Перспективы развития современной филологии (стр. 4 )

You didn’t spare me a trip to New York; you deprived me of one. (Вы не избавили меня от поездки в Нью-Йорк, вы лишили меня ее.)

В свете существующих теорий, пример, который приводит Дж. Лакофф, показывает, что глаголы, которые можно было бы считать синонимичными, поскольку их концептуальные структуры соотносятся с одной идеализированной когнитивной моделью (ИКМ), одной «траекторией движения», а именно, «некто сделал так, что кто-то не поехал в Нью-Йорк», на самом деле таковыми не являются в силу противоположности их пресуппозиционного содержания. По словам Дж. Лакоффа, «… ИКМ, возбуждаемая словом spare (избавить) содержит фоновое условие, что то, от чего кто-то был избавлен, является плохим (нежеланным – Л. Г.) для него, в то время, как ИКМ для deprive (лишить) имеет фоновое условие, что то, чего кто-то лишен, является хорошим (желанным – Л. Г.) для данного лица» [2: 182]. Таким образом, антонимическое пресуппозиционное содержание двух глаголов со сходной ИКМ превращает синонимичные глаголы в контекстуальные антонимы.

Фоновые условия для другого английского глагола fight sb./ with/ against sb. (бороться) предполагают применение физической силы, ловкости и орудий борьбы, чтобы одолеть противника, в то время, как его близкий синоним struggle with/ against sb. имеет значение «бороться, стараясь вырваться из рук противника» [3: 21]. Иными словами, градация субъекта действия в данных синонимичных глаголах диаметрально противоположная: в первом случае субъект является инициатором борьбы, нападающим, в то время, как во втором случае субъект действия является жертвой нападения, которому приходится обороняться.

То же можно сказать и по поводу глаголов accept sth. и assume sth., фоновые различия в которых кроются в определении роли субъекта действия, который в первом случае с желанием и готовностью принимает чей-либо совет, предложение и т. д., а во втором – берет на себя ответственность, контроль за чьей-либо деятельностью и т. д. по собственной инициативе.

Подобных примеров можно привести очень много, и все они свидетельствуют о том, что глагольная семантика намного сложнее, чем она представлялась ранее, что ИКМ включает в Локатив и ряд других элементов, которые, с одной стороны, позволяют «развести» значения близких по смыслу слов, с другой стороны, являются уникальным резервным материалом, который в определенном контексте позволяет синонимичным глаголам перейти в разряд контекстуальных антонимов.

Литература

1.  Кубрякова и знание: На пути получения знаний о языке: Части речи с когнитивной точки зрения. Роль языка в познании мира / . – Рос. академия наук. Ин-т языкознания. – М.: Языки славянской культуры, 2004. – 560 с.

2.  Женщины, огонь и опасные вещи: Что категории говорят нам о мышлении/ Д. Лакофф: Пер. с англ. – М.: Языки славянской культуры, 2004. – 792 с. – (Язык. Семиотика. Культура).

3.  Башина русско-английских глагольных эквивалентов / . – М.: Р. Валент, 2004. – 292 с.

РЕЧЕВАЯ СТРАТЕГИЯ «РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ ПРОБЛЕМЫ»

С СОПУТСТВУЮЩИМ ПРОТИВОПОСТАВЛЕНИЕМ

Ставропольский государственный университет, г. Ставрополь, Россия, anna. *****@***ru

Речевая стратегия «Репрезентация проблемы» предполагает употребление в качестве маркера ввода темы в научно-популярной статье высказывания, посредством которых представляется научная проблема, требующая своего разрешения. Это может быть как проблема общетеоретического или методологического характера, так и конкретная научная или научно-техническая задача, решаемая в рамках определенной проблемы, при этом репрезентируемая проблема имеет непосредственное отношение к теме научно-популярной статьи.

Стратегия «Репрезентация проблемы» предполагает также маркирование статуса научной проблемы, то есть автор статьи имеет намерение дать понять читателю, что формулирует научную проблему требующую своего разрешения.

