Хроника (стр. 2 )

Конечно, оппозиции нужен лидер, но у нас опять же недостаток информации про потенциальных кандидатов на эту политическую должность.

Владислав Аркадьев, г. Чебоксары

Разделяя, в основном, позиции, изложенные сопредседателями ВГК Л. Алексеевой, А. Аузаном и Г. Сатаровым, хотелось бы обратить внимание на следующее:

А) Реальную силу в деле противостояния антидемократическим тенденциям правозащитное сообщество обрело с проведением 1-го Всероссийского правозащитного съезда, резолюции которого достаточно адекватно сформулировали ситуацию в обществе.

Б) Именно консолидированная реакция широкого спектра НКО на этом съезде позволила обрести определенную уверенность в возможности остановить ползучее возвращение к тоталитарным тенденциям.

В) Именно наличие консолидирующего стержня в этом движении напугало действующую власть и ее ответом стало создание «параллельного гражданского общества» (Гражданский Форум, Общественная палата) под приглядом павловских-марковых, с одной стороны, для нейтрализации неуправляемой властями гражданской активности, с другой стороны, для имитации, располагая ручными СМИ, заботы властей об участии широкой общественности в делах государства.

Что бы нам всем удалось уяснить:

А) Пока мы действуем на опережение, власть занята проблемой нейтрализации наших инициатив, а общество в это время более активно консолидируется вокруг наших объединений, проявляя гражданскую активность в деле защиты своих интересов, а как только мы останавливаемся, начиная выяснять отношения или согласовывая позиции, власть получает фору и вновь откачивает из наших рядов сторонников, вовлекая их в «легитимную» провластную активность (в борьбу за кресла в Думе, за возможности легально светиться в прикарманенных государством СМИ, играть в другие игры на кремлевском политическом поле).

Б) Не обладая средствами информации, способными дойти до широкого круга граждан на местах, в регионах, мы остаемся в ситуации, как в своей скорлупе непроклюнувшийся зародыш, писка которого мало кто может услышать.
Следовательно, поставленный на первом ВГК вопрос о СМИ решать нужно в любом случае.

В) Именно демократические принципы, которые мы вкладываем в основу нашей консолидации, не позволяют нам ставить жестких критериев и требований в ходе нашего объединительного движения, поэтому нельзя относить к серьезным неудачам недостижение согласия, например, по единому кандидату от оппозиции, требовать от Г. Каспарова, чтобы он выкарабкивался сам из создавшейся ситуации, поскольку ВГК не предусмотрел надлежащего механизма для возникшей ситуации.

Г) Именно сегодняшняя ситуация позволяет максимально активизировать и привлечь к реальной борьбе за общественные интересы широкий круг наших граждан, поскольку для многих стали очевидными по меньшей мере два важных факта: во-первых, коррупция пронизала всю власть и Президент твердит об этом в каждом Послании, но при этом сам он становится единственным в списке той самой партии, которая игнорировала его и международные требования об обуздании коррупции, а во-вторых, выборы стали имитацией народовластия, и это сегодня понимает абсолютное большинство избирателей.

Если мы учтем в своей дальнейшей стратегии вышеназванные обстоятельства и воспользуемся теми козырями, которые нам предоставляет ситуация относительно признания всеобщей коррупции, и если воспользуемся отношением граждан к системе выборов, у нас появятся вполне реальные шансы к тому, чтобы нас услышали многие избиратели. Но это вновь без участия СМИ трудно реализуемо.

Что, на мой взгляд, следовало бы предложить решить в текущей ситуации:

1. Что касается неудач, – и, в частности, выхода М. Касьянова из «Другой России», причину вижу в том, что, как указано в п. В) – нельзя в демократическом построении исключать такие варианты. Недостаток нашей стратегии в том, что мы не предусмотрели такого варианта развития событий и соответствующих действий, что и воспринято некоторыми как тупиковая ситуация. Г. Каспаров же не считает ее тупиковой и в этом я с ним согласен, нужно принимать срочные меры по корректировке стратегии действий, сформулировав процедуру и механизмы реализации политических шагов.

