Секция 2. Диалог власти и общества
Секция 2. Диалог власти и общества.
Презентация Светланы Маковецкой, Центр «Грани», Пермь
Елена Картаева, группа «Прогрессор», модератор: И на сцену мы приглашаем второго докладчика, которого уже практически не надо представлять. Светлана Маковецкая и она расскажет о гражданском со управлении.
Светлана Маковецкая: Я буду говорить про более жёсткую тему. Очень для меня принципиально важную, потому что я действительно пытаюсь найти сторонников. Хотела бы сразу сказать, что. Меня слышно? Извините ради Бога. Я прилетела из Новосибирска. У меня очень сырой голос. Я простыла. Поэтому иногда на бас буду переходить. Я бы хотела сказать, что существует какая-то мистификация, по поводу того, как можно взаимодействовать с властью, потому что мы ее рассматриваем как некоторый, как скалу такую большую, черный квадрат неразделимый. Противостоит друг другу власть и гражданское общество. И что-то они друг с другом решают. На самом деле, в жизни все выглядит совершенно иначе. Никита Юрьевич Белых, которого я знаю миллион лет, поскольку он наш пермский и он не самый любимый губернатор в своем собственном регионе, у него свои трудности. Приблизительно года три назад я модерировала одну площадку его. На ней мы выступали, обсуждали, могут ли граждане участвовать в модернизации. И он сказал, вот я пока был просто руководителем СПС, я очень любил гражданское общество, как только я стал губернатором, я его резко перестал любить. Потому что с ним невозможно договориться. С ними сегодня сказал одно, завтра они вышли на улицы и так далее и так далее. Таким образом, проблема не в том, как персонально человек относится к той или иной вещи, проблема в том, могут ли партнеры взаимодействовать друг с другом, разговаривать на удобном друг для друга языке. Готовы ли мы предлагать такую информацию, такой вид деятельности, а самое главное, такую технологию, которая помогала бы создавать результаты значимые и для власти и для нас. Вот, собственно, мы фактически такие в этом смысле олигархи. Мы совершенно точно это умеем. Давайте дальше листать.
Я попытаюсь тоже идти за этим. И так чтобы сразу было понятно, да, я из Перми, но у нас редкая организация, мы тенг-тенг, то есть мы независимый аналитический центр, который занимается внедрением и плюс у нас еще внутри центр общественных инноваций, центр продюссирования гражданских инициатив, служба поддержки местных инициатив и много разных других развлечений, которыми мы занимаемся помимо экспертной деятельности. Вот слайды у меня будут все очень сложные. Извините. Но зато они у вас останутся в качестве конспекта потом. Вот здесь я показала разные варианты нашего успеха, того, что в принципе никогда считается невозможным.
И так смотрите, мы переделали более 500 нормативно правовых актов. В том числе 250 на региональном уровне. Переделали административные регламенты, законопроекты, законы и так далее. Мы провели 17 федеральных мониторингов, в результате которых изменилась конструкция предоставления государственных и муниципальных услуг. Например, в результате нашей деятельности теперь в административном регламенте по паспорту, вы паспорт можете получать не только где вы прописаны, прошу прощения за слово прописка, но и где вы его потеряли и где вы реально проживаете. Ну и много разных других вещей. Просто вы возможно про это не знаете.
У нас, чтобы было понятно, у нас есть фонд, центр гражданского анализа независимых исследований и наши деньги, это деньги на 16% это западные средства, в том числе заказы на исследования, все остальное это российские средства, в том числе заказные. У нас есть контракты с органами исполнительной власти. Я бы попыталась здесь объяснить хотя бы в первом приближении, то есть вот смотрите, мы изменили законопроекты по основам социального обслуживания, над которым мы работали вместе с Владой. Законопроект. Почему, потому что фактически мы были почти единственной организацией, которая, когда этот законопроект попал, успела на него отреагировать, серьезно к нему отнестись, написать аргументы и предложить варианты формулировок. Это то, что не делается почти никогда. Это и есть ключ к успеху. Тот момент, когда возникают возможности, нужно находится в состоянии модернизации и мобилизации. И быть готовым отреагировать очень быстро. Еще раз, взаимодействие с властью, это не разговоры про все, что угодно. Это совершенно жесткий обмен аргументами и попытка работать технологично с результатами продуктивными.
Точно так же мы сократили на 512 дней сроки оказания государственных услуг для бизнеса. У нас это называется «административная гильотина», я вам потом покажу. То есть мы были единственными, кто предложил конкретную технологию и мы работали, как вот не знаю, это как негр на хлопковом поле. В самом страшном сне не привидится. Мы за 110 дней перелопатили все функции вместе с торгово-промышленной палатой, которую мы тащили как упирающуюся лошадь, потому что они не умеют работать в таком темпе. И вместе с ней нам удалось сократить на 512 дней. То есть у нас самое быстрое государство для бизнеса в России в Пермском крае.
Точно так же с конфликтами мы работаем. Как, прежде всего ситуация, при которой нас совершенно не волнуют проблемы справедливости мы за свободу содержащей практики, но мы за то чтобы принимались конкретные продуктивные решения. Почему так происходит. Придется несколько на наши взгляды обратить внимание. Давайте пойдем дальше.
