Занятие 1. Выбор точки съёмки в портрете (стр. 5 )

Затем солнце опускается, повторяя весь процесс изменения светотеневого рисунка, только направление теней на объекте меняется на противоположное.
Управлять светом солнца нам не дано. С этим приходится мириться, но это вовсе не значит, что съемка на натуре – простая фиксация момента. Начинать надо с выбора времени съемки. От него зависит: на какой высоте будет солнце, под каким углом будут падать тени, будет ли утренняя дымка смягчать и размывать объекты заднего плана. Даже в течение одного дня нельзя снять две одинаковые картинки. Я уж не говорю о влиянии погоды на условия освещения. Свет открытого, прямого солнца резок и бескомпромиссен, но свет того же солнца будет заметно рассеян простым наличием облаков на небе – они служат хорошими отражателями. Тучка, прикрывшая солнце, может сделать этот свет мягким, а большая грозовая туча – почти бестеневым (фото 1).

Свет пасмурного дня и свет солнца из-за линии горизонта аморфны и не образуют светотени (фото 12). Свет зависит не только от времени дня, но и от времени года, от того, идет дождь или снег. Воистину, плохой погоды не бывает – бывают плохие фотографы. Главный инструмент воздействия на уличное освещение – ноги. Не удивляйтесь, это они позволяют выбрать правильное направление съемки. Свет, как и в студии, может быть задним, заднебоковым, боковым, контровым, но если в студии я перемещаю лампы, то со светилом такие вольности не проходят. Приходится самому перемещаться в пространстве, меняя направление света в кадре.

Если солнце у фотографа за спиной, жди плоской картинки. В большинстве случаев это плохо – не выявляются объемы предметов. Но иногда можно очень эффектно использовать собственную тень (фото 10) или тени рядом стоящих людей.
Контровой свет солнца отличается от студийного. Света и в этом случае занимают меньшую часть площади снимка, создавая общую темную тональность. Однако на улице очень заметно светорассеяние и переотражение лучей солнца. Воздушная дымка или туман эффектно выделяются на более темных фонах, тонально подчеркивая глубину пространства, а светорассеяние позволяет получить необходимую проработку затененных деталей. Очень красивы бывают тени, образованные контровиком. Контуры и силуэты помогают созданию лаконичных и броских снимков. Хороши в контровом свете блестящие поверхности воды, полированного металла, стекла, различных полимерных пленок, каменная отделка архитектурных сооружений, морская галька, облака на закате и т. п. (фото 9).
Если повернуться к солнцу боком, то характер освещения переменится. Тени будут исправно работать на фотографа, но картинка станет намного светлее, потому что освещенных солнцем плоскостей станет намного больше, чем при контровом освещении. Цвета станут насыщенными. Найти гармоничное сочетание светов и теней при таком освещении довольно сложно. Свет и тень вступают в извечный спор – кто важнее для искусства (фото 11).

Свет в композиции
Уравновесить света и тени мне помогают композиционные «весы». Они всегда при мне и, рассматривая фотографии, я мысленно взвешиваю их содержимое. Понятно, что темные пятна тяжелее светлых, а красный предмет перевесит зеленый. Мне нравится, когда предметы на фотографии подчиняются законам тяготения, когда внутри каждого снимка царят гармония и равновесие. Выстраивая снимок, стараюсь не располагать все объекты в одной половине кадра, иначе снимок развалится – если верх фотографии будет очень темным, а низ светлым, зрителю инстинктивно захочется перевернуть его. Стоит только включить внутренние «весы» и проанализировать разбросанные по картинке света и тени, как обнаружится, что многие требуют ампутации свободных от смысловой нагрузки пространств. При этом снимки хуже не становятся. Однако кадрировка, как правило, приводит к уменьшению использованной площади негатива или матрицы и тем самым снижает его качество. При увеличении снимка падает резкость, вырастает зернистость. Поэтому уравновешивать кадр лучше в процессе съемки.
Когда я учился снимать, я мысленно представлял себе, что плоскость снимка сбалансирована на кончике иглы. Достаточно положить на любую точку этой воображаемой конструкции гирьку, как для удержания равновесия придется использовать противовес. Таким противовесом может быть не только предмет, но и тень от него (фото 15).

На этапе ученичества имеет смысл поснимать натюрморты – мертвая натура позволяет, не торопясь, продумать все элементы композиции. Снимая натюрморт, следует прежде всего найти место для главного предмета, только после этого можно заполнять свободное пространство снимка чем-то другим. Наиболее простым решением может показаться центральное расположение главного объекта или симметричная композиция. Однако симметрия убивает движение в кадре, природа симметрии не любит. Продуманное нарушение симметричного композиционного равновесия может придать снимку дополнительный смысл, волнующую эмоциональность или загадочность. Такой снимок должен вызывать неосознанное беспокойство у зрителя, задерживая тем самым на себе его внимание (фото 13).

