ло на позициях метафизического метода мышления.
"Дедукция" у него по-прежнему остается лишь таким способом разви -
тия понятий, который позволяет в особенном явлении усмотреть только
то, что уже заключалось в "большой посылке", в исходном всеобщем поня -
тии и его определениях, а индукция тем самым сохраняет односторон -
не-эмпирический характер. Она не дает ему возможности абстрактно выде -
лить именно те черты явлений, которые им принадлежат с необходимостью,
а не привнесены в них влиянием внешних обстоятельств, которые могут
быть и совсем иными. Такая односторонне-эмпирическая индукция не дает
ему возможности образовать теоретическую абстракцию, выражающую явле -
ние в его "чистом виде", в его имманентном содержании.
"Дедукция" и "индукция", "анализ" и "синтез", всеобщее понятие и
понятие, выражающее особенность явления, - все эти вещи в руках Рикар -
до остаются по-прежнему метафизическими противоположностями, которые
ему никак не удается связать друг с другом.
Задача дедукции постоянно встает у него в полнейшее противоречие
с задачей индуктивного обобщения фактов, аналитические абстракции он
никак не может свести в систему, то есть "синтезировать", не упираясь
тотчас же в "логическое противоречие", всеобщее понятие (стоимость)
оказывается в его системе в отношении взаимоисключающего противоречия
с особенным понятием (прибыль) и т. д. и т. п. Все эти внутренние трещи -
ны и приводят в итоге, под ударами врагов, к полному распаду, к разло -
жению трудовой теории стоимости, к бессистемной компиляции, которая
может кичиться лишь своей эмпирической полнотой при полнейшем отсутс -
тивии теоретического понимания действительной конкретности.
Современная Давиду Рикардо философия и логика не давали и не мог -
ли дать ему никаких правильных указаний насчет выхода из всех этих
трудностей.
Здесь требовалась сознательная диалектика, сочетающаяся с револю -
ционно-критическим отношением к действительности, - способ мышления,
не боящийся противоречия в определении вещей и чуждый к апологетичес -
кому отношению к существующему. Короче говоря, все проблемы скрещива -
лись в одной - в необходимости понять систему товарно-капиталистичес -
кого производства как конкретно-историческую систему, как систему воз -
никшую, развившуюся и продолжающую развиваться навстречу своей гибели.
5. "ДЕДУКЦИЯ" И ПРОБЛЕМА ИСТОРИЗМА.
- 66 -
Понимая предмет исследования - товарно-капиталистическую экономи -
ку - как единое связное во всех своих проявлениях целое, как систему
взаимообуславливающих отношений производства и распределения, Рикардо
не понимал эту систему как исторически возникшую, как исторически раз -
вившуюся и продолжающую развиваться органическую совокупность отноше -
ний людей и вещей в процессе производства.
Этим в конце концов и объясняются все "логические" коллизии внут -
ри системы Рикардо и его школы.
Все достоинства способа исследования Рикардо органически связаны
с точкой зрения "субстанции", - то есть с пониманием предмета как еди -
ного связного во всех своих проявлениях целого. И, наоборот, все не -
достатки и пороки его способа развертывания теории уходят своими кор -
нями в полное непонимание этого "целого" как исторически ставшего це -
лого.
Товарно-капиталистическая форма производства представляется ему
"естественной", вечной формой всякого производства вообще. С этим и
связан неисторический (и даже более того, антиисторический) характер
его абстракций, а потому полнейшее отстутстие историзма в методе их
получения.
Но "дедукция категорий", если она сочетается с неисторическим по -
ниманием предмета, который с ее помощью воспроизводится в понятии, с
неизбежностью приобретает чисто формальный характер.
Нетрудно заметить, что "дедукция" по самой ее форме соответствует
представлению о развитии, о движении от "простого, нерасчлененного,
общего" - к сложному, к расчлененному, к частному и особенному.
Но если предметная реальность, которая воспроизводится в понятиях
"дедуктивным способом", сама по себе понимается как реальность нераз -
вивающаяся, как вечная и естественная система взаимодействующих явле -
ний, то, естественно "дедукция" начинает представляться уже с неизбеж -
ностью лишь искусственным приемом развития мысли.