2. Учитывая, что оппозиционная коалиция «Другая Россия» должна по замыслу объединять не только чисто демократические структуры общества, но и тех, кто на данном этапе принял условия борьбы за восстановление демократических свобод, следует устранить все препятствия (потребовать для коалиционеров ввести мораторий на действия тех положений уставов, которые не приведены к общим принципам) объединения оппозиции. Огласить это. Возможно, на данном этапе избрать только два критерия объединения – честные выборы и обуздание коррупции.

3. Выработать регламент переговоров со всеми лидерами партий и объединений, называющих себя оппозицией к действующей власти, быть может, основывая его всего на двух названных критериях – выборы и коррупция, разместив регламент на сайте и в СМИ. Регламент должен отразить однозначно – не хочет объединяться, т. к. не сторонник борьбы с коррупцией, либо не сторонник честных выборов. Регламент должен содержать предупреждение о широкой огласке позиций лидера. (Это должен быть некий тест типа «Шарлоттского проекта», по которому наши сограждане смогут понять, не играет ли в поддавки с Кремлем данный конкретный оппозиционер?).

4. Провести переговоры по этому регламенту со всеми лидерами (под диктофон), называющими себя оппозицией к действующей власти, и вывесить итоги на сайте и разместить в доступных СМИ.

5. Провести исследования общественных настроений и ожиданий, и по вариантам, которые предлагается заложить в дальнейший ход (стратегию) объединения оппозиции, внести варианты, учитывающие указанные исследования, включая возможные изменения в ожиданиях и настроениях избирателей, включая возможные отмежевания «Яблока», СПС и др.

6. Изыскать возможности для выпуска печатного издания, доступного широкому кругу граждан в регионах.

По поводу необходимости созыва ВГК ранее даты выборов, полагаю это было бы разумным, если бы оргкомитет счел необходимым, скажем, выработать обоснованные предложения избирателям бойкотировать нелегитимные выборы, либо провести альтернативное выборам мероприятие типа «референдума доверия системе» и к этому подготовить участников ВГК, обсудив вопрос по Интернету.

Габдулла Исакаев, Курган

Сайт Всероссийского гражданского конгресса (*****)

Мир должен вмешаться

На протяжении уже нескольких десятков лет борется за свою свободу народ Бирмы (Мьянмы), маленькой азиатской страны, где у власти находится жестокий, тоталитарный военный режим. В авангарде борьбы идет демократическая оппозиция, признанным лидером которой является Аунг Сан Суу Кьи (Аун Сан Су Чжи. – Ред.). Эту хрупкую, красивую и очень храбрую женщину знает весь мир. Лауреат премии Европарламента имени Сахарова, лауреат Нобелевской премии мира за 1991 год, она сейчас является пленницей военной хунты. Но не собирается сдаваться, как не собираются сдаваться и ее сторонники – тысячи мужественных людей, убежденных сторонников демократии и свободы. Сторонники демократии в России считают их своими друзьями и единомышленниками, поскольку сами недавно освободились от тоталитаризма, а теперь вынуждены постоянно отбивать попытки его реванша.

В конце сентября 2007 года ситуация в Бирме в очередной раз обострилась. Военная хунта отвечает на народные протесты массовыми репрессиями. Авторитетная правозащитная организации Международная Амнистия распространила информацию (текст приведен ниже), требуя от Генерального секретаря ООН направить в Бирму своего представителя. Это требование выполнено. Но следует сказать, что российская дипломатия в очередной раз опозорила свою страну, проголосовав в ООН вместе с делегацией коммунистического Китая против санкций в отношении бирманского режима. Рано или поздно демократия в Бирме победит, и ее народ должен знать, что далеко не все россияне во время его героической борьбы за свободу занимали ту же позицию, что господа Путин, Лавров и компания. Свидетельством тому является текст заявления российских правозащитников, который также приведен ниже.

Мьянма: Совет Безопасности ООН должен направить срочную миссию

Совету Безопасности ООН следует немедленно направить миссию в Мьянму, заявила Айрин Канн, Генеральный секретарь Amnesty International.

Посланцы Совбеза ООН должны принять неотложные меры по разрешению сложившегося в Мьянме кризиса в области прав человека и предотвратить риск кровопролития. Также следует обсудить с властями Мьянмы способы решения застарелых проблем в области прав человека, включая дело Аунг Сан Суу Кьи и других политических заключенных.

