Ритуалы и инициатические обряды в мужских сообществах, в том числе в воинских организациях (стр. 1 )

Ритуалы и инициатические обряды в мужских сообществах, в том числе в воинских организациях

Ритуалы - это совокупность алгоритмов действий и переживаний индивида, протекающие в разные периоды социализации. Существуют:

1.  ритуалы жизненного кризиса - связаны с жизнью индивида;

2.  ритуалы жизненного цикла - связаны с жизнью сообщества;

3.  ритуалы инициации, например, связанные с вступлением в половую и социальную зрелость.

Все ритуалы, имея постоянную последовательность, состоят из трех этапов:

1.  фаза отделения от группы;

2.  пограничная;

3.  фаза реинтеграции в группу уже в новом социальном состоянии.

Степень важности каждого из этих трех моментов зависит от содержания. Например, очевидна важность ритуального отделения от группы при похоронах умершего. Мы считаем, что в ситуации ВС большую важность имеет фаза реинтеграции.

Ритуалы жизненного кризиса обязательно обозначают смену статуса неофита, это циклические ритуалы, подчеркивающие социальную принадлежность к группе, отражающие все неравенства, существующие в группе, что ярко представлено в системе ритуалов неуставных взаимоотношений военнослужащих (НУВ).

Ритуалы жизненного цикла могут рассматриваться как ритуалы перехода и сопровождают перемену места, состояния, социального положения и возраста, чтобы подчеркнуть разницу между прежним состоянием и последующим. Он существует как "пограничная" ситуация по отношению к "нормальным" социальным правилам. Посредством ритуалов перехода всегда оценивается (или подтверждается) "здоровье" индивида или какой-либо социальной группы, вливающейся в основную. Принято считать, что ритуалы переводят участников из маргинального ("нечистого") состояния в состояние приобщённости к группе. В армии подобные ритуалы имеют как официальный статус (принятие воинской присяги) так и неофициальный - в обрядах НУВ.

Ритуалы вступления в некий союз (воинов в нашем случае) происходят по модели ритуалов инициаций. Ритуал "жизненного кризиса", знаменующий доступ к статусу взрослого члена сообщества является важнейшим моментом для группы, его смысл в обеспечении эффективной интеграции новых членов, способных отныне занимать дифференцированные места в обществе. Большую роль здесь играет символика смерти и возрождения в ритуальных испытаниях, как в ритуалах НУВ. Логика повышения статуса требует, чтобы в промежуточную фазу входила целая серия негативных элементов, а именно унижение, молчание, абсолютное подчинение (доступ к новому социальному положению достигается ценой временного его лишения). Современные общества, несмотря на значительные различия, имеют некоторые эквиваленты ритуалов посвящения, такие например как, празднование Нового года, или воинская служба [105].

Большинство современных интерпретаций ритуалов перехода касаются их связей с социальной системой и фокусируются на функциональном значении ритуала как средства сохранения общества. «Инициация возмужания, как и все инициации, направлена на создание чего-то сверхличностного, а именно сверхличностной и коллективной части индивида» - пишет Э. Нойманн [78]. Если происходит изменение количества людей или пропорции ролей и статусов, социальное равновесие нарушается. Ритуалы перехода с точки зрения теории систем способствуют установлению нового состояния социального равновесия применительно к происшедшим изменениям, на которых они фокусируются. При помощи ритуалов члены общества получают информацию о новых социальных обстоятельствах и одновременно инструктируются о том, как к ним относится и приспособится т. к. ритуальное действо содержит символические инструкции участникам ритуала, в том числе профессионально необходимые инструкции. Например, в определении военной хитрости как системы мероприятий по целенаправленному навязыванию противнику ложных представлений о месте, времени, масштабности и перспективах развития боевых событий и созданию благоприятных условий для достижения победы, подчеркивает также умение создавать у неприятия иллюзии мышления [48]. «Отсутствие в нашей культуре обрядов и обычаев, призванных, подобно обрядам инициации, сглаживать вхождение подростков в мир - является одной из причин возникновения неврозов в юности, общей для которых является трудность встречи с требованиями жизни и сложность адаптации к коллективу и партнеру» [78].

