Это вещь эпохальная (стр. 3 )

«Молодежная правозащитная группа» (МПГ) вносит свой вклад в развитие идеи толерантности на протяжении четырех лет. За это время выходили номера газеты «Час Ноль», суммарный тираж которой составил около 16 тысячи экземпляров, а также сборник статей «Демократия – мой выбор», за которые МПГ удостоилась первой премии конкурса региональной прессы «Без розни и вражды» в номинации «Против ксенофобии и антисемитизма»; был создан сайт, получивший первую премию в конкурсе региональных интернет-ресурсов, формирующих установки толерантного сознания. Конкурс этот проводился при поддержке Министерства образования и науки России; были сделаны фильмы, диски с записями суждений ученых мужей; публиковались статьи в прессе; выпущены в свет книги о расизме и толерантности известных профессоров; были проведены лекции, тренинги, летняя школа; активисты МПГ участвовали в международных обменах, различных акциях и т. д. и т. п. Несмотря на такой послужной список, члены МПГ не удостоились чести быть приглашенными организаторами сего мероприятия принять в нем участие. Недосмотр, недогляд? Четыре организации, занимавшиеся подготовкой этого события, как сговорились. Вероятно, отбор велся по принципу «с кем бы я пошел в баню».

Мои бельгийские друзья из Пакс Кристи Фландрии под предлогом встречи с их волонтером настояли на том, чтобы я принял участие в этом мероприятии. Как же я пожалел, что согласился туда пойти. Для меня снова и снова, несомненно, все, к чему прикасаются руки чиновников, превращается в абсурд, профанацию, галиматью, глупость.

Реальная программа сессии была очень далекой от того, что было заявлено. Да и уровень ее, благодаря организаторам, оставлял желать намного лучшего. Вместо дискуссий на тему «влияния молодежных организаций на молодежную среду» и «взаимодействия органов власти с молодежными организациями» заслушивались рутинные, скучные, однотипные отчеты о деятельности организаций-участников. Еще грустнее был финал первого дня. Отведенные два часа «Десяти заповедям человечности» академика превратились в два часа бесчеловечного бенефиса некой деятельницы общественно-бюрократического фронта Натальи Волковой, которая сразу предложила всем отключить мозги и отдаться созерцанию чего-то эфемерного, говоря о подарках, которые нельзя потрогать, о патриотизме, зачитывая Ричарда Баха, одновременно ведя более чем странный конферанс, состоящий из потока сознания (или скорее того, что его Н. Волковой заменяет). Дама с ролью гуру явно не справлялась. Бессмысленный набор слов и цитат, которыми оперировала мадам Волкова, на мой взгляд, был призван притупить критическое восприятие происходящего. Отдадим должное суггестивным способностям госпожи Волковой – у нее это получилось. Чиновничий аппарат мне давно напоминает тоталитарную секту. Она внесла изрядную долю сумбура и невнятицы. Участники погрузились в атмосферу полного тупоумия и бреда сивой кобылы, уже не замечая, как примитивно они мыслят. Если мир и согласие, а также их сестра толерантность достигаются путем дебилизации, то я против такой псевдотолерантности и мнимого согласия. Я еще никогда не видел, чтобы на подобных мероприятиях так бессмысленно проводилось время. Убивай время! Ни о чем не думай! – вот мэссидж власти молодежи.

На следующий день я решил посмотреть: чем «студенты» будут дальше заниматься на сессии? А также высказать свое отношение к происходящему. Вместо «разработки рекомендаций для органов власти и национальных общественных объединений для продвижения идей толерантности в молодежной среде», а также обмена «международным опытом формирования навыков межкультурной компетентности молодежи», аудитория под руководством бодрого организатора сессии из Москвы, видимо, «профессора» в своем деле, участвовала в написании самой настоящей заявки на следующий грант, выбирая, что же для нее важнее: флэш-моб или национальная дискотека. Все это было бы смешно, если бы не было так грустно. Сессия проходит на фоне печальной статистики: Россия занимает 147 место в мире из 168 по степени свободы прессы; 2 место в мире по числу самоубийств; 1 место в мире по числу курящих детей; 134 место в мире по продолжительности жизни; 1 место в мире по продажам крепкого алкоголя; 2 место в мире по распространению поддельных лекарств… Данные 2007 года.