От хорошего снимка невозможно отрезать ни одного миллиметра, не причинив ему вреда. В нем все должно быть взаимосвязано, как в хорошем часовом механизме, – вынешь любую деталь, и часы станут безделушкой. Однако анализ светотеневого рисунка фотографий не всегда бывает прост. Многие картинки прекрасно живут без ярко выраженных главных теней или главных световых акцентов. Красивая фотография впо-лне может оказаться сотканной из множества равнозначных по площади и яркости светов и теней (фото 14). В этом случае фотографу не остается ничего другого, как упорядочить эту мозаику, навести в ней порядок, используя все богатство доступных ему композиционных приемов: верхние или нижние ракурсы, линейную или тональную перспективу, точки золотого сечения, глубину резкости, выделение чего-то важного с помощью цвета или наоборот обесцвечивания. Но главное все же – умение видеть света и тени вокруг себя и научиться управлять ими.

Занятие 8. От школьника до члена политбюро или учимся зарабатывать деньги, наконец!

На первый взгляд, бытовая съемка — самая простая фотографическая работа. Но это только на первый взгляд. Мне довелось несколько лет снимать в школах и детских садах. Новичку с хорошей теоретической подготовкой и практикой, скажем, репортажной съемки, может потребоваться не один месяц, чтобы наладить более или менее правильный технологический цикл. Только после этого количество фотографий, не выкупленных родителями, установится примерно на уровне шести процентов. Года два уйдет на то, чтобы отвоевать свой собственный клочок пространства в мире детских заведений, на котором можно устойчиво добывать хлеб насущный и при этом надеяться, что директор «вашей школы» не отдастся другому, более удачливому, более мастеровитому или более щедрому фотографу.

Работа начинается не со съемки, а с поиска работы. Фотографу приходится прочесывать жилые районы, получая отказ за отказом, до тех пор пока не уговорит какого-нибудь директора детского заведения допустить его до «кормушки», – и вот тогда надо быть в полной боевой готовности.
Производственный процесс требует тщательной организации. Дело в том, что на съемку одного класса можно потратить только один урок. И не каждый учитель соглашается сорвать свой урок. График съемок обычно составляется не на один день, и если по ходу работы вдруг что-то в механизме ломается, вернуть процесс в налаженное русло бывает не просто. Вот почему соблюдение ритма — одна из самых важных составляющих технологии работы в школе. В классе от двадцати пяти до сорока пяти учеников. Урок длится сорок пять минут. Следовательно, на каждый портрет у фотографа есть всего одна минута. Иногда за день приходится снимать более четырехсот человек.

Переносная студия в миниатюрном варианте состоит из двух студийных вспышек с ведущими галогеновыми лампами, двух фотозонтиков, экрана-отражателя (лайтдиска), фона и пяти опорных стоек.
Студия обычно устанавливается прямо в школьном коридоре. На стойках возле стены подвешивается матерчатый фон. Стул с низкой спинкой крепится к полу любым доступным для вас способом.
Если этого не сделать, то ровно половина времени, отпущенного для съемки класса, уйдет на бессмысленную борьбу с желанием каждого ребенка подыскать для стула новое, более подходящее место.
А допускать этого ни в коем случае нельзя, так как при этом изменится расстояние от стула до фона и от источника рисующего света до лица школьника.
Минимальная мощность вспышек — 150 джоулей. Хорошо, если имеется возможность деления мощности пополам. Вспышка должна быть готова к работе практически сразу после срабатывания. Десять секунд, необходимые для зарядки некоторых вспышек, слишком долгий срок. Бытовка не терпит таких пауз.
Стойку со вспышкой и фотозонтиком, которые должны обеспечивать рисующий свет, нужно устанавливать на раз и навсегда определенном расстоянии от головы портретируемого. Для этого можно завести мерную ленту, а на полу мелом нарисовать сектор окружности. При необходимости вдоль этой линии можно будет перемещать во время работы стойку вспышки, не затрачивая драгоценные секунды на повторные замеры экспозиции. Я ставил рисующий свет слева от себя. Контровик тоже необходимо держать на строго определенном месте. В этой схеме он не только подсвечивает волосы и плечи, но и фон. Вот почему для него имеет смысл приспособить небольшой фотозонтик.