Мужское начало требует риска, проверки собственных сил; оно ищет сферы приложения собственной активности, поэтому для мальчика важно обладать всеми атрибутами социального успеха, освоив больше "мужских" моделей поведения. В возрасте до 4-х лет происходит "психологическое рождение" ребенка, заканчивающееся отделением от матери. В дальнейшем в ходе социализации приоритет в процессе воспитания желательно предоставить отцу, так как именно он должен научить сына быть мужчиной, возможно, если в семье нет мужчин, данную роль может взять на себя армия.

Инициация – это всегда испытание "силы". Мужчине нужна инструментальная компетентность, которая проявляется через уровень достижений при освоении значимых целей, это так называемая "мужская сила" [40]. При исследовании древних форм воспитания мальчиков, бросается в глаза характерная для них жесткость и даже жестокость, т. к. мужская инициация обязательно предполагает ситуацию выживания. Юноша, побеждающий смерть, обретает мужественность. От инициации не стоит оберегать, нужно готовить физически и психологически. Помимо выживания инициация связана с посвящением в мужские тайны [45].

М. Элиаде считает, что инициации, являются ядром человеческого существования. В истории религий выделяются следующие типы инициаций:

1.  Ритуал половой зрелости, в котором подростки получают доступ к сакральному знанию, к сексуальности.

2.  Инициации возрастных групп.

3.  Специализированные инициации, которым подвергаются определенные личности в связи с трансформацией их человеческого состояния; творение сверхчеловеческого существа, способного общаться с божествами, духами. Это обряды посвящения в братства, союзы или в мистическую профессию (шаман, знахарь - это медиаторы, помогающие выйти на путь сакрального).

В этнологии считается, что если в роли медиатора выступает человек, ему необходимо соблюдать ряд условий, благодаря которым возможен переход в другую сферу: свободно понимать тайный язык, перемещаться и общаться с небесным. В воинских организациях "старослужащие" являются носителями знаний "как служить", поэтому являются в своем роде медиаторами. Быть инициированным может каждый, но для этого нужно: выбрать соответствующий момент времени для реактуализации мифического времени; соответствующего места, где возможен сакральный переход; необходим медиатор, способный выйти на этот путь. Обыкновенные люди имеют возможность соприкосновения с сакральным через ритуалы, например, Новый год - это промежуток между смертью и возрождением, дающим миру новую жизнь и новое время.

Инициация, это частный случай реализации восстановительного цикла. В человеке есть подсознательное стремление к возрождению и совершенству, это то, что назвал индивидуацией. В архаическом сознании предметы внешнего мира, также как и сами человеческие действия, не имеют самостоятельной, присущей им ценности. Реальная ценность приобретается только путем повторения некоего архетипа. Через элементы, реальность которых есть повторение, происходит имитация архетипа – это элементы городов, храмов, домов, чья реальность есть элемент составной части символики. Значимые мирские действия и ритуалы, в которые включен смысл ими предаваемый, лишь потому, что они повторяют действия, совершаемые от основания богами, героями или предками также являются символами. Например, ритуалы и обряды НУВ имитируют и постоянно повторяют элементы воинской профессии.

В настоящее время мы начинаем понимать, что инициация сосуществует с жизнью человека, так как всякая жизнь складывается из непрерывной цепи испытаний, разрушений и возрождений. Таким образом, можно утверждать, исходя из концепции индивидуации Юнга как непрерывного процесса психической дифференциации и интеграции, о том, что в процессе индивидуации человек проходит определенные этапы преодолений, испытаний, трансформаций посредством инициаций на этом пути. В этом же заключается трансформационная функция армейской службы.

Последователь Дж. Л. Хендерсон (1997) занимаясь исследованием феномена инициации в мифах, также говорит об архетипической основе инициации. На протяжении жизни человек подвергается целому ряду трансформаций и сопутствующих им инициаций, включающих героический мотив борьбы за отделение от недифференцированной детской общности, мотив вступления в брак, мотив смирения и послушания для существования во взрослом социуме. Последний мотив именно и отрабатывается в армии в начальный период службы.

На протяжении истории, посвящения устраивались для перехода человека в иную, более высокую социальную нишу. В начале жизненного пути – это переходы в мир взрослых, в период расцвета - посвящения в вожди или жрецы, а для нашего современника – например, в узкий круг профессионалов. отмечает, что архетипические мотивы инициации встречаются в героических и календарных мифах, при этом, инициация в мифах отражает переход посвящаемого из одной социальной группы в другую своеобразную "космизацию" личности героя, уходящего из однородной общности женщин и детей [70]. В армии это этапы перехода от "духа" до "деда", т. е. к более зрелому сообществу. В символике инициации отражается с одной стороны мотив индивидуации, а с другой – вхождения в иной социум.