Высказывание (последовательность высказываний), репрезентирующих проблему также содержит пропозицию, описывающую желаемое положение дел в научной картине мира, которое может быть достигнуто в результате решения обозначенной проблемы. То есть репрезентируется, конечная цель, которая может быть достигнута в результате решения проблемы.

Кроме того, в высказывании, репрезентирующих проблему, содержатся строевые элементы, которые по своим лингвопрагматическим характеристикам выступают в качестве маркера ввода темы.

Маркирование статуса проблемы может осуществляться разными способами и представляет собой дополнительный функционально-прагматический признак, на основании которого проводилась внутренняя классификации разновидностей речевой стратегии «Репрезентация проблемы».

В ходе исследования были выявлены и описаны следующие разновидности речевой стратегии «Репрезентация проблемы»:

1) Речевая стратегия «Репрезентация проблемы» с сопутствующим метакомментарием; 2) Речевая стратегия «Репрезентация проблемы» с сопутствующим противопоставлением; 3)Речевая стратегия «Репрезентация проблемы» с применением модального предиката и 4) Речевая стратегия «Репрезентация проблемы» с применением оптативной конструкции.

Рассмотрим подробнее одну из разновидностей речевой стратегии «Репрезентация проблемы», а именно речевую стратегию «Репрезентация проблемы» с сопутствующим противопоставлением.

«Репрезентация проблемы» с сопутствующим противопоставлением предполагает применение последовательности высказываний, в которой излагаемая научная проблема противопоставляется другой научной проблеме, причем решение обеих проблем представляется как необходимое условие для достижение некой глобальной цели. При этом последовательность высказываний, содержащих репрезентацию противопоставляемой проблемы выступает маркером ввода темы в научно-популярной статье и содержит соответствующие формальные и семантические признаки

Рассмотрим реализацию стратегии «Репрезентация проблемы» с сопутствующим противопоставлением на примере раздела «Что говорит общая теория относительности?» статьи «Космический корабль, разрушающий пространство?», автор - Александр Гуц, канд. физ.-мат. Наук, из научно-популярного журнала «Техника - молодежи» [1]. Тема статьи - Возможность дальних космических путешествий, тема раздела - Возможность дальних космических полетов с точки зрения общей теории относительности.

Предыдущий раздел статьи, озаглавленный «Отвечает специальная теория относительности», завершается фрагментом, в котором строится модель научной картины мира, в которой в соответствии со специальной теорией относительности космический корабль, даже разогнанный до световых скоростей, не может служить средством перемещения на дальние расстояния в силу разных скоростей времени, с которыми оно будет протекать на корабле и на Земле. Анализируемый здесь раздел «Что говорит общая теория относительности?» открывается следующим фрагментом:

(1) Картина, нарисованная специальной теорией относительности, разрушится, если изыскать возможность совершать сверхдальние полеты или сверхдальнюю связь в небольшие по сравнению с жизнью человека отрезки времени по часам Земли. (2) Для этого обратимся к общей теории относительности (ОТО), которая является теорией пространства-времени.

В данном случае в высказывании (1) мы видим референциальную отсылку к предыдущему разделу статьи - картина, нарисованная специальной теорией относительности. В данном высказывании посредством метафорического предиката разрушится гипотетическому положению дел в мире, в котором сверхдальние путешествия оказываются невозможными, противопоставляется другое положение дел, описываемое пропозицией. Существует возможность совершать сверхдальние полеты или сверхдальнюю связь в небольшие по сравнению с жизнью человека отрезки времени по часам Земли. При этом сама по себе проблема репрезентируется в предикатной группе изыскать возможность, а путь ее теоретического решения предлагается в высказывании (2), содержащем пропозицию Мы обращаемся к общей теории относительности.

Представляется очевидным, что ввод темы раздела здесь осуществляется в два этапа: на первом этапе в выказывании (1) репрезентируется научная проблема, о которой будет идти речь в данном разделе, но которая еще не связывается с общей теорией относительности; на втором этапе в высказывании (2) осуществляется связь между представленной проблемой и общей теорией относительности, именование которой фигурирует в названии раздела.