Сохранять неизменность единожды рассчитанных положений вспышек, стула и фона очень важно. Известно, что освещенность предмета уменьшается обратно пропорционально квадрату расстояния до источника света. Достаточно сантиметров на тридцать отодвинуть вспышку от лица ребенка или наклониться вперед, и расстояние от источника света до портретируемого изменится на тридцать процентов. На практике это приведет к весьма ощутимой разнице в плотностях соседних кадров. Ни один печатник не станет возиться с каждым кадром отдельно. У хорошего фотографа все файлы одинаковы по плотности и контрастности. У плохого – все вперемешку, и недодержанные и передержанные. Операторы вынуждены возиться с коррекцией каждого портрета, терять время. Хорошие печатники-операторы с плохими фотографами не работают. За право работать с ними фотографу надо побороться, поконкурировать.
Методом проб и ошибок я пришел к убеждению, что в школе лучше всего использовать алюминированный фотозонт (белый матерчатый слишком рассеивает свет и пожирает много энергии, диафрагма при этом падает до 5,6). Алюминированный зонт диаметром 100 см света отражает много и дает отчетливый светотеневой рисунок с мягкими переходами от света к тени. Вспышка, включенная на мощность 150 дж при расстоянии от зонта до глаз ребенка 130 см, дает диафрагму 8 (чувствительность пленки-матрицы 100 АSА). Отодвигать такой зонт больше чем на метр тридцать от глаз портретируемого – плохо. При этом он перестает давать мягкий светотеневой рисунок, а использовать зонт большего диаметра не стоит, так как он занимает слишком много места, перегораживая половину рекреационного коридора. Дети на переменке как с цепи срываются, носятся как метеоры, то и дело сбивая забор из стульев, сооруженный вокруг студии. Им ничего не стоит завалить любую из вспышек на пол. Поэтому на переменках съемка прекращается, фотограф переквалифицируется в секьюрити.

В идеале рисующий свет должен стоять так, чтобы в процессе съемки его не надо было слишком часто перемещать. Высота середины зонтика должна быть примерно на 20 см выше головы портретируемого, а угол — 45 градусов к оси объектива. Естественно, что вспышку придется поднимать при съемке выпускников и опускать при съемке первоклашек.
Отражатель света (лайтдиск) должен стоять справа от фотографа, в 40 см от плеча ребенка. Дальше отодвигать не стоит — возникнут провалы в тенях. Разница экспозиции в светах и тенях на лице в идеале должна быть равна 0,7 деления диафрагмы.
Свет надо поставить так, чтобы диафрагма была зажата до 8. При этом глубина резкости портретного объектива становится оптимальной: глаза резкие, а уши плывут. Открывать дырку еще больше плохо, потому что не остается запаса глубины резкости, и в случае малейшей ошибки можно получить брак. Учитывая темп съемки, лучше не рисковать.
Объектив должен позволять снимать поясной портрет с расстояния вытянутой руки. Это важно, потому что то и дело приходится поправлять детям воротнички рубашек, галстуки, челки. Портретники отличаются мягким рисунком, небольшой глубиной резкости и обычно большой светосилой. Последнее очень важно: если объектив темный, глаз надолго не хватит. Четыреста раз за день навести резкость по глазам, и так несколько дней подряд… Мало не покажется. Начиная съемку класса, отключите автофокус и постройте кадр так, чтобы голова портретируемого занимала три четверти кадра, корпуса не было слишком много, а над головой оставалось небольшое пространство размытого фона. Теперь наведите резкость на глаза ребенка и заклейте кольцо наводки на резкость скотчем. Главное, чтобы в процессе работы не менялся масштаб изображения головок. Когда они соберутся все вместе на одной классной виньетке, разнокалиберные головы будут смотреться некрасиво. Наводить резкость придется путем изменения положения собственной головы: то приближаясь к глазам клиента, то отдаляясь от них. Не очень удобно, зато гарантирована стандартность продукта на выходе. Еще одна важная мелочь. В момент съемки зеркало камеры поднимается, и вы на короткое мгновение теряете человека из виду. А он именно в этот момент норовит моргнуть. Если вы после съемки обнаружите по два-три «моргунчика» в каждом классе, можете считать, что больше в этой школе или детском саду вы работать не будете. Есть только один способ избежать этого в процессе съемки: нужно смотреть одним глазом в объектив, а другим – прямо на ребенка и в случае необходимости снять дубль. Страховаться от ошибок, то и дело рассматривая дисплей цифровушки, не выход — сбивается темп работы.
Малышей я снимал, сидя на стуле. Это экономило силы, так как высота объектива во время съемки оказывалась оптимальной: чуть выше уровня глаз ребенка. Стул был повернут в сторону рисующего света так, чтобы ребенок садясь направлял коленки прямо на зонтик, а голову поворачивал ко мне. Поза получалась чуть динамичнее, чем при съемке на паспорт.
Накануне съемки дети обычно получают от родителей массу «полезных» советов.