Подобные сессии насущные проблемы, конечно, не решат. Проводят их и участвуют в них люди достаточно благополучные, далекие от ненужных забот – ласковые теля, сосущие двух маток: получающие деньги из региональных бюджетов и западных фондов. Некоторые организаторы являются одновременно руководителями общественных объединений и правительственными чиновниками, занимающиеся непосредственным распределением финансов. Суррогаты гражданского общества – лояльные НКО – научились успешно клевать из государственной кормушки. Политика этих организаций полностью соответствует интересам кормящего. Но есть и своя специфика. Например, руководитель программы Award в Петрозаводске г-жа Е. Антошко – еще и замминистра Министерства по вопросам национальной политики и связям с религиозными объединениями. В ее руках сосредоточены средства, которые бросаются на продолжение раскрутки программы развития личностного потенциала. Но уважается ли в действительности этими чиновниками личность? Разве что личность начальника. В самом деле, почему бы не сделать приятное отпрыску английского королевского рода Эдварду, лишний раз пропиарив его проект, показав себя Европе такими продвинутыми в вопросах совершенствования человечества, достижения всеобщего согласия? Может, принц Эдвард проникнется такой заботой карельских чиновников о деле мира и гармонизации и чего подбросит?

Англомания великолепна, но уж очень она отдает у наших чиновников советским бюрократическим комсомольским душком.

Скажем так: на мой взгляд, идею толерантности необходимо продвигать в том случае, если она понимается именно так, как на европейском пространстве. Но российские реалии слишком далеки от европейских. Девиз европейской кампании – «все различны – все равны» – трактуется в России крайне однобоко, узко, примитивно, а именно – в духе советской дружбы коммунистических народов. В этой картине мира нет места для толерантного отношения к инакомыслящим, людям другой сексуальной ориентации, иных политических взглядов и т. п. Понимает ли Евросоюз, на какую деятельность он выделяет деньги в России организациям, легко умеющим находить с чиновниками общий язык? Рыбак рыбака видит издалека.

Зря Евросоюз не осуществляет контроля за подобными сомнительными мероприятиями, и пускает все на самотек в стране победившего авторитаризма. Европейская бюрократия оказывает моей стране медвежью услугу. Я советую ей почитать , чтобы понимать, что такое российское чиновничество, вообще Россия сегодня. С гоголевских времен здесь ничего не поменялось.

Прикормленные чиновниками организации учат тому, как взаимодействовать с органами власти тех, кто по их приглашению участвует в семинаре и уже давно с этими самыми органами вась-вась, на короткой ноге. А многие чиновники – по совместительству и общественные деятели. Так удобнее сидеть на двух креслах: информационных и денежных потоках и получать на всякую туфту типа таких вот «межрегиональных информационных сессий» большие «бабки», иметь по две-три зарплаты за одну и ту же никчемную работу. Подозревают ли об этом иностранные спонсоры, имена которых, видимо, из скромности, умалчиваются в пресс-релизах? Нужны ли вообще такие мероприятия? Разве не видно, сколько серьезных проблем годами остается без решения?

Корни расизма всегда социальные. И пока мы не решим социальные проблемы, мы не победим расизм и ксенофобию.

Отдельно скажу о сравнительно недавно созданном в Карелии Министерстве по вопросам национальной политики и связям с религиозными объединениями. Именно это Министерство выступило одним из спонсоров имевшей место духless-тусовки «специалистов по межкультурной компетентности». Бывшие комсомольские работники хорошо умеют пускать пыль в глаза. Вместо мозгового штурма, который должен был помочь в решении проблемы, дать мощный толчок развитию идеи (а иначе зачем тогда собирать столько народа?), участники получили слабоумные спичи ораторов.

Поражает чудовищная бесконтрольность, с какой чиновники расходуют средства карельских налогоплательщиков, как эти средства, после формально проведенных конкурсов, к которым принципиально не допускаются организации, не выказывающие верноподданнических чувств, пускаются на ветер. Некоторые общественные организации, например, тех же мусульман, хлебнувших в свое время горюшка, общаясь с чиновниками, но опять же не без азиатской хитрости заслужившие доверие Его Величества Чинуши, на всех углах кричат о своих договоренностях с карельским Министерством нацменов о выделении им 50 тысяч рублей на выпуск своей газеты. Должны ли налогоплательщики финансировать миссионерскую деятельность мусульман? Впрочем, главное здесь не деньги, а поддержка власти в принципе, ее согласие не вмешиваться в работу мусульманских организаций, не создавать им негативного имиджа. Людям, собирающимся строить ультрасовременную мечеть в Петрозаводске, такие подачки от государства не очень-то нужны. Главное для них, повторюсь, чтобы государство им не мешало. Обнаруживается у них много общего и в оценке событий на Ближнем Востоке.