С грамматической точки зрения высказывание (1) представляет собой сложноподчиненное предложение с придаточным условия. В главной части описывается, по сути, устранение теоретических ограничений на достижение глобальной цели (сверхдальние космические путешествия), в придаточном излагается необходимое для этого устранения условие - решение определенной проблемы. Как видим, сама грамматическая структура высказывания (1) отображает методологию научно-теоретического познания.

Высказывание (2) в грамматическом отношении также представляет собой сложноподчиненное предложение, но только с придаточным определительным. Главная часть Для этого обратимся к общей теории относительности (ОТО) описывает путь теоретического решения проблемы, представленной в высказывании (1), в то время как придаточное определительное которая является теорией пространства-времени вносит необходимые разъяснения.

Последовательность высказываний (1)-(2) как маркер ввода темы научно-популярной статьи в лингвопрагматическом отношении организована оптимальным образом: высказывание (1) связано с предыдущей частью дискурса и репрезентирует предлагаемую для теоретического решения проблему, высказывание (2) связано с высказыванием (1) посредством анафорической отсылки для этого, которая в функционально-синтаксическом отношении представляет собой обстоятельство цели и тем самым представляет пропозицию главной части высказывания (2) как путь теоретического решения представленной ранее проблемы. В то же время главная часть высказывания (2) содержит именную группу общая теория относительности, которая эксплицитно анафорически связана с названием раздела «Что говорит общая теория относительности?». Совокупность репрезентации проблемы в высказывании (1) и анафорической отсылки к названию раздела, по форме представляющего собой вопрос, выступает фактором, сигнализирующим читателю о том, что далее, то есть за высказыванием (2), последует ответ на поставленный в названии раздела вопрос.

Литература

1. Космический корабль, разрушающий пространство? // Техника молодежи. - №11. – 1983.

ЯЗЫК КАК КАТЕГОРИЯ ФИЛОСОФИИ

Камчатский государственный университет имени Витуса Беринга, г. Петропавловск-Камчатский, Россия *****@***ru

Язык играет важную роль во всех сферах человеческой деятельности: коммуникативной, социальной, практической, информационной, познавательной, духовной, эстетической и др. В связи с этим язык входит в предметную область не только филологии, но и других наук. Философию интересуют следующие проблемы, связанные с языком: сущность и происхождение языка; отношение между языковым знаком и имплицируемым этим знаком объектом; роль языка в процессе познания; взаимоотношение языка и мышления; место языка в процессе духовного освоения мира и др.

Уже в античной философии мы обнаруживаем представление о двух аспектах изучения языка – генетическом (изучаются элементы языка, следующие друг за другом во времени и не образующие системы) и системном (изучаются сосуществующие элементы языка, образующие систему). В Древней Греции проблемы языка рассматривались в связи с разработкой учения о познании. Существовали две противоположные точки зрения на соотношение между вещами и их именами. Онтологическая точка зрения (Гераклит, стоики и др.) утверждала существование закономерной связи между словом и вещью. Конвенциональная точка зрения (Демокрит, Аристотель и др.) гласила - закономерной связи между словами и вещами нет.

В Новое время Ф. Бэкон говорит о языке, описывая «призраки рынка», источниками которых являются слова. Язык является средством общения, выражения и сообщения мыслей, и изучать его надо эмпирически, т. е. исследовать опытным путем все его стороны с помощью философской грамматики, назначение которой изучать «не аналогию между словами, но аналогию между словами и вещами, т. е. смысл» [1, с. 333]. Язык дает возможность научного общения между поколениями, искусственного увеличения объема человеческой памяти и т. д.

подчеркивал огромную роль языка в мышлении и познании в целом, в аккумуляции и сохранении полученных знаний; слова являются «великими орудиями истины» [4, с. 405]. Из всех функция языка исходной является коммуникативная. Лейбниц предпринял попытку построения рационального языка - «орудия мысли» (lingua mentalis), который, исходя из точно определенных первоэлементов, выводил бы целостную систему понятий, отображающих структуру Вселенной. Такой язык должен был служить построению универсального философского языка науки.

Лингвистические взгляды В. фон Гумбольдта тесно связаны с его историко-философской концепцией и отражают положения классической немецкой философии. Язык Гумбольдт определяет не как продукт деятельности, а как деятельность духа. Язык - это результат творческого синтеза мыслительной деятельности, но в то же время - орудие этой мыслительной деятельности; он выступает в качестве «промежуточного мира», находящегося между народом и окружающим его объективным миром. Именно Гумбольдту принадлежит обоснование системного характера языка и создание знаковой теории языка.

Ф. Ницше убежден, что мышление неотделимо от языка, но язык с необходимостью искажает реальность. Рассматривая реальность как неупорядоченный поток становления, он подчеркивает несоизмеримость создаваемого языком образа мира с подлинным положением дел. Представление о структуре мира человек получает из структуры языка. Между этими структурами есть строгое соответствие, поэтому изменения в грамматике должны вызывать изменения в мировосприятии.

Язык, по К. Леви-Стросу, является явлением социальным. Почти все акты лингвистического поведения оказываются на уровне бессознательного. Из всех общественных явлений только язык может подвергаться истинно научному исследованию. Язык можно рассматривать как «фундамент, предназначенный для установления на его основе структур, иногда и более сложных, но аналогичного ему типа» [3, с. 65].

Сущность языка, по Э. Сепиру, заключается в соотнесении специально артикулированных звуков или их эквивалентов с элементами опыта. «Важно понять, что язык не только соотносится с опытом или даже формирует, истолковывает и раскрывает его, но что он также замещает опыт…» [6, с. 228].

Язык, являясь функцией дорассудочной, следует за мышлением, структура и форма которого скрыта. Коммуникативный аспект речи преувеличен, т. к. изначально язык является звуковой реализацией тенденции рассматривать явления действительности символически, а уже это свойство сделало язык удобным средством коммуникации.

Б. Рассел впервые при анализе реальных взаимосвязей провел параллель между онтологической структурой реальности и логической структурой высказываний. «Язык, наше единственное средство сообщения научного знания, социален в своем существе, происхождении и главных функциях» [5, с. 14]. Язык - это средство превращения личного опыта в опыт внешний и общественный. Он делает возможными мысли, которые без него не могли бы существовать. Рассел допускает, что мысль и даже истинное и ложное верование может быть и без языка, но все «хорошо отработанные мысли требуют слов» [13, с. 71].

Л. Витгенштейн, разработал две концепции языка. Ранняя концепция, представленная в «Логико-философском трактате», базировалась на успехах логического анализа, а фундаментальные проблемы тесно увязывались в ней с логикой, с постижением универсальных черт языка, его информативно-познавательных возможностей. Витгенштейн сконцентрировал внимание на проблеме определения границ того, что может быть сказано ясно, т. е. предстать в логически четкой форме знания о мире, и тем, что не укладывается в формы знания, не поддается свойственным ему способам выражения и должно постигаться иначе. Сказаны могут быть только высказывания науки. «Высшее не выразить предложениями» [2, с. 70], этика и эстетика трансцендентальны, они не поддаются высказыванию.

Поздняя концепция Витгенштейна отражена в «Философских исследованиях», «О достоверности», «Культуре и ценности», «Заметках о «Золотой ветке» Дж. Фрезера» и др. Подход к языку здесь уже не как к безразличному отражению реальности, а как к виду деятельности. В этот период Витгенштейн разрабатывает концепцию языковых игр. «Языковой игрой я буду называть также единое целое: язык и действия, с которыми он переплетен» [2, с. 83]. Однако не все открывается человеку информативно-познавательным путем. Наиболее важные проблемы счастья, судьбы, долга, жизни лежат вне границ «знания» - в ином «верхнем» регистре Духа. Их можно выразить особом образом в поэзии, музыке, религии, философии как формах живого человеческого опыта. Высказать же их в форме знания невозможно.