Социум каждому человеку предлагает ряд инициатических процедур. Социализация молодого человека в условиях военной службы и процесс ритуальной инициации имеют много общего. Несмотря на различные формы инициатического действа, его цель всегда одна - душевная трансформация посвящаемого, перевод его сознательного функционирования на качественно иной уровень, в случае молодого солдата на уровень зрелости, как защитника (основная функция мужчин в древних обществах).

Ритуалы играют роль воспитателей через подражательное отождествление. Сказки заменяют ритуалы, так как структура сказок имеет характер инициаций. Такой авторитетный исследователь фольклорного материала, и в частности сказочного, как выделял два сюжетных цикла, составляющих все многообразие волшебных сказок - цикл посвящения (или инициации) и цикл смерти. Автор говорит о том, что оба эти цикла сливаются в один, поскольку посвящение практически всегда включает либо умирание и оживление героя, либо путешествие в страну мертвых или иное царство [92], т. е., мотив инициации покрывает мотив смерти. В том числе болезнь или измененное состояние сознания рассматривается как благодатная почва для посвящения (к вопросу о компенсаторном характере ДПВ). Упоминание об инициатическом путешествии (призыв на военную службу) содержится в целой группе мифов. Часто такое путешествие происходит с посещением страны мертвых, а целью его является приобретение мудрости и знаний.

Так, герой финского эпоса Вяйнемейнен отправляясь в путешествие, надевает стальную обувь («Калевала»), то есть обувь мертвых. Гильгамеш надевает рубище и львиную шкуру и становится подобен "идущему дальним путем", то есть мертвецу. Призывник надевает военную форму. Находясь в ином мире, необходимо уподобиться его обитателям: герой должен стать для них "своим", иначе он будет уничтожен ими и останется в царстве смерти навсегда. Что похоже на принятие молодым солдатом чуждого ему воинского порядка. Мотив "иного мира" часто объединяется с мотивом поглощения: например, спутники Одиссея сначала едят, а затем их пожирает циклоп [37] причем действие происходит в пещере, которая символизирует чрево владыки мира мертвых. Мотив поедания тесно связан с познанием (возможно, "есть поедом", или придираться - значит способствовать познанию?). Так у друидов было три степени Мистерий, во время которых проходили ритуалы инициации, и далеко не все кандидаты успешно их проходили. Те немногие, которые проходили третью степень, считались "возрожденными к жизни", и им доверялись секретные истины, которые жрецы Друидов сохранили с древних времен. А посвященного в культ Митры приветствовали как восставшего из мертвых и ему открывались секретные учения персидских мистиков, (возможно, отсюда наше уважение к фронтовикам, как к восставшим из мертвых, из-за наличия у людей избежавших смерти, благодаря своей личной силе, какого-то тайного сакрального знания). В ходе посвящения в высокие степени Египетских Мистерий, проводившихся в лабиринтах под храмом Сераписа, неофит, ночью подвергался крайне суровым испытаниям с помощью специальных устройств. После мучительных проверок, включавших физические и моральные испытания, новичок, если ему удавалось выжить, представал перед Сераписом (чем не ночные испытания для молодых солдат?). Как видно из приведенных примеров, важным элементом посвящения в Мистериях была встреча неофита со смертью либо в символической форме, либо в ходе реального, смертельно опасного испытания. Психологический смысл этого устойчивого мотива достаточно прозрачен - посвящаемый должен расстаться со своей прежней жизнью и перейти на новый жизненный этап. В этом же контексте упоминают сцены умирания в сновидениях Мария Луиза фон Франц, связывая их с отмиранием изжитого опыта субъекта [130].

Профессия военнослужащего, как никакая другая, подразумевает возможность "смерти в правом бою от руки врага", и чтобы этого не произошло, необходимы "испытания" для превращения обычного солдата в "магического солдата", который сможет "обмануть смерть". Точно также как в многочисленных русских сказках Иван-дурак, пройдя испытания, становится рано или поздно Иваном Царевичем. Результатом неуспешной инициации является смерть, либо духовная, либо реальная, т. е. речь идет о потере себя как личности, об утрате связи с другими людьми. В волшебных сказках, персонажи не прошедшие инициацию погибают. Это царь из сказки Пушкина "Петушок-золотой гребешок" и т. п.