Не сами ли чиновники порождают ксенофобию и интолерантность? Разве несправедливость не вопиет сегодня о себе? Что реально стоит за этой «гармонизацией межнациональных отношений»? Могут ли они позитивно влиять и вообще влиять на современную социальную реалогию? Живое вещество течет, заполняя пустующие экологические ниши, и вряд ли бездарные серые чиновники могут управлять этим процессом. Жизнь возьмет верх над ограниченной бюрократической схемой. Целесообразно ли существование такого Министерства? Не чиновники ли сдерживают, а то и препятствуют осуществлению новых возможностей, витальных инициатив в Карелии?

Россия очень далека от ценностей просвещенной Европы, они ей чужды. Россия глубоко погрузилась в омут азиатчины. Мое выступление, как мне кажется, не нашло поддержки у большинства участников. Что уж говорить о чиновниках, которые в упор не видят тех, кто отказывается плясать под их дудку? Да, тебе будут, в лучшем случае, улыбаться японской улыбочкой, но проникнуться логичностью и жизненностью твоих суждений не смогут или не захотят.

Участники сессии: представители органов власти, лидеры и активисты общественных объединений, реализующих проекты и программы в сфере межкультурного диалога из 20 регионов Российской Федерации.

Сомневаешься в полноценном развитии идеи толерантности в нашей стране, раз за это взялись чиновники.

Но мы не сдаемся. Наши просветительские идеалы, терпящие время от времени крах, тем не менее заставляют нас не опускать руки, не изменять себе и ценностям свободного демократического общества и продолжать некогда начатое большое дело.

Максим Ефимов, Карельское отделение «Молодежной правозащитной группы», Петрозаводск

Интервью

Людмила Алексеева: С гражданскими правами

у нас все очень плохо

4 мая 2008 года Владимир Путин объявил благодарность членам Совета при Президенте РФ по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека. Работа Совета была оценена как большой вклад в развитие институтов гражданского общества и обеспечение защиты прав и свобод человека и гражданина.

Об институтах гражданского общества, правах и свободах человека, а также о прошлом и будущем Совета рассуждает Людмила Михайловна Алексеева, председатель Московской Хельсинкской группы, член Совета при Президенте РФ по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека.

Корр. Уместно ли, когда представителей гражданского общества награждает власть?

Л. Алексеева. Ничего позорного в этом нет, смотря какая власть. Я была на 30-летии Украинской Хельсинкской группы. Это очень героическая группа, в советское время они огромные сроки получали за то, что работали в этой группе. И все это выдержали. Тех, кто остался жив, президент Ющенко наградил очень почетным орденом Украины, а обладатели награды пели украинский гимн со слезами на глазах.

Нельзя, конечно, сказать, что у них полный контакт с властью, но власть их уважает, считается с их мнением. Власть прислушивается к их советам и требованиям, поэтому нет ничего страшного. А когда власть проявляет себя как гонитель конституционных прав человека, то, наверное, награды такой власти выглядят сомнительными.

Корр. Благодаря работе вашего Совета, какие институты гражданского общества развивались в России?

Л. Алексеева. Институты гражданского общества – это, прежде всего, некоммерческие общественные организации. Я возглавляю Московскую Хельсинкскую группу, которая как раз такой организацией является. За те 12 лет, что я ее возглавляю, от нас отпочковалось уже порядочно организаций, которые стали самостоятельными, известными и полезными.

Например, информационный Центр правозащитного движения (ныне Центр общественной информации), который обслуживает все российские правозащитные организации не только в Москве, но и в регионах. Известная экспертная организация «Демос» и многие другие. Мы инициировали создание Комитета защиты ученых, который защищает ученых от преследований по бессмысленным обвинениям в шпионаже или в разглашении государственных тайн, которых они не разглашали.

Корр. Какова сейчас ситуация в нашей стране с институтами гражданского общества и с правами человека?