В этом случае логика необходимостью возвращается к той точке зре -
ния на природу "дедукции", которую в классически ясной форме выразил
Декарт.
Декарт, приступая к построению своей системы мира, к "выведению"
всех сложных форм взаимодействия ИЗ ДВИЖЕНИЯ ПРОСТЕЙШИХ, исключительно
геометрически определяемых "частиц материи", оговаривает свое право на
такой способ построения теории следующим образом:
"Природу их (т. е. "вещей" - Э. И.) гораздо легче познать,
ввидя их постепенное возникновение, чем рассматривая их
- 67 -
как совершенно готовые".(Избранные произведения, с.292,
1950).
Но тут же, не желая входить в открытый конфликт с богословским
учением о "сотворениии мира", Декарт делает характерную оговорку:
"Однако из всего этого я не хотел заключить, что этот
мир создан в таком виде, как я предположил, ибо гораздо
более правдоподобно, что с самого его начала бог создал
его таким, каким он должен быть". (Там же.)
Для Декарта очевидно, что форма дедукции, которую он сознательно
применяет, глубоко родственна представлению о развитии, о возникнове -
нии, о происхождении вещей в их необходимости. Поэтому перед ним и
встает щекотлвый вопрос о том, как примирить "дедукцию" с представле -
нием о предмете, который с ее помощью изображается, как О ВЕЧНО ОДНОМ
И ТОМ ЖЕ.
В аналогичном положении оказывается и Рикардо. Он прекрасно пони -
мает, что только "дедуктивное" движение мысли может выразить явления в
их внутренней связи, что познать эту связь можно только в рассмотрении
"постепенного возникновения" различных форм богатства из одной общей
им всем "субстанции", из труда, производящего товары.
Но как этот способ рассмотрения увязать с представлением о том,
что буржуазная система есть "естественная и вечная", которая реально
ни возникать, ни развиваться не может? Рикардо эти два представления,
по сути своей абсолютно несовместимые, все же "примиряет". И это отра -
жается как раз на методе его мышления, на способе образования абстрак -
ций.
Если теория начинает с категории стоимости, чтобы от нее перейти
к рассмотрению других категорий, то это можно оправдать тем, что кате -
гория стоимости есть "наиболее общее понятие", предполагающее и при -
быль, и процент, и ренту, и капитал, и все остальное, - родовой "абс -
тракт", отвлеченный от этих реальных особенных и единичных явлений.
ДВИЖЕНИЕ МЫСЛИ от абстрактно-общей категории - к выражению осо -
бенностей реальных явлений поэтому и предстает как ДВИЖЕНИЕ, протекаю -
щее исключительно В МЫСЛИ, но никак не В РЕАЛЬНОСТИ. В реальности все
категории (а именно: прибыль, капитал, рента, заработная плата, деньги
и т. д.) существуют одновременно рядом друг с другом, а категория стои -
мости выражает "общее" между ними. Как таковая, "стоимость" реально
существует лишь в абстрагирующей голове, как отражение того "общего",
что товар имеет с деньгами, с прибылью, рентой, заработной платой, ка -
- 68 -
питалом и т. д. Это "родовое понятие", обнимающее собой все особенные
категории, и есть "стоимость".
Рикардо здесь рассуждает в духе современной ему номиналистской
логики, восставшей против тезиса средневекового реализма, против
представления иррационалистского толка, согласно которому "общее", -
скажем "животное вообще", существует до лошади, лисицы, коровы, зайца
- до особенных видов животных, а затем превращается, "расщепляется" на
лошадь, корову, лисицу, зайца и т. д.
Рикардо точно так же рассуждает и о "стоимости". Стоимость вооб -
ще, как таковая, может, по его мнению, существовать
" - лишь в качестве умственного отвлечения от особенных видов
"стоимости" (от прибыли, ренты, заработной платы и т. д.) - и ни в коем
случае не в виде самостоятельной реальности, предшествующей по времени
своим "особенным видам" - капиталу, прибыли, ренте и т. д.
