Стенограмма (стр. 2 )

Спасибо, Евгений Робертович. Уважаемые коллеги, я хотел бы с вами посоветоваться. У нас записалось 13 докладчиков. Есть предложение дать по 5 минут, поскольку основные доклады мы уже заслушали, это займет времени более часа. Учитывая, что по международным правилам мы не можем без перерыва проводить совещание более двух с половиной часов, нарушаются права человека, мы должны уложиться: если начали в 15 часов, то до 17 часов.

Следующим выступает , его тема – "О регулировании выбросов парниковых газов, подпадающих под действие законодательства об охране атмосферного воздуха".

В. В.ГАВРИЛОВ

Добрый день, уважаемые коллеги! С вашего разрешения я немножко изменю тему и попытаюсь уложиться в отведенные 5 минут. Думаю, это надо сделать просто для того, чтобы внести некоторую информационную ясность. Буду говорить очень тезисно.

Первое. Вокруг Киотского протокола возникло некоторое количество мифов и неопределенностей. Я просто хотел бы внести ясность. Российская Федерация ратифицировала Киотский протокол, и это стало частью правовой системы Российской Федерации. Не знаю, к счастью или к сожалению, но Киотский протокол не имеет отношения к охране атмосферного воздуха. У них разные сферы регулирования, это просто медицинский факт, это определено законодательно. Но тем не менее я с пониманием отношусь и абсолютно поддерживаю докладчиков, которые говорят сегодня в большей степени не о Киотском протоколе, а о проблеме загрязнения воздуха, которая исключительно актуальна для Российской Федерации.

Второе. Когда мы ратифицировали Киотский протокол, какие обязательства взяла на себя страна, за что нас будут "драть", если мы чего-то не сделаем? В чем суть-то обязательств, и под чем мы подписались? Мы подписались под очень простыми вещами. Первое обязательство. Российская Федерация сказала, что ее так называемое установленное количество, то есть некая формула (не буду сейчас говорить, там арифметика достаточно сложная), – не превысить некоего уровня в период с 2008 до 2012 года.

Докладываю вам, что по тем темпам роста выбросов парниковых газов, по всем сценариям экономического развития, пусть даже совершенно невероятного для нас, оптимистического – экономического чуда, взрыва, роста, бума, мы, по счастью, практически при любом сценарии, могу сказать почти на 100 процентов в период 2008–2012 годов не превысим уровня установленных количеств (если только сами кое-что не напортачим, уже продавая некие квоты) по отношению к уровню 1990 года.

Следующее обязательство. Мы должны реализовывать национальную политику и меры. Это статья 2 Киотского протокола, который был направлен на сокращение рыночной диспропорции, на ликвидацию перекрестного субсидирования, на снижение дотаций в сфере энергетики, на создание энергоэффективных технологий, на развитие науки, проведение климатических исследований, поддержку наших геофизических работ и так далее, связанных с проблемами изменения климата. В том числе мы должны реализовывать программы и так далее.

Действительно мы проводим определенную политику. Это политика укладывается в те требования, которые для нас установили. Российская Федерация три раза представляла доклад в органы конвенции, и существенных замечаний по курсу, проводимому Российской Федерацией, законодательному курсу, курсу Правительства в наш адрес не было. Это означает, что мы идем правильным курсом.

Следующее обязательство. Мы должны создать и отчитываться так называемой национальной системой оценки, это информационная система. Сейчас основные работы по созданию системы оценки осуществляет Росгидромет, и дай бог большой ему удачи, чтобы это было сделано вовремя. Мы всячески ему будем помогать в этом направлении.

Теперь, после того, как страна выполнит обязательства и международный комитет признает, что страна выполнила и соответствует режиму соблюдения, вот тогда мы сможем действительно заниматься так называемой торговлей. До этого нельзя, после этого можно, после того, как признают, что мы выполнили. Это нормально. Так устроены практически все международно-правовые акты, поэтому здесь нет ничего нового.

Это механизмы, которые связаны с инвестициями в энергоэффективность, инвестициями в сокращение выбросов. И в этом случае мы действительно… об этом много написано, я повторяться не буду. Это механизмы, которые доступны стране после того, как она выполнила обязательства.