Л. Алексеева. За последние пять лет мы утратили почти все свои гражданские права, гарантированные нам Конституцией – право на справедливые выборы, потому что какие же у нас справедливые выборы? Недавно нас лишили права на референдумы. Право на политические объединения доведено до жесточайшего минимума. Закон о партиях делает невозможным создание новой партии. Закон об НКО ставит под жесткий ежедневный бюрократический контроль любую общественную неполитическую организацию. Так что с правами человека, с гражданскими правами у нас все очень плохо.

Корр. Вы как член Совета при Президенте можете сказать, что мнение Совета имеет какой-нибудь вес при принятии законов или поправок к законам?

Л. Алексеева. В самом начале нашей деятельности, в годах, мы могли что-то делать и делали. Например, были серьезные поправки в закон о гражданстве, которые помогли получить гражданство миллионам наших сограждан, раньше не имевших такого права. Мы на два года отсрочили ликвидацию чеченских лагерей беженцев в Ингушетии. Мы активно участвовали в улучшении условий содержания заключенных в российских тюрьмах и лагерях. И этот список можно продолжить.

Но чем дальше, тем меньше прислушиваются к нашим советам. Ведь мы – всего лишь совет при Президенте. Мы только советуем, а он волен выполнять или не выполнять наши рекомендации. Последнее время он не следует нашим советам.

Корр. Каким вы видите будущее Совета в таком случае?

Л. Алексеева. Будет новый Президент – посмотрим.

Сайт «Открытая экономика» (www. *****)

Чечня: зона беззакония

Разрушить: восстановлению не подлежит

В ПЦ «Мемориал» поступают заявления жителей Чечни о нарушениях, зафиксированных в ходе восстановления республики. Ниже приводим три информации на эту тему.

В марте 2008 г. в представительство ПЦ «Мемориал» в г. Грозный обратились местные жители, проживавшие в доме № 14 на ул. Тухачевского (Ленинский район г. Грозный). Они считают, что их дом был незаконно разрушен.

Дом состоял из шести подъездов. В ходе военных действий наиболее сильно пострадал третий подъезд: в нем были разрушены все 20 квартир. В первом и втором подъездах также пострадало несколько квартир. Фундамент дома сохранился полностью. В апреле 2007 года жильцам предложили покинуть дом, чтобы строители смогли провести ремонтные работы. Они объяснили, что выселяют их для безопасности, так как из-за блочной конструкции дома при ремонте разрушенного подъезда могут пострадать другие квартиры. Жители не хотели выходить, потому что многим идти было практически некуда, а временного жилья, как это положено по закону, им не предоставили. Сотрудники администрации Ленинского района вызвали отряд милиции и насильно произвели выселение.

В ноябре 2007 года дом огородили и начали восстановительные работы. Однако 28 февраля 2008 года дом было решено снести. Жителям объяснили, что в определенный для восстановления срок, то есть до мая 2008 года, все работы произвести не успеют, поэтому принято решение о его сносе. На вопрос жителей, где они будут жить, им ответили, что они могут идти, куда хотят. В течение нескольких дней дом снесли, котлован засыпали и убрали изгородь. Никаких следов от дома № 14 не осталось. Большая часть квартир в уничтоженных подъездах принадлежала хозяевам на правах частной собственности, часть – по договору найма.

В настоящее время почти все жильцы дома № 14 арендуют платное жилье. По их словам, в последнее время владельцы квартир плату повысили, для них это очень тяжелая ситуация, так как они не могут найти работу, живут на пособие по безработице, пенсию и детские пособия.

Некоторые жители подавали заявления на компенсацию, но подавляющее большинство так ее и не получили.

Свидетельства некоторых жителей дома № 14

Зарина Байсултанова (компенсацию не получала и не подавала на нее документы):

«11 апреля к нам пришли рабочие и начали выкидывать наши вещи на улицу. Я живу на втором этаже, они выбрасывали вещи через балкон, а внизу стояли грузовые машины. Рабочие почему-то смеялись, видимо, их забавляла такая ситуация. Сопровождали их вооруженные люди, которых привели сотрудники администрации. Я была со своими малолетними детьми.

До этого к нам приходили представители администрации и предупреждали, чтобы мы нашли жилье, так как будут ремонтировать дом.

Говорили, что они собираются сносить поврежденный подъезд и боятся навредить жителям, поэтому и выселяют. Они просили на пару месяцев найти жилье, пока не закончатся ремонтно-восстановительные работы данного объекта. Мы им особо не верили и свои дома покидать не хотели, но выбора у нас не было.