Все эти особенные виды "стоимости" существуют вечно, рядом друг с
другом, и ни в коем случае не "происходят" из стоимости, так же как
лошадь реально не происходит из "животного вообще".
Но вся беда в том, что номиналистическая концепция общего поня -
тия, справедливо нападая на главный тезис средневекового "реализма",
заодно с ним устраняет из реального мира единичных вещей и идею реаль -
ного развития...
***
(ПК! Средневековые "реалисты" тысячу раз правы по отношению к ЗА -
КОНАМ СОХРАНЕНИЯ различных видов ДВИЖЕНИЯ! Их объективное существова -
ние не может выводиться "индуктивно", хотя и можно наблюдать целую
последовательность "высших" форм движения, развивающихся из "низших"
форм движения. ПК)
***
И поскольку Рикардо стоит на точке зрения буржуазии в понимании
существа буржуазной экономики, односторонняя и крайне метафизическая
концепция номинализма в логике ему и кажется самой естественной и под -
ходящей.
От века и навек существуют лишь единичные явления, принадлежащие
"особенным видам" стоимости: товар, деньги, капитал, прибыль, рента и
др.
"Стоимость" же есть абстракт, отвлеченный от этих единичных и
особенных экономических явлений.
***
- 69 -
(ПК! Здесь кусок испорченного текста Эвальда! Нужно восстанавли -
вать!)
***
Именно поэтому он стоимость как таковую, стоимость самое по себе,
в строжайшем отвлечении от прибыли, заработной платы, ренты и пр.,
конкретно и не исследует.
Сформулировав понятие стоимости, он поэтому именно сразу и непос -
редственно переходит, более на нем не задерживаясь, к рассмотрению
развитых "особенных" категорий, начинает непосредственно прикладывать
понятие стоимости - к явлениям прибыли, заработной платы, ренты, денег
и прочего.
И это - самый естественный логический ход, если реальность, с его
помощью воспроизводимая, понимается как вечно и навек одна и та же
система взаимодействия "особенных" видов стоимости.
Ясно, что если содержание всеобщего понятия, лежавшего в основе
всей системы теории, понимать как сумму признаков, абстрактно общих
всем особенным и единичным явлениям, то приходится поступать именно
так, как поступал Рикардо.
Если "всеобщее" понимается как абстрактно всеобщее всем без иск -
лючения единичным и особеннным явлениям свойство, то в случае со "сто -
имостью" для того, чтобы получить ее теоретические определения, прихо -
дится рассматривать именно прибыль, именно ренту и отвлекать "общее"
именно от них.
(Как в случае с понятием "животное" следует отвлекать "общее" от
лошади, лисицы, зайца и т. д.)
Рикардо так и поступает. И именно за это его особенно резко кри -
тикует Карл Маркс, ибо в этом выражается антиисторический подход Ри -
кардо к "стоимости" и к ее "видам".
Как раз в том, что Рикардо специально не исследует теоретическое
определение стоимости как таковой, в ее строжайшей независимости от
воздействий процесса производства прибавочной стоимости, от конкурен -
ции, от прибыли, заработной платы и всех остальных явлений, как раз в
этом Маркс видит основной, фундаментальный порок способа исследования
Рикардо. В первой главе труда Рикардо речь идет не только об обмене
товара на товар (то есть о простой форме стоимости, о стоимости как
таковой), но также и о прибыли, и о заработной плате, и о капитале, и
о средней норме прибыли, и о тому подобных вещах.
"А между тем, - замечает Маркс, - ни о чем не должна была бы идти
- 70 -
речь, если рассматривается стоимость как таковая". "Очевидно, ему сле -
довало бы поставить в упрек не слишком большую абстрактность, как это
обыкновенно делают, а обратное - недостаток силы абстракции, неспособ -
ность забыть при рассмотрении стоимостей товаров - прибыли".
