Перспективы развития современной филологии (стр. 3 )

отмечает, что независимо от того, в каком языке рассматриваются действительные и страдательные залоговые формы, в их основе лежит одно и то же соотношение между субъектом, действием и объектом, но рассматриваемое в параллельных друг другу активной и пассивной формах «под различным углом зрения»: со стороны субъекта, осуществляющего действие, или со стороны объекта, испытывающего на себе это действие. [4]

В грамматике Duden обращается внимание на тот факт, что актив и пассив неравномерно распределены в текстах современного немецкого языка: на долю актива в среднем попадает приблизительно 93%, а на пассив – около 7% (5% на пассив действия и 2% на статив). На основе этого распределения можно обозначить актив первичной, а пассив вторичной формой. [5]

Такая тенденция - отражать ситуации как вызванные активным деятелем – говорит об ответственности за тот или иной поступок. Таким образом, в языке находит своё выражение активная позиция человека, его готовность отвечать за содеянное, его желание быть хозяином своему слову и делу. Поэтому элементами немецкой ментальности можно назвать активность и ответственность.

С другой стороны, пассив подчёркивает дистанцированность и абстрагированность от происходящего. Употребляя пассивный залог, говорящий показывает своё нежелание вмешаться в происходящее, за которым он наблюдает со стороны. Иными словами, пассивный залог скрывает эмоции говорящего и формирует ментальность индивидуализма.

Литература

1.  Почепцов ментальность: способ представления мира. //Вопросы языкознания. 1990. №6 – с. 111

2.  Böll H. Mein trauriges Gesicht. Erzählungen. Raduga-Verlag. M., 2001. – S.149

3.  Serno W. Der Wanderchirurg. Roman. 20S.

4.  Пахомова залог в немецком и русском языках. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук. Моск. Ордена Дружбы народов гос. инс-т иностр. яз. им. М. Тореза. М., 1990. –с 6.

5.  Duden Deutsches Universal Wörterbuch A-Z - Dudenverlag Mannheim/Wien/Zuerich, 1996 - S. 172-173

СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ

И СТАТУСНО-РОЛЕВЫЕ УСЛОВИЯ

КОНФЛИКТНОГО ОБЩЕНИЯ

(НА ПРИМЕРЕ УГРОЗ В АНГЛОЯЗЫЧНОМ ПОЛИТИЧЕСКОМ ДИСКУРСЕ)

Оренбургский государственный педагогический университет, г. Оренбург, Россия

*****@***ru

Речевой акт угрозы, или менасивный речевой акт (МРА), как и любое другое языковое действие, чаще всего манифестируется в процессе коммуникации. Акт менасивного действия предполагает наличие приоритетной позиции одного из коммуникантов в иерархии отношений. Приоритетность позиции в рамках менасива может быть обусловлена позиционно, статусно и ситуативно. Коммуникативный аспект угрозы включает и такой базовый фактор, как характер отношений. Этот фактор реализуется через включение адресата в близкое или далекое коммуникативное окружение адресанта. Для угрозы в политическом дискурсе (ПД) оказывается важным выделение нейтральной дистантности наряду с двумя выше перечисленными. Позиционное, статусное и ситуативное расположение адресанта по отношению к адресату проявляется в основном в определенной обстановке общения. Обычно разграничивают три типа: официальный, нейтральный, непринужденный.

Каждый РА совершается в определенных условиях, с определенной целью, с определенными отношениями между коммуникантами, обладающими набором социальных ролей. Для разных речевых актов комбинация этих прагматических факторов будет индивидуальной. Так, в качестве базовых факторов, влияющих на выбор речевого варианта для МРА, можно выделить: образ автора и адресата, ролевые отношения, характер обстановки общения, отношения социально-психологической дистанции, мотивированность языкового варианта, вызванная ситуативным контекстом.

Неоспоримым является тот факт, что коммуникативная ситуация угрозы возникает при рассогласованности действий коммуникантов, т. е. в ситуации конфликта. В любой конфликтной ситуации можно выделить типы взаимоотношений адресанта и адресата по уровням: горизонтальному и вертикальному [2].