Военная служба - это всегда испытание, для прохождения которого необходимо обладать некоторой исключительностью. Один из ведущих героев русских народных сказок, который практически стоит рядом с Иваном Царевичем, - это магическая фигура "солдата", который все может, умеет и знает, начиная от каши из топора, до возможности жениться на дочери царя и управлять "царством". Анализ метафорической модели субъективно ожидаемого поведения и характера военнослужащего в образе солдата из Русских народных сказок (здесь видно единство и профессии, и возраста, и пола, и культуры) показал, что он – народный любимец, очень близкий с нашей точки зрения к Ивану-дураку, неунывающий, храбрый и умный человек [111]. Прежде всего, он обладает удивительной активностью, стрессоустойчивостью, оптимистичностью, гармоничностью личности и социально-психологической компетентностью. Изначально прослеживается идея, что солдатом быть плохо, несмотря на это впоследствии можно обрести счастье, ну уж во всяком случае, жениться на царской дочери. И если девушку злая мачеха могла превратить, например, в "Золушку", то в отношении юноши она могла настоять, чтобы отдать его в солдаты. При этом в сказках солдат справлялся с теми заданиями (также как Иван-дурак), с которыми никто не мог справиться, он умел дружить, его слушалась даже нечистая сила. Так же он был не чужд разным формам нарушений закона от краж до самовольного ухода со службы, но всегда оставался героем-удальцом.

Военная служба бессознательно рассматривается молодыми людьми как некое сакральное, инициатическое действо. Более того, они неосознанно ищут такой сакральности и находят в ритуалах НУВ. Стремление формальной воинской культуры построить отношения среди военнослужащих на рациональном уровне не устраняет из бессознательного военнослужащих запроса на инициации.

С нашей точки зрения, срочная военная служба имеет характер посвящения, смысл внешних атрибутов военной службы, таких как военная форма, оформление "дембельского альбома", "военный уют" казармы и поведение самих военнослужащих можно воспринимать именно с такой точки зрения. Это порождает целый ряд следствий. Например, в данном ракурсе особую роль приобретает "закрытость, отгороженность" мира военных от гражданского, что граничит с "отделенностью, оторванностью" от окружающего мира. В силу этого так много непонятного и противопоставленного, толкающего общество на борьбу с "их нетаковостью".

А девиантное поведение военнослужащих отражает проблемы, аналогичные проблемам наших предков, не выдержавших процедуры инициации. Поведенческие нарушения, с нашей точки зрения, могут выступать как запрос от субъекта на поддержку в инициатических действиях. Военнослужащий, совершающий поведенческие девиации, как бы предъявляет запрос на психотерапевтическую помощь, неосознанно рассматривая себя как не прошедшего инициацию. В процессе успешной социализации (если инициатические ожидания оправдываются) изменяется его система мировоззрения в целом.

ПРИЛОЖЕНИЕ 4

Пример судебно-психиатрической экспертизы военнослужащего с девиантным поведением по типу социальной незрелости личности

Судебно – медицинская лаборатория ХХХ

Заключение судебно-психиатрического эксперта № ХХ

Х сентября 200Хг. г. Иркутск

Первичная амбулаторная судебно-психиатрическая экспертиза рядового в/части Y П - а М. С., 1982 года рождения, призванного Сл-м РВК Ир-й области в ноябре 200Х г., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ст.337 ч.3 УК РФ (самовольное оставление части), проведена экспертом Р-й С. В., имеющей специальную подготовку в области психиатрии, наркологии, психологии и стаж работы по специальности 16 лет.

Эксперт _________________ Р-А С. В.

Судебно-психиатрическая экспертиза проведена на основании постановления, вынесенного военным прокурором Ш-го гарнизона подполковником юстиции Ф-о А. Н.от Х сентября 200Х г.

На разрешение эксперта поставлены следующие вопросы:

1.  Не страдал ли П-х М. С. ранее в момент совершения инкриминируемого ему деяния и не страдает ли в настоящее время каким–либо психическим заболеванием, в том числе алкоголизмом или наркоманией? Если да, то каким именно и с какого времени?