Но это требование - требование объективной полноты абстракции -
невозможно выполнить, не отказываясь, во-первых, от формально метафи -
зического понимания "всеобщего понятия" (как простого абстракта от
особенных и единичных явлений, к которым оно относится), а во-вторых,
не переходя на точку зрения историзма в понимании отношения "всеобще -
го" - к "особенному", в данном случае стоимости к прибыли.
Ведь если продолжать стоять на точке зрения формально метафизи -
ческого толкования всеобщего понятия, то как же можно при его выработ -
ке "забыть" о существовании тех особенных явлений, по отношению к ко -
торым оно является "всеобщим" понятием? Как это вообще возможно, если
"стоимость" и понимается как категория, выражающая собой только то
"общее", что имеют между собой прибыль, рента, заработная плата, капи -
тал и все остальное?
Для Рикардо такой рецепт явно неприемлем, он неизбежно показался
бы ему уступкой средневековому "реализму", согласно которому "общее"
существует до своих собственных порождений и вне их...
А если стоимость - только "общее" и прибыли, и ренте, и капиталу
"родовое понятие", то и "определения" его можно получать лишь на пути
отвлечения "общего" именно от прибыли, от ренты, от капитала, лишь
"индуктивной" обработкой этих особенных видов стоимости, путем абс -
тракции от их "особенностей"...
Естественно, что такое понимание связано у Рикардо с неисторичес -
ким представлением о системе рассматриваемых им отношений. Ибо истори -
ческий подход к этой системе обязывал бы к совершенно иному исследова -
нию "стоимости".
Сравним рассуждения Рикардо с тем, что делает в "Капитале" Карл
Маркс.
Маркс требует от науки, чтобы та понимала экономическую систему
как систему возникшую и развившуюся, требует, чтобы логическое разви -
тие категорий воспроизводило реальную историю возникновения и развер -
тывания системы.
Но раз так, то и стоимость, как исходный пункт теоретического по -
нимания - наука обязана понять как объективную экономическую реаль -
ность, существующую и возникающую раньше, нежели могут вообще возник -
- 71 -
нуть и существовать такие явления, как прибыль, капитал, заработная
плата, рента и все остальное.
Поэтому-то и теоретическое определение "стоимости" следует полу -
чать вовсе не на пути отвлечения того "общего", что имеет между собой
товар, деньги, капитал, прибыль, зарплата и рента, а на совсем ином
пути.
Все эти вещи предполагаются несуществующими. Они вовсе не сущест -
вовали от века, а где-то, в каком-то пункте возникли, и это возникно -
вение В ЕГО НЕОБХОДИМОСТИ наука и должна вскрыть.
Но "стоимость" есть реальное, объективное условие, без наличия
которого невозможен ни капитал, ни деньги, ни все остальное. Поэтому
теоретические определения стоимости как таковой и могут быть получены
только в рассмотрении некоторой объективной экономической реальности,
могущей существовать до, вне и независимо от тех явлений, которые поз -
же развились на ее основе.
Эта простейшая объективная экономическая реальность существовала
задолого до того, как возник капитализм и все выражающие его структуру
категории. Эта реальность - непосредственный обмен одного товара на
другой товар.
Мы видели, что классики политической экономии именно в рассмотре -
нии этой реальности и выработали всеобщее понятие стоимости, хотя и не
представляли себе при этом действительного философского, теоретическо -
го смысла своих действий.
Надо полагать, что Рикардо был бы немало озадачен, если бы ему
указали на тот факт, что и его предшественники, и он сам выработали
общую категорию своей науки рассмотрением не абстрактно общего прави -
ла, которому подчиняются все без исключения вещи, обладающие "стои -
мостью", а как раз наоборот - рассмотрением редчайшего исключения из
правила - непосредственного безденежного обмена одного товара на дру -
гой.
И поскольку они сделали это, они добыли действительно объективное
теоретическое понимание "стоимости". Поскольку же они недостаточно
строго оставались в пределах рассмотрения этого вполне особого и в
развитом капитаализме крайне редкого способа экономического взаимо -
действия, - они и не могли понять "стоимость" до конца.
В этом-то и заключается диалектичность понимания всеобщего у
Маркса, диалектика в понимании способа выработки всеобщей категории
системы науки.