Следующий вопрос. Есть ли пересечение по набору газов между теми газами, которые сегодня регулируются регулярным природоохранным законодательством и Киотским протоколом? Ответ: да, есть, таких газов пять.

Я хочу сказать только одно. Что нам с ними делать – пока не ясно. Дело в том, что для чего законодатель регулирует выбросы парниковых газов, обычных загрязняющих веществ? Сегодня очень хорошие выступления были и Виктора Евграфовича, и Николая Павловича, которые очень подробно и четко рассказали о том, какие негативные последствия возникают в нашей социально-экономической сфере, если мы отпускаем вопросы охраны атмосферного воздуха на самотек.

Прежде всего, законодатель регулирует для того, чтобы ограничить влияние этих неблагоприятных веществ – соксы, ноксы. сделал… Обратите внимание, в новой директиве ЕЭС микрочастицы – один из главных факторов регулирования. Почему? Именно на них абсорбируется вся грязь, именно они попадают в наши с вами легкие и являются носителями вот этих канцерогенных, мутагенных свойств. Поэтому микрочастицы – это один из основных элементов.

Парниковые газы не оказывают локального загрязняющего эффекта. В тех концентрациях метан, который допускается законодательством о промышленной безопасности, поверьте, абсолютно безвреден. Более высокую концентрацию не допустит промышленная безопасность, потому что тогда все взорвется. Если у нас здесь, вот в этой комнате, распылить два баллона с углекислотой, мы все умрем. Но законодательство по санитарно-эпидемиологическим нормам не позволит нам это сделать.

Поэтому вот эти 5 газов. На ближайшее время у меня нет ответа, у меня есть вопрос и есть посыл к вам, как к специалистам.

Надо принять решение оставить ли регулирование этих пяти газов: закиси азота, фтороуглерода, бефтоуглерода, гидроуглерода, метана в системе регулирования традиционной либо перевести в систему специального регулирования, как поступили наши уважаемые коллеги из Канады. А европейцы так не поступили. Поэтому здесь есть разные подходы к этому вопросу. Нам предстоит принять решения. И я надеюсь, что эта встреча позволит нам в дискуссии достигнуть какого-то большего взаимопонимания по этому вопросу. Спасибо.

реплика

Вопрос можно?

В. Е.ШУДЕГОВ

Коллеги, все это может перейти в дискуссию. Предлагаю вопросы подавать сюда в письменном виде, а потом мы просто ответим на все ваши вопросы.

Напомню, что перед нами выступил Всеволод Валерианович Гаврилов, заместитель директора Департамента имущественных и земельных отношений, экономики и природопользования Минэкономразвития России.

Следующее выступление сделает , прокурор Волжской межрегиональной природоохранной прокуратуры. Доклад называется "Обеспечение экологической безопасности и охрана атмосферного воздуха в Волжском бассейне средствами прокурорского надзора".

Пожалуйста, Вера Анатольевна.

В. А.СОЛДАТОВА

Уважаемые участники слушаний!

Я коротко хотела бы остановиться на ряде некоторых вопросов. В первую очередь, я думаю, что излишне напоминать, какое негативное воздействие загрязненный воздух оказывает на здоровье человека, на окружающую среду и так далее.

Хочу сказать, что около 145 предприятий по России, население этих городов испытывает ежедневно очень большую антропогенную нагрузку, в частности, они являются наиболее загрязненными в отношении выброса воздуха в атмосферу.

Приблизительно две трети населения в России проживает вот на таких загрязненных территориях. Естественно, говорить о каком-либо здоровье населения тут не приходится, поэтому в своей деятельности мы фактически осуществляем постоянный надзор за исполнением воздухоохранного законодательства. Почему? Потому что прокурорские проверки свидетельствуют о том, что одной из причин, я подчеркиваю, как раз такой ситуации является повсеместное нарушение воздухоохранного законодательства. Только за последние два года нашей волжской прокуратурой, а мы осуществляем надзор в Волжском бассейне, выявлено около 4 тысяч нарушений данного вида законодательства. Почти тысячу человек привлекли к различным видам ответственности.

Я хотела бы перечислить наиболее распространенные в данном направлении правонарушения.