Рабочие закончили загружать наши вещи поздно вечером, затем посадили нас в грузовые машины и спросили «Ну, куда вас везти?». Я совсем растерялась и сказала, что мне некуда идти, на что они ответили, все с теми же усмешками: «Ну, у вас же есть родственники».

Сегодня они нам говорят, чтобы мы становились в очередь на жилье, и дом наш не подлежит восстановлению, и они собираются снести остальные три подъезда. Также утверждают, что дом не вынес бы 7-балльного землетрясения, и что именно это послужило причиной принятия такого решения. Когда нас выселяли, нам никакие документы о принятии такого рода решения не предъявляли, а речь шла о ремонте дома.

Моя квартира была целая, ни одной трещины, мы с семьей (с двумя детьми и мужем) в ней жили, даже во время войны не выезжали, этот дом все выдерживал. А нас взяли и в один день выбросили на улицу. Представители «Инвестстроя», которые занимались ремонтно-восстановительными работами, говорят, что у них указ «свыше», чтобы прекратили работы и, к сожалению, они обязаны подчиниться».

В настоявшее время Байсултановы проживают в арендуемой квартире.

Зура Тахаевна Цагаева жила с дочкой и внуками (подавала документы на получение компенсации, но до сих пор не получила):

«11 апреля нас не было дома. Внуки были в школе, дочка на работе, я поехала навестить больную родственницу. Соседи пошли за моей дочкой и привели ее, сказав, что выкидывают наши веши. Когда я вернулась, то застала две грузовые машины с нашими вещами. Рядом стояла моя дочь и плакала. Она ничего не смогла сделать. Рабочих сопровождали вооруженные люди, на случай, если мы посмеем противиться. Жители пытались их уговорить, но, видимо, на них ничего не действовало. Они всех выселили в один день. Я всю войну прожила в подвале своего дома, не выезжала из Грозного. А тут взяли и выкинули, как во время выселения в 1944 году. Мы не знали, куда нам идти. Был уже вечер. Пока мы думали, они выгрузили наши вещи прямо на улицу, и уехали, сказав, что они торопятся.

Сейчас наши вещи находятся в квартире по адресу , у знакомых. Там же мы и проживаем. Я не знаю, что нам дальше делать и куда идти, жить вечно в чужой квартире мы не можем».

Авлади Абубакарова (с 1999 года с мужем и тремя детьми проживает в с. Чири-Юрт. До войны проживала в доме по адресу: . Во время боевых действий их квартира была разрушена. Компенсацию за разрушенное жилье не получила, правоустанавливающие документы на жилье имеются):

«Во время войны мы уехали в Малые Атаги, проживали у родственников. В двух комнатах нас было пять женщин и 14 детей. Муж у меня болеет, не может работать, я подрабатываю на частных работах. Мы снимаем жилье в Чири-Юрте, по 2000 рублей в месяц. Когда сносили наши квартиры, обещали, что они будут восстанавливаться. Но в феврале этого года работы были приостановлены. То, что они строили в течение многих месяцев, они вдруг разрушили за два дня и посыпали это место гравием. Работники администрации говорят, чтобы мы обращались к Р. Кадырову, и что они ничего не могут сделать. Среди рабочих ходят слухи, что строительный материал, который выделили на восстановление дома, отдали под торговый центр. Начальник «Инвестстроя» утверждает, что это представители администрации потребовали от него прекратить строительные работы.

Куда мы только не обращались, но никто нас и слушать не хочет, нас оставили ни с чем. Раньше хоть надежда была, что жилье восстановят, а теперь и этого нет. Мои сыновья стесняются того факта, что мы бездомные, нам с мужем совестно им в глаза смотреть. Старший сын учится в техникуме в Грозном, мы радовались, что теперь ему не придется далеко ездить, и меньше беспокойства для меня, да и на дорогу таких трат не было бы. Думали, наконец-то сможем вернуться к себе домой… Но это оказались просто мечты».