- 72 -
И нетрудно убедиться в том, что такое понимание возможно только
на основе исторического по самому своему существу подхода к исследова -
нию предметной реальности. Именно исторический подход к делу требует
понимать "всеобщее" не как абстракт, присущий каждому особенному и от -
дельному проявлению развитого целого, а как понятие, отражающее вполне
особую объективную реальность, могущую существовать до, вне и незави -
симо от всех остальных особенных явлений развитого целого.
Поэтому-то теоретическое определение "стоимости как таковой"
Маркс и получает в рассмотрении конкретного, реального, фактически
данного в созерцании экономического взаимодействия - обмена товара на
товар, прямого, безденежного обмена одного продукта - на другой про -
дукт.
Этот простейший случай взаимодействия, взаимосвязи двух частных
собственников внутри развитого капитала представляет собой весьма ред -
кий случай - единичное исключение из правила. И тем не менее его расс -
смотрение дает в итоге всеобщее понятие, лежащее в основании всей сис -
темы категорий, выражающих внутреннюю структуру развитого капитализма,
системы буржуазной экономики.
Этот диалектический "парадокс" совершенно необъясним с точки зре -
ния формальной рассудочной логики. Но он прекрасно объясняется диалек -
тическим характером самого предмета, понимаемого как исторически воз -
никшая и исторически развивающаяся система взаимодействующих вещей,
явлений, фактов, событий.
"Дедукция", поставленная на почву такого понимания, на почву соз -
нательного историзма, становится единственной "логической формулой",
соответствующей точке зрения, которая берет предмет не как готовый, а
как исторически возникший и развившийся.
"...Благодаря успехам теории развития даже вся классификация ор -
ганизмов отнята у индукции и сведена к "дедукции", к учению о проис -
хождении - какой-нибудь вид буквально дедуцируется, выводится из дру -
гого путем происхождения, а доказать теорию развития при помощи прос -
той индукции невозможно, так как она целиком антииндуктивна." (МиЭ)
Лошадь и корова, конечно, не произошли из "животного вообще", как
груша и яблоко не есть продукты "самоотчуждения" понятия плода вообще.
Но несомненно, что корова и лошадь имели где-то в глубине веков
общего предка, а яблоко и груша также есть продукты дифференциации ка -
кой-то одной, общей для них обоих ботанической формы плода.
И этот реальный общий предок коровы, лошади, зайца, лисицы всех
- 73 -
остальных ныне существующих видов "животных", конечно, существовал не
в лоне божественного разума в виде идеи "животного вообще", а в самой
природе, как вполне реальный, особенный вид, из которого путем диффе -
ренциации произошли различные виды.
И эта "всеобщая" форма животного, если угодно, "животное как та -
ковое", - вовсе не есть абстракция заключающая в себе лишь то "одинак -
овое", что имеют между собою ныне существующие виды животных. Это
"всеобщее" - одновременно есть особенный вид, обладающий не только и
не столько теми чертами, которые сохранились у всех его потомков в ка -
честве "общего" между ними, сколько своими собственными, вполне специ -
фическими чертами, часть которых унаследована у предков, часть - со -
вершенно утратилась и заменилась совсем иными.
И это всеобщее "животное", из которого реально "дедуцируются" все
ныне существующие виды, принципиально нельзя сконструировать из тех
"признаков", которые непосредственно общи всем ныне существующим видам.
Поступать в биологии так значило бы вставать на тот же самый лож -
ный путь, на котором Рикардо искал определения стоимости как таковой,
всеобщей формы стоимости, полагая, что эти определения суть абстракты
от прибыли, ренты, капитала и всех других особенных форм "стоимости",
находившихся перед его глазами.
С представлением о развитии, как о реальном происхождении одних
явлений из других и связано диалектико-материалистическое понимание
"дедукции категорий", - точнее, процесса восхождения от абстрактного к
конкретному, от всеобщего (которое само по себе есть вполне определен -
ное "особенное") - к "особенному" (которое также выражает собой всеоб -
щее и необходимое определение предмета).