2.  Мог ли П-х М. С. осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими в момент совершения инкриминируемого ему деяния и может ли он осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими в настоящее время?

3.  Не нуждается ли П-х М. С. по своему психическому состоянию в применении к нему принудительных мер медицинского характера?

4.  Годен ли П-х М. С. по состоянию своего психического здоровья к военной службе?

5.  Не нуждается ли П-х М. С. в проведении стационарной судебной психиатрической экспертизы?

Об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ эксперт предупреждён.

Эксперт: ______________________ Р-а С. В.

На экспертизу испытуемый поступил Х.09.0Хг.

Произведено исследование: материалов уголовного дела в 1м томе, медицинской документации.

ИССЛЕДОВАНИЕ

При проведении экспертизы использованы методы психиатрического (клинико-психопатологического) экспертного исследования (анамнез, медицинское обследование, клиническая беседа, описание психического состояния, анализ имеющихся симптомов психических расстройств) в сочетании с анализом данных соматического, неврологического и психического состояния.

1. Анамнез: Из материалов уголовного дела № U, в 1 томе, личного дела призывника, медицинской документации и со слов подэкспертного известно следующее: родился в полной семье, старшим из 3х детей. Раннее развитие без особенностей. Наследственность психическими заболеваниями не отягощена. В школу пошел с 6 лет, учился средне, классы не дублировал, закончил 11 классов. Затем обучался в строительном техникуме по специальности «менеджер», в настоящее время находится в академическом отпуске (был отчислен по неуспеваемости, но затем восстановился). Из характеристики в личном деле призывника: « К поручениям относится добросовестно. В коллективе самостоятелен, уверен в себе. С товарищами отношения ровные. Черты характера: сосредоточенность, наблюдательность, целеустремленность». Из перенесенных заболеваний: простудные, ветрянка. Алкоголь употребляет эпизодически, наркотики не употреблял. На учете у психиатра, нарколога не состоял. Не судим. Призывной комиссией признан годным к военной службе. К военной службе адаптировался, неуставные отношения отрицает. Из служебной характеристики: За время прохождения службы зарекомендовал себя с посредственной стороны. В отношении со старшими по воинскому званию тактичен. По характеру спокоен, скрытен. Физически развит хорошо. Из медицинской характеристики: прошел курс стационарного лечения в в/части N с 30.11.04 по 10.12.04г. с диагнозом «Острый бронхит», выписан с выздоровлением.

С 27 июня по 7 июля 2005года П-у М. С. был предоставлен отпуск с выездом к месту жительства. С целью временно уклониться от прохождения военной службы П-х без уважительных причин на службу из отпуска не явился. 25.06.05. Военной прокуратурой в отношении П-х М. С. возбуждено уголовное дело по факту самовольного оставления части. 27.07.05г. П-х М. С. самостоятельно обратился в ВП, где заявил о себе.

Из протокола допроса испытуемого известно, что он после отпуска еще некоторое время решил побыть дома и отдохнуть, так как надеялся остаться безнаказанным. Будучи в отпуске, он находился дома, носил гражданскую форму одежды, время проводил праздно, по своему усмотрению. В ВП обратился самостоятельно, по настоянию родителей, осознав противоправность своего поведения. Самовольное оставление части он совершил, так как хотел отдохнуть, неуставные отношения к нему не применялись, мыслей о самоубийстве у него никогда не было, он желает продолжить военную службу». Из протоколов допросов сослуживцев (А-в О. В., М-в А. А. и т. д.), следует, что П-х за период службы зарекомендовал себя положительно, неуставные отношения к нему не применялись, он пользовался доверием командиров и уважением сослуживцев, в конфликтных ситуациях замечен не был, странностей в поведении не проявлял, суицидальных намерений и желаний самовольно оставить часть не высказывал, тревожных известий из дома не получал.

Протоколов допросов родственников испытуемого, характеризующих особенности его личности и развития в материалах уголовного дела не представлено.

В ходе предварительного следствия по направлению ВП 5.09.05г. в в/части С проведена ГВВК, справка № 000, с диагнозом «Множественный кариес», признан здоровым, годным к военной службе. В настоящее время в ходе предварительного следствия возникла необходимость провести П-у М. С. амбулаторную судебную психиатрическую экспертизу.

2.Соматическое состояние: Жалоб не предъявляет. Правильного телосложения, нормального питания. Кожные покровы умеренной влажности, обычной окраски. Периферические лимфоузлы не увеличены, безболезненны. Костно-мышечный аппарат без особенностей. Дыхание везикулярное, хрипов нет. Сердечные тоны ясные, ритмичные. АД 120\60 мм. рт. ст, пульс на обеих лучевых артериях одинаковый, 64 удара в минуту, не напряжён. Живот при пальпации безболезненный, печень по краю реберной дуги. Симптом поколачивания отрицателен с обеих сторон.

3.Неврологическое состояние: Жалоб нет. Неврологический статус: черепная иннервация не изменена. Чувствительных и двигательных расстройств нет. Рефлексы с конечностей живые, D=S; патологических нет. Координаторные пробы не нарушены. Вегетативные рефлексы положения и глазосердечный рефлекс в норме.

4.Психический статус: Жалоб не предъявляет. Сознание не помрачено. Во времени, месте и собственной личности ориентирован верно. Мимические и эмоциональные реакции живые. Во время беседы на вопросы отвечает в плане заданного, речь внятная. Бреда, обманов восприятия не выявляется, суицидальные намерения отрицает. Мышление по темпу, структуре не нарушено. Задачи на выделение-обобщение решает правильно, переносный смысл пословиц и поговорок понимает. Устным счётом владеет в достаточном объёме. Мнестические функции не нарушены. Фон настроения ровный. Влечение к алкоголю и наркотическим веществам, наличие зависимости отрицает. Спиртные напитки употребляет эпизодически, рвотный рефлекс сохранен. Абстинентный синдром отрицает. Амнестические формы опьянения, запои отрицает. Наркотики не употреблял. Влечение отрицает. Сленгом наркоманов не владеет. Признаков физической и психической зависимости к наркотикам не наблюдалось. Критичен, на будущее строит реальные планы, к военной службе относится положительно. Считает себя психически здоровым. Проблем, касающихся взаимоотношений с противоположным полом не отмечает.

ВЫВОДЫ

1. Мотивировочная часть

Анализ материалов уголовного дела и обследования подэкспертного позволяет исключить у него наличие признаков психического заболевания, временного расстройства душевной деятельности, как в настоящее время, так и в прошлом, в том числе и на момент самовольного оставления части. Об этом свидетельствует ясность сознания, сохранность всех видов ориентировки, последовательный и целенаправленный характер действий, адекватный ситуации речевой контакт с окружающими, полное воспоминание на момент инкриминируемых ему деяний, а так же отсутствие бреда, обманов восприятия, каких-либо нарушений мышления, памяти, сознания. Исходя из материалов допросов испытуемого, сослуживцев и др., следует, что он адаптирован в обществе (по окончании школы был намерен продолжать профессиональное обучение, работал, успешно проходил военную службу и везде характеризовался только положительно; случаев неадекватного поведения у него не наблюдалось); в ситуации юридического разбирательства, он действовал, исходя из личных интересов.

Таким образом, имевшее место самовольное оставление части можно связать с временным нежеланием испытуемого выполнять обязанности военной службы, объяснить индивидуальными особенностями личности подэкспертного (стремление к удовольствиям – первоначально был отчислен из техникума за неуспеваемость, т. к. пропускал занятия, далее хотел отдохнуть и от военной службы), не доходящими до уровня личностного расстройства. Случаи установочного, нарочитого поведения, не вытекающие из всей патологической структуры личности, не могут расцениваться как признаки личностного расстройства. Признаков психической и физической зависимости от алкоголя, наркотиков во время объективного исследования не выявлено. Испытуемый планировал, предпринимал необходимые действия для совершения противоправных действий (надеялся, что его «простят» в воинской части). То есть, вполне мог осознавать общественную опасность своего поведения, отдавать отчет своим действиям, предвидеть их последствия и руководить ими. Действия его носят целенаправленный характер.

Итоговая часть

1.  П-х М. С. не страдает, и не страдал ранее, в том числе в момент совершения инкриминируемого ему деяния, каким-либо хроническим психическим расстройством, слабоумием или иным болезненным состоянием психики, в том числе алкоголизмом и наркоманией.