Мы отказались от некоторых общественных клеше, стереотипов во взаимодействии с властью. Дальше, пожалуйста. Вот это диалоги, которые мы предлагаем, диалоги соуправления. Она предполагает, что вот эта наша конструкция, черно-белая конструкция мира, мы живем в мире комиксов. Власть комиксами думает про нас, мы комиксами думаем про власть. Все совсем не так. Государство и власть, это не единый субъект. Каждый раз общаетесь с конкретными ведомствами, у которых совершенно конкретные цели и эти цели стратегически могут совпадать с тем, что вы собираетесь делать. Вопрос в том, готовы ли вы прочитывать российскую власть именно таким образом. Возможны иные модусы решения. Мы можем находиться в ситуации партнерства, сотрудничества, а можем конкурировать. Мы, как правило, предлагаем органам власти потому мы так нужны, на федеральном, на региональном, на каком угодно уровне. Я только в Пензе с губернаторами не работала, к сожалению, а во всех других регионах, по-моему, точно работала. Мы предлагаем им догоняющую модернизацию. Мы всегда вперед. Мы всегда знаем, что им потребуется с 1 января.
И предлагаем это в такой упаковке, как йополис сказал, почему это важно было для Никиты Юрьевича Белых, потому что он совершенно точно понимал, что ему дали технологии с совершенно конкретным результатом, про который ему пришлось бы думать завтра. Он сегодня его уже получил. Вот основной смысл экспертной деятельности в нашем понимании. Дальше пойдем, пожалуйста.
Таким образом мы считаем что вообще на самом деле никогда не существует ни полного директивного управления в жестком смысле ни полного абсолютного самоуправления. Это такой континуум градуированный. Это такой постоянный переход одного в другое. На одном находится вот это вот полное управление директивное, это что-то похожее на военный завод периода мобилизации. Когда все только сверху решается. А в другом случае полное самоуправление, только в случае, когда какая-нибудь община или какая-нибудь общественная организация сама отрезает себя от общества, власти и так далее. Это могут быть какие-то секты или там не знаю какие-то автономные левые, как правило, проекты. Левые, в хорошем смысле этого слова. Таким образом, воздействие возможно в разных формах, но важно, что оно обоюдно. То есть оно сопровождается одинаковыми результатами и воздействует друг на друга. Даже в тот момент мы воздействуем друг на друга, в тот момент, даже, когда мы говорим что не воздействуем. Приведем конкретные примеры, давайте пролистнем дальше. Таким образом, получается, контекстом получается следующее, современные органы власти не только назначают правила, но и производят конкретные действия. Эти действия могут производить они, может производить общественность или бизнес, в этом смысле мы конкурируем друг с другом.
Ну, классический пример, все экономисты про это знают, это пример, например, с безопасностью. Вы можете поставить по одному участковому милиционеру в подъезде, а можете откликнуться вместе с бизнесом и поставить железную дверь, скинуться деньгами и посадить человека который будет ее открывать и закрывать. Вот вам, пожалуйста, конкуренция. Вы можете просить, чтобы у вас убрали мусор, можете собраться на субботник, чтобы убрали мусор, а можете найти бизнес, который уберет мусор за приемлемую плату. Много разных вариантов. Таким образом, все время меняются роли с одной стороны и даже в едином нормативном поле реализуют все свои собственные стратегии. И вот я, внизу, это самое главное для меня. Даже когда общественный субъект не имеет возможности повлиять, он реально влияет. Мы реально влияем. Мы можем отказать власти во внимании, мы можем проголосовать ногами, мы можем ее коррупционировать. Коррупционируют, прошу прощения, в жестком смысле этого слова, это попытка подстроить власть под себя любимого одного. У нас есть кумовство, у нас есть соседи по двору и так далее. Таким образом, мы на самом деле действуем. Но это непродуктивные вещи. А что можно делать продуктивно? Дальше, пожалуйста.
Вот там будет лежать, по-моему, новая субъектность, основное для нас, это локальный оптимум. Когда мы понимаем, что существует некоторая проблема, которую нужно решить, и она решается с помощью аргументов потому что мы поставщики не позиций, а аргументов, экспертный центр именно этим занимается. Наша задача найти тех, у кого в локальном, совпадающем с нами поле, кому нужны именно такие аргументы и их не хватает для принятия решений. Именно потому вся власть у нас размечена такими флажками. Мы точно понимаем, в какую сторону он движется. Что им будет нужно. Кто чем занимается и так далее. Продуктивность и локальный оптимум лежит в центре нашего понимания. Дальше. Там еще была одна основная вещь, я забыла про нее сказать. В том смысле, что мы готовы, контролировать будут не только мы, но и они нас. Мы как раз та самая известная организация в России, центр грани, которая дважды выиграла первое в России процесс против прокуратуры. Многие про это знают. Именно потому, что мы, сжав зубы, вообще не говорили ни про кровавый антинародный режим. Это вообще не наша песня. Хотя я могу быть очень недовольна прокуратурой я знаю, как она себя жлобски ведет.
Вопрос заключался в следующем. Они имеют право нас контролировать. Контролируют. Пусть контролируют, но по правилам. Вот когда они будут контролировать не по правилам, откроется вторая часть Марлезонского балета. До этого момента, сжав зубы, мы вместе с ними через суды создаем ситуации большего понимания, что такое политическая деятельность в России. Это, если хотите, наша ответственность. Так вот. Теперь соуправление.