Например, когда предприятие делает выбросы загрязняющих веществ в атмосферу, не имея на то какого-либо разрешительного документа. Повсеместно практически или отсутствует полностью очистка газов, или отсутствуют средства контроля за выбросами. Не ведется учет выбросов. Не осуществляется производственный контроль. Не соблюдается режим санитарно-защитных зон. Не планируются и не осуществляются мероприятия для снижения уровня загрязнения атмосферного воздуха, предупреждения, устранения аварийных выбросов. И вот такой перечень можно было бы и дальше продолжить.

Приведу вам в качестве примера такие цифры. Мы провели проверку деятельности асфальтобетонных заводов, металлургических, цементных и теплоэлектростанций. Это буквально в последнее время. Какова ситуация? Ситуация такова, чтобы вам было понятно, на 672 предприятиях металлургических, цементных (такого рода) выявлено 1300 правонарушений. Из них только на 57 предприятиях не были выявлены нарушения закона, на всех остальных предприятиях работают в таких условиях и постоянно допускают данные нарушения.

Такая же картина с асфальтобетонными заводами – 80 процентов предприятий постоянно допускают такие правонарушения. Вы знаете, что эти предприятия проектировались более 10–15 лет тому назад, и, естественно, они работают на мазуте. Так вот, приблизительно такие данные, что перевод их только на природный газ, например, позволил бы сократить выбросы загрязняющих веществ на 60 тонн в год, а вы знаете, что асфальтобетонные заводы – это, в общем-то, небольшие заводики.

Очень большой вред приносят деревообрабатывающие предприятия. Они так громко называются, но вообще это большое количество пилорам. Мы проверили их очень большое количество, и я не хочу… Сейчас уже другой немного вопрос, но подчеркну, вообще, нелегально действующие, незаконно действующие пилорамы как раз способствуют распространению лесонарушений, в частности повсеместных незаконных вырубок леса, потому что именно незаконно вырубленная древесина как раз и перерабатывается на таких предприятиях, как установлено нашими проверками. Но дело в том, что большинство из них и действуют незаконно, то есть у них нет разрешительной документации, в том числе нет разрешительной документации на выброс загрязняющих веществ в атмосферу, а вы знаете, что деревообрабатывающие предприятия, и выбросы их достаточно сильны, – это формальдегиды и так далее, и тому подобное. Поэтому мы вынуждены были со стороны прокуратуры принимать, я могу сказать, наиболее серьезные меры прокурорского реагирования, потому что каким-либо увещеванием не обойтись, мы вынуждены были предъявлять иски или другими средствами приостанавливать деятельность предприятий.

Когда я это говорю, всегда вызывается, особенно у предпринимателей, может быть, такое не то чтобы возмущение, но, естественно, недовольство. Я подчеркнула, что это вынужденная вера, потому что на сегодняшний день другие практически не действуют. Нельзя работать предприятию, на котором нет очистных сооружений и люди не предпринимают никаких мер, чтобы как-то ситуацию исправить. Поэтому, например, и асфальтобетонным предприятиям мы направили 8 исков и приостановили их деятельность, около 100 металлургических и цементных предприятий, и перечень можно было бы и продолжить.

К сожалению, пришлось применять и более суровые меры – возбуждение уголовных дел. В частности, нами возбуждено несколько уголовных дел за загрязнение атмосферы, а я вам хочу сказать, это уж точно, что по России таких дел почти не существует, и мы наработали волжской прокуратурой такую практику, это не ради того, чтобы похвастаться я хочу сказать, а это самая серьезная мера по нашему законодательству, которую мы применяем. И мы осудили по ним должностных лиц данных предприятий. Но цель наша в конечном итоге – это, естественно, не просто привлечь к ответственности и наказать, важен результат.

Я хочу сказать, что принимаемые меры, конечно, в совокупности уже дают определенные положительные результаты. В частности, за два последних года у нас где-то в результате принятых нами мер около 2 млрд. рублей выделили предприятия на природоохранные и какие-либо мероприятия. Это, наверное, не маленькая уже сумма, потому что бюджеты, вы знаете, и предприятий, и местных органов достаточно небольшие.