2.  П-х М. С. по своему психическому состоянию мог и может осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, как в момент совершения инкриминируемого ему деяния, так и в настоящее время.

3.  П-х М. С. не нуждается в применении к нему принудительных мер медицинского характера, противопоказаний в применении указанных мер не имеет.

4.  П-х М. С. по психическому состоянию годен к военной службе.

5.  П-х М. С. не нуждается в проведении ему стационарной психиатрической экспертизы.

Эксперт:____________________ Р-а С. В.
ПРИЛОЖЕНИЕ 5

Признаки, которые описывают целостную систему факторов социализации, влияющих на динамику поведенческих девиаций военнослужащих

I. Социальная ситуация развития до ВС.

1. Семейные дисфункции: 1) где воспитывался: а) неполная семья; б) многодетная семья; в) семья с отчимом или мачехой; г) в детском доме;

2) особенности семьи: а) один или оба родителя умерли; б) родители, страдающие психическими расстройствами, в том числе злоупотребляющие алкоголем, судимые.

2. Заболеваемость нервно-психического и соматического характера: 1) условия способствующие дисфункциям развития и созревания центральной нервной системы, а именно «Перинатальным поражениям центральной нервной системы» (ППЦНС): а) перворожденный ребенок; б) трудные роды в анамнезе;

2) перенесенные черепно-мозговые травмы (ЧМТ), не приведшие к формированию психоневрологических расстройств, наблюдение невропатологом; 3) психопатические и невротические эпизоды, побеги из дома, наблюдения психиатром; 4) общие заболевания, с диспансерным врачебным наблюдением, частая болезненность; 5) эпизоды наркотизации и факты злоупотребления алкоголем.

3. Обучение и профессиональное становление (отражает структуру неуспешной социализации): 1) учился ниже своих способностей; 2) дублировал классы; 3) учился в вечерней школе;4) неполное начальное образование; 5) школу, ПТУ, техникум или институт не закончил; 6) до армии не работал; 7) проживание с родителями в случае отсутствия самостоятельного материального обеспечения.

4. Характерологические особенности и дисгармонии (по данным официальных и межличностных характеристик): 1) отсутствие лидерских качеств; 2) подчиняемость, неумение постоять за себя; 3) конфликтность; 4) лживость; 5) безответственность; 6) несамостоятельность; 7) обидчивость.

5.Асоциальные проявления: 1) конфликты с законом (состоял на учете в ИДН, находился под следствием, был осужден), 2) уклонения от ВС;

II. Как реагировала личность (социализация в условиях ВС).

1. Характеристики прохождения ВС: 1) факты наличия проблем адаптационного периода, отраженные в характеризующих документах, наличие НПН, в том числе не годен к несению караульной службы; 2) выговоров и любых других отрицательных характеристик; 3) отсутствие благодарностей; 4) смена части, 5) является аутсайдером (жертва НУВ); 6) служба в местах боевых действий.

2. Заболеваемость нервно-психического и соматического характера: 1) черепно-мозговые травмы; 2) психопатические и невротические эпизоды; 3) заболевания с диспансерным врачебным наблюдением, частая болезненность, явления госпитализма.

3. Характерологические особенности и дисгармонии (по данным служебных и межличностных характеристик): 1) отсутствие лидерских качества; 2) подчиняемость, неумение постоять за себя; 3) конфликтность; 4) лживость; 5) безответственность; 6) несамостоятельность; 7) обидчивость.

4. Асоциальные проявления: 1) отказ или уклонения от ВС; 2) асоциальные тенденции личности: стяжательство; мстительность; самоутверждение за чужой счет и т. п.; 3) эпизодическое употребление психоактивных (наркотиков, алкоголя) веществ.

5. Провоцирующие ДП, но не достигающие уровня психотравмы, кризис-факторы: 1) конфликты с сослуживцами; 2) аддикции (созависимость, алкоголизация, наркотизация); 3) проблемы не служебного характера, например связанные с удовлетворением гедонистических потребностей, достижением корыстных, садистических целей; 4) «плохие» известия из дома; 5) проблемы ресоциализации (не вернулся из отпуска во время, а потом боялся вернуться; или долго лежал в больнице); 6) проблемы связанные с разочарованием в военной службе и др.; 7) тяжелые условия труда, гипостимуляция, гиперстимуляция.