Исходное всеобщее основание системы теоретических определений
(исходное понятие науки) поэтому с точки зрения диалектики и выражает
собой конкретные теоретические определения одного, вполне особенного,
вполне определенного явления, чувственно-практически данного эмпири -
ческому созерцанию.
"Особенность" этого явления заключается в том, что оно реально,
вне головы теоретика, является исходным пунктом развития исследуемой
совокупности взаимодействующих явлений, того конкретного "целого", ко -
торое в данном случае является предметом "логического воспроизведе -
ния".
Наука должна начинать с того, с чего начинает реальная история.
Логическое развитие теоретических определений должно непосредственно
- 74 -
выражать конкретно-исторический процесс становления и развития предме -
та. Логическая "дедукция" и есть не что иное, как общественно-теорети -
ческое выражение процесса реального исторического становления исследу -
емой конкретности. Это - фундаментальный принцип диалектики как Логи -
ки.
Но правильное понимание этого принципа предполагает соответствен -
но конкретный, диалектический по существу взгляд на природу историчес -
кого развития.
Этот важнейший пункт Логики Маркса - решение проблемы отношения
научного развития к историческому ("логического к историческому") дол -
жен быть рассмотрен особо. Без него нельзя ничего понять в способе
восхождения от абстрактного к конкретному.
12 февраля 1996 г.
Глава 5. ЛОГИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ И КОНКРЕТНЫЙ ИСТОРИЗМ.
1. О РАЗЛИЧЕНИИ ИСТОРИЧЕСКОГО И ЛОГИЧЕСКОГО
СПОСОБА ИССЛЕДОВАНИЯ.
Мы уже отмечали то важнейшее обстоятельство, что теоретический
анализ эмпирических фактов всегда органически совпадает с критическим
анализом понятий, с творческим развитием имеющихся, исторически сло -
жившихся категорий, что новое теоретическое понимание фактов (новая
система категорий) всегда и везде возникает не на пустом месте, не
прямо из фактов, как то хотелось бы позитивистам и вульгаризаторам, а
через строжайшую научную критику имеющейся системы категорий.
Проблема творческой преемственности в развитии теории (проблема
исторического развития науки) и выступает на первый план тотчас, как
только речь заходит от отношении научного (логического) развития - к
историческому.
Энгельс в своих рецензиях на книгу Маркса "К критике политической
экономии" ясно показал, что проблема отношения логического к истори -
ческому непосредственно встает перед теоретиком как вопрос о способе
критики имеющейся теоретической литературы.
("Критику политической экономии даже и согласно приобретенному
методу можно было проводить двояким образом - исторически и логичес -
ки". - см. К.Маркс. К критике политической экономии.)
Но, поскольку разработка нового теоретического понимания фактов
может совершаться только через критику уже имеющейся теоретической ли -
тературы, то способ критики теоретической литературы по существу сов -
падает со способом отношения к фактам, со способом их теоретического
выражения в понятиях.
В обоих случаях критика теоретических категорий осуществляется
путем их критического сопоставления с реальными, данными в созерцании,
эмпирическими фактами. В этом отношении никакой разницы между "логи -
ческим" и "историческим" способами анализа понятий и фактов нет и быть
не может.
Разница состоит в другом. При так называемом "историческом" спо -
собе критики предшествующих теорий эти теории критически сопоставляют -
ся с теми же самыми историческими фактами, на основе которых они были
созданы. Например, если бы Маркс предпочел "исторический" способ кри -
тики теории Рикардо, он должен был бы опоставлять эту теорию с факта -
- 2 -
ми, современными Давиду Рикардо, то есть с фактами капиталистического
развития конца XVII - начала XIX столетия.
Теория Рикардо, ее категории и законы, критически сравнивались бы
при этом с фактами более или менее отдаленного прошлого - неразвитой
стадии товарно-капиталистической действительности. Но этот способ кри -
тики предполагает, что самые эти факты достаточно хорошо изучены или
должны быть изучены. А в этом отношении отсутствовала всякая предвари -
тельная работа. Эти факты не были, однако, не только научно поняты, но
даже просто собраны, подытожены. Они были попросту плохо известны
Марксу. При этих условиях исторический способ критики был явно нецеле -
сообразен. Он только затянул бы работу.