Билал Адсаламов, проживал вместе с женой Кулсум. Адсаламовы приобрели квартиру по адресу ул. Тухачевского, д. 14 в 1993 году. До этого времени проживали у родителей Билала. За разрушенное жилье в Грозном получили денежную компенсацию, которая была потрачена на лечение Кулсум:

«С 1985 года по 1991 год я преподавал в средней школе с. Мескер-Юрт русский язык и литературу. Затем работал милиционером (с 1995 по 1996 годы). Был контужен при исполнении служебного долга, до сих пор страдаю головными болями. Супруга Кулсум была также серьезно ранена во время боевых действий. Вследствие черепно-мозговой травмы она была парализована, ее старшая дочь (1987 г. р.) была вынуждена прекратить учебу после девяти классов образования, чтобы ухаживать за больной матерью и двумя малолетними детьми. Сегодня Кулсум страдает приступами эпилепсии, лечение продолжается, но каждый раз она должна выезжать за пределы ЧР на лечение, что стоит немалых денег. Она смогла подняться на ноги, и мы надеемся на дальнейшее улучшение, что требует немалых средств. На данный момент проживаем в доме родственников в двух комнатах. До этого (с 1999 года) проживали в вагончике, который нам был предоставлен знакомыми. Имеем участок земли (10 соток) в Мескер-Юрте».

Айзу Ахтаханова, жительница дома № 14:

«Я там проживала с мужем и четырьмя несовершеннолетними детьми. У меня имеются все правоустанавливающие документы; квартиру купила в 1997 году. На данный момент проживаем у свекра. Мне ничего не предлагают взамен утраченного жилья, компенсацию мы не получали».

***

В представительство ПЦ «Мемориал» в г. Грозный обратилась Роза Абдулаевна Хамзатханова, временно проживающая по адресу: г. Грозный, Старопромысловский район, ул. Зенитная, 14-А.

4 марта 2008 года домовладение Розы Хамзатхановой (с. Махкеты Веденского района ЧР, ул. Шоссейная, 10) было незаконно захвачено сотрудниками силовых структур (до 50 человек).

Во время боевых действий дом был частично разрушен. Семья Хамзатхановых временно проживала в Грозном. С осени 2007 года, не дождавшись помощи или возмещения ущерба от государства, Хамзатхановы начали восстанавливать свое жилье собственными силами. Роза периодически нанимала бригады рабочих и к февралю 2008 года отстроила свое жилье. В том же месяце Хамзатхановы собрались все вместе в своем доме и справили поминки по родителям. Они планировали заселиться двумя семьями и для этого решили в марте провести перепланировку дома, а затем окончательно вернуться домой. До этого времени решили остаться в Грозном. В начале марта Роза поехала в Махкеты, чтобы начать строительные работы, но застала в своем доме посторонних людей. Это были сотрудники местных силовых структур. По свидетельству Розы, они вели себя варварски: портили имущество и выбросили часть мебели на улицу. На просьбу Розы представиться, они ответили, что являются сотрудниками ППС № 2 полка им. Кадырова, и их направили в Махкеты на неопределенное время до особого распоряжения. Глава администрации села предоставил им другой дом, но они отказались туда переехать.

С тех пор Роза ежедневно ездит из Грозного в Махкеты и обратно вместе с маленькими детьми, так как ей не с кем их оставить (поездка ей обходится от 200 до 500 рублей, в зависимости от вида транспорта). Она неоднократно обращалась к захватчикам дома с просьбой освободить его, обращалась к представителям власти в Махкетах и в Грозном, но никто не может ей помочь. Все признают право Розы на дом, но не хотят связываться с «силовиками».

«Я не понимаю, за что их вечерами хвалят по телевидению и стараются убедить меня в том, что они защищают мои права, которые кроме них никто и не нарушает. Тем более что такое поведение силовых структур несовместимо с их работой. У меня уже нет ни материальных, ни физических возможностей ежедневно ездить в Махкеты и безрезультатно уговаривать их», – рассказывает Роза Хамзатханова. Она обратилась к правозащитникам с просьбой посодействовать в разрешении ее проблемы, так как больше обращаться за помощью ей некуда.

***

В марте 2008 года в представительство ПЦ «Мемориал» в Грозный за помощью обратился местный житель Рахман Сулейманов.

21 апреля 2007 года его дом () был снесен. Рахман Сулейманов родился и вырос в этом доме, который принадлежал его семье еще до выселения чеченцев в 1944 году.

Сегодня Рахман – отец большого семейства, его дети – это уже четвертое поколение, которое рождается в этом доме. Семья у них большая, 16 человек: жена, четверо детей, мать, брат, тетя, ее муж и трое детей, сноха (жена погибшего брата) и двое ее детей. Все жили в одном доме. У Сулейманова был гараж во дворе, где он работал костоправом.