Итак, мы видим, что с древних времен философы обращались к языковой проблематике, пытались понять, что есть язык, стремились решить вопросы соотношения языка и реальности, языка и мышления, языка и человека вообще, языка и науки, языка и философии, языка и познания.

Литература

1. Сочинение в двух томах. Т.1. / Ф. Бэкон. - М.: Мысль, 19с.

2. Логико-философский трактат / // Философские работы. Ч.1. - М.: Гнозис, 19с.

3. Леви- Структурная антропология / К. Леви-Строс. - М.: Наука. Главная редакция восточной литературы, 19с.

4. Лейбниц в 4-х тт. Т.2. / . - М.: Мысль, 19с.

5. Человеческое познание / Б. Рассел. - Киев: София, 1997. – 645 с.

6. Избранные труды по языкознанию и культурологии / Э. Сепир. - М.: Прогресс, 1993. – 642 с.

ГЕНДЕРНАЯ СПЕЦИФИКА РЕАЛИЗАЦИИ

СТРАТЕГИИ ДИСКРЕДИТАЦИИ

В ПОЛИТИЧЕСКОМ ДИСКУРСЕ

Ставропольский государственный университет,

г. Ставрополь, Россия, *****@***ru

Антропоцентризм современной науки переносит центр тяжести с изучения общих проблем системных закономерностей языка на исследование индивидуального речевого проявления языковой личности как члена определенного социума. За каждым текстом, более того, каждым дискурсом, стоит коммуникант, детерминированный совокупностью ментальных, психических, эмоциональных, оценочных, прагматических и др. определений [2]. Однако нельзя не учитывать тот факт, что одной из существенных особенностей парадигмы бытия человека является его принадлежность к мужскому или к женскому полу (т. е. половой диформизм). В этом аспекте на одно из первых мест выдвигается гендерный подход, основанный на идее о том, что важны не биологические различия между мужчинами и женщинами, а то социальное и культурное значение, которое этим различиям придает общество.

По мнению многих ученых, гендер не только манифестируется в дискурсе, но постоянно конструируется посредством его. С этих позиций мы считаем конструкты гендера важными составляющими политического дискурса.

Многие ученые сходятся во мнении о существовании той или иной степени дифференциации в использовании вариантов языковых средств, предпочитаемых полами, на разных уровнях языковой системы. Для нас актуальным становится выявление особенностей реализации стратегии дискредитации с учетом гендерного параметра.

В качестве эмпирического материала мы методом случайной выборки отобрали десять предвыборных выступлений кандидатов на пост президента США 2008 года от демократической партии – Х. Клинтон и Б. Обамы.

Политический дискурс, как известно, характеризуется, прежде всего, проявлением ожесточенной борьбы за власть. На первый план выдвигается агональная функция. Исследователи сходятся во мнении, что в речи данная функция проявляется при реализации стратегии дискредитации, которая является основой в противопоставлении «свои – чужие» Основными тактиками реализации стратегии дискредитации являются тактики обвинения и оскорбления. Последняя, предполагающая наличие намерения «унизить, уязвить, выставить в смешном виде» [1], не встречается в анализируемых выступлениях. Что касается тактики обвинения, то она наиболее ярко представлена в речах Х. Клинтон (30 случаев у Х. Клинтон vs. 25 случаев у Б. Обамы). Более того, Б. Обама в большей степени предпочитает скрытую форму данной тактики, не называя объекта дискредитации. Этот факт не подтверждает традиционное представление о стремлении женщин к кооперации, а мужчин, напротив, - к конфронтации.

Обратимся непосредственно к примерам. Во всех выступлениях Xиллари Клинтон не боится открыто критиковать политику администрации Джорджа Буша. Более того, женщина-политик всегда называет современного президента по имени, что свидетельствует о ее решительности и категоричности. Наиболее показательной в данном отношении становится речь, которая была произнесена кандидатом во время очередной сессии Сената США 14 февраля 2007 года. Тема выступления посвящена отказу от военных действий в Иране без соответствующих санкций со стороны Конгресса». Основная установка речи – агитационная. Автор предпринимает попытку призвать представителей серьезней отнестись к проблеме Ирана, который представляет «угрозу союзникам, в том числе США».

Обвинение «сквозит» на протяжении всего текста, создавая, таким образом, негативный образ «администрации Дж. Буша, которая продолжает совершать «одну грубую ошибку за другой», а также «образ врага» в лице режима, господствующего в Иране.

We continue to experience the consequences of unchecked Presidential action. (Мы продолжаем расхлебывать последствия необузданных действий президента) Тактика обвинения реализуется в предложении за счет использования эпитета, несущего в себе отрицательную оценку.

So we are here today because the price that has been paid in blood and treasure; through the rush to war in Iraq and the incompetence of its execution and managing the aftermath; in the excesses of military contracting abuses and the inadequate supply of body armor and armored vehicles on the ground have led to a loss of confidence among our allies and the American people in this Administration. (Таким образом, мы собрались сегодня здесь, из-за цены, заплаченной кровью и огромными затратами; из-за поспешного начала войны в Ираке и неспособности управлять ею впоследствии; из-за превышения полномочий контрактниками; из-за нехватки бронижелетов с бронеавтомобилями, что привело к потере доверия к нынешней администрации среди союзников и американцев)

Основной концепт рассмотренного отрывка – война, которая изначально несет в себе зло. Более того, Х. Клинтон использует прием нанизывания негативных оценок за счет использования номинаций с отрицательной окраской. В итоге виноватыми она считает администрацию Дж. Буша, которая поступила опрометчиво, начав войну с Ираком.

Б. Обама чаще всего идет по пути скрытого обвинения; в его речах мы нечасто сталкивались с упоминаниями о Дж. Буше, его администрации и прямого обвинения в их адрес. В следующем примере политик завуалировано неодобряет нынешнего главу государства, более того не признавая в нем президента, как такового. Б. Обама прибегает к метафоре театра, сравнивая профессиональную деятельность лидера страны с ролью, исполняемой в театре:

This President may occupy the White House, but for the last six years the position of leader of the free world has remained open. And it's time to fill that role once more. (Этот президент может и занимал Белый Дом, однако в последние шесть лет позиция лидера свободного мира оставалась свободной. И пора наконец-то брать на себя эту роль).

Обама завуалировано критикует объект, нарочито выставляя напоказ его отрицательные стороны. Это говорит о знании психологии людей и об исключительном умении манипулировать их сознанием. Так, «зло» в представлении политика это нефтяные деньги, которые косвенным образом являются причиной гибели американских солдат в Ираке. А, как известно, война в Ираке – больная тема для американцев.

We know that oil money funds everything from the madrassas that plant the seeds of terror in young minds to the Sunni insurgents that attack our troops in Iraq. (Мы знаем, что нефтяные деньги финансируют все – начиная от медресс, которые сеют зерна террора в молодые умы, и заканчивая повстанцами суннитами, которые атакуют наши войска в Ираке)

Таким образом, судя по статистическим данным, стратегия дискредитации, реализуемая за счет тактики обвинения, наиболее ярко представлена в речи женщины политика. Использование тактики прямого обвинения свидетельствует о преднамеренном стремлении к маскулинизации ее предвыборных речей. Ведь главной целеустановкой становится попытка доказать высокий уровень профессионализма как политика, хоть и женщины, способной «выжить» в жестких «мужских» условиях политической борьбы.

Литература

1.  Иссерс стратегии и тактики русской речи. – Омск.: Изд-во Омск. гос. ун-та, 1999. – 284 с.

2.  «Четыре кита» современной лингвистики или о предпосылках включения «языковой личности» в объект науки о языке (от содержания науки – к ее истории) // Соотношение частнонаучных методов и методологии в филологической науке: Сб. науч. трудов. – М., 1986. – С. 47.

СЕКЦИЯ 8. Сравнительно-историческое, типологическое и сопоставительное языкознание 

СИНТАКСИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ

ИРЛАНДСКОГО ВАРИАНТА АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА

РГПУ им. , Санкт-Петербург, Россия

*****@***ru

Глобальное проникновение английского языка в качестве универсального инструмента межкультурного общения в политические, экономические и социальные сферы жизни общества подавляющего большинства стран мира привело к появлению его локализованных вариантов. Одной из наиболее специфичных форм является ирландский вариант английского языка, развивающийся на стыке окончания эпохи многовекового тотального доминирования языка Британии и начала постепенного возрождения родного языка Ирландии. В ходе взаимного влияния синтезирующийся язык приобретает оригинальные морфологические черты, отразить которые и предполагается в данном исследовании.

С одной стороны, некоторые морфологические особенности ирландского варианта английского языка обусловлены влиянием ирландского языка (замена формы перфекта герундием с предлогом after, широкое использование продолженных глагольных форм). С другой стороны, на грамматическом уровне ирландского варианта присутствуют архаичные черты английского языка (наличие категории числа у личного местоимения второго лица, использование в перфектных формах вспомогательного глагола be вместо have).

В ходе анализа структуры предложений были выявлены отличительные черты на уровне синтаксиса, характерные для ирландского варианта английского языка. Так, отмечается особый порядок слов, когда в форме перфекта прямое дополнение часто ставится перед страдательным причастием, что обусловлено влиянием ирландского языка: He has a glass taken. (D. Hyde. The Twisting of the Rope). Использование двойного отрицания также является результатом влияния ирландского языка: And Roger was tould not to come there no more. (Roger and the Grey Mere // The Humour of Ireland).

Конструкция расщепленного предложения (cleft) в ирландском варианте английского языка заимствована из ирландского языка и отличается от аналогичной конструкции в британском варианте. Сопоставление английских и ирландских расщепленных конструкций показало, что существуют различия в их структуре и эмоциональной окрашенности. Структура расщепленного предложения весьма характерна для ирландского языка, где основной смысловой элемент всегда помещен в начале предложения. Логическим центром, ядром является предикатив главного предложения. При этом в расщепленных предложениях в ирландском варианте английского языка практически всегда отсутствует союзное слово в придаточном: It's yourself has made a crazy story. (J. M. Synge. Deirdre of the Sorrows). В соответствующих конструкциях в ирландском языке также невозможно обнаружить союзное слово: Is í Máire atá sásta. (It is Maire is content). (M. ÓSiadail). Таким образом, можно утверждать, что расщепленные предложения в ирландском варианте английского языка являются калькой ирландских предложений.

В ирландском варианте английского языка сочинительный союз and часто используется со значением следствия: Writing letters to the papers is my business, an' I'll write as often as I like, when I like an' how I like. (S. O’Casey. The Shadow of a Gunman) и противительного отношения: I had an old veneration for you, hearing all my lifetime that you are so gentle to women and to dogs and to little children, and you wrestling with the powers of the world as being so hard in war. (Lady Gregory. Grania). Данное явление также обусловлено влиянием ирландского языка, где союз agus может использоваться как в соединительных конструкциях (в значении and), так и в конструкциях со значением следствия и противительного значения (в значении since (non-temporal), but, etc.) (K. P. Carrigan).

Как показывает анализ, большинство грамматических особенностей ирландского варианта английского языка обусловлено влиянием ирландского языка. Это объясняется тем, что при овладении новым языком грамматика первого языка (в отличие от других уровней) является наиболее устойчивой к воздействию системы второго языка. (У. Вайнрайх, А. Россети).

Особенности ирландского варианта английского языка, присутствующие в грамматическом строе, являются его основными отличительными чертами по отношению к британскому варианту английского языка. К ним относятся: появление в ирландском варианте английского языка новых конструкций, оппозиций, а также расширение функциональности грамматических форм и структур.

Литература

1.  Edwards J. Irish and English in Ireland. // Language in the British Isles / P. Trudgill. Cambridge, London, New York, New Rochelle, Melbourne, Sydney: Cambridge University Press, 1984. - P. 480-499.

2.  Hyde D. The Twisting of the Rope. // Poets and Dreamers. / foreword by T. R. Henn. New York: Erlin Smythe Gerards Cross, 1974. - P. 139-148.

3.  Joyce J. Ulysses. London: Penguin Books, 19p.

4.  Lady Gregory. The Gaol Gate. // Lady Gregory: Selected Plays. - Toronto: Macmillan of Canada, Maclean-Hunter Press, 1975. P. 97-105.

5.  Shaw G. B. John Bull's Other Island. // The Genius of the Irish Theatre. / S. Barnet, M. Berman, W. Burto. New York: American Library of World Literature, Inc. 1960. - P. 16-107.

6.  Synge J. M. Act III from Deirdre of the Sorrows. // An Anthology of Irish Literature. / introduction by David O'Greene. New York: New York University Press, 1971, vol. 2. – P. 451-466.

СОПОСТАВИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ КОСМОНИМОВ ЯПОНСКОГО И НЕМЕЦКОГО ЯЗЫКОВ

,

Казанский (Приволжский) Федеральный университет,

г. Казань, Россия, *****@***com

Астрономия – одна из древних терминологических систем, продолжающая свое развитие в современном мире. В специальных лексемах, обслуживающих эту отрасль науки отражены национальные особенности культуры и мировоззрения. Современное состояние развития науки характеризуется усилением международных научных контактов, что ведет к унификации и интеграции в системе номинации новых понятий.

Данная статья посвящена сопоставительному лексико-семантическому анализу астрономических названий – космонимов японского и немецкого языков с целью выявления лингвокультурологической специфики и общности в данной терминологической системе.

Как известно, многие небесные объекты носят традиционные собственные имена, восходящие к древним культурам. Однако наряду с проникновением культурно маркированных понятий вестественно-научные знания наблюдалось также и обратное проникновение. Так система именования дней недели Восточной Азии тесно переплетается с латинской системой и основана на «Семи светилах». Рассмотрим их подробнее. Солнце太陽 [таиё] (яп. толстый, большой + солнечное (светлое, мужское) начало). Название происходит от традиционного китайского太陽 [тайян](кит. великий, высочайший + "ян" (мужское начало в древней китайской философии).Также известно традиционное название солнца – 日[хи, ничи, джицу]. Воскресенье/日曜日[ничиё:би](яп. день Солнца). Луна月[цуки, гэцу, гацу], иероглиф заимствован из Китая 月[юэ]. Понедельник/月曜日[гэцуё:би] (яп. день Луны ).

Следующие дни недели связаны с названиями пяти планет, видимых невооруженным глазом. Эти пять планет названы по пяти элементам традиционной философии Восточной Азии:

火星[касей] (яп. огонь + звезда) – Марс; 火曜日[каё:би] (яп. день огня), Вторник.

水星[суйсей] (яп. вода + звезда) – Меркурий; 水曜日[суйё:би](яп. день воды), Среда.

木星[мокусей] (яп. дерево + звезда) – Юпитер;木曜日[мокуё:би](яп. день дерева), Четверг. 金星[кинсей] (яп. металл + звезда) – Венера;金曜日[кинъё:би] (яп. день металла), Пятница. 土星[досей] (яп. земля + звезда) – Сатурн; 土曜日[доё:би](яп. день земли), Суббота.

Названия дней недели в немецком языке изначально были связаны с богами, которые поочередно несут службу в течение всей недели. И через них - с названиями семи планет классической астрономии. Однако древние германцы адаптировали систему, внедрённую римлянами, и заменили римских богов своими исконными богами.

Воскресенье/Sonntag: произошло от Древневерхненемецкого sunnun tag и означает «день Солнца». Это перевод латинской фразы dies Solis.

Понедельник/Montag: произошло от Древневерхненемецкого mānetac и означает «день Луны». Вероятно, это название основано на переводе с латинского языка dies Lunae. В северогерманской мифологии луна персонифицируется как бог Мани.

Вторник/Dienstag: произошло от Средненижненемецкого dingesdach и означает «день Тива». Тив был богом, связанным с единоборством и воинской доблестью в германо-скандинавской мифологии. Название дня основано на латинской фразе dies Martis или «день Марса» (римский бог войны).