Надрессированное дитя, садясь на стул перед фотографом, надувается, как пузырь, начинает поправлять прическу, воротник, жевать собственные губы или выдает такую кривую улыбку, что впору самому расхохотаться. Очень многое в этом случае зависит от поведения фотографа. Нельзя давать ребенку опомниться. Как только вы усадили его и сами поправили прическу и одежду, сразу же задайте ему какой-нибудь дурацкий вопрос, не имеющий к съемке никакого отношения, но требующий переключения внимания. Например: «Сколько будет кважды ква?», «Как зовут твою кошку?», «Поверни нос чуть левее?» и т. п.
Таких заготовок должно быть у вас в запасе довольно много, чтобы для каждого следующего ребенка вопрос был неожиданным. Дети обычно стоят в очереди возле студии и все происходящее наблюдают как маленький спектакль, в котором фотограф — и режиссер и актер одновременно. И оттого, интересен ли детям спектакль, зависит их поведение во время съемки. В тот момент, когда ребенок слышит вопрос, он волей-неволей переключает внимание с желания быть красивым и управлять мышцами лица на обдумывание неожиданного вопроса. Физиономия его в это время приобретает естественное выражение. Вот это и есть момент истины, ловите его, нажимайте на спуск. Спустя мгновение ребенок обдумает вопрос и отреагирует: начнет говорить, улыбаться и снова станет играть «красавчика».

Если не удалось поймать сей миг прекрасный, не беда — повторите попытку. Не стоит снимать говорящих детей, выжимать из них улыбки, если они сами вам не улыбаются с полной мерой доверия. Очень некрасивы неровные зубы или всякие железки во рту. Таким ребятам лучше вообще рот не открывать. Хорошо раскупаются родителями снимки спокойных, умненьких детишек. Всякие крайности в проявлении эмоций чреваты повышенным процентом возврата снимков.
Не следует позволять детям стоять прямо за вашей спиной. Они начинают корчить рожицы, показывать рожки, словом, развлекать того, кто уже снимается. Это сбивает ритм съемки, мешает созданию оптимального настроения всего класса. Уверенность, доброжелательность, спокойствие, мягкая терпимость к детским шалостям и в то же время твердость в организационных требованиях – совершенно необходимы. Если удастся уговорить учительницу приводить в порядок своих сорванцов, и вы не будете тратить время на причесывание непокорных хохолков и приведение в порядок воротничков и галстуков, вам удастся снять весь класс за сорок пять минут и при этом не «наплодить» брака.
Старшие классы снимать сложнее. Девочки все сплошь фотомодели. Они могут сесть на стул спиной к свету, потому что эта сторона их лица им кажется лучше. Уговаривать пересесть – бесполезно. Необходимо заранее подготовиться к перестановке света слева направо и отметить несмываемым фломастером на полу место установки стойки с зонтиком. Крупных ребят снимать придется стоя. Разговоры с ними и отвлекающие маневры должны быть более изощренными и с юмором. Команды приказным тоном не проходят. В обстановке конфронтации съемка идет плохо. У многих ребят подростковые прыщики – это потенциальные «возвратчики». Они снимаются, но не выкупают свои портреты. Поэтому запаситесь хорошей кроющей пудрой и маскирующими карандашами. Под дружный смех ребят придется в быстром темпе, не слушая возражений, красить щеки и лбы.
В итоге получается вполне приличные портреты без прыщиков и веснушек. Альтернатива – компьютерная ретушь.
Особое дело – съемка учителей. Они подчас не молоды, а выглядеть хотят на все сто. Приготовьте софтфильтр или черный чулок. Не снимайте учительские лица крупно. Масштаб их головок лучше уменьшить в сравнении с ребячьими. Зонтик сдвиньте чуть ближе к аппарату. Свет станет более плоским, но зато и теней на лицах станет меньше. Меньше будут видны морщинки и прочие дефекты кожи. Оттого, насколько учителю понравится его собственный портрет, зависит, как будут продаваться снимки.
Не стоит самому ходить по классам и собирать деньги за фотографии. Лучше договориться с каким-то конкретным человеком в школе и сдать ему всю съемку сразу. Двадцать процентов от собранных денег уйдет на оплату согласия директора работать именно с вами. Еще одна статья расходов – бесплатные фотографии для воспитателей, учителей и их детей или внуков. Иногда эти дети учатся в той же школе, иногда малышей ясельного возраста приводят из дома. Это ломает ритм съемки. Поэтому лучше снимать таких клиентов после уроков или в паузе между первой и второй сменами.

Самое удивительное, что опыт работы в школе плавно, без особых усилий приспосабливается к съемке кабинетных портретов крупных руководителей. Оказалось, что в техническом отношении это совершенно одинаковая работа. Оборудование менять не надо. Нужно просто учитывать физиологические особенности людей. Если клиент сильно облысел, не стоит светить контровиком на его голову, можно использовать потолок в качестве огромного софтбокса. Штатив с зонтиком часто приходится ставить прямо на рабочий стол клиента. Время хоть и ограниченно – у больших людей большие заботы, но все же можно поиграть со светом. Психологически со взрослыми работать гораздо проще – они сами заинтересованы в результате съемки и в отличие от детей умеют управлять своими эмоциями.
Дорожите клиентами. Старайтесь идти им навстречу, и тогда они не будут изменять вам с другими фотографами.

Прощай, пленка, прощай!
Еще четыре года назад, сразу после первых же съемок пятимегапиксельной цифровушкой, я произнес эти слова. Но еще несколько раз через не хочу брал на репортажные съемки безотказный Nikon F-5. У меня не было для него полноценной замены. Теперь она есть. Портреты школьника для статьи о съемке бытовки сняты Nikon D2X, портрет Виктора Вексельберга – Nikon F-5 на слайд Fujiсhrome Astia 100 ACA. Это очень хорошая мелкозернистая профессиональная пленка. И в первом, и во втором случае на камеру был надет зум Nikkor 80-200/2,8, диафрагма 8. В процессе подготовки файлов к печати я посмотрел обе картинки при увеличении 200 процентов. И снова сказал себе: – Прощай, пленка! – и добавил – прощай навсегда!

P. S. Несколько слов о доходности бытовки:
Стоимость камеры и мини-студии примерно 2500 долларов. Хороший бытовой фотограф в Москве зарабатывает больше тысячи долларов в месяц. При этом рентабельность его труда составляет примерно пятьдесят процентов, то есть из собранных денег он оставляет себе около половины. Сегодня в школах востребована съемка только выпускных классов и третьего (он тоже вроде выпускного). Родительское чадолюбие резко уменьшается после достижения ребенком школьного возраста.

Занятие 9. Выездная съемка или учимся зарабатывать деньги, наконец!
В условиях нашего недоразвитого фотографического рынка трудно быть узким специалистом – это удел избранных фотографов. Большинству же приходится зарабатывать, снимая все и в любых условиях. Выездная съемка – это съемка на территории заказчика, который не может или не хочет доставить объект в студию.

Чем набиты горбы верблюда
«Фотограф, как верблюд, горбы всегда носит с собой», — не раз шутили мои заказчики, наблюдая за тем, как я таскаю по лестницам чемоданы и кофры с аппаратурой. Фотографу-универсалу нельзя зависеть от случайностей. Он должен в любых условиях сделать качественные картинки. Для этого необходимо обзавестись специфической аппаратурой — легкой и надежной. Ее придется таскать на своих плечах, возить на машинах, поездах, в самолетах, где от вибрации сами собой откручиваются болты внутри фотоаппаратов и вспышек. В фотографическом деле, как при строительстве дома, необходим прочный фундамент — штатив. Он нужен не только для фиксации фотоаппарата, но и для установки света и фонов. Выбор штатива всегда основан на компромиссе между весом и требованиями к устойчивости. Для тяжелой форматной камеры, которая на ветру «парусит» и норовит свалиться, нужен тяжелый, мощный штатив. Для камер среднего формата и узких годятся штативы полегче.
Головки штативов должны мертво фиксировать камеру. Слабая, неудобная в работе головка может стать причиной неудачи. Представьте, что вы снимаете в режимное время. Темнеет на глазах. Каждая секунда дорога. Вы нацепили на камеру длинный, тяжелый телевик, построили композицию и вдруг видите, как объектив медленно опускается к земле. Головку придется менять.
Фирмы, которые давно специализируются на выпуске штативов, вроде Manfrotto или Slik, выпускают прекрасные треноги — прочные, жесткие и легкие. А вот хорошие штативные головки обычно весьма увесисты. Я знаю только одну «фирму» в мире, которая делает патентованные легкие головки для выездников, пейзажистов, альпинистов. Располагается это уникальное производство на кухне однокомнатной московской квартиры и называется Владимир Иванович Беседин. Лет двадцать уже этот изобретатель снабжает московских фотографов своими поразительными головками и штативами (фото 1 – 2).
В родном городе все, что нужно для конкретной съемки, независимо от веса, можно погрузить в машину (фото 3). А вот для путешествий в другой город необходим минимальный набор оборудования, который можно носить на себе. Мой командировочный набор весит чуть больше 30 кг. Кроме узкой или широкой камеры с набором оптики, я непременно беру с собой: флешметр, одну студийную вспышку и фотозонт, три вспышки Nikon SB 26 со встроенной фотосинхронизацией, иногда набор для радиосинхронизации четырех вспышек, один штатив фирмы Slik с шаровой головкой Беседина, две стойки для света, лайтдиск для подсветки теней отраженным светом, поляризационный и оттененные фильтры фирмы Cokin.