Есть такой результат. Мы в своей деятельности выделили наиболее экологически опасные предприятия и в течение 10 лет осуществляем над ними постоянный надзор. В качестве результата, я думаю, что сегодня, может быть, выступит представитель из Череповца от ОАО "Северсталь". Данное предприятие (я хочу просто сказать, здесь уже можно действительно говорить о каких-то позитивных моментах) за последнее время очень серьезное внимание уделяет вопросам охраны природы, и где-то в течение уже 40 лет они занимаются очисткой воздуха, за последнее время заменили водоочистительные сооружения, и в течение ближайших 10 лет полностью модернизируют воздухоочистку. Приблизительно каждый год, я понимаю, не все предприятия могут сейчас такое позволить, но где-то около миллиарда или чуть меньше они вкладывают на природоохранные мероприятия. Естественно, если раньше проезжаешь Череповец, его видно за многие-многие километры, потому что там шлейф такого воздуха идет, то сейчас уже картина другая. Это позитивный момент.

Я могу привести таких примеров очень много, это и в Ульяновске многие предприятия. Как только занимаются ремонтом очистных сооружений или вводят их в эксплуатацию, так сразу на сотни тонн в год сразу снижается, естественно, выброс загрязняющих веществ в атмосферу.

И в заключение я хочу только остановиться на некоторых предложениях, которые прозвучали в целях совершенствования законодательства, потому что здесь еще будет , мы с ним поделились, и он еще подробнее остановится на них. Я вот о чем хотела сказать. Может быть, это тонкости, но они существенны.

В законе об охране окружающей природной среды государственному учету подлежат объекты, оказывающие негативное воздействие на окружающую среду. В законе об охране атмосферного воздуха государственному учету подлежат юридические лица. Вы понимаете, что это разные вещи, потому что у юридического лица может быть не одно, а два, три предприятия, поэтому, естественно, два закона надо привести в соответствие. Я думаю, что учитывать, естественно, следует объекты, а не юридические лица.

Следовало бы в законе об охране атмосферного воздуха предусмотреть возможность установления в необходимых случаях для отдельных территорий, а такие у нас есть, которые имеют наиболее выраженные природные особенности, с учетом их назначения, более строгих нормативов предельно допустимых концентраций. Я думаю, это тоже бы не помешало, и думаю, что это вполне возможно.

Трудно переоценить практическое значение санитарно-защитных зон, где в целях предотвращения причинения вреда здоровью населения вредными выбросами хозяйствующих субъектов санитарными правилами устанавливаются особые условия использования. В частности, запрещено размещение жилых домов. Например, в Череповце добились установления санитарно-защитной зоны, и предприятия уже перешли к тому, что не просто из санитарно-защитной зоны переселяют своих граждан, но и скоро около этой зоны, вблизи ее, тоже будут переселяться жители. Это сделать также необходимо.

Хотелось бы подчеркнуть, что очень большая роль отводится контролирующим органам. Но мне сегодня даже и не хотелось эту тему пока поднимать, она очень больная, злободневная, потому что, если по большому счету говорить, контроль сейчас или в зачаточном состоянии, или фактически отсутствует. Я думаю, что это будет тема каких-либо других обсуждений. Но хотела подчеркнуть вот такую, например, деталь. Это слабое оснащение специализированных лабораторий. Ведь вы знаете, у нас получается так, что в зимнее время, а вы знаете, что мы все не на юге живем, у нас есть зима, есть морозы, в зимнее время практически нельзя проводить отбор проб выбросов в специализированной лаборатории, потому что не могут это делать, у них нет соответствующих… Ну, как это сказать? Инструментов. То есть они могут подробнее сказать, ну, укомплектованностей каких-то. Поэтому получается, что в зимнее время, когда работают котельные или работают другие предприятия, идет большой сброс в атмосферу, фактически определить, каков этот сброс, не представляется возможным. И это существенно влияет и на возбуждение нами уголовных дел, потому что трудно потом, естественно, мы теряем доказательственную базу. А если в городах, а это в целых городах и областях, нет специализированных лабораторий, то о чем вообще говорить? О каком учете вот этих выбросов может идти речь?

И в заключение, буквально последнее. Я думаю, что в связи с Киотским протоколом необходимо дать понятие парниковым газам, соответствующее мировым стандартам, дать законодательное регламентирование по порядку учета и контроля парниковых выбросов, необходимо ускорить разработку нормативно-правовых актов, обеспечивающих внедрение наиболее чистых технологий. Особенно хотелось подчеркнуть, что необходимо вкладывать поступающие экологические налоги в различные экологические проекты, а не в бюджет. Это уже тема неоднократных парламентских слушаний на разных уровнях. Но до сих пор, я понимаю, что когда деньги такие попадают в бюджет, они размываются. И в итоге я хочу вам сказать, что буквально три области проехала (Саратов, Астрахань и Волгоград), встречалась там и с губернаторами, обсуждали этот вопрос, где брать большие деньги, например, на очистные сооружения, когда некоторые города, например, Вольск… В Саратове вообще их не имеет целый город. Где-то их надо брать. Откуда? Я думаю, что эти деньги бы, естественно, наиболее нужны были, если они или в какой-либо экологический фонд бюджетный или не бюджетный… это уже в зависимости от законодателей, как решат. Но вот такое их суммирование в настоящее время просто необходимо. Необходимо, я думаю, что предусматривать и налоговые льготы, и льготное кредитование природопользователей, осуществляющих эффективную природоохранную деятельность.

Я думаю, что всяческими мерами надо просто стимулировать это. Есть и другие предложения, но время уже заканчивается. Поэтому благодарю за внимание. Надеюсь, что наше с вами обсуждение даст положительный результат.

Спасибо. Я попрошу, когда будете выступать, неудобно, выступала женщина, останавливать… Ну, 5 минут, мы договорились, давайте регламент будем соблюдать, потому что очень много информации, хотелось бы услышать всю информацию, которая в этом зале сегодня собралась.

(Неразборчиво)… ушли уже в прошлое, мы же сами их отменили. (Оживление в зале.).

Слово предоставляется Блинову Виктору Георгиевичу, начальнику Управления научных программ международного сотрудничества и информационных ресурсов Росгидромета. Пожалуйста.

В. Г.БЛИНОВ

Спасибо, господин председатель. Дамы и господа! Вопрос, который сегодня обсуждается, исключительно важен. Прав был господин Гаврилов, когда говорил о неких канонах, которые действительно вытекают из обязательств Российской Федерации по Киотскому протоколу, не зная которого очень сложно ориентироваться в этом вопросе. Это действительно очень сложный документ. Документ исключительно сложный и в правовом, и в экономическом отношении, сложный по построению, по восприятию. Не все это понимают, но это так.

Вопрос законодательного обеспечения выполнения обязательств Россией настольно важен, что именно он был одним из тезисов выступления в Совете Федерации в прошлом году руководителя нашей службы господина Бетвицкого, когда он обращал внимание на то, что, принимая обязательства по Киотскому протоколу, мы обязаны как можно быстрее ввести необходимые правовые механизмы. К сожалению, мы вынуждены констатировать, что не все мы успели сделать за прошедший год. Действительно, не введен ни один нормативный правовой акт, хотя в Правительстве Российской Федерации проекты трех основных нормативных актов уже находятся на рассмотрении, представлены. Речь идет о национальной системе, о которой сейчас говорилось.

Национальная система, инвентаризация выбросов и поглощение парниковых газов – это одно из условий допуска страны к механизмам гибкости Киотского протокола. Такая система должна быть. Эта система должна позволять вести на ежегодной основе подготовку и представление международным организациям кадастра выбросов и поглощения парниковых газов. И сейчас, возвращаясь уже к проекту рекомендаций парламентских слушаний, я хотел бы все-таки внести в этот вопрос определенную ясность, пока в Российской Федерации нормативно не закреплена эта система, хотя система создана и работает. И Всеволод Валерьянович, выступая, говорил о том, что наша страна уже представляла два национальных сообщения, сейчас заканчивается подготовка третьего национального сообщения за период от 2000-го по 2004 год. Действительно, при международных проверках, которые проводились международными экспертами, к нам не было высказано каких-то существенных замечаний. А эти наши национальные сообщения в форме инвентаризации были приняты международным сообществом.

На что я еще хотел бы обратить внимание? Кажется, еще существует одно недопонимание понятий системы инвентаризации, потому что во всем мире по международным правилам и процедурам, которые приняты в государстве в рамках рамочной конвенции ООН, механизмы подготовки национальных инвентаризаций делаются по методологии межправительственной группы экспертов на основе определенных стандартов и правил. И ни одна страна, ни одно государство мира не использует для подготовки таких инвентаризаций инструментальные методы. Здесь предлагается некая процедура, ну, мы, наверное, впереди всей планеты, видимо, это так, но поймите правильно, нельзя в рамках системы глобального наблюдения обеспечивать учет выбросов каждой страны.

Другое дело, что Российская Федерация, присоединившись к различным конвенциям другого типа по наблюдениям за землей и ее атмосферой, участвует в реализации глобальной системы наблюдения за климатом, которая реализуется через ряд международных организаций, в первую очередь через всемирную метеорологическую организацию. Мы участвуем в этой работе, конечно, мы заинтересованы в том, чтобы наш вклад был достойным, соответствующим нашей стране и ее вкладу в мировую наблюдательную систему. Поэтому, мне думается, здесь тоже нужно определенные поправки и правила внести.

Что касается следующего периода обязательств. Я в этом зале, наверное, один из немногих, кто был в Монреале, видел, как это все развивалось. Там была очень сложная ситуация, особенно с началом переговоров по следующему этапу. В чем она заключалась? Заключалась она в том, что практически Российская Федерация оказалась одна в ситуации, когда мы предлагали включить в переговорный процесс не только страны приложения 1. Сейчас процедурами и механизмами протокола рамочной конвенции предусматривается, что в переговорном процессе будут участвовать все страны. По образу и подобию это примерно так: мы с вами сидим и договариваемся, а кто-то третий диктует нам условия, кто не будет принимать обязательства.

Поэтому Российская Федерация выступала за широкий диалог, он нашел понимание и поддержку у членов мирового сообщества, определенные решения на этот счет есть.

Но есть еще очень важные обстоятельства. По оценке межправительственной группы экспертов по изменению климата, которые сейчас готовят четвертый доклад, к 30-му году доля стран приложения 1 в глобальном выбросе парниковых газов будет составлять уже менее 50 процентов. Европейский Союз, о котором сегодня вспоминали и здесь говорили, его предложение по следующему периоду обязательств – к 30-му году уровни выбросов парниковых газов должны быть сокращены на 50 процентов, к 50-му году – на 90 процентов. Это приведет, понятно, к чему, и нам, конечно, к этому нужно исключительно внимательно относиться.

Что хотел бы я предложить? Во-первых, чтобы Федеральное Собрание обратило внимание на необходимость скорейшего завершения законодательного обеспечения, выполнения обязательств. Это, несомненно, правильно и нужно делать.

Но мне хотелось бы предложить в тех рекомендациях наших слушаний, которые сегодня здесь, изъять те вопросы, которые не имеют к этому отношения. Это отдельная проблема, и, конечно, о ней нужно говорить, но, может быть, в рамках других форматов, других форумов, сосредоточиться только на законодательной части. Если говорить о проблеме охраны атмосферного воздуха, я бы здесь мог предложить ряд моментов, которые, на наш взгляд, являются очень важными. В первую очередь речь идет о разграничении полномочий субъектов на федеральном и региональном уровнях по вопросам охраны атмосферного воздуха. До сих пор этот вопрос не решен, наверное, он также затягивает надлежащую работу в субъектах. У нас действительно не решен вопрос в рамках выполнения обязательств по Киотскому протоколу о вовлечении субъектов в эту деятельность. Но это отдельная тема, о которой также надо говорить очень внимательно, она весьма полезна.

Я мог бы еще массу привести примеров. Например, пример такой. Все страны приложения 1, я имею в виду развивающиеся страны, вкладывают колоссальные деньги в климатическую проблему. Средства исчисляются десятками миллиардов долларов, и только наша страна, к сожалению, не может показать достойную цифру в этом вопросе. И то, что в проекте парламентских слушаний есть обращение к Правительству Российской Федерации о необходимости создания такой национальной программы, которая включала бы в себя политику мира, о чем господин Гаврилов говорил, это абсолютно правильно. Спасибо за внимание.

Спасибо. Вопросы действительно актуальные. Почему? Потому что будем так работать, доработаемся до того, что потом нас все обойдут с правой или с левой стороны, и мы ничего не будет действительно иметь.

Ну, после правового поля надо, наверное, переходить на методическое поле. Поэтому слово предоставляется Соловьянову Александру Александровичу, первому заместителю председателя Комитета по природопользованию и экологии Торгово-промышленной палаты Российской Федерации.

А. А.СОЛОВЬЯНОВ

Большое спасибо за то, что предоставили возможность выступить в столь представительном обществе.

Те, кто выступали до сих пор, были люди, которые являются борцами за чистоту окружающей среды и за чистоту атмосферного воздуха. А я попробую вам продемонстрировать взгляд на эту ситуацию со стороны предприятий, тех, кого здесь Вера Анатольевна клеймила, как загрязнителей, вредителей и так далее.

Что требуется предприятию либо любому природопользователю? Ясные и четкие правила игры. Пусть даже и жесткие правила, но понятные, которыми можно пользоваться, например, при взаимодействии с тем же контролирующим органом. Что происходит в настоящее время? В 1999 году был принят закон об охране атмосферного воздуха. Это был прорыв вообще в природоохранной деятельности. В августе было подготовлено распоряжение Правительства, которое предусматривало выпуск ряда нормативных документов. Ну, как всегда, закон был у нас рамочный, соответственно, требовал всякого рода пояснений и разъяснений со стороны Правительства.

Поскольку это был период, когда проходила ликвидация Госкомэкологии, таких документов было выпущено не в полном объеме, а многие были выпущены в таком виде, что их практически нельзя использовать.

Сейчас предприятия столкнулись с ситуацией, что многие из методических документов, инструктивных документов, которые регламентируют инвентаризацию, подготовку томов ПДВ и так далее, они просто устарели. Возьмите любой закон, возьмите "Консультант-плюс". Каждому закону, базовому закону природоохранному, такому, как закон об охране атмосферного воздуха, об отходах производства потребления, несколько строчек дополнений, пояснений редакции. А что происходит с теми же документами знаменитого, например, ОНД-86? Для своего времени, уже почти 20 лет, это был революционный документ. А сейчас этот документ безумно устарел. И таких документов, методических, нормативных, которыми вынуждены пользоваться предприятия, полным-полно: от 40 до 60 документов в сфере охраны окружающей среды. Они не только устарели, они просто не соответствуют ни современному техническому, ни законодательному нормативному уровню.

В законе об охране атмосферного воздуха была провозглашена идеология разработки технических нормативов выброса, тех нормативов, которые, собственно, соответствуют нормальному уровню технологии оборудования. Работа была остановлена, и так далее, и тому подобное.

Возвращаюсь, что называется, к правилам игры. Помимо того рассмотрения на комитете методической базы очень живую дискуссию вызвало письмо, подписанное начальником финансово-экономического управления Ростехнадзора господином Светлицким. Ныне он заместитель руководителя Ростехнадзора, которым было отменено утверждение согласования норматива ВСВ (время согласованных выбросов). Просто так взяли… Можно назвать это как угодно, но иначе, как правовым бандитизмом, не назовешь. Почему? Потому что предприятия, которые до сих пор имели согласованное ВСВ, автоматически стали загрязнителями сверхлимитными веществами. Пятикратное увеличение платежей.

Вы сами прекрасно понимаете, что есть отрасли, которым в силу истории развития нашей промышленности невозможно сейчас уложиться в ПДВ. А какая была мотивировка? Очень забавная мотивировка, почему были отменены согласования ВСВ. Это было сказано устами представителя Ростехнадзора: коррупция в рядах сотрудников Ростехндазора, которые согласовывали эти нормативы. Не то что бы они устарели, а именно коррупция, которая позволяет им зарабатывать, согласовывая эти документы, хотя они и не соответствуют реальному положению вещей.

У нас есть перечень тех документов, которые просто сейчас необходимо разработать, и документы, которые уже давным-давно лежат на очереди, и документы, которые были в свое время подготовлены, но в силу организационной чехарды так и остались без применения. Примером таких документов служит инструкция по инвентаризации выбросов загрязняющих веществ, порядок определения источника выбросов вредных загрязняющих веществ и так далее.

Кстати, если говорить о тех же самых системах государственного экологического контроля, производственного экологического контроля, который назывался раньше производственным экологическим мониторингом, до сих пор нет ни одного документа, который определяет состав систем производственного экологического мониторинга. Нет требований, которые предъявляются к этому разделу в проектах, представляемых на государственную экологическую экспертизу.

