любовь храня,

явили Господа – на сцене,

где нет меня.

ТА СИЛА ЖИТЬ

Найди ту трепетную Силу

среди придуманных вещей –

жить Солнцем в таинстве ночей,

поднявшись лотосом из ила.

Не жалуй временных игрушек,

сны мимолетны, ты – другой.

Чуть дальше сквозь людей – Покой

безмолвствует над кровью пушек.

И если вёл на Высоту

достойных Высоты воспетой,

знай истину простую ту,

что никого не спас при этом, -

мой Бог играет сам с Собой,

входя в людей, цветы, светила, -

беспамятная ищет Сила

Себя в короне золотой.

МЁД

Божественный автоматизм голубки,

путь то кривой, то золотой

среди коммерции безумья;

не обладающий ничем,

зову Тебя через молитву –

нет, не убрать отсюда Смерть,

нет, эту Жизнь не приукрасить,

но Чудо привнести сюда,

расплавив эти два кошмара:

“ О, преврати все вещи в мёд “.

Что ж, эти Времена достойны

всех тех, кто проживает в Них –

их мир таков, как их сознанье,

и в этой парадигме Ад –

кратчайший путь к Твоим вершинам.

Но что мне делать, подскажи, -

о колокольчиках Твоих

я вспоминаю непрестанно,

когда торговцам дела нет

до чистой Вриндаванской рощи?

Чтоб не ожечься об асфальт

миров, не помнящих о Чуде,

поставь на голову мою

Свои Божественные Стопы,

о, преврати все вещи в мёд.

ИЗГОРОДЬ

Послушай, не надо страдать,

слишком маленькое человечество.

Подождем последнего Акта

на сцене меж Зверем и Богом,

где все высокое мы превратили

в напалм.

Просто отойди от своей

исключительности

к смиренному расширению,

распростёртому Сознанию,

ведь человек превратился

в свою изгородь.

Послушай, не надо страдать.

Во вселенной ни одного

враждебного тебе атома,

ни закоулка Зла,

ибо Всё – это Он,

а Он – это Свет и Любовь.

Всё дело в нечистом зрении,

ведь человек превратился

в свою изгородь.

Послушай, не надо страдать.

Я знаю, как тяжело

зараженье животностью,

но ещё есть Блаженство –

как мощный противовес –

осознанье Присутствия

Сверхдуши в нас самих.

Мы хотели Расу без эго.

Но человек превратился

в свою изгородь.

ВЕРГИЛИЙ (II)

Завершаю труды этим временем птичьим

на окраине мира, у Понта Эвксин.

Ссылка в смертную плоть – за угрюмым величьем,

за удушьем полыни, беспамятством зим.

Где сознанье заковано разумом птичьим,

жить изгоем среди торгашей и вранья.

Ссылка с Верхних Планет: под убогим обличьем

прятать дух, тождество и различие с “ Я “.

Глинобитный уют, печь и низкие тени –

после Солнечных Царств и светлейших Высот.

Здесь базар и война греют кровь поколений,

лишь друг друга сожрать открывается рот.

Кто томился телесностью, ум, как ягненка,

уводил из вселенной в Молчанье, за Смерть.

Слышишь, в сердце шаги Золотого Ребёнка –

нестерпимое Он да поможет стерпеть.

ЕЩЁ ОДИН ПОЛДЕНЬ

Ещё один полдень на этой Планете,

укрытый от звезд поцелуями боли,

где брат мой Везувий, двурукие дети,

и счастье обыскано лапками моли.

Куда ты идёшь? – эшафоты на страже.

И важно не то, что случится снаружи.

Когда не томишься высокою жаждой,

то нет и реки, утоляющей душу.

Коль спуск в человеческий сумрак указан,

есть смысл несвободы, дыханьям неровным.

Отпавший от Света страданьем наказан,

и, значит, очищен касаньем любовным.

ЖИВОЙ СИМВОЛ

Я говорю наклонившейся иве:

разум отмечен мечом парадигмы.

Чёткой печатью двоения живы

веры и церкви, поэты и рифмы.

Я говорю, наклоняясь над молью:

нужен другой, нестрадательный, символ,

знак или ключ, не отмеченный болью,

нечто живое, не умственный идол.

Если нет связи Всего и со всеми,

жив Вавилон, разделение в Слове.

Новое Небо посеяло семя:

новая тварь без распятий и крови.

Дух говорит, распростёршись над небом:

только Любовь разорвёт цепь страданья,

только Любовь будет истинным хлебом,

только Любовь станет солнечным Знаньем.

ТАЙНА ПЛОТИ

Есть только Ты. Нет места для побега.

Но тот огонь внутри, он знать хотел –

зачем приснилась ссылка в человека,

в век маленьких нечистых тел.

Зачем отдельность, названная мною,

паденье в бездну, - я из тех миров,

где Битва Света с древней темнотою

теряет истинность, как статуя покров.

Где, поднимаясь в духе за пределы

борьбы и тьмы, избавлена душа

от иллюзорной заповеди тела -

здесь Ложь и Смерть тиранствуют, спеша …

Кто кому снится – мы ли Богу,

Себя сокрывшего за малым “я “,

иль душам снится падшая дорога,

театр абсурда в сказке Бытия?

Неспящий ищет в меру того света,

который у него внутри, ответ, -

мгновенный Cтранник на исходе лета

творит миры, которых вовсе нет.

Тот странный Странник на тропе веков,

которая из странствий не выводит.

Тропа лежит в Сознании Его,

а Цель и Ключ сокрыты в тайне плоти.

Я СТОЮ

меж двух потоков разнополой Силы –

личинка Света меж огромных жерновов:

один сдирает трепетную кожу,

другой дарует трепетный экстаз.

Меж двух Потоков, между “Да “ и “Нет “,

меж тем, что боги называют Жизнью,

и тем, что люди Смертью нарекли.

Такая Милость – стать посередине,

где можно нераздельное вкушать –

мучительство болезненное тела

и проблеск Духа на изнанке сна.

В символике вселенской парадигмы

два треугольника касаются едва

великими вершинами друг друга,

вот-вот расстанутся, и в этой Точке – Я.

Я в этой Точке. Точка это Я –

одномоментное Ничто и Нечто,

пылинка на ладони или Всё.

И трудно за безмолвием могучим

найти того, кто всё это сказал…

Я вижу пустотелую фигурку

ребенка - старца в солнечном луче,

стоящую перед Вратами Солнца,

но отчего на матовых щеках

блестят невысыхающие слёзы?..

ОМ ТАТ САТ