Самый крупный пакет соуправления, про который Влада стала говорить, это реформа публичного управления. Бюджетная реформа, административная реформа, реформа полномочий, которые муниципальные реформы, реформа госслужбы. Там этого самоуправления, не знаю. Полная чаша. Вот если сейчас Олег перелистнет. Нет, перелистните еще и еще раз.
Вот это все вменённые практики взаимодействия органов исполнительной власти НСО и некоммерческими организациями и с группами граждан. Вмененные, то есть существуют под все эти виды какие-нибудь требования, методические рекомендации, нормативно-правовые акты и так далее. Вы мне скажете, вы что, Светлана Геннадьевна, в здравом рассудке будете относится к общественным советам? Да, буду относиться. Потому что у меня всегда есть шанс превратить общественный совет во что либо нормальное. Либо не входить в него, чтобы не манипуляции не отвечать. Поэтому в некоторые советы я не вхожу. В некоторый советы вхожу в огромных количествах. Публичные отчеты, независимая экспертиза проектов административных регламентов. Кроме нас никто эти административные регламенты сроду не проверял. Сроду не инспектировал. Есть антикоррупционные экспертизы. Есть оценка регулирующего воздействия. Наблюдатели и управляющие советы при разных учреждениях. В конце концов, в каждом регионе приблизительно 600 человек будет мобилизовано, для того, чтобы образовать общественную квоту в общественных и поручительских советах при всех учреждениях социального обслуживания. Образования, здравоохранения, спорта и культуры. Елки-моталки, там только вариантов всякого взаимодействия и соуправления много, главное понимать что ты там можешь делать, а чего не можешь. Это требует от нас особого типа мобилизации. Дальше, пожалуйста.
Вот там розовым обозначены новые и те, которые мы реально сами попробовали и добились конкретных результатов. Если кому-то потом будет интересно, готова говорить, как мы это сделали. А теперь конкретные примеры. Дальше, пожалуйста.
Регион, наш Пермский край, большой, есть районы, в которых вообще нет интернета. Там автомобильных дорог, кроме школ, конечно, медленный интернет, как медленные реформы и медленные СМИ. Значит, там всего 1% асфальтированных дорог. Но при этом должна формироваться какая-то система информирования населения. Вот мы создавали вместе с местным самоуправлением, журналистами и коммерческими организациями, а там некоммерческие организации очень простые. Совет ветеранов, совет инвалидов и по-моему общественные советы при школах, поскольку они у нас были созданы, везде наляпаны. Еще иногда встречались что-то экзотическое, типа фонда мира, борьбы против рабства и союза женщин. С ними вместе, вместо того, чтобы, я прошу прощения, руками махать, давайте что-нибудь конкретное сделаем. Вот конкретно была создана система информирования населения. Сложная система информирования населения при котором сигнал, проходя через библиотеки и школы вывешивался через 15 минут на любом, то что называлось, публичной площадкой. Будет это площадка около магазина или будет это в аптеке, потому что это единственное публичное пространство и так далее. При этом совершенно понятно было, что информированием были охвачены все формы взаимодействия. Это глава поселения до этого думал, что он встречается с населением, что встретились весной с Лениным, Ленин с ними долго говорил. Нет, совершенно не про это. Ты вези с собой информационный пакет сажай шесть человек, которые будут информировать о том, как теперь приватизировать участки, нотариуса вези и так далее. Такой большой комсомольский поезд, прошу прощения. И точно так же потом садись - консультируй. Вот эти сложные системы, они у нас на сайте есть, если кому-то интересны результаты этого проекта и дальше, пожалуйста. И когда сказали переделывать сайт, сайт мы переделали. Но сайтом, практически никто не пользовался. А ключевым аспектом стал единый информационный плакат. Вот этим плакатом были обклеены все деревни сверху до низу. Это общий плакат, который был создан. В нем общие правила. Что, где, когда работает. Каким автобусом добираться, где это размещено, потому что когда у них развозит дороги, самая большая издержка при получении информации это понять, нужно туда ехать или в этот день не работает. Ну и соответственно много всего другого. Дальше, пожалуйста.
Вот варианты работы. Ситуационный анализ. Это наш экспертный способ проведения разных дискуссий. Я очень люблю дискуссии. Я постоянный такой почетный модератор земного шара. Но мне очень нравятся дискуссии по правилам, которые результатом заканчиваются. Вот что такое ситуационный анализ. Вот это такая схема, при которой в течении полутора часов очень в жестком темпе, все сначала собираются в результате какого-то конфликта. Какой-то конфликт возник. В данном случае, у нас беременные женщины встали в пикет около мэрии, потому что они посчитали, что слишком много родильных домов закрывается и им негде будет рожать. При всем моем уважении к беременным женщинам у которых в это время сносит голову, скорее всего они были правы, но проблема заключалась в том, что для города неприлично, чтобы в пикетах стояли беременные женщины. Это просто, развращает, если хотите, общественную жизнь. Нужно было просто всех уводить с улицы. Вот мы их в течении, буквально суток собирали из них разные группы, в результате выбрали из них 6 основных и дальше посадили за стол переговоров с теми, кто является держателями информации. Это, значит, получились власти, здрав надзор, уполномоченный по правам человека, автобусный парк, который понимал сколько ехать в городе. У нас город миллионный. 72 километра по реке. Большой такой. Страхователи. И потом дальше в самой медицине, тех кто в основном генерировал эти страшные сигналы. У них же зарабатывает кто-то в обязательном порядке. Это женские консультации против стационара. Ну, вот мы их всех собрали и наша задача была не превращать это в гвалт. Полтора часа, первые 45 минут собирали весь комплекс проблем собрали. Вторые полчаса собирали весь комплекс уже готовых решений, просто люди про это не знают. Они не знают, что решения уже принимаются. Собрали, чего еще не хватает до конструировали и тут же большой меморандум, который через 2 часа уже был. Не мы его реализовывали. Каждая группа взяла на себя ответственность. Девочки, должны были другим девочкам в форуме объяснять, что на самом деле все не так страшно. Медики взяли на себя одно, срочно перестроили систему информирования и так далее. У меня время заканчивается. Дайте мне 5 минут, можно еще. Быстро буду. Быстро говорить. Таким образом, с нашей точки зрения мы добились совершенно конкретного результата, но при этом мы не являлись главными участниками. Мы организовали процесс. Так это и есть экспертная роль, экспертного центра во взаимодействии. Мы как пролетариат. Уничтожаем себя как класс, в тот момент, когда мы добиваемся чего-нибудь. Это очень важно и очень востребовано. Мы таких семинаров проводим регулярно, потому что обязательно что-нибудь, где-нибудь рвется, не хватает, заливает и так далее. Следующая модель. Дальше, пожалуйста.