Amnesty International отмечает ужасающую ситуацию с соблюдением прав человека в Мьянме. Свыше 1160 политических заключенных содержатся в постоянно ухудшающихся условиях. В стране по-прежнему используются принудительный труд и дети-солдаты. Распространены пытки и другие виды жестокого, бесчеловечного и унижающего достоинство обращения, особенно во время допросов на этапе предварительного заключения.

Мьянма охвачена массовыми демонстрациями, масштаб которых сопоставим с акциями протеста 1988 года, когда правоохранительные органы силой оружия разогнали многочисленных демонстрантов, выступавших под демократическими лозунгами, что привело к гибели тысяч человек.

«Высокая вероятность жесткого подавления протестов означает, что мировое сообщество обязано принять неотложные меры. Необходимо однозначно довести до сведения военного правительства Мьянмы, что повторение репрессий 1988 года дорого ему обойдется», – заявила г-жа Кан.

«Демонстранты Мьянмы имеют право на мирное выражение своего мнения. Правительство страны обязано соблюдать это право в полном объеме».

«Китай, будучи постоянным членом Совета Безопасности ООН и обладая политическим влиянием на Мьянму, может сыграть ключевую роль. Не менее важны страны АСЕАН, Япония и Индия. Им следует воспользоваться своими возможностями для того, чтобы покончить с несправедливо забытым бедствием в области прав человека, сложившимся в Мьянме».

Краткая справка

Мирные демонстрации, поводом к началу которых послужил резкий взлет цен на топливо, увеличиваются день ото дня. Участники мирных акций протеста под предводительством буддийских монахов требуют снижения цен на товары широкого потребления, освобождения политических заключенных и национального примирения. В сообщениях, изредка поступающих из страны, говорится о росте напряженности. По имеющейся информации, власти пригрозили преследовать протестующих в судебном порядке. В Янгоне наращивается военное присутствие; поступили сведения о том, что в Янгон отправлены подразделения элитной дивизии, расквартированной в столице страны городе Найпьидо.

Права человека в Мьянме нарушаются широко и систематически. Среди прочего отмечается: использование детей-солдат и принудительного труда; наличие законов, под страхом уголовного преследования запрещающих выражение оппозиционных политических взглядов. В конце 2006 года большинство видных деятелей оппозиции подверглись лишению свободы либо административным задержаниям, оказавшись среди 1160 политических заключенных, которых содержат в постоянно ухудшающихся условиях; граждан часто арестовывают без какого-либо ордера и удерживают под стражей, лишая права переписки и сообщения с внешним миром; пытки и другие формы жестокого, бесчеловечного и унижающего достоинство обращения, особенно во время допросов и предварительного заключения; судебные процессы по делам политических заключенных, не отвечающие международным стандартам справедливого судопроизводства; подсудимым нередко отказывают в праве на юридическую помощь; известны случаи, когда прокуроры полагались на признательные показания, выбитые под пытками.

Международная Амнистия

Мы помним звериный облик тоталитаризма

Обращение группы правозащитников к Президенту Российской Федерации Владимиру Путину

Господин Президент!

В последние дни из Мьянмы (Бирмы) приходят пусть отрывочные, но страшные сообщения о кровавых расправах над оппозицией и духовенством. Военное правительство этой страны, которое уже в течение 19 лет поддерживает диктаторский режим, пытается блокировать распространение информации, но уже очевидно, что жертвами внесудебных репрессий стали многие сотни, если не тысячи человек.

В нашей стране, отмечающей в этом году печальный юбилей – 70-летие массового террора, эти события находят особый отклик.

Мы считаем, что такая террористическая политика – абсолютно нетерпима в современном мире. Никакое государство не имеет права проводить террор против собственных граждан, каким бы суверенитетом оно ни обладало. На этом основано современное международное право, как оно установилось после окончания Второй мировой войны, учреждения Организации Объединенных Наций и создания Международного военного трибунала.

К сожалению, нам приходится говорить, что сегодняшнее отношение российской дипломатии к происходящему в этой стране с великой и древней цивилизацией нельзя охарактеризовать иначе, чем беспринципное потакание бесчеловечным преследованиям.

Мы убеждены, что создание дипломатических препятствий для принятия мер давления со стороны ООН на военный режим Мьянмы – аморальная и недальновидная политика.