Поэтому Маркс и предпочел т. н. "логический" способ критики, и со -
ответственно "логический" способ рассмотрения действительности.
При этом способе исторически предшествующая теория подвергается
критическому сопоставлению непосредственно не с теми фактами, на осно -
ве которых она возникла, а с фактами, наблюдаемыми на другой истори -
ческой ступени развития предмета, - с теми фактами, которые непосредс -
твенно имел перед глазами сам Маркс.
Этот способ обладает двумя решающими преимуществами: во-первых,
современные Марксу факты были лучше ему известны и при нужде могли
быть тщательно проверены, а во-вторых, они гораздо отчетливее и резче
выявляли все тенденции капиталистического развития, чем факты, совре -
менные Давиду Рикардо.
Все то, что в начале XIX века проступало в фактах еще неясно, к
середине XIX столетия приобрело более зрелую форму выражения - доста -
точно указать хотя бы на кризисные явления.
Логический способ поэтому позволяет рассматривать каждое экономи -
ческое явление именно в той точке, где оно достигает максимально пол -
ного и ясного выражения, развития.
Ясно, что в "логическом" сопоставлении с реальными фактами разви -
того капитализма гораздо легче было обнаружить как ложность определен -
ных теоретических положнений Рикардо, так и их "рациональное зерно".
Одновременно достигалось непосредственное выражение современной Марксу
животрепещущей действительности. В этом и заключаются два решающих
преимущества "логического" способа анализа понятий и фактов перед ис -
торическим.
Но эти преимущества остались бы непонятыми, а сам способ "логи -
ческого" анализа остался бы неоправданным с философской точки зрения,
- 3 -
если бы мы не показали, как и почему анализ высшей стадии развития сам
по себе, не обращаясь к детальному исследования прошлого (поскольку в
одним случаях это крайне затруднительно, а в других случаях и вовсе
невозможно, как, например, при исследовании космогонических явлений),
может сам по себе дать историческое понимание действительности.
Другими словами, как и почему теоретический (логически-системати -
ческий) анализ настоящего одновременно может раскрывать тайну "прошло -
го" - истории, которая привела к настоящему.
Проанализируем сначала два принципиально возможных случая, могу -
щих иметь место в отношении между развитием науки и историей ее пред -
мета.
Первый случай. Теория переживает свое развитие в течение такого
промежутка времени, который слишком мал для того, чтобы сам предмет
мог претерпеть сколько-нибудь существенные изменения. Этот случай бо -
лее характерен для естественных наук - для астрономии (космогонии),
для физики, химии и т. д.
В данном случае применение "логического" способа анализа понятий
и фактов не только правомерно, но и единственно возможно. Здесь раз -
личные стадии развития науки имеют дело с одной и той же исторической
ступенью развития предмета, одним и тем же предметом на одной и той же
ступени развития. Так, и Ньютон, и Лаплас, и Кант, и исходи -
ли из одной и той же стадии развития солнечно-планетной системы. И Нь -
ютон, и Эйнштейн исследовали одну и ту же физическую реальность: ведь
ясно, что законы соотношения пространства, времени и движения за двес -
ти лет не претерпели изменения.
Здесь мы имеем дело с таким случаем, который был принципиально
учтен уже гегелевской постановкой вопроса об отношении логического к
историческому: предмет сам по себе, объективно, остается одним и тем
же, а знания о нем развиваются.
В данном случае естественно оправдывается применение "логическо -
го" способа критики категорий (соответственно - способа теоретического
выражения фактов). Старая, прежняя теория и ее категории постигаются
как неполное, одностороннее, абстрактное выражение истины. Новая же
теория предстает как более полное, как более конкретное теоретическое
выражение существа тех же самых фактов, того же самого предмета. Ес -
тественно, что "рациональное зерно" прежней теории включается в новую
теорию на правах ее абстрактного момента. Отбрасывается лишь представ -
ление, что старая теория заключала в себе исчерпывающее выражение сущ -
- 4 -
ности фактов. Старая теория при этом (конечно, не вся в целом, а лишь
ее "рациональное зерно") превращается в один из оттенков новой теории,
в "частный случай" всеобщего принципа новой теории.