6. Особенности ДП: 1) планирование девиантного проступка; 2) использовал ли помощь родителей; 3) друзей или случайных знакомых; 4) вид ДП.

III. Управляющие поведением последствия.

Объективные:

1. Количество эпизодов ДП: 1) не единичный эпизод.

2. Характер ДП: 1) индивидуальный.

3. Способ правового урегулирования последствий ДП: 1) задержан сотрудниками правоохранительных органов; 2) обратился самостоятельно; 3) доставлен родителями.

4. Наличие дезадаптации в период ДП: 1) конфликты с законом; 2) изоляция (позиция социального аутсайдера, отверженность).

Субъективно-личностные:

5. Направленность деструктивного влияния ДП: 1) на себя; 2) на сослуживцев и других людей.

6. Целесообразность ДП: 1) поведение соответствует декларируемым целям; 2) недостаточная целесообразность, отсутствие цели, поведение не соответствует декларируемой цели, инфантильные цели, защитно-компенсаторное поведение.

7. Функциональное значение ДП (функциональная роль поведения в системе значимых отношений личности): 1) вторичная выгода (например, быть комиссованным из рядов РА, избежать более серьезного наказания); 2) жертвовал собой ради блага близких людей; 3) самоутверждение; 4) в соответствии с иррациональными установками.

8. Отношение к результату ДП: 1) удовлетворенность результатом; 2) неудовлетворенность результатом.

ПРИЛОЖЕНИЕ 6

Примеры случаев девиантного поведения военнослужащих

I. Смешанный тип ДП, социализация по модели личностных кризисов и модели социально личностной незрелости.

1.  Сержант 1 года срочной службы Г-ов совершил самовольное оставление части (СОЧ). Родился в полной семье, никогда ничем не болел, окончил школу и техникум, не судим. К военной службе адаптировался, но понял, что не может командовать вверенным ему подразделением, о чем и доложил командованию, с просьбой предоставить ему другую должность. Однако командование, в связи с тем, что все окружающие были удовлетворены работой сержанта, отказало ему в просьбе. В период СОЧ пас скот в степях, неподалеку от расположения части (все, в том числе и родители считали его погибшим). Примерно через год, когда он дал знать о себе матери, был задержан представителями ВП и осужден военным судом за совершение СОЧ.

2.  Сержант 2 года срочной службы Д., совершил СОЧ за 7 месяцев до окончания срока службы. Старший ребенок, из многодетной семьи, после развода родителей воспитывался матерью и отчимом, а после смерти матери - бабушкой. Ушел из института, так как решил стать военным. На службе имел и благодарности, и взыскания, перенес воспаление легких и токсический шок. Будучи в отпуске в в/часть не вернулся, так как разочаровался в службе, а также болела будущая жена. В период СОЧ работал, создал семью (имеет дочь). Был доволен тем, что задержан сотрудниками ВП, так как давно хотел узаконить свое положение.

II. Тип ДПВ по модели социально личностной незрелости, низкий уровень социализированности, ограниченный проблемами аддикции отношений.

1.  Ефрейтор 1 года срочной службы Ш., совершил СОЧ. Родился в полной семье, был младшим из 3-х детей. Когда ему было 11 лет, его мать была осуждена за убийство отца и лишена родительских прав, далее он воспитывался и учился в интернате. Окончил школу и техникум, до армии работал по специальности. Долго не мог адаптироваться к военной службе, в период адаптации характеризовался так: "Со служебными обязанностями справляется, но сложности военной службы переносит с трудом. На замечания товарищей и командиров реагирует болезненно, тяжело отходит от обид. В действиях прослеживается неуверенность в себе. По характеру спокоен, но малообщителен и безынициативен". Находился под диспансерным наблюдением психиатра части. По прошествии 6 месяцев от начала службы, совершил СОЧ, так как хотел увидеть свою девушку, единственно близкого ему человека. В период самовольного оставления части 3 месяца работал разнорабочим на стройке, затем вернулся в свою воинскую часть. Далее военная служба проходила успешно, после возвращения из СОЧ, он был сразу же переведен в другое подразделение, затем по собственному желанию убыл в командировку в Чечню, был награжден нагрудным знаком "За отличие в военной службе 2 степени". Ш. был уволен в запас и по прибытии к месту жительства до призыва задержан и осужден военным судом за совершение СОЧ.