При горизонтальной конфликтной ситуации (КС) участники коммуникативного процесса находятся на одном уровне, т. е. имеет место конфликт равный против равного.

При вертикальной КС можно выделить два типа взаимоотношений: высший против низшего и низший против высшего. В первом случае инициатор конфликтной ситуации будет обладать более высоким социальным статусом или большими средствами для противостояния оппоненту. Во втором случае инициатор конфликтной ситуации характеризуется с точностью до наоборот.

Обращаясь к рассмотрению конфликтных ситуаций в ПД, можно говорить только об официальной обстановке общения, т. к. в данном случае это общение является социально обусловленным, т. е. институциализированным. Официальность обстановки общения подразумевает наличие в коммуникативной ситуации некоего должностного лица, позиционно занимающего приоритетную статусную позицию: общение лица в более высокой должности, например, президента, и лиц в более низких должностях, например, министров; нередко лица низкого статуса вообще лишены каких-либо должностей (народ, определенные партии, группы, преступники, террористы и т. д.).

При вертикальной КС в официальной обстановке наблюдается наиболее далекая дистантность между участниками коммуникации, которая предусматривает только субординативные отношения. Горизонтальная же КС подразумевает общение равного с равным, следовательно, и социальный статус обоих участников будет одинаков (например, президент – президент). Дистантность отношений в таком случае будет определяться как средняя.

В то же время нельзя считать социальный фактор определяющим при общении коммуникантов. Необходимо отличать то, кем являются коммуниканты (их статус в процессе общения) и то, что они могут сделать (их намерения предпринять некие действия в соответствии с характером существующих между ними отношений). Если бы оба эти условия определялись только социальными правилами общения, то социальный статус и коммуникативный статус участников был бы один и тот же, и возможные действия коммуникантов ограничивались бы диапазоном возможностей их социальной позиции, следовательно, именно социальная позиция диктовала бы и приписывала коммуникативные роли. Таким образом, речевые действия коммуникантов могут быть обусловлены не только статусно, но и ситуативно. Так, статусно нижестоящие лица (напр. рядовой житель, преступник, террорист и т. д.) могут направлять угрозу в адрес статусно вышестоящих (напр. государство, государственный деятель и т. д.), при этом с ситуативной точки зрения распознавание угрозы в свой адрес является своеобразным признанием силы ее отправителя, следовательно, статусно нижестоящий становится ситуативно-вышестоящим и наоборот.

Еще один пример смешения социального и ситуативного статусов может быть рассмотрен при вмешательстве в конфликт военных действий. В этом случае горизонтальная КС зачастую перерастает в вертикальную по причине смены у социально равных коммуникантов не их социального, а ситуативного статуса (например, представитель страны, которая одерживает победу или полностью контролирует противника).

Сама КС может инициироваться как адресантом, так и адресатом, вне зависимости от их статуса. Таким образом, по своему происхождению угроза может быть актом начальной агрессии (инициативная угроза) или ответной, разумнее будет сказать – защитной (реактивная угроза). Как акт первоначальной агрессии угроза возникает в том случае, когда человек добивается желаемых результатов насильственным способом – через возбуждение страха у другого человека. Угроза как защитная реакция имеет место, когда соответствующий речевой акт является ответом на уже свершившееся или планируемое физическое или вербальное действие, направленное против интересов собеседника.

О цели угроз-предостережений необходимо говорить отдельно, т. к. в их основе заложена не враждебная и не реактивная агрессия, а так называемая проактивная [1]. Проактивная агрессия подразумевает преследование цели принуждения или самоутверждения, направленных на получение определенного положительного результата.

“In one year, or five years, the power of Iraq to inflict harm on all free nations would be multiplied many times over” [4, 306].

В данном примере угроза исходит не от самого адресанта, а от третьей стороны. Говорящий стремится пробудить у адресата не страх перед противником, а желание борьбы и сопротивления, которые помогут ему начать действовать в целях собственной защиты. В этом случае речевое действие является актом проактивной агрессии.