Современная физика сознательно принимает этот закон развития на -
учного познания в виде принципа соответствия.
Здесь право теоретика применять "логический способ" критики преж -
них теорий, способ развития теории, основан на том, что теории и кате -
гории, подвергаемые анализу с точки зрения данных в созерцании фактов,
отражали тот же самый предмет, те же самые факты, что и он имеет перед
глазами. Поэтому он и имеет полное право производить очную ставку тео -
риям, созданным десятки, сотни и даже тысячи лет назад, - с теми фак -
тами, которые он наблюдает сегодня.
Сложнее обстоит дело во втором случае.
Здесь различные стадии развития науки имеют дело с различными ис -
торическими ступенями развития предмета. Здесь сама история науки выс -
тупает как своеобразное отражение истории предмета. Перемены в науке
отражают крупные исторические перемены в структуре самого предмета.
Предмет развивается достаточно "быстро", исторические сроки его разви -
тия совпадают с историческими сроками развития науки, ее категорий.
Этот случай, как само собой понятно, характерен для наук общест -
венных. Типичным примером этого случая является та же политическая
экономия. В том же положении находится и эстетика, и этика, и психоло -
гия, и гносеология, и правоведение.
Поэтому может возникнуть законное сомнение: а применим ли тут во -
обще "логический" способ развития теории?
Как можно сравнивать теорию, категории, развитые сто лет назад (и
даже десятилетия) с фактами, которые наблюдаются сегодня? Ведь в дан -
ном случае предмет изменился за эти сроки весьма существенно; даст ли
в данном случае эффект применения "логического" способа критики кате -
горий? Может быть, это поведет лишь к недоразумениям, к тому, что од -
ними и теми же категориями будут выражаться разные вещи, - следова -
тельно, лишь к теоретически бесплодным словопрениям?
Диалектико-материалистическое представление о развитии рассеивает
это сомнение. Дело в том, что и в данном случае наука на всем протяже -
нии ее развития имеет дело вовсе не с "разными" фактами, но с фактами,
относящимися к одному и тому же предмету, хотя предмет и предстает пе -
ред ней на различных ступенях своей объективной "зрелости".
Подлинно всеобщие форм и законы, управляющие его развитием, оста -
- 5 -
ются одними и теми же. Что в данном случае изменяется, так это форма
проявления, форма обнаружения этих законов. Поэтому-то можно (и долж -
но) сделать допущение, что предмет в его "сущности" остался одним и
тем же, и что теоретик, мысливший о нем десятки и даже сотни лет на -
зад, имел дело с тем же самым предметом, с каким имеет дело и ныне
мыслящий теоретик.
***
(ПК! Это случай развития ЧЕЛОВЕЧЕСТВА! Здесь все изменения для
всех фаз исторического развития находят свое отражение в понятии, ко -
торого не было ни у Маркса, ни у Эвальда - речь идет о "бюджете соци -
ального времени"! Категориальное членение бюджета соиального времени и
дает возможность отслеживать социально-экономические изменения6 завер -
шающие то, что Энгельс назвал "предисторией человечества". Подлинная
историия "тотальности" или "целостности" человечества - это история
расселения в космосе!)
***
Иными словами, второй случай методологически правильно сводить к
первому, как к более простому.
Политическая экономия представляет собой характернейший пример
как раз этого второго случая, и поэтому из его рассмотрения вполне
можно сделать общеметодологические выводы.
Маркс в своем "логическом" анализе экономических теорий и катего -
рий, развитых его предшественниками (А. Смитом, Д. Рикардо, физиократа -
ми, Вильямом Петти и даже Аристотелем) сознательно и последовательно
руководится этим соображением.
***
(ПК! Эвальд говорит о категориях, которые уже прошли эпоху Канта,
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 |
