Стенограмма (стр. 3 )

У нас сейчас нет каких-то стимулов для роста машиностроения в этой отрасли, в этом комплексе отраслей, поэтому, видимо, нужно как-то действовать точечно. Мы все знаем, что автопром государство поддерживало и вообще беспрецедентные случаи, когда 15 нормативно-правовых актов в течение трех лет было принято в поддержку автопрома. Поскольку нет общих стимулов и тенденций к развитию машиностроения, видимо, и нам нужна какая-то поддержка. Я не говорю, что обязательно надо сейчас все бросить и заниматься этим производством, но какие-то меры нужно предпринимать в том плане, что у нас тоже беды, свойственные всему нашему машиностроению, то есть это и старение фондов, что само по себе влечет неконкурентоспособность (вы все здесь понимаете, дорогие коллеги), и та же самая кадровая проблема, и весь тот букет проблем, которые свойственны любому машиностроительному предприятию.

Если мы все-таки хотим реально что-то делать, то, что можно увидеть и потрогать руками, действительно, на эту проблему нужно обратить внимание.

Я хочу подчеркнуть, что здесь есть смысл обратить на это внимание, потому что только в этом году (то, что Вера Анатольевна перечисляла и рассказывала о "Северстале") мы поставили установки и очистительную систему на "