Таким образом, внешняя (по запросу оппонента) и внутренняя (собственная) инициатива могут быть объединены термином «импульс каузации» [3], который наравне с группой социальных факторов (тип приоритетности говорящего, дистантность общения, ролевые отношения), должен быть рассмотрен как одна из прагматических особенностей менасивной ситуации.

Литература

1.  Агрессия / Р. Бэрон, Д. Ричардсон. – СПб: «Питер», 1998. – 336 с.

2.  Управление конфликтными ситуациями и развитие организации: Пер. с англ. / У. Мастенбрук. – М.: ИНФРА-М, 1996. – 256 с.

3.  , Володин и типология императива. Русский императив / Отв. ред. . 2-е изд., стер. / , . – М.: УРСС, 2001. – 270 c.

4.  Bovard J. Terrorism and tyranny; trampling freedom, justice, and peace to rift the world of evil / J. Bovard. – N. Y.: Palgrave Macmillan, 2003. – 440 p.

СЕКЦИЯ 7. Теория языка

ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКАЯ КЛАССИФИКАЦИЯ КОМИЧЕСКИХ ЭПИТЕТОВ В ТЕКСТАХ

АНГЛИЙСКИХ И АМЕРИКАНСКИХ ХУДОЖЕСТВЕННЫХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ

Оренбургский государственный педагогический университет, г. Оренбург, Россия, *****@***ru

В нашей статье мы предлагаем классифицировать комические эпитеты по характеризующим их признакам.

1) По количеству компонентов, составляющих основу эпитета, следует различать односложные и многосложные комические эпитеты;

2) по семантической структуре - субстанциональные, персонифицированные, анимализированные, квалитативные комические эпитеты;

3) по стилистической маркированности - метафорические и гиперболизированные.

К односложным комическим эпитетам следует относить такие эпитеты, которые состоят из одного лексического компонента, или одной лексемы, определяющей предмет, который приобретает в составе с эпитетом индивидуальный концептуальный признак. Например: “Now go away, Miss Nitt. Take your soggy priest.”[2, p.248] “А теперь уходи, Мисс Нитт, и возьми своего занудного святошу”. Автор употребляет при описании священника односложный комический эпитет “soggy” для того, чтобы выразить его беспомощность и беззащитность, которые с некоей иронией подмечает в нем граф вампир. То, что священник Овес был беспомощным доказывает ещё и тот факт, что граф обращается не к нему самому, а к одной из ведьм, указывая на то, что он не мог обойтись без посторонней помощи.

К многосложным комическим эпитетам следует относить такие эпитеты, которые состоят из двух и более лексических компонентов, а именно двух существительных, наречия и прилагательного, или сложного существительного, состоящего из двух лексем. Например: 1. “Any swish-looking buggers about as well? Any soldiers?”[2, p.219] “Не видел здесь таких разодетых проныр? Или солдат?” Нянюшка Ягг характеризует вампиров как “swish-looking buggers” или на языке перевода как “разодетых проныр”. Автор использует слово сниженной лексики “buggers” для передачи негативного отношения к вампирам со стороны ведьмы. 2. “The man addressed as Bill turned his face toward me, grimacing. He was shorter than I, the height of a child, with hair the color of ripe apricots, and he wore the same kind of singlet and trousers as the others.” [3, p.28] “Человек по имени Билл повернулся ко мне, гримасничая. Он был ниже меня, ростом с ребенка и волосами цвета зрелых абрикосов. Он был одет в такую же майку и штаны, как и другие.” В вышеприведенном примере автор использует такой многосложный метафорический эпитет, как “the color of ripe apricots” по отношению к цвету волос Билла, ставшего другом Бьюти. Комический эффект создается, благодаря описанию внешнего вида Билла. Он был подобен ребенку, так как вел себя как ребенок. Он гримасничал и ростом был ниже Бьюти. Автор завершает описание образа этого инфантильного героя, умело приводя эпитет, характеризующий цвет волос героя, также чем-то напоминающий о его детскости.