Рано или поздно, но и в Мьянме установится право и демократия. Народ Мьянмы всегда будет благодарен России за четко и однозначно продемонстрированное неприятие репрессий военных властей.

Мы призываем Вас дать указание Министерству иностранных дел Российской Федерации сделать дипломатический демарш руководству Мьянмы и решительно потребовать немедленного прекращения террора и допуска в страну международных гуманитарных миссий. При этом допустимо и поставить вопрос о приостановке политических и экономических контактов.

Мы убеждены, что российское блокирование решительного осуждения репрессии в Мьянме Советом Безопасности ООН – позорит нашу страну. Россия, сама сполна испытавшая, что такое террор власти по отношению к беззащитным согражданам, не должна быть соучастником преступлений.

Лев Пономарев, Общероссийское движение «За права человека»; Юрий Самодуров, Музей и общественный центр «Мир, прогресс, права человека» имени ; Эрнст Черный, Коалиция «Экология и права человека»; священник Глеб Якунин, Комитет в защиту свободы совести; Михаил Шнейдер, секретарь Комитета действия Всероссийского гражданского конгресса; Юрий Бровченко, Международный фонд «Гласность»; Юлия Башинова, Молодежное правозащитное движение; Владимир Шаклеин, Уральское межрегиональный центр прав человека; Сергей Вальков, координатор Общественной организации «Ивановское областное общество прав человека»; Дмитрий Пысларь, «Солдаты Отечества» (Пенза); Руслан Бадалов, Движение «Чеченский комитет национального спасения»; Марк Куперман, Сахалинский правозащитный центр; Татьяна Котляр, депутат Законодательного собрания Калужской области; Лидия Рыбина, Тамбовский правозащитный центр; Галина Реньш, Курганский правозащитный центр; Вадим Постников, редактор тюменской газеты «Именем закона»; Василий Мельниченко, председатель Уральской народной ассамблеи; Борис Лахнов, ОПО «Клуб «За честь и достоинство» (Каменский район Алтайского края); Ильдар Исангулов, Башкирский правозащитный центр; Вадим Белоцерковский, писатель; Андрей Демидов, Институт коллективного действия; Елена Макей, член Совета Екатеринбургского общества «Мемориал»; Алекс Мома, Николай Баев, Вениамин Дмитрошкин, Екатерина Константинова, Сергей Костылев, Сергей Константинов, Ненасильственная Радикальная Партия, Либертарное движение «Свободные Радикалы»; Андрей Антонов, Центр общественной информации

8 октября 2007 года

Сбор подписей продолжается на сайте «За права человека» по адресу: *****@***ru

ФМС не должна приучать молодежь

к ксенофобии и провокации

19 сентября 2007 г. исполнительный директор Общероссийского общественного движения «За права человека» Лев Пономарев выразил резкий протест по поводу совместной операции Федеральной миграционной службы РФ (ФМС) и молодежного движения «Местные» против гастарбайтеров, которая прошла 14 сентября на строительном рынке. В его заявлении говорится:

«Мы предельно возмущены действиями Федеральной миграционной службы, которая привлекла подмосковное молодежное движение «политических экологов» «Местные» к облавам на мигрантов, с использованием при этом методов провокации.

При этом, судя по публикациям, в момент задержания мигрантов на строительном рынке на Ярославском шоссе сотрудниками ФМС в субботу 15 сентября, юные провокаторы начали издевательски улюлюкать и подняли антимигранский плакат.

Как известно, в июне «политэкологи» «Местные» провели отчетливо ксенофобскую кампанию, призывая к бойкоту водителей-«нелегалов». До этого они устанавливали «блок-пост» у посольства Эстонии, проводили – с применением физического насилия – облавы на мигрантов на подмосковных рынках.

Мы считаем поощрение властями втягивания молодых людей и подростков в подобного рода акции противоправным и аморальным. Недопустимо само подключение молодых людей, не имеющих ни жизненного опыта, ни серьезных юридических навыков к оперативно-розыскным мероприятиям. Тем более недопустима провокация. Такой метод выявления нарушителей закона путем подстрекательства к правонарушению (в данном случае – к попытке незаконного найма на работу) был неоднократно осужден Европейским судом по правам человека.

