Профессор математики

ПРОФЕССОР МАТЕМАТИКИ

В 1954 году объявил о начале освоения целинных земель Северного Казахстана, Сибири и Алтая.

Правда, часть этих земель была еще в 1912 году при Столыпине уже освоена, в основном, украинскими поселенцами. Были там и станицы оренбургского казачества, тоже к этому времени разоренные и почти заброшенные. Поэтому в официальных документах добавляли слово: "…и залежных земель". Именно в тех же краях поселили немцев Республики Немцев-Поволжья, высланных в 1941 году и чеченцев-ингушей, поселенных здесь в 1944 году.

В это время я трудился в Кустанайской и Кокчетавской областях: мы искали артезианские воды для более чем сотни вновь создаваемых зерновых совхозов. Всякое пришлось повидать: и бескорыстных энтузиастов-комсомольцев и уголовников, которые ехали обживать новые места. Сложно было всем. Зимой формировали санные поезда на тракторной тяге, будки на полозьях. Можно только представить какие трудности испытали эти первопроходцы. Колонна извагончиков тянулась по бескрайним просторам, доезжала до места, указанного на карте и останавливалась. Кругом - один горизонт во все стороны. А нужно было наладить жизнь, завести машины, горючее, продукты, а весной вспахать и засеять десятки тысяч гектаров. Да, очень тяжелой ценой досталось это освоение новых земель всем целинникам. Правда, ходили слухи, что разгромил "антипартийную группу" Вячеслава Михайловича Молотова за то, что он выступал против освоения земель в казахской степи, за восстановление к жизни российских деревень в центральной России. Вот прошло полвека и это

предложение сейчас уже кажется более дальновидным.

Первые два года на целине были засушливыми и малоурожайными. А вот в 1956 году был огромный урожай. Помню, что на уборку приезжали бригады с комбайнами целыми железнодорожными эшелонами. Видел даже в одном совхозе английских комсомольцев-добровольцев, приехавших помогать в уборке урожая. Они всё никак не могли научиться кушать деревянными ложками и просили прислать им металлические.

Вот в это время и встретился на моем жизненном пути профессор математики Шанхайского университета Василий Игоревич Вознесенский. Дело было так. Поскольку на целине нужны были рабочие руки, то советское правительство удовлетворило просьбы российских эмигрантов, проживающих к тому времени в Китае (Шанхае, Пекине, Порт-Артуре и в других местах). Им разрешили с имуществом вернуться в СССР, но только в

районы освоения целинных земель. Вот и прибыли туда тысячи россиян, волей революции заброшенных в свое время на чужбину.

Однажды осенью 1956 года наш геофизический отряд ехал на исследования в южные район области, окрестности Тургая. По пути мы остановились на ночевку у какого-то маленького казахского аула на берегу ручья, неподалеку от станции Тобол железной дороги Караганда-Магнитогорск.

Мы увидели ток, на котором трудились человек 12-15, в основном женщины. Они перелопачивали зерно и грузили его в автосамосвалы. Мы стали готовить ужин, разожгли паяльную лампу, заменявшую в степи костер, вскипятили чай. Поели, а когда настала пора отдыхать, к нам подошел один из работавших на току, пожилой мужчина, лет 75, стройный, высокого роста. Он вежливо поздоровался, узнал, что мы геологи и спросил: "Не нужна-ли кому-нибудь из нас хорошая мебель?"

Надо сказать, что целину снабжали в то время хорошо; у меня даже до сих пор сохранился небольшой, но красивый дагестанский ковер ручной работы. А вот мебели, вообще говоря, было немного.

Мы заинтересовались, и Василий Игоревич предложил нам пройти к нему домой. "Дом" оказался саманной казахской хижиной, в которой он с женой снимал крохотную комнатку. Во дворе лежали какие-то ящики, обернутые ватином и циновками. "Вот, пожалуйста, посмотрите, это полированная мебель китайского производства из Шанхая".

Да, это была чудесная мебель, мы такой и не видели в своей жизни. Но от долгого нахождения под открытым небом она местами намокла и испортилась. "Я не дорого возьму", говорил Василий Игоревич, "мне просто жаль, что она пропадет".

"Позвольте, а разве Вам она не потребуется?" спросили мы.

"Думаю, что нет", ответил он.

Мы обещали кое-что купить, но на обратном пути, когда закончим свои геологические поиски.

Итак, где-то месяца через полтора, по первому снегу мы ехали обратно и заехали к Василию Игоревичу.

Мы опять заночевали у этого аула; он пригласил нас к себе на ужин. Встретила нас его жена, очень симпатичная и интеллигентная женщина. Василий Игоревич поведал нам, что он - профессор Шанхайского университета. В первую мировую войну он был офицером-артиллеристом, воевал на Турецком фронте.

"Да, воевали мы с турками смело, взяли Эрезрум, Трапезунд (Трабзон) - это самый крупный их порт на Черном море и шли на Анкару. Не было-бы

революции, наверное, взяли бы и Стамбул и проливы" рассказывал он. "Затем - революция, развал фронта, отступление на Кавказ, потом - Царицын, и далее с адмиралом Колчаком по Сибири и так до Харбина. В Китае выучил китайский язык, а поскольку имел неплохое университетское образование (закончил математический факультет Санкт-Петербургского университета), через некоторое время защитил докторскую диссертацию и был избран профессором кафедры высшей математики Шанхайского университета. Когда разрешили вернуться в Россию, очень обрадовался. Всё бросил и поехал. Довезли наш эшелон с товарными теплушками до станции Тобол, всё разгрузили прямо в поле, и состав уехал. Так вот мы и остались в голой степи, хорошо, что еще этот аул был недалеко. Вот мы и сняли эту комнату" закончил он.

Хризопраз, Центральный Казахстан.

Василий Игоревич познакомил нас со своими друзьями - врачами и педагогами. Врачи эти через некоторое время получили разрешение открыть здесь больницу; им передали несколько сборно-щитовых домиков, они собрали их, оборудовали, благо все медицинское оборудование они привезли с собой. Через некоторое время это была лучшая больница в Северном Казахстане, в нее приезжали лечиться даже из областного центра.

Нас глубоко тронула судьба Василия Игоревича. В Кустанае мы ходили в городской Совет, в обком партии и добились, что Василию Игоревичу с женой разрешили переехать в город Кустанай. Они получили прописку, сняли комнату. Он устроился на работу преподавателем математики в вечернюю школу.

В это время в школах использовались учебники и задачники по математике профессора Киселева. Василий Игоревич перерешал все задачи этого учебника (более 1000), выявил некоторые неточности и ошибки, указал наиболее верные ответы. Все эти замечания с обширным письмом он отправил в Москву, автору учебника.

Профессор Киселев был очень удивлен и обрадован. Более чем за 20 лет по его учебнику учились, наверное, миллионы человек и никто не выявил ошибок и не указал на них автору. Он детально разобрал все замечания, поблагодарил Василия Игоревича за большой и полезный труд и пригласил его к себе на работу в Московский университет. По-видимому, Василию Игоревичу не дали разрешения на проживание в столице. Но все-таки через некоторое время он переехал в город Свердловск (ныне Екатеринбург) и там продолжал свою педагогическую деятельность.

Вот так судьба свела меня с русским патриотом, умным и красивым человеком Василием Игоревичем Вознесенским.