Под субстанциональными комическими эпитетами следует понимать такие эпитеты, которые содержат основной характеризующий признак свойства материи, жидкости, и другого иного вещества, или субстанции. Например: 1. “She liked the idea of “cordially”. It had a rich, a thick and above all an alcoholic sound.” [2, p.16] “Особенно ей нравилось слово “сердешно”. Богатое, мощное словечко. И многообещающе горячительное.”[1, c.14]. Автор использует эпитет “alcoholic” для того, чтобы придать комизм ситуации, связанной с приглашением одной из ведьм, нянюшки Ягг, в королевский замок Ланкра. “Сердешно” её приглашал король Веренс, желавший устроить пиршество в честь рождения своей дочери. Русский эквивалент эпитета “alcoholic” - горячительное - дается переводчиками с намеком на двусмысленное толкование. Здесь оно понимается одновременно как “сердечное”, “горячее” приглашение и как “горячительное”, подразумевающее распитие горячительных напитков во время празднества. 2. “He is called Grumpkin because his furry eyebrows make him seem always frowning or, at the least, very thoughtful about things. He is indeed a cat, and the matter does not usually occasion remark.” [3, p.15] “Его зовут Хмурчик, потому что его густые меховые брови придают ему такой вид, будто он нахмурен, или, по крайней мере, глубоко размышляет о чем-то. Он самый настоящий кот, и это обычно не вызывает никаких споров.” Бьюти с трепетом относится к своему коту. Теппер удается передать отношение Бьюти к её коту с помощью описания его внешнего облика. Любовь и глубокая привязанность к коту скрыта в таких фразах, как “будто он нахмурен” и “глубоко размышляет о чем-то”. Автор использует такой субстанциональный эпитет, как “меховые”, в описании бровей кота с целью выделения каждой детали, передающей трогательное отношение хозяйки к своему питомцу. 3. “She was only fifteen when she married Grandfather, after all, and about thirty-five when he was killed. What had she to look forward to but decades more of the herbal sisters, all of them dedicated to eccentric celibacy?” [3, p.3]. “В конце концов ей было всего пятнадцать, когда она вышла замуж за дедушку, и около тридцати пяти, когда его убили. Чего ей следовало ожидать в будущем, кроме как десятилетий жизни бок о бок с “травяными” тетушками, принявшими обет безбрачия?” В данном примере Теппер приводит субстанциональный эпитет herbal, характеризуя им тетушек Бьюти. Теппер дает каждой из них имена, связанные с тем или иным растением, говорящим об их образе жизни. “Травяными” автор нарекает их ещё и с целью создания комического эффекта, заключающегося в том, что хотя те и напускали на себя набожный вид и блюли обет безбрачия, всё же не были столь идеальными.

К персонифицированным комическим эпитетам, в нашем исследовании, мы будем причислять такие эпитеты, которые наделяют неодушевленное означаемое свойством одушевленности и в которых актуализируется концептуальный признак, характеризующий сферу человеческой деятельности. Например: “She’s left it all neat”, Nanny said. She’s even chipped all the rust off the kettle. The larder’s all bare except for some hobnailed cheese and suicide biscuits. It’s the same in the bedroom.” [2, p. 120] “Она всё убрала”, сказала Нянюшка. Она даже чайник от ржавчины очистила. В кладовой всё пусто, за исключением засохшего сыра и просроченного печенья, которое можно съесть, если только вдруг надоело жить. Всё также чисто и в спальне.” В данном примере Терри Пратчетт использует такие эпитеты как “hobnailed” и “suicide”. Данные эпитеты приобретают оттенок комичности в сочетании с такими определяемыми существительными, как “cheese” и “biscuits”. Слово “hobnailed” происходит от существительного “hobnail”, что значит “сапожный гвоздь с большой шляпкой”. Автор его использует применительно к слову “cheese” для того, чтобы передать степень черствости, которую он приобрел в результате долгого хранения. Он стал черствым и жестким подобно гвоздю. Эпитет “suicide” также употреблен в данном контексте для того, чтобы показать, что печенье было уже далеко не свежим, таким не свежим, что им можно было покончить жизнь.