Особо опасным нам представляется то растление молодых душ безнаказанностью насилия и травли несчастных и бесправных людей тем отвратительным ксенофобским контекстом, который сопровождает антииммигрантские акции юных дружинников. Здесь нужно вспомнить, что даже руководство «Гитлерюгенда» пыталось запретить втягивание юнцов в уличное насилие и погромы.

Мы отвергаем как социально предельно безграмотные (или, напротив, изощренно циничные) утверждения о том, что, дескать, такие антииммигрантские акции провластных молодежных отрядов – метод профилактики от экстремизма и расизма! Государство, как известно, главный педагог. Если чиновники разрешают опьяневшим от вседозволенности молодцам «немного» потравить и погромить иностранцев, то это однозначно воспринимается как благословение на куда более разнузданный «негосударственный» произвол, на откровенный расизм – уже в частном порядке.

Мы требуем прекратить воспитывать из молодежи погромщиков и провокаторов!

Мы требуем немедленного запрета подобных операций ФМС и наказания их организаторов!

Мы призываем к широкой иммиграционной амнистии как единственному способу гуманно урегулировать проблему с сотнями тысяч «нелегалов», находящихся на территории России».

ООД «За права человека», Москва

Высылка беженцев как способ имитации борьбы

с терроризмом

Доклад Правозащитного центра «Мемориал» и Комитета «Гражданское содействие»

В течение последних лет российские спецслужбы резко активизировали взаимодействие со своими коллегами из государств-участников Шанхайской организации сотрудничества по принудительной передаче в страны происхождения граждан, покинувших их из-за репрессий по политическим мотивам. Формирование «Единого розыскного реестра органов безопасности и специальных служб государств-членов ШОС» (сообщение об этом было опубликовано информационным агентством «РИА-Новости» 29.04.2006 г.) привело к тому, что на территории любого из входящих в ШОС государств для лиц, которых власти страны исхода преследуют по политически мотивированным обвинениям, существует серьезный риск быть задержанными для последующей экстрадиции на родину. Их принудительно возвращают в страны происхождения, где им угрожают пытки и приговоры к лишению свободы, вынесенные с грубыми нарушениями международных правовых норм.

В первую очередь, это касается беженцев из Узбекистана и Китая – государств, которые, наряду с Россией, под флагом борьбы с «международным терроризмом» активнее других коллег по ШОС проводят политику наступления на идеологическое разнообразие, стремясь унифицировать разрешенные политические и религиозные убеждения своих граждан.

Фактические экстрадиции проводятся всеми доступными способами, зачастую без должного или даже вообще какого-либо юридического оформления, предписанного действующим законодательством. В этих целях широко применяются административное выдворение и депортация, а также похищение и незаконный принудительный вывоз с территории России граждан, разыскиваемых спецслужбами государств их гражданской принадлежности.

На примере принудительной высылки на родину граждан Узбекистана и Китая и будет рассмотрена работа упомянутых выше механизмов, при использовании которых властями РФ допускаются грубейшие нарушения прав человека.

Высылка в Узбекистан

Незаконным экстрадициям из России в Узбекистан подвергаются, в основном, граждане, обвиняемые узбекской стороной в принадлежности к преследуемым в этой стране мусульманским организациям и движениям. Во всех, рассматриваемых далее, случаях речь идет о лицах, непричастных к действиям насильственного и, тем более, террористического характера и/или к их подготовке, т. е. о тех, преследования кого следует признать идеологически мотивированными. В случае принудительного возвращения на родину им угрожают пытки и тюремное заключение по неправосудным приговорам.

При проведении экстрадиционных проверок в отношении граждан Узбекистана широко практикуется фальсификация обвинений, по которым лицо было объявлено в розыск на родине уже после его задержания в России. Целью этого является приведение инкриминируемых задержанному преступлений в соответствие с нормами российского уголовного права, поскольку Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (т. н. Минская Конвенция), регламентирующая процесс экстрадиции, предполагает, что инкриминируемое деяние считается преступным по законодательству как запрашивающей, так и запрашиваемой сторон (п. 2 ст. 56). Следует отметить, что в таких случаях российская Генеральная прокуратура игнорирует явные признаки произвольного формулирования обвинений и выносит постановления о выдаче, несмотря на их наличие в предоставленных узбекской стороной документах.