Инновационная модель комиссии до бюрократизации. Административная гильотина, которую мы придумали. Значит, она была придумана как трибунал. Предприниматели с торгово-промышленной палаты и другие предприниматели они искали практики когда какую-нибудь услугу можно сделать быстрее. То есть делали быстрее. Мы перебирали между собой все полномочия. Искали, существуют ли законодательные ограничения, которые запрещают что-то сделать быстрее. А органы власти приходили на эту вот гильотину созданную, нам просто удалось убедить совершенно не пригодный для этого инструмент - совещание по безопасности при губернаторе. У каждого губернатора есть совещание, потому что это федеральный тренд такой. Вот мы на него вышли, сказали что это проблема безопасности. Ну, вот убедили, в результате, значит, вот мы в течении, все ведомства уходили со своими программами сокращения, потому что презумпция. Вы всегда можете сократить минимум на 10%. Если сокращаете, мы вас даже не спрашиваем, если не сокращаете, объясняете, почему не сокращаете. И тут у нас два рояля в кустах. Белый рояль, мы знаем что законодательно вам это можно сделать. Черный рояль в кустах, сейчас мы скажем на конкретные кейсы, когда вам удавалось это сделать быстрее. В результате мы сократили на 512 и все зашили в административный регламент. Все работает.
Мы проверяем, поскольку у нас есть такая технология мы ее используем. Называется – контрольная закупка. Мы всех обучили в России и первыми этим занимаемся. Мы получаем государственные и муниципальные услуги по правилам, а потом проверяем, по правилам или нет. Дальше, пожалуйста. Городское жюри. 18 вердиктов за 3 года. Мы формируем публичные диалоги, например, у нас была программа муниципальная, когда семьи если не получали путевку в детский сад, могли получить компенсацию. От 5 до 7 тысяч у нас семьи ежемесячно получали. Сейчас вы будете кричать что это много и хорошо. На самом деле это очень плохо для общественного сознания, потому что женщина садится домой. На самом деле чаще всего ребенок не получает дошкольного образования, потому что сидит бабушка. Бабушка ребенка очень любит, но ребенок в первом классе проигрывает. Ну и много всяких других ограничений. Вообще бизнес не развивается, потому что если это промышленный район. Знаете, про пацанов смотрели, так это в Перми. Вот пацаны там где, там никакого бизнеса нет, а бабушек очень много. И все детски сидят за 7 000 с бабушкой вместе слушают про красную шапочку, а в худшем случае смотрят Киркорова все время по телевизору. Значит соответственно, нужно было попытаться вокруг этого пространства диалогов организовать. Было собрано гражданское жюри. По специальной технологии 12 представителей города, разных горожан, бизнесмены, у кого есть дети, у кого нет детей и отдельно маленькое родительское жюри 6 человек. Перед ними выступали свидетели эксперты. При чем мы привезли самых упакованных из Москвы и так далее, которые говорили чем это может, как это проявится. Существуют ли стимулы для бизнеса. Как это скажется на карьере женщины, что такое с точки зрения гендерного подхода, как будет успешен ребенок и так далее. Два дня подряд шло под камерами. Огромное заседание. Вы знаете это сто блюд из одной картошки. Мало того, что вердикты были вынесены, встала вице-мэр, которая сказала все, уже начали менять программу, вы нас убедили и входите в рабочую группу. Она не могла понять, что бывают вообще вменяемые горожане. Но самое главное, газеты все стали писать. Экономисты писали про экономические статьи, гламурные писали про страшную женскую долю и так далее. Потому что мы все им выложили фактически. Это то, что мы можем делать и таким образом, помимо вердиктов, выступлений, аналитических записок совершенно переупаковали поле. Дальше.
Это я не буду говорить, вы просто смотрите. Нас волнует, что мы над собой делаем. Вообще самое главное держать себя в состоянии ажиотажной мобилизации все время. То есть мы все время как бы вперед идем. Мы раньше предвосхищаем, то, что будет делаться. Мы знаем про огромное количество стратегий. Мы являемся соавторами огромного количества этих стратегий. Времени на это уходит невероятно. В Москву, даже чтобы общаться с первым лицом, простите, со вторым лицом в государстве, это всегда почетная обязанность. И всегда продуктивно. Проще говоря, планы конкретные мы делать научились. Еще бы научить их делать полезными. Вот поэтому конечно это проблема. И это очень много издержек. Но это стоит того. Потому что. Дальше.