В конце марта 2007 года рядом с его домом рабочие занимались ремонтно-восстановительными работами. К месту стройки часто приезжали представители правительственной комиссии. По предположению Рахмана они обратили внимание на его дом. В очередной приезд этой комиссии к Рахману подошел мастер по строительной части, Хампаш, и попросил документы на дом. Рахман вынес целую папку документов, подтверждающих, что является законным владельцем. В этот момент подошли представители комиссии зам. главы администрации Заводского района Адлан Дакаев, руководитель «Спецстроя» РФ по ЧР Сергей Петрович Сидорякин. Они признали, что все документы действительные. Однако Сидорякин перед уходом дал указание: «Снести».

С того времени представители комиссии стали часто наведываться в дом к Сулейманову: два раза приезжал С. Сидорякин и один раз глава администрации Заводского района С.-Х. Центароев. В итоге Сулейманову дали две недели на освобождение дома.

Рахман обратился в администрацию Заводского района, сумел встретиться с представителем администрации Адамом Айдамировым. Он пожаловался на то, что его дом собираются сносить. «Как это сносить, мы собираемся строить, а они разрушают», – возмутился Айдамиров и тут же позвонил заместителю главы администрации Заводского района Адлану Дакаеву. Тот посоветовал обратиться в Министерство строительства ЧР к министру Гихаеву. Рахман с членами своей семьи и соседями (восемь человек) обратился в Министерство строительство. Гихаев отказался их принимать и отправил делегацию к своему первому заместителю, но через некоторое время позвонил своему заму и вызвал Сулейманова к себе. Для обсуждения этого вопроса Гихаев пригласил в свой кабинет Сидорякина и Центароева. По словам Рахмана, министр не стал вдаваться в подробности этого дела, выслушав только аргументацию своих подчиненных, которые заявили, что дом Сулеймановых выходит за пределы некой «красной линии» и располагаться там не может. Гихаев вынес вердикт: «На ваше усмотрение, если надо сносить, сносите».

«При этом они нам ничего взамен не предлагают, говорят, делайте что хотите, мы, видите ли, Сидорякину должны быть благодарны. За что благодарны? За то, что он дом мой разрушает? От возмущения я даже дар речи потерял на некоторое время. Моя мама ветеран труда, она 40 лет работала на свою страну, она от обиды начала плакать в кабинете Гихаева, но ему это почему-то показалось смешным. Я только и смог выпалить, что не дам снести свой дом. Министр строительства в ответ взял линейку, которая у него лежала на столе, согнул ее и отшвырнул, бросив при этом, что он поступает именно так с теми, кто смеет ему перечить», – рассказывает Сулейманов.

Семья Сулеймановых вернулась домой ни с чем, потеряв последнюю надежду. Через час после встречи приехали Сидорякин, Центароев, Дакаев. Они осматривали двор и принимали решение, что именно будут сносить. Гараж, в котором, Рахман работал, стоял на территории, которая не выходила за пределы «красной линии». Рахман попросил оставить хотя бы гараж, но чиновники и его внесли в список построек, предназначенных для сноса.

21 апреля 2007 года дом Сулеймановых снесли. При этом присутствовал замначальника УМиА-423, Владимир Усманович Межиев и главный механик УМиА, Ваха Назиев, который забирал кирпичи от дома Рахмана. Во дворе осталась только старая летняя кухня с навесом. В настоящее время в этой кухне проживает 11 членов семьи Сулеймановых, еще пять членов семьи переехали к родственникам.

Сулейманов падал жалобу на действие строителей в суд. По состоянию на начало апреля 2008 года суд не принял никакого решения по этому делу. Чиновники, в частности, глава Заводского района города Центароев, пытаются представить дело таким образом, что Сулейманов сам попросил разрушить свой собственный дом.

Выделения в тексте принадлежат авторам

Правозащитный центр «Мемориал», Москва

Методики правозащитного движения

МНОБ – маленький осколок больших надежд

Окончание. Начало в «ХМХГ» № 4 (160) за 2008 год

С начала 2007 г. мы перешли ко второму этапу программы и передаем на безвозмездной основе не только отдельные экземпляры «самиздата», но и несколько целых (разной степени полноты) коллекций продолжающихся изданий в библиотеки Москвы. Первым таким реципиентом стала Библиотека-читальня им в Москве.