Так, например, в деле Байрамали Юсупова при 3-кратном изменении и дополнении предъявленных ему обвинений, произошедшем за время его нахождения под стражей в России, первоначальный их состав полностью исчез, а инкриминируемое ему участие в несуществующей мусульманской организации было заменено принадлежностью к «Исламскому движению Узбекистана», запрещенному во многих странах мира как террористическое.

Аналогичные несоответствия присутствуют и в документах по делу «ивановских узбеков», которое приобрело широкую огласку. В этом случае Генеральная прокуратура РФ не только позволила себе «не заметить» очевидных признаков сфабрикованности обвинений, предъявленных узбекской стороной, – она пошла еще дальше: в постановлениях об экстрадиции произвольно расширен состав инкриминируемых деяний по сравнению с теми, которые были указаны в запросах о выдаче. Приостановить передачу «ивановских узбеков» в распоряжение правоохранительных органов Узбекистана удалось только благодаря принятию Европейским судом по правам человека решения о применении Правила 39 Регламента Суда, обязывающего власти РФ воздержаться от экстрадиции заявителей до рассмотрения их дела в Страсбурге.

В этом же деле проявилась и еще одна тенденция в стремлении экстрадировать тех, кого дружественные российский и узбекский режимы «назначают» террористами. Речь идет о тщательно проработанной технологии аннулирования гражданства РФ, ранее принятого интересующими узбекские власти лицами и препятствующего их выдаче. Так, российское гражданство одного из «ивановских узбеков», Хатама Хаджиматова, было признано полученным незаконно, а решение о его предоставлении аннулировано на основании сфальсифицированных в Узбекистане документов.

Хаджиматову удалось покинуть территорию РФ и получить убежище в безопасной стране. Вместе с тем, незадолго до него другой российский гражданин узбекского происхождения, Алишер Усманов, был лишен гражданства РФ описанным выше способом, похищен в момент освобождения из СИЗО-1 г. Казани и незаконно вывезен в Узбекистан, где позднее был осужден на 8 лет лишения свободы. По сообщению агентства «РИА-Новости» со ссылкой на СНБ Узбекистана, он был «этапирован из Казани в Узбекистан согласно совместному с ФСБ России плану по борьбе с международным терроризмом». Пренебрежение законом в его случае проявилось, в частности, и в отношении к делу начальника криминальной милиции УВД Вахитовского р-на г. Казани , ответственного за розыскные мероприятия по факту безвестного исчезновения Усманова. Г-н Кононенко заявил представителю правозащитной организации, что стремиться к возвращению Усманова в Россию не следует, т. к. «он террорист, а тот факт, что суд оправдал его по обвинениям в причастности к террористической организации, значения не имеет, т. к. органы правопорядка располагают оперативной информацией противоположного характера».

Как следует из письма Усманова, начало операции по его похищению проходило в помещении следственного изолятора Казани, а вывозили его в Узбекистан самолетом, поэтому не вызывает сомнений, что ни покинуть принудительно территорию тюрьмы, ни пересечь государственную границу РФ в аэропорту он не мог бы, если бы представителям узбекских спецслужб не оказывали прямого содействия их российские коллеги.

Это незаконное сотрудничество в полной мере проявилось и в том, как в апреле 2007 г. в Свердловской области был похищен и также принудительно вывезен на родину гражданин Узбекистана Абдулазиз Бойматов, в чьей выдаче за 4 месяца до этого Генеральная прокуратура России отказала узбекской стороне. А. Бойматов был вызван к начальнику районной криминальной милиции и в сопровождении человека, представленного ему В. Чемпаловым как сотрудник областного Управления Федеральной миграционной службы (ФМС), который поможет оформить законное проживание в России, обманным путем увезен в Екатеринбург. Через несколько дней выяснилось, что А. Бойматов доставлен в Ташкент и находится в следственном изоляторе, откуда должен быть вскоре этапирован в Наманганский СИЗО. По делу Бойматова в июле 2007 г. было направлено обращение в Рабочую группу ООН по насильственным исчезновениям, которая сделала срочные запросы правительствам Узбекистана и России. В данный момент мы не располагаем сведениями о том, получены ли какие-либо ответы.