То есть, по сути дела, мы сейчас имеем ситуацию, при которой предприятия, нарушая, часто нарушают, не имея возможности уложиться или сделать все так, как полагается им, именно потому, что мы или представители органов государственного управления, представительной власти, законодательной власти этим пока не озаботились.

Я не хочу сказать, что я отрицаю многие претензии, которые были высказаны в адрес загрязнителей, наших крупных предприятий, но я еще раз говорю, я сам, как человек, который проработал почти 18 лет в сфере охраны природы, я время от времени вынужден был становиться на сторону тех людей, которые и занимаются удвоением ВВП, и волей-неволей загрязняют и атмосферу, и поверхностные водоемы и так далее. Поэтому сейчас нам, конечно, необходимо, чтобы те органы, которые отвечают за соблюдение природоохранных норм и прав законодательства, активно занимались совершенствованием правил игры, соответствующих нынешним требованиям. Тем более что грядет выпуск многочисленных технологических регламентов, которые в значительной степени вообще меняют правила игры. И не забудьте, что, если мы смотрим на то, как это делается на Западе, у них контролируются выбросы в атмосферный воздух всего до 100 загрязняющих веществ, а у нас контролю подлежит несколько тысяч. Вы сами понимаете, возможности решить эту проблему очень и очень непростые.

Больше спасибо за внимание.

Следующее выступление сделает , генеральный директор ОАО "Инга", предприятия, которое уже 55 лет выпускает воздухоочистительные фильтры.

А. Н.ЛЕБЕДЕВ

Спасибо, Виктор Евграфович. Действительно, 55 лет исполнилось производству – заводу газоочистительной аппаратуры в Ярославской области в поселке Семибратово. Нашей продукцией оснащены установки для очистки отходящих дымовых газов на всей территории Советского Союза, на подавляющем большинстве предприятий, которые работают на твердом топливе, всех дымовых газов и аспирационных газов.

Я хочу сказать, что наше оборудование хорошее, как бы нас ни ругали машиностроители, и что мы якобы неконкурентоспособны и так далее. Оборудование наше хорошее. К его чести оно отработало уже по два, по три нормативных срока на всех этих предприятиях. Любой промышленный центр возьмите, везде наши установки стоят. Это в рамках представления.

Что я хотел бы сказать по существу тех тем, которые сегодня рассматриваются? Действительно, работы для нас всех очень много. Я объездил всю страну и за рубежом был, видел состояние и их установок и наших. Работы очень много, и мы могли бы достигнуть очень большого результата, но необходимо предпринять усилия, в том числе и на федеральном, и на региональном уровне.

Первое. Была разрушена некая целостная система, я бы так ее назвал, научно-производственный комплекс по изготовлению газоочистного оборудования. Мы все акционировались. У нас и научно-исследовательский институт входил в наше объединение в свое время, головной в Москве с филиалами, в том числе и в Семибратово. У нас и проектные организации были. И сейчас мы все выживаем в этом бурном море рыночных проблем, если это можно назвать рынком.

Я не буду говорить обо всех, я скажу только два слова о том, в каком положении мы находимся, как машиностроительное предприятие.

Машиностроение у нас сейчас… Если Советский Союз в свое время на втором месте находился по выпуску и потреблению машиностроительной продукции, то сейчас где-то между 20-м и 22-м.

Скажем, такой пример, что станков выпускали столько в Советском Союзе, сколько сейчас… Вернее, сколько выпускал одни завод в Советском Союзе, сейчас выпускает вся Россия. Это для примера. Белые и черные рейдеры и так далее, угроза только возрастает сейчас.

Что сейчас нужно, что мы ожидаем от нашего государства? Во-первых, в нашей отрасли создать то же самое, такие же правила игры и такую систему мотивации и стимулов, я бы назвал, чтобы мы могли снова объединить наши усилия и поработать на благо решения всех этих вопросов и всех этих проблем, которые здесь перечислялись.

Второй момент. Есть такие горячие головы, которые утверждают, что нашему машиностроению осталось еще от силы года четыре. Потом мы теряем всякую техническую независимость, в том числе появляется угроза и экономической безопасности, поскольку машиностроение – становой хребет любой промышленности.