Анимализированные комические эпитеты – это эпитеты, которые придают описываемому предмету или явлению комический образ за счет сравнения его с каким-либо животным или свойственным ему поведением с целью создания комического эффекта. Анимализированные комические эпитеты обладают стилистической маркированностью. Комический концептуальный признак в них актуализируется благодаря приему метафоризации, поэтому анимализированные комические эпитеты в большинстве случаев являются метафорическими. Например: 1. “The white-haired woman laughed, a quick bark of laughter. “A documentary, boy. We are recording the vanishment of magic from England—and from the world”. [3, p.28]“Седоволосая женщина оживленно засмеялась каким-то хрипящим смехом. “Документальный фильм, юноша. Мы пишем об исчезновении магии в Англии – во всём мире.” Шери Теппер приводит анимализированный метафорический эпитет “a quick bark of laughter” с целью обратить внимание читателя на результат изменений, произошедших с людьми, живущими в современном мире, где исчезла магия, а с ней и чистый веселый смех. Смех стал “лающим”. 2. “Gloriana was not a pleasant girl. She was a great cow of a girl, with a cow's mute and intransigent hungers.” [3, p.148] “Глориана была неприятной девушкой. Это была девушка-корова, со свойственной данному животному безгласностью и поистине инстинктивными и непримиримыми ни с чем желаниями.” Глорианой звали одну из дочерей Лидии. Автор с долей сарказма описывает внешность девушки и оживотнивает её образ, прибегая к таким эпитетам, как “a great cow of a girl” и “intransigent”.

К квалитативным комическим эпитетам, исходя из названия данной группы эпитетов, следует причислять такие эпитеты, которые отражают качественную характеристику описываемого явления или предмета. Качественные эпитеты в данном случае имеют сходство с качественными прилагательными по характеру выполняемой ими функции. Например: 1. “It was important not to smile at times like this, so Agnes kept a straight face and tried to ignore Perdita’s hysterical laughter at the back of her mind.” [2, p.43] “Было очень важно не засмеяться в такие моменты, как этот, поэтому Агнесса делала строгое выражение лица и пыталась не обращать внимания на подсознательный истерический смех Пердиты.” Внутри одной из ведьм, Агнессы, “сидела” вторая ведьма, Пердита. Пердита служила её вторым “я”, которое постоянно критиковало Агнессу и выставляло её на посмешище. Отношение Пердиты к Агнессе автор показывает с помощью такого квалитативного эпитета, как “hysterical” (истерический), говорящего о постоянном противостоянии, возникавшем между Агнессой и её подсознанием. 2. “And again, the puzzled, quizzical look.” [2, p.111] “И вновь недоуменный шутливый взгляд.” Автор в данном примере снова прибегает к приему аллитерации для того, чтобы создать пару таких квалитативных эпитетов как puzzled (недоуменный, затруднительный) и quizzical (насмешливый, шутливый). Комичность данным эпитетам придает повторение согласного звука «z». Такой взгляд был присущ сыну главного вампира, Владу, пребывающему в недоумении от подсознательного голоса Пердиты, видящей его насквозь и пытающейся привести в чувства Агнессу, так неохотно принимающую все её уверения по поводу молодого вампира.“Graduation. At first I didn't think I'd go, but I did. Bill and Janice came, too. We all wore those silly hats and the rented gowns and paraded up to get a piece of paper which isn't even really our diploma.” [3, p.46] “Выпуск. Поначалу я не думала идти, но всё-таки пошла. Билл и Дженис пришли также. На всех нас были надеты эти нелепые цилиндры и взятые напрокат мантии. Мы торжественно шествовали за листочком бумаги, который трудно было назвать дипломом.” В Америке Бьюти обучалась в школе. Автор с долей иронии описывает церемонию получения дипломов и традиционную одежду американских выпускников, приводя квалитативный эпитет “нелепые” в описании цилиндров.