Российские правоохранительные органы, по сути, занимаются укрывательством незаконной деятельности узбекских спецслужб на территории России. Это хорошо видно на примере дела гражданина Узбекистана Мухаммадсолиха Абутова, задержанного 13 июня 2007 г. в подмосковном г. Красногорске сотрудниками СНБ Узбекистана. После доставления его в местную милицию, где выяснилось, что он не числится в межгосударственном розыске, российские милиционеры предложили узбекским силовикам «прикрыть» их незаконные действия, если те срочно предоставят розыскные документы на задержанного. Это и было осуществлено в течение нескольких следующих дней. Противоправное сотрудничество представителей СНБ Узбекистана и МВД России было, фактически, «легализовано» судебным решением о заключении М. Абутова под стражу для обеспечения его выдачи в Узбекистан.

И, наконец, ярким примером имитации антитеррористических мероприятий и покровительства диктаторскому режиму И. Каримова является выдача в октябре 2006 г. гражданина Узбекистана Рустама Муминова. После того, как Генеральная прокуратура РФ отклонила запрос о его экстрадиции, он был выдворен из России в административном порядке с одновременной передачей в распоряжение узбекских спецслужб и в январе 2005 г. осужден на родине к 5,5 годам лишения свободы по сфабрикованным обвинениям религиозного характера. «Административное выдворение» Муминова, впоследствии признанное судом незаконным, было осуществлено вопреки как российскому законодательству, так и международному праву, в т. ч., – в нарушение предписания Европейского суда воздержаться от его высылки на родину. Тот факт, что «выдворение» Р. Муминова было его скрытой экстрадицией, подтверждается тем, что в одном из документов перенос вылета Р. Муминова с авиарейса в 19.20 на рейс в 23.50 того же дня объясняется поздним прибытием конвоя из Узбекистана. Операция проводилась под жестким контролем со стороны ФСБ РФ и при непосредственном участии сотрудников этой спецслужбы. Она также сопровождалась интенсивной клеветнической кампаний в прессе о якобы террористической деятельности Р. Муминова, при этом, СМИ ссылались на информацию, полученную из Центра общественных связей ФСБ РФ.

Систематичность практики фактических экстрадиций под видом «административных выдворений» подтверждается попыткой российских правоохранительных органов повторить такую же операцию в августе-сентябре 2007 г. в отношении другого узбекского гражданина – Яшина Джураева, в выдаче которого Генпрокуратура РФ также отказала. Предотвратить его принудительное возвращение на родину удалось исключительно благодаря своевременному обращению в Европейский суд по правам человека, решение которого о недопустимости высылки Джураева было незамедлительно доведено его адвокатами и правозащитниками до сведения всех заинтересованных сторон.

Решение Московского городского суда о прекращении административного производства в отношении Джураева и о его освобождении из-под стражи, принятое в полном соответствии с законом, подтверждает эффективность международных механизмов для принуждения властей РФ к соблюдению норм как российского национального, так и международного права.

Резюмируя данный раздел, необходимо привести две выдержки из выступлений российских официальных лиц:

1. Заместитель директора ФСБ по завершении заседания совета Региональной антитеррористической структуры (РАТС) Шанхайской организации сотрудничества в марте 2006 г. заявил: «В этом году мы задержали и экстрадировали в Узбекистан 19 человек, которые причастны к деятельности «Хизб ут-Тахрир». Таким образом, г-н Смирнов, фактически подтвердил незаконный характер этих 19 экстрадиций, поскольку принятие решений о выдаче лиц иностранным государствам находится в исключительной компетенции Генеральной прокуратуры. Она же, в свою очередь, в ответ на запрос Комитета «Гражданское содействие» о фамилиях выданных сообщила, что предоставить их не может, т. к. не ведет соответствующего учета – очевидный абсурд, поскольку решения об экстрадиции принимаются индивидуально по каждому из запрашиваемых лиц и могут быть обжалованы в судебном порядке.

2. В ноябре 2006 г. министр МВД РФ Рашид Нургалиев, выступая в Государственной Думе, сообщил о том, что «за последний год с территории России экстрадировано более 370 эмиссаров международных террористических организаций «Хизб ут-Тахрир» и Исламское движение Туркестана». С учетом изложенных выше методов осуществления экстрадиций и степени «обоснованности», а точнее – полной необоснованности обвинений в терроризме в случаях, расследованных правозащитными организациями, нетрудно прийти к выводу, что подавляющее большинство из упомянутых Р. Нургалиевым более чем 370 человек были высланы, минуя процедуру экстрадиционной проверки, и что им не была предоставлена гарантированная законом возможность обжаловать решения об их выдаче.

Высылка в Китай

С 2007 г. в России опасности принудительного возвращения на родину стали подвергаться граждане Китая – приверженцы системы духовного и физического совершенствования Фалуньгун («Фалунь Дафа», что в переводе означает «вращающееся колесо»). Китайские власти начали преследовать т. н. практикующих Фалуньгун с 1999 г. Имеется множество свидетельств применения к ним пыток и других видов жестокого и бесчеловечного обращения, унижающего личное достоинство человека.

При сопоставлении времени начала кампании по адресному задержанию практикующих Фалуньгун для последующей депортации или выдворения из России с динамикой развития «антитеррористического» сотрудничества стран-участниц ШОС усматривается связь с формированием упомянутого выше «Единого розыскного реестра органов безопасности и специальных служб государств-членов ШОС». Таким образом, еще одной категорией жертв нарушений прав человека при борьбе с «международным терроризмом» оказываются люди, занимающиеся самосовершенствованием и не имеющие отношения к вопросам политики.

Особенность процедуры депортации состоит в том, что она, в отличие от административного выдворения, регламентируется соответствующим приказом МВД, по которому решение о депортации принимает ФМС России на основании представления начальника подразделения паспортно-визовой службы органа внутренних дел либо руководителя подразделения по делам миграции органа внутренних дел. Судебный контроль за принятием решения о депортации и его осуществлением отсутствует. И, хотя лица, в отношении которых применяется депортация, находятся в сходном положении с теми, кто подвергается административному выдворению, а последствия административного выдворения и депортации идентичны, права на судебную защиту и возможности ее получения в этих двух случаях оказываются существенно различными. Таким образом, сам механизм депортации оказывается дискриминационным и грубо нарушает права иностранных граждан, гарантированные им российским законодательством.

Так, 28 марта 2007 г. в Санкт-Петербурге сотрудниками территориального Управления Федеральной миграционной службы России и иммиграционного контроля были задержаны по месту временного проживания практикующая Фалуньгун, 44-летняя Ма Хуэй и ее 8-летняя дочь. Вечером того же дня их депортировали в Китай. Следует отметить, что Ма Хуэй была признана УВКБ ООН лицом, нуждающимся в международной защите – т. н. «мандатной беженкой» УВКБ ООН. Кроме того, она находилась в процедуре обжалования отказа в предоставлении ей временного убежища в России, т. е., не подлежала принудительному возвращению в страну исхода.

В процессе экстренного исполнения решения о депортации Ма Хуэй была лишена возможности получить юридическую помощь – к ней не допустили адвоката, ей не предоставили ни возможности встретиться с представителями УВКБ ООН и Центра международной защиты Красного Креста, ни воспользоваться помощью переводчика. Ее муж, Ли Ченьгунь – также проживавший в Санкт-Петербурге гражданин Китая, – не смог встретиться с женой и дочерью и забрать ребенка.

Последовательность событий, сопровождавших депортацию, дает основания полагать, что она курировалась российскими спецслужбами.

По прибытии в Китай Ма Хуэй была арестована и 9 дней содержалась под стражей. После освобождения она, по словам родственников, прибыла домой в столь тяжелом состоянии, что не могла общаться по телефону даже с мужем.

13 мая 2007 г. также в Санкт-Петербурге сотрудниками местного Управления ФМС из квартиры был вынесен на руках, задержан и депортирован в Китай практикующий Фалуньгун Гао Чуньмань – инвалид, состоящий в зарегистрированном браке с гражданкой РФ. При принятии и исполнении решения о его депортации был проигнорирован факт его обращения в миграционную службу за предоставлением временного убежища. Он, как и Ма Хуэй, был лишен возможности связаться с адвокатом и получить квалифицированную юридическую помощь. После его прибытия на родину установить с ним связь не удается – имеются только косвенные сведения, полученные от его родственников, что он крайне напуган и отказывается от каких-либо внешних контактов.