Функцию просветительского центра МНОБ осуществляет в форме организации тематических экспозиций, лекций, презентаций книг и даже концертов авторской и народной песни, а в последнее время и в форме докладов на учебных семинарах и конференциях.

С 1996 года Библиографический отдел МНОБ преобразовался в Информационное агентство, сотрудники и волонтеры которого:

1) ведут библиографическое описание продолжающихся изданий коллекции в электронной форме;

2) безвозмездно предоставляют информацию о демократических, правозащитных и других благотворительных организациях (в том числе продолжающихся изданий) и персонах;

3) дают консультации по многим темам, касающимся прессы и общественной жизни;

4) осуществляют подборку материалов по темам (на договорной основе);

5) ведут сложные мониторинги по темам, касающимся проблем правозащиты, мирозащиты и др. направлениям благотворительности;

6) осуществляют переписку с заинтересованными лицами и организациями России и зарубежья.

Кроме этого, с 1997 года мы участвуем в исследовательских и учебных программах.

Так в 1998 году наша библиотека была приглашена Центром развития филантропии «Сопричастность» (президент Андрей Вербицкий) для выполнения исследования по теме «Значение СМИ в формировании позитивного отношения к благотворительности в российском обществе». Это был заказ института «Открытое общество». (Текст исследования, выполненного мною с помощью моих коллег, читатель может найти на нашем сайте: feedbackgroup. ***** в подразделе «Социология благотворительности»).

С докладом о содержании исследования выступила заведующая информационно-библиографическим отделом МНОБ Елена Батенкова в Санкт-Петербургском отделении института «Открытое общество» на тематическом семинаре организаций-участников проекта.

Спустя год после завершения исследования мною был сделан доклад для российских журналистов, работающих по освещению социальной тематики, на учебно-практической конференции «Социальная журналистика: проблемы и перспективы развития». Мое сообщение называлось: «Пробелы освещения периодическими печатными изданиями социальной тематики на примере благотворительности». Особый интерес это выступление вызвало у участвующих в работе социологов.

В 1999 г. я сделал доклад для преподавателей, школьных психологов и работников музеев Ярославля и Ярославской области по теме: «Психологические основы толерантности», построенный на материалах классической психологии и своих личных исследованиях. Заведующая информационно-библиографическим отделом МНОБ Елена Батенкова (по профессии – учитель истории в начальной школе) там же провела показательный урок на тему: «Я вижу что-то странное», с использованием наглядных пособий, разработанных датскими детскими психологами.

Так же мною была прочитана лекция на педагогической конференции, организованной в Российской государственной юношеской библиотеке в декабре 2002 года на общероссийском семинаре для школьных библиотекарей.

Ко всему прочему, наша библиотека, по мере возможностей, реализует свой потенциал и в организации жизни библиотечного сообщества. Так, желая сблизить библиотеки общественных организаций Москвы и др. городов России, мы (сотрудники МНОБ) стали основателями Секции библиотек общественных организаций при Московской библиотечной ассоциации и организовывали ее работу до момента самороспуска ассоциации.

Несколько лет мы искали контакты с общественными организациями, выявляли те из них, которые были намерены создавать свои библиотеки, и способствовали их сближению между собой, а также поддерживали инициативы создания новых библиотек и объединения ими своих информационных ресурсов.

Мы провели ряд «круглых столов» для таких библиотек, консультировали их по различным проблемам, помогали им обмениваться информацией.

Сообщество библиотек общественных организаций существовало в Москве до 2000 года. В его объединение внесла свою лепту и Секция библиотек общественных организаций МБА, поддерживаемая нами. Вдохновленные нами и при нашей консультационной поддержке создавались библиотеки в Музее и общественном центре имени , в Молодежном центре по правам человека и правой культуре.

К сожалению, сейчас эта форма общественной жизни практически «сошла на нет», хотя мы и пытались, уже в частном порядке, продолжать намеченную в бытность МБА работу.

Еще одним направлением деятельности нашей библиотеки была инициатива по концептуальному и библиографическому построению новых библиотек. Такой первой (и пока последней) выстроенной нами библиотекой, стала библиотека Центра развития филантропии «Сопричастность». Работа длилась с декабря 1999 по март 2000 года. К сожалению, и эти усилия оказались тщетны, так как в организации не сформировался устойчивый интерес к библиотечному делу.