Мы используем весь спектр своей собственной власти. Мы имиджмейкеры роскошные. У меня в конторе, в моей собственной организации четыре человека ведут телевизионные программы. Просто медийные лица. Значит, мы очень хорошо говорим. У нас можно консультироваться по любому поводу. Мы можем быть властью авторитета. Мы власть опыта. Мы вообще сами по себе являемся носителями информации федеральной, которая очень быстро доходит до регионов. У нас есть власть связей. Мы единственные, почему мониторинг федеральный проводим, мы за полтора месяца можем мобилизоваться 60 организаций в 60 регионах, которые все оценят. А кто еще может это сделать. Ни один бизнес так не развернется. И это будет очень дорого. Дальше.
Самое главное, диалог на языке аргументов, а не позиций. Здесь я особенно много не буду говорить, но мы умеем это делать. Мы умеем делать аргументы убедительными, предложения обоснованными, позицию интересной, мощность гражданского воздействия развивающейся. Дальше.
Что мы делаем всегда. Мы работаем 24/7. 24 часа 7 дней в неделю. Все время. У нас есть вау фактор, после нас всегда остается что-нибудь, что можно рассказать жене за тарелкой борща. Это есть, за что мы хватаемся. Потому что про Коузела рассказал или про саморегулирование или про Манса Роуса или про то что в Пензе, не знаю, по мимо всего прочего вот умеют же развивать классическое искусство. Все, значит тогда пойдем дальше. Культ успешности, технологичности. Мы такие акулы. Дальше.
Что такое большой стиль? Мы не одни такие. Нас пермских много именно поэтому нас какое-то время Александр Аузан называл гражданской столицей России. Нас таких приблизительно 12 организаций, которые образуют жесткое партнерство. Жесткое гибкое партнерство. Мы друг с другом не согласны всегда. Но мы почти всегда очень передовые, очень продуктивные, публичные, публично рефлексирующие. Мы никогда не пьем водку с властью. Но мы всегда востребованы в тот момент когда нужно что-то умное сказать. Или еще лучше, успешно продемонстрировать. Это мы. Мы такие ходячие в этом смысле. Мы очень много работаем и мы создаем бренды свои собственные. У нас нет архаичного имиджа, образа и репутации. Мы сохраняем эти бренды, поэтому прошу прощения, я пала жертвой, даже в вашей программе, потому что у нас все, что не государственное в Перми, принято называть правозащитным. Я поехала сюда и с ужасом обнаружила себя в программе, правозащитная организация против власти. Я всем доказываю, что я не правозащитная организация я замужем за крупного правозащитника земного шара. Я не она. Но самое главное люди нового знания и опыта, которые мы развиваем в огромном количестве. Это основное что мы можем делать. Люди, которые поверили, что можно быть не несогласным, а не удовлетворенным и переделывать все, потому что мы имеем право. Это наша власть, это наш инструмент и мы его будем использовать в нужных для граждан интересах. Спасибо. Простите что я.
Елена Картаева, группа «Прогрессор», модератор: Я думаю можно либо задавать вопросы, либо вас слушать. Выбор зала был слушать. Светлана, скажите, а ваша технология, она отделяема от вашей организации.
Светлана Маковецкая: Да. Конечно. Отделяема. Потому что мы два года работаем как федеральный ресурсный центр поддержки, участия социально ориентированных некоммерческих организаций в реформах публичного управления. Я уже вижу как в 17 регионах, с которыми мы работаем. Они уже сами стали все это делать. И это вполне возможно.
Елена Картаева, группа «Прогрессор», модератор: Вопросы из зала будут?
Тимур Василенко, горожанин, пензяк: Вы сказали что 16% ваших денег это зарубежные, остальные 84 российские. Мне интересно, это чьи деньги. Деньги бизнеса, деньги бюджета или что.
Светлана Маковецкая: Там есть бюджетные деньги. Бюджетные деньги в виде субсидий. И бюджетные деньги, как бы для некоммерческой деятельности. И бюджетные деньги в виде конкурсных работ, которые мы выигрываем по 94 федеральному закону. Есть не бюджетные деньги. Деньги бизнеса. Например, в случае, когда с административной гильотиной, понятно что это за государственные деньги было сделать нельзя, поэтому это были деньги бизнеса. В некоторых случая это еще более сложная система. Это деньги не нашего бизнеса. Казахстанского бизнеса на получение результатов здесь и мультиплицирования потом в Казахстане. Это еще более сложно.
Ч13 – А вы используете западные инвестиции.
Светлана Маковецкая: Я вообще любые деньги, в том числе грантовые всегда рассматриваю как инвестиции. Да, я использую западные деньги.
Ч13 – Цель вашей работы.
Светлана Маковецкая: Я бы сказала да. Более того, после того как стало ясно, что те, кто получает иностранные деньги маркируются неверным способом мы специально следим за тем, чтобы у нас всегда были иностранные деньги, хотя это на самом деле очень не выгодно. Издержки очень высоки. Это принципиально важно. Потому что мы современная организация.
Юрий Вобликов, правозащитник: Юрий Вобликов. Правозащитник. Позвольте вам пермякам сказать большое спасибо за то, что вы продолжаете развивать два человека каждый день, повседневно. Я несколько лет назад был, к сожалению, но неудачно. Где депутата Касимкина, бывшего депутата осужденного за то, что вот именно он четко отстаивал права. И организация работы мировых судей, с чего начинается, собственно, защита прав граждан, он организовал, как вот я потом сравнивал, на уровне высшего арбитражного и верховного суда. Большое спасибо пермякам за это. А вопрос у меня простой. Я автор идеи о выборности мировых судей, знаю, насколько продвинут пермский край в этом вопросе, хотелось бы союзников для разработки вот этого проекта. Когда я как социально ориентированный экологический клуб проходили обучение как раз это я выставил своим проектом. Разработка модельного закона о выборности мировых судей. Что положено нам, кстати, по закону.
Светлана Маковецкая: Во-первых, спасибо за то, что похвалили. Мы очень гордимся нашими правозащитниками, потому что они чрезвычайно вменяемы и продуктивны. Более того, они придумали идею. Был целый альманах будущих прав человека в России. Роскошный совершенно, мне нравится, если кому интересно, почитайте, совершенно новый подход к классическим вещам. А вот что вы говорите про выборность, тут вот какая ситуация. Как институциональный экономист, я понимаю, что там издержки запредельные. На формировании. Крайне важно попытаться понять, как в пилоте будет выглядеть привлекательность для граждан обращение в мировые суды. Вот если у нас будет, мы свяжем между собой привлекательность для граждан обращение в мировые суды таким образом, чтобы люди потом включились в выборность, то тогда у нас будет выборность. В противном случае вы хоть его, хоть квартального полицейского выбирайте и так далее. Если люди считают, что к ним это не имеет никакого отношения, будут продавать за шоколадку или возьмут шантаж власти и будут менять на привилегии для обществ ветеранов. Я всегда знала, что в Пензе должно быть много общественных героев. Это абсолютно точно. Это правда. У нас гражданские развлечения и гражданские подвиги. Между ними вся наша жизнь происходит.
Александр Сейнов, депутат Пензенской городской думы: Добрый день, меня зовут Александр Сейнов. Я представляю город Пензу как депутат пензенской городской думы. Вот вы сказали в начале, что вы работали практически со всеми губернаторами, вот а с Сашей Бельским, почему-то не работали. Вот интересно, вы сказали, что вы акулы в своем деле. Наш губернатор тоже, в общем-то, тоже плавает достаточно глубоко и далеко и в этом море власти он имеет достаточный вес. Вот скажите, почему так не сложилось.
Светлана Маковецкая: Если говорить вообще не про нас, а в целом, потому что мы понимаем что не шутейный разговор. Я бы сказала так, что очень часто власть берет в том числе экспертные услуги в тот момент, когда кто-нибудь готов платить за эти экспертные услуги. Например, какой-нибудь всемирный банк и так далее. Мы знаем, что в Приволжском федеральном округе про Чувашию вообще никто. Чувашия модернизируется на деньги всемирного банка и самый главный получатель инвестиций, про Татарстан не говорю. То есть это означает просто, что вы были вне вот этого контекста с одной стороны. А с другой стороны, возможно, это некая. Мне кажется, я пытаюсь понять феномен вашей власти. Мне кажется, что это некоторое отношение бережливости что ли, если хотите, к местному жителю и к местному сообществу и согласию. Ведь есть те, кто назначает себя модернизационной площадкой, а есть те, кто говорят, давайте мы потихоньку посмотрим, вот оно если у кого пойдет, у себя переделаем. Скорее всего, видимо таким образом шло. Это я так, чтобы приятное сказать. А так не знаю почему. Я приезжала в ваш регион, он хороший регион. Ну, кроме нас, я не одна такая буйная, нас много.
Елена Картаева, группа «Прогрессор», модератор: Заключительный вопрос есть?
Ч16 – Добрый день. Меня зовут Илья Поляков. Я журналист новой газеты, самарская редакция. Скажите, собственно говоря, вот эти предложения, инициативы которые исходит от гражданского общества, общественных советов. Они, так или иначе, либо подменяют неосуществленные компетенции власти, либо конкурируют с этими компетенциями. Правильно. Вот вы же наверняка проводили анализ. Один регион отличается от другого. Соответственно реакция власти в одном регионе на одну и ту же инициативу будет отличаться от другого места. От другого субъекта. Какой-то вы анализ проводили? Отчего зависит это ощущение самосознания. Вот местные даже, возьмем муниципальные власти или региональные. Восприятие гражданских инициатив в спектре от конкуренции до, собственно говоря, замещения. Или до такого, вульгарно сказать, люди делают, ах как хорошо, что это на халяву нам попалось.
Светлана Маковецкая: Я очень далека от того, чтобы выделять совершенно жесткую типологию, потому что все много сложнее и текучее. Я бы сказала так. Очень часто мы встречаемся с одной стороны с тем, что власть получает предложение, которое выполнить нельзя. Выполнить нельзя, потому что это не предложение, а вопли в пустыне. Понятно, что они должны на это как-то реагировать. Как могут так и реагируют. Но вы же про другое, спрашивали. То есть нужно себя держать. В некоторых случаях, просто прошу прощения, к этому ни эксперты, ни общественные организации не готовы. Ну, например, потому что все и так хорошо, деньги и так дают и вообще как бы все замечательно. Если с кем-то договориться не надо. В другом случае более сложная ситуация. Вы как представитель новой газеты не хуже меня это понимаете. Он готов отреагировать, первое лицо или лица принимающие решения, он не может этого сделать. Он не может. И для меня это. Известный социолог Левинсон, которого все, наверное, знают, в Левада центре работает, которого я чрезвычайно люблю как социального философа, сказал, вы понимаете, что мы заныриваем под лед и вопрос заключается в том, сколько будет полыней через которые можно дышать пока мы будем искать дальше, мы обязательно вынырнем. И вот эти полыньи, они возникают в тот момент когда, либо мощность взаимодействия очень хороша либо кто-нибудь очень яркий и не обязательно гражданское общество. И власть может быть очень яркой. Пример Перми классический. Наш губернатор Чиркунов, тащил нас в модернизацию. Мы сопротивлялись, говорили, после вас ничего не останется. Нельзя так модернизировать. При этом были впереди планеты всей. У нас поменялся губернатор и все стало быстренько возвращаться обратно, потому что невозможно заставить использовать правила, если вы себя в этом правиле не видите. Если вас модернизируют, отойдите, потом вам самим лучше будет. Поэтому много разных вариантов, все от многого зависит, но я бы здесь хотела чтобы у нас был разговор прежде всего про то, как себя держать в такой ситуации, чтобы быть властью, а – интересной, б – полезной, а третье, замещать ее в какой-то конкретный момент, когда это возможно.
Елена Картаева, группа «Прогрессор», модератор: Спасибо. И в заключение тогда я передаю микрофон Владе Муравьевой, как нашему эксперту. А, у нас второй эксперт подошел. Сейчас тогда будет тоже, а где он. Вы наш второй эксперт, правильно. Хорошо, вы пока проникайтесь этой ролью. Влада уже прониклась и так как вы работали со Светланой может быть вы сделаете какую-то реплику про то, насколько действительно технологии Светланы могут быть переданы в частности в Пензу.
Влада Муравьева, Научный сотрудник Управления научно-исследовательских работ Аналитического центра при Правительстве РФ: Реагирую и сразу отвечаю на ваш вопрос. Безусловно, могут, но зависит от Пензы. Если Пенза возьмет, Светлана даст. Поможет сопроводить и так далее. Так было с другими регионами, в частности с Москвой. Хотелось бы наверное на пару моментов обратить внимание. То есть говорить про то, насколько все классно правда будет бессмысленно. Я думаю, все было очевидно из презентации. И в дополнительных каких-то словах не нуждается. Спасибо сказать, потому что. Почему, объясню сейчас чуть позже. Хотела бы сразу сказать вот про что. Это пример концентрированного конструктивизма такого, но я бы единственное, не согласилась что это обязательно для каждой НКО для каждого гражданского активиста. Потому что очень много разных позиций, разных мотиваций прихода в общественную деятельность, в не коммерческую деятельность. И если кто-то готов только, например, информировать власти, говорить тут не так, это не так и это не работает, это тоже нормально. Граждане страны имею на это право. Это нормально и в общем-то власть должна и на это реагировать. Есть пример у нас того, что может получаться, когда не просто говорить что не работает, а когда говорить что нужно сделать, чтобы заработало. И не просто, что нужно сделать, чтобы заработало, а говорить мы сами готовы это сделать. Вы только не мешайте. Если хотите помочь, вообще классно, давайте. Тогда это правда работает, тогда это правда получается. Что, на мой взгляд, такое ключевое, что делает успешным многие ваши проекты. Мне кажется, во-первых, это умение все-таки налаживать мосты и умение вести диалог. Очень многие наши встречи с властью, без власти не важно, между собой заканчиваются таким деструктивной критикой, рассказами о том, как мы, кто плохой, кто хороший, как мы во что-то там не верим чаще, чем во что-то верим. На встречах со Светланой правда чаще идет речь про конкретную проблему. Мы собрались. Вот есть проблема, есть, как это можно сделать, есть опыт, есть предложения. Там мозговой штурм, еще что-то, сбор обратной связи, ну и давайте работать. Кто не умеет, ну так не работает ок. Второй момент мне кажется очень важный, это прозвучало в презентации, организация, которая хочет серьезно влиять на что-то даже в рамках одного региона. Вернее в рамках одного региона это очень много, наверное. Нужно действительно быть в контакте с другими организациями. Потому что в одиночку такие вещи не. Не реально ничего сделать в одиночку. В этом сила как раз таки тех некоммерческих организаций или тех просто активистов, которые всегда знают, кто из партнеров, что может сделать, в чем помочь, с кем можно объединиться по разным вопросам. Ну и конечно личность, Светлане, это какое-то зашкаливающий оптимизм. Это не единственная, человек 5 есть в моей практике из тех, кому я звоню постоянно, кто мне ни разу в жизни, вот вообще, ни разу в жизни не сказал, ой, да не получится, я не верю. Единственное, говорят, прям вот сейчас нету времени, но вот там или я подскажу к кому или давай вот чуть позже если. То есть, нет апатии, есть такая вот зашкаливающая вера в то, что все получится и все правда получается. Еще один момент нет бешенной самоцензуры. Очень многие, даже когда пошли проверки НКО говорили что, пока промолчим, посмотрим как у коллег, а что будет, а если мы скажем, будет еще хуже, будет это, мы не можем это сказать. Ну, такая позиция идет, ну да, к нам пришли, вот так вот это и так по всем вопросам. То есть такая честная открытая.
Светлана Маковецкая: Совсем не похожи на иностранных агентов.
Влада Муравьева, Научный сотрудник Управления научно-исследовательских работ Аналитического центра при Правительстве РФ: Те, кто занял другую позицию, таких организаций очень много, они тоже совсем не похожи на иностранных агентов. Спасибо огромное, это правда та организация с которой стоит сотрудничать.
Ч2 – Спасибо Влада и заключительное слово Алексея после чего мы уходим на кофе-брейк.
Алексей Миняйло, Москва: Да, спасибо, достаточно коротким будет. Хороший вопрос был, даст ли Светлана вот эти технологии пензенцам или пензякам я не знаю как правильно. Нам говорили еще третий какой-то вариант есть. Но почему-то не озвучили его никак. Дорогие мои, права не дают, права берут. Если вам право дали, у вас его так же потом отнимут. Если вам просто дали технологию, значит у вас просто недостаточно было мотивации чтобы вы сами эту технологию взяли. Если хотите что-то, то надо приходить к Светлане и забирать. И делать самим. Тогда что-то будет получаться. Получается у того, кому это действительно нужно. У нас проводили образовательные игры для наблюдателей перед этими выборами и у нас была последняя игра. Ограничение по записи 80 нас человек. 80 человек записалось на тайм паде и потом человек 40 еще написало мне на почту, ой, это последняя игра, можно я все равно приду. Конечно, я сказал можно, потому что как этим милым котикам отказать. А человек 400 или там 4000 увидели это и не написали. Ну, последняя и последняя ну и не попадаю. Они ничем не отличались, кроме того, что вот этим 40 которые, попали все-таки, им это было нужно. Здесь тоже самое. Если вам это нужно, вы возьмете у Светланы, если это не нужно, она вам даст и это у вас пропадет. Спасибо.
Светлана Маковецкая: Можно короткую реплику. Я прошу прощения, мне кажется, чуть-чуть сдвиг произошел связанный с тем, что конечно можем дать технологию проведения, гражданское жюри, торговая марка не наше. Это датчане придумали. А все остальное там, пожалуйста. Никаких проблем нет. Они висят. Но мне кажется, что речь идет скорее о другом. Мне кажется, что моя задача была показать, что у вас в вашем пензенской некоммерческом сообществе, если вы хотите что либо делать должен быть такой центр компетенции, вот такой экспертный центр. Он один или несколько взаимодействующих друг с другом, они должны быть в обязательном порядке. Потому что это вот сейчас крайне необходимо чтобы быть успешным. Вот это фактически основное, а уж дальше как вы разложите с помощью каких технологий. Это как уже следующая операция.
Ч19 – Человеческий фактор очень.
Ч20 – Сколько человек в команде?
Светлана Маковецкая: У нас работает 17 человек. Бюджет у нас большой. То есть мы где-то приблизительно, ну так от 16 до 20 миллионов рублей в год мы имеем на всех наших заказах все остальное и так далее. Я бы сказал так, первые 4 человека собрались из тех, кто как я. Я же просто не так, давно этим занимаюсь. Всех, кто, так или иначе, такого рода экспертной деятельностью занимался. Дальше мы через себя пропускаем много молодых людей, у нас есть лаборатория любителей реформ образования, пермские публичные лекции и дебаты и так далее. И смотрим или на стажировки берем. И так вот таким образом получилось по конкурсу еще как угодно, так и собирали. Молодые все. Я самая старшая, за мной следующие 10 лет от меня, а дальше все пошли молодые.
Ч21 – Извините за вопрос, а у вас аналитиков еще не сманивали?
Светлана Маковецкая: У меня вообще ушло всего 3 человека. За все время существования. Мы, кстати, молодые, в 2007 году образовались, а до этого. Мы все время сотрудничали, просто в других некоммерческих организациях. Ушло 3 человека. 2 человека ушло потому что их заразили совсем не то, а у нас есть еще гражданские практики. Гражданские оказались более для них приемлемы. Поэтому они теперь такие ходячие рейнджеры городской действительности. Это им более интересно, чем аналитически сидеть. А один ушел, потому что он вдруг понял, что то, чем он занимается, может еще приносить ему деньги и он аналитический опыт теперь использует, у него свой собственный бизнес. Остальные остались. Власть все время приглашает, но во власти не сделаешь такую карьеру как у нас и такую публичную карьеру не сделаешь. И власти удобно когда мы отдельно.
Ч22 – Есть такое, когда бесплатно предоставляется помещение социально ориентированным.
Светлана Маковецкая: Да, конечно. У нас это есть и не только у нас. У нас есть в Перми. У нас есть общественный центр, бесплатно предоставляется. У нас есть целая программа своя собственная. Которую мы называем, продюссирование гражданских инициатив, те кто нам кажется очень интересными, реально продюссируем, чтобы не было младенческой смертности. То есть мы их до чего-нибудь доводим, в том числе, в некоторых случаях мы им что-то предоставляем, но лучше это будет, за свои собственные деньги, кстати. Но лучше это бывает, когда мы их отправляем к кому-нибудь поучиться или привозим им какого-нибудь гуру. Это лучше чем давать деньги просто на то, чтобы они сидели где-нибудь. Это уже они сами смогут найти.