Фото 1. Штатив и шаровая головка Владимира Беседина.
Этот легко складывающийся штатив весит всего 300 гр. Головка обладает уникальными свойствами. Она может свободно удерживать даже камеры большого формата. И снимать с помощью этой малышки можно почти с пола. Иногда я прижимаю ее к фонарному столбу и уверенно снимаю с высоты поднятых рук.
Цифровая камера FinePix S2 pro. Объектив AF MICRO Nikkor 105/2,8. Использована чувствительность 100 АSА. Диафрагма 11.

Фото 2. Штатив-лесенка Владимира Беседина.
Сделан из тонкостенных алюминиевых труб, которые когда-то были веслами туристической байдарки. На вершине стоит шаровая головка. Вес штатива вместе с чехлом меньше 3 кг. Максимальная высота 265 см. Назвать его идеальным я не могу, но во многих командировках эта невесомая, хлипкая на вид лесенка выручала меня в очень сложных ситуациях.
Цифровая камера FinePix S2 pro. Объектив Nikkor 18-35. Использована чувствительность 100 АSА. Диафрагма 4.

Фото 3. Съемка в цехе автосервиса. Съемку картинки для уличного щита пришлось проводить в помещении автосервиса. Я погасил все ртутные и люминесцентные лампы и загнал машину под антресоли. Над машиной оказался потолок, отделанный гофрированным алюминиевым листом. Это он отражается в заднем стекле автомобиля. Десятиметровый бумажный фон шириной в три метра был разрезан на три части. Этого хватило, чтобы соорудить вокруг машины белую студию. Три моноблока мощностью по 500 джоулей каждый я направил в разные точки потолка. Это обеспечило равномерное верхнебоковое освещение. Белый пол отражал падающий на него свет и подсвечивал тени снизу. Ассистент с помощью лайтдиска обеспечивал дополнительную подсветку модели. Вспышка Nikon SB 26 с фотосинхронизатором лежала на сидении водителя за спиной модели. Без этого прибора внутренности салона получились бы совершенно черными, а волосы модели слились бы с фоном. Цифровая камера Fuji FinePix S2 pro. Объектив Nikkor 18-35. Использована чувствительность 100 АSА. Диафрагма 11.

Фото 4. Лопушок.
Маленький Т-образный листик бумаги способен превратить вспышку из заклятого врага в заклятого, но все-таки друга. С его помощью и с помощью рамки Stroboframe можно решить две проблемы, сопровождающие репортажную съемку в темных помещениях: избавиться от красных глаз и черной тени вдоль бокового контура снимаемого объекта. Лопушок способен также смягчить свет вспышки и подсветить глаза во время портретной съемки.
Nikon coolpix 5000. Чувствительность 100 АSА. Выдержка 1/15 cек. Диафрагма 7,6.

Лопушок
Лист бумаги почти ничего не весит и совсем ничего не стоит. Тем не менее, я никогда не иду на съемку без пары лопушков — самодельных рассеивателей света вспышки (фото 4). Хочешь не хочешь, а иногда приходится снимать в такой темноте, что без вспышки не обойтись. Но и тут не стоит мириться с плоским, плодящим блины светом, красными зрачками, проваленным черным фоном. Лопушок позволяет в самых неблагоприятных условиях получать вполне удовлетворительные результаты (фото 5). В магазинах полно фабричных рассеивателей света, но все они страдают различными недостатками в сравнении с этой, тоже не идеальной, конструкцией.
Сделать лопушок очень просто: лист белой плотной матовой бумаги сложите пополам и с помощью ножниц придайте ему форму буквы Т, укрепите края прозрачным скотчем. Все. Отличный рассеиватель света вспышки готов. С помощью аптечной резинки закрепите лопушок на поворотной головке. Свет отражается от крыльев Т-образного листка бумаги и освещает фон за снимаемым объектом. Зоны теней справа и слева от головы портретируемого человека перестают быть видимыми для объектива аппарата. Тень возникает только снизу от подбородка, там, где мы и привыкли ее видеть. Такая тень не раздражает зрителя. К тому же часть светового потока уходит вверх к потолку, отражается от него, подсвечивая фон. Часть этого потока работает как рисующий верхний свет.
Но стоит только попытаться снять вертикальный кадр, как вспышка снова оказывается сбоку от объектива камеры, и очарование самоделки исчезает: вдоль вертикальных поверхностей объекта съемки появляется безобразная черная тень. Американская фирма Stroboframe решила эту проблему. Одним движением поворотной детали, на которой крепится вспышка, можно переместить ее головку так, что она снова окажется точно над оптической осью объектива. При этом вспышка поднимется высоко над объективом. Ее свет не сможет попасть на глазное дно портретируемого. Теперь вы гарантированы от получения портретов с пресловутыми красными глазами.

Фото 5. «Средь шумного бала». Этот репортажный кадр сделан с использованием лопушка. Хорошо заметно его благотворное влияние – свет вспышки смягчен. Отраженным от потолка светом проработан задний план, без которого снимок потерял бы очень много. Фигуры фона контрастируют с эмоциональными героями снимка, что и вызывает невольную улыбку у большинства зрителей.
Nikon F 5. Объектив Nikkor 20/2,8. Пленка Fuji Superia 400. Диафрагма 4.

Фото 6. «Арабский плод» из серии «Плоды любви».
Nikon coolpix 5000. Широкоугольная насадка. Чувствительность 100 АSА. Выдержка 1/15 cек. Диафрагма 7,6.

 Фото 7. «А из нашего окна…». Витрина салона с видом на Спасскую башню была закрыта занавеской. Я на правах любопытного гостя заглянул за нее и увидел то, что искал.
Камера Nikon coolpix 5000. Широкоугольная насадка. Чувствительность 100 АSА. Выдержка 1/8 сек. Диафрагма 8. Цветовой баланс для ламп накаливания.

 

Фото 8. «Криогенератор».
Цветовое решение сюжета строилось на разнице цветовой температуры используемых источников света. Снаружи кадр освещался дневным светом из окна. День был пасмурным. Вечерней пленкой такой свет воспринимается как очень синий. А галогенка, которой освещалась внутренность холодильника, воспринимается как белая. Справа от камеры в белую кафельную стену был направлен свет еще одной мощной галогенки. Этим светом проработаны облачка рукотворного тумана.
Камера Nikon coolpix 5000. Чувствительность 100 АSА. Выдержка 1/8 сек. Диафрагма 5,6. Цветовой баланс для ламп накаливания.

Фото 9. «Домашний кинотеатр». Картинка с торговым центром вмонтирована в поле экрана уже после съемки. Камера Nikon coolpix 5000. Чувствительность 100 АSА. Выдержка 1/4 сек. Диафрагма 8. Цветовой баланс для ламп накаливания.

Фото 10. «Евангелисты».

Фото 11.
«Рыжий плод» из серии «Плоды любви».
Такую студию легко развернуть даже в небольшой комнате. Но сам сюжет требовал использования телеобъектива. В данном случае, чтобы отойти на достаточное расстояние, мне пришлось снимать сквозь дверной проем из соседней комнаты.
Цифровая камера Fuji FinePix S2 pro. Объектив Nikkor 24-120. Использована чувствительность 100 АSА. Выдержка 1/60 сек. Диафрагма 11.

Фото 12. «Портрет серьезного человека –1».
Съемка портрета в выездной студии ничем не отличается от съемки в стационарной. Однако приходится обходиться теми техническими средствами, которые удается доставить к месту работы. В данном случае использован серый фон, конструкция из двух стоек и перекладины для его подвешивания, две вспышки и лайтдиск.
Цифровая камера Fuji FinePix S2 pro. Объектив Nikkor 24-120. Использована чувствительность 100 АSА. Выдержка 1/60 сек. Диафрагма 8.

Фото 13. «Портрет серьезного человека – 2». Тот же портрет, но с модифицированным с помощью фотошопа фоном. Использование графических редакторов намного облегчило работу фотографа. На съемку деревянной двери ушло минут пять, на работу по монтированию изображения за спиной модели –- еще пятнадцать. Во времена аналоговой съемки и мокрой печати я бы и в полный рабочий день не уложился.
Цифровая камера Fuji FinePix S2 pro. Объектив Nikkor 24-120. Использована чувствительность 100 АSА. Выдержка 1/60 сек. Диафрагма 8.

Съемка
Чаще всего сам объект диктует фотографу формальное решение: снимать цветную или черно-белую картинку, какую оптику использовать, как строить композицию кадра, каким должно быть освещение.
В данном случае (фото 6) решение о выборе сверхширокоугольной насадки продиктовано обстоятельствами — комнатка была настолько маленькой, что отойти было некуда. Но этого и не нужно было делать. Ангельские глазенки девочки смотрят прямо в душу зрителя и первыми обращают на себя внимание именно потому, что широкоугольник с его гипертрофированными перспективными сходами приближает и увеличивает передний план. Он делает главным все, что тут расположено: огромные руки папы подчеркивают хрупкость и беззащитность ребенка. Фигуры взрослых широкоугольник превратил в пирамиду. Белая противомоскитная сетка, подвешенная к потолку, поддерживает сложившуюся треугольную композицию. Сюжет обесцвечен, потому что он сам по себе уже был почти монохромным. Избавившись от цвета, я легко решил проблему освещения — единственным источником света послужило окно. Его свет отлично проработал фактуру тканей, выявил объемы. Единственный недостаток такого освещения то, что его мало. Пришлось снимать со штатива, почти с высоты пола. Взрослых я попросил не дышать, а девочка замерла в ожидании крокодильчика, который живет в фотоаппарате.
Иногда выездника выручает наблюдательность, умение вообразить будущий макет рекламной листовки или разворота журнала и соединить на нем, казалось бы, несопоставимые вещи. Например, женские трусики и Спасскую башню (фото 7). Мне нужно было снять иллюстрации к журнальному обзору товаров в бутиках, торгующих женским бельем: фотографии бюстгальтеров, ночных рубашек и т. п. Среди этих картинок одна должна была визуально держать на себе весь разворотный материал. Снять в полевых условиях белье так, чтобы оно само по себе выглядело эффектно — дело очень непростое. Полноценный свет в магазине не поставить. В торговом зале нет места, где бы фотограф не мешал обслуживанию покупателей. В такой ситуации нужно преодолеть сопротивление материала, найти подходящий объект для будущей главной картинки журнального разворота.
Очень часто на выездных съемках приходится решать креативные задачи. Эта фотография сделана по заказу мужского журнала (фото 8). На ней изображен криогенератор — своеобразный холодильник для лечения множества болезней. Входящий в кабинет пациент видит цилиндр, напоминающий афишную тумбу с отверстием для головы и пультом управления. Внутри тумбы свирепствует космический холод. Туда накачивают испаряющийся жидкий азот. Но снаружи охлажденного до ста градусов газа не видно. Что происходит в душе клиента представить несложно, однако снять что-нибудь эффектное с наскока не удалось. Обстановка кабинета была слишком обыденной. Поговорив с врачами, я попросил их приоткрыть криогенератор, засунуть в него галогенку и включать подачу жидкого азота короткими импульсами. В момент, когда облака холодного пара вырывались наружу, я нажимал на спуск.
Проблемы сугубо технического свойства пришлось решать при съемке домашнего кинотеатра для каталога торговой фирмы (фото 9). Технику поставили в небольшой подсобке, переоборудованной в демонстрационный зал. В данном случае был возможен только один способ освещения — отраженным светом. Блестящие металлизированные поверхности ни в коем случае нельзя освещать прямым светом, так как при этом возникает множество неуправляемых бликов. Светить надо в поверхности матовых экранов, расположеннных так, чтобы объектив камеры мог зафиксировать их отражение в металлизированных поверхностях аппаратуры. К счастью, стены и потолок в импровизированной студии вполне могли служить такими экранами, но они имели один существенный недостаток — были желтыми. Снимал цифровой камерой, настроив цветовой балланс по листу белой бумаги. Для съемки использовал три киловаттные галогенки, один экран из белой бумаги и складной лайтдиск, которым подсвечивал стоящую под столом колонку.
Деревянные скульптуры евангелистов хранятся в музее города Юрьев-Польской (фото 10). В музее темно, но галогенки включать не разрешили. Я поставил камеру на штатив и трижды пыхнул вспышкой: два раза в потолок и один раз в стену позади себя. Свет, отраженный от потолка, использован как рисующий, а отраженный от стены — как заполняющий. Позолоченные евангелисты высвечены почти идеально. Нигде нет ни одного не пробитого блика, превосходно проработана фактура поверхностей.
Чаще всего на выезде мне приходится снимать студийные портреты. «Рыжий плод» из серии «Плоды любви» (фото 11) снят в небольшой двадцатиметровой комнате. Мне потребовался белый бумажный фон, стойки для него и всего одна студийная вспышка мощностью 400 джоулей. Она была направлена снизу вверх в левую от камеры стену, а справа тени подсвечивались лайтдиском.
Немного сложнее было снимать «Портрет серьезного человека». Пришлось временно переоборудовать в студию небольшую часть его кабинета. Рисующий свет — от студийной вспышки с большим фотозонтиком, заполняющим служит свет, отраженный от лайтдиска. Глаза подсвечивались вспышкой с лопушком (фото 12). Серый задник показался мне недостаточно красивым и я заменил его другим, сделанным из фотографии филенчатой двери (фото 13).