Метафорические комические эпитеты выполняют функцию создания комического образа. Образ в данном случае создается за счет так называемого реверсивного эпитета, состоящего из двух существительных, соединенных с помощью предлога “of”. Некоторые анимализированные эпитеты стилистически окрашены. Прием метафоризации является главным стилистическим приемом создания анимализированных комических эпитетов. Например: “Her voice lowed, like that of an amorous bovine; it sinuated like a snake—a veritable cow-python of a voice.” [3, p.75] “ Её голос понизился, словно упивающийся любовью, тяжелый, бычий, а затем переливался подобно змеиному, словно голос, представлявший собой что-то смешанное по своей тональности между быком и питоном.” Речь идет о Миссис Галлимар, встречавшей причаливший в Нацифию корабль. Подобным голосом, сравниваемым с чем-то смешанным между быком и питоном, автор наделяет данную героиню при разговоре с капитаном корабля.

Гиперболизированные комические эпитеты выполняют функцию преувеличения в определении означаемого. Означаемое, определяемое преувеличенным признаком, приобретает гиперболизированный комически окрашенный образ или превращается в комическое означающее. Например: 1. “She fumbled in the bottomless storeroom of her knickerleg and produced a couple of pairs of socks so thick that they could have stood by themselves.” [2, p.184] “Она нащупала в бездонной кладовой своих панталон пару носков, таких толстых, что они могли стоять.” Автор использует гиперболизированный эпитет “bottomless”(бездонный) применительно к существительному “storeroom” для ироничного описания того факта, что панталоны нянюшки Ягг были настолько большими, что служили ей кладовой, в которой она всё хранила. 2. “Yesterday Papa came back from his trip full of plans for the wedding, which he seems in a monstrous hurry to accomplish, and this has given the aunts something else to worry about besides where I am housed. None of them chose to be the one to tell him I am living in the tower, and I'm certainly not going to tell him.” [3, p.12] “Вчера папа вернулся из поездки, полный планов о предстоящей свадьбе, которые, как казалось, он желал осуществить в чудовищной спешке, и это послужило поводом к тому, чтобы тетушкам было чем заняться помимо проблемы, касающейся моего нового места пребывания. Никто из них не решился сказать ему, что я жила в башне, а я тем более не собиралась говорить об этом.” Гиперболизированный эпитет “monstrous”, что значит “чудовищный”, используется для создания комического эффекта. Отец Бьюти не занимался воспитанием дочери, он больше интересовался регулярно совершаемыми им путешествиями и новой предстоящей свадьбой. Автор иронично относится к данному герою романа.

Итак, на основе приведенной нами классификации комических эпитетов, можно заключить, что все эпитеты различаются по семантической структуре. Наличие лексических компонентов, составляющих основу эпитетов, и их стилистическая маркированность являются общими характеристиками комических эпитетов. Так, например, квалитативный эпитет может быть односложным и многосложным, анимализированный – многосложным и метафорическим. Классификацию комических эпитетов можно наглядно отобразить в следующей схеме.

Схема

Комические эпитеты

 

односложные многосложные

персонифицированные анимализированные

субстанциональные квалитативные

метафорические гиперболизированные

Литература

1.  Carpe Jugulum. Хватай за горло!: Фантастический роман / Терри Пратчетт; [пер. с англ.]. – М.: Эксмо; СПб.: Домино, 200с.

2.  Pratchett Terry. Carpe Jugulum. Doubledaqy edition. Great Britain, 1998. – 425 p.

3.  Tepper, Sheri S. Beauty.1991. pdf. [ Электронный ресурс].- Режим доступа: URL: http://www. /

ПРАГМАТИКА ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ ОККАЗИОНАЛЬНЫХ ГИПЕРБОЛ И ЛИТОТ

НовГУ, Великий Новгород, Россия,

*****@***ru

Доминирующей прагматической установкой в медийном тексте является суггестивность, которая актуализируется в сочетании с другими частными установками (прагматическими установками на выражение субъективно-оценочного отношения к предмету описания, на создание определенного эмоционального настроя статьи, ценностную ориентацию читателя). Степень персуазивности авторского слова на читателя во многом зависит и от того, насколько журналист владеет знанием экспрессивных средств. Исследование языковых средств публицистического текста требует коммуникативно-прагматического подхода, поскольку их прагматическая значимость создается только в определенных речевых ситуациях, и их интерпретации зачастую являются контекстно-обусловленными.

В качестве предмета исследования рассматривается прагматический аспект функционирования речевых (окказиональных) гипербол и литот в описаниях природных катастроф в рамках медийного англоязычного и русскоязычного текста.

Окказиональное значение – это прагматически маркированное образование, созданное с двойственной целью: выразить авторские эмоции и оказать влияние на реципиента. отмечает, что окказионализмы «характеризуют совершенно особенный аспект изучения языка – творческий, индивидуальный, эстетический: они реализуют индивидуальную творческую компетенцию говорящего…»[1]. Изучение окказиональных слов позволяет выявить "скрытые смыслы" языка культуры, поскольку в речетворчестве культурные компоненты вплетаются в языковое содержание. Исследование прагматических созначений, актуализирующихся в окказиональных словах, способствует пониманию личности и системы её ценностных ориентации.

Окказиональные гиперболы и литоты предстают как производные образования творческого процесса, связанного с поиском нужного, изобразительного слова, которое способно к достижению наибольшей изобразительности в пределах публицистического контекста. Яркость и образность любого окказионального приема практически всегда на порядок выше, чем у канонического. Рассмотрим ряд примеров:

Гиперболы:

1. 30 июня 1908 года около 7 часов утра местного времени над территорией Восточной Сибири в междуречье Лены и Подкаменной Тунгуски вспыхнул, как солнце, и пролетел

несколько сот километров огненный объект.

http://eco. *****/ecoinfogr//.html

2. Снег мелкими хрупкими звездочками начал падать с самого раннего утра, постепенно превращаясь в настоящие пушистые и игольчатые снежинки. Примерно в 17.00 столица полностью была завалена снегом, а хлопья равномерно продолжали падать, словно кто-то выбивал пух из бесконечной небесной наволочки.

http://www. *****/2005/02/15/snegopad. html

3. Ураган «Вилма» нанес ядерный удар. http://www. *****/incidents/2005/10/25/71766.html

4. She said flames roared overhead «like a jet engine» and she was convinced they would die. / По ее словам, пламя ревело наверху, «как реактивный двигатель» и она была убеждена в том, что они погибнут. http://news. bbc. co. uk/2/hi/asia-pacific/7879979.stm

5. «The river had picked up. It was like a waterfall»./ «Река вышла из берегов. Она была как водопад». http://www. timesonline. co. uk/tol/news/uk/article6863255.ece

6. «His father Paul said the house was «a bomb site, a real mess» after the 5.2 Richter scale quake hit on Wednesday. / По словам его отца Пола, в среду после удара землетрясения силой 5.2 балла по шкале Рихтера, дом представлял собой «место падения бомбы, настоящий хаос». http://news. bbc. co. uk/2/hi/uk_news/england/south_yorkshire/7266492.stm

Литоты:

1. В Новой Зеландии больше всего пострадал популярный среди туристов городок Тэ Анау. Во время землетрясения здания трясло «как лепестки на ветру», цитирует АР одного из управляющих местного отеля. http://www. *****/world/2003/8/22/25642.html

2. Кроме того, по словам исследователей, края метеоритов обычно оплавлены, а сами «камешки» имеют плотную металлическую структуру.

http://www. *****/science//411872.html

3. He said main highways had crumbled «like a loaf of bread». / Он сообщил, что основные автомагистрали раскрошились, как хлебный батон.

http://www. independent. co. uk/news/world/americas/third-quake-continues-el-salvadors-torture-692434.html

4. Last week the flood waters «oozed through the bricks like tissue paper», said Russell, and then overwhelmed the wall. / На прошлой неделе паводковые воды «просочились сквозь кирпичи как сквозь папиросную бумагу», сказал Рассел, а затем затопили стену.

http://www. timesonline. co. uk/tol/news/uk/article2159436.ece

Рассмотренные примеры позволяют сделать вывод о том, что использование гипербол и литот реализуется в рамках прямой речи, что усиливает достоверность информации и создает у читателя впечатление живого разговора с очевидцем. Кавычки представляют собой пунктуационные знаки, которые обладают значительным прагматическим потенциалом. Они способны участвовать в формировании социальных оценок автора, а наряду с другими совместными языковыми средствами участвуют в организации речевого воздействия. Экспрессивная пунктуация в гиперболических и литотных конструкциях в медийном тексте проявляет себя как средство прагматики, которая способствует проявлению оценок журналиста и может выступать средством речевого воздействия на читателя.

Окказиональные гиперболы и литоты в британской и российской публицистике обладают бòльшим прагматическим потенциалом, чем узуальные. Читатель, сравнивая прагматику необычного гиперболического или литотного высказывания с общеупотребительным, наверняка отдаст предпочтение необычности, так как она способствует повышению интереса к предмету речи и эмоциональному его осмыслению.

Анализ окказиональных гиперболических и литотных моделей демонстрирует динамический характер медиалингвистики британских и российских газет, а также определяет тенденции к определенным изменениям. Эмоциональный медийный текст всегда эффективен, так как несет экспрессию и оценку, поэтому механизмы функционирования и способы воздействия окказиональных приемов на читателя являются чрезвычайно актуальными в СМИ. Речевые гиперболы и литоты на страницах газетных англоязычных и русскоязычных изданий используются для того, чтобы преподнести информацию в яркой и запоминающейся форме и более привлекательно подать содержание информации Использование окказиональных гипербол и литот в медиадискурсе свидетельствует об их высоком коммуникативно-прагматическом потенциале. Речевые гиперболы и литоты в газетных текстах с описанием природных бедствий дают особый суггестивный эффект – воздействие речевого сообщения на адресата резко возрастает. Окказиональные гиперболы и литоты в новостном тексте выполняют двойную функцию, так как они обращают на себя внимание читателя благодаря своей необычности и одновременно оценивают определенное событие или объект. Таким образом, появление в газетном тексте единичных, окказиональных гипербол и литот в информационном подстиле системно обусловлено и прагматически предсказуемо.

Литература

1.  Земская как деятельность. Изд.3-е. М.: Издательство ЛКИ, 20с.

ПОЛЯРНЫЕ ПРЕСУППОЗИЦИИ

СИНОНИМИЧНЫХ ГЛАГОЛОВ

Московский государственный университет пищевых производств,

г. Москва, Россия, *****@***ru

Огромное количество публикаций на тему глагольной семантики, которое, казалось бы, должно способствовать прояснению проблемы, на самом деле, представляет ее в еще более запутанном свете.

В настоящей публикации мне хотелось бы остановиться на вполне определенном аспекте данной проблемы, а именно, на соотношении «фигуры» и «фона» (figure – ground) в терминах гештальт-психологии, того, что иногда называют «передним планом» (foreground) и «задним планом» (background).

По определению , концептуальная структура глагола содержит некую «траекторию движения» или «след», оставляемый объектом во время своего перемещения или изменения. Помимо этого, в ней содержатся также «некие представления о взаимодействии объектов и их причинно-следственных связях» [1: 267] . Эти представления чрезвычайно интересно описываются теориями размытых множеств Заде (Zadeh, 1965), ментальных пространств Фоконье, фреймовой семантики Филлмора, а также собственно теорией пресуппозиций.

Идея данной публикации возникла под воздействием следующего примера, описанного в книге Дж. Лакоффа «Женщины, огонь и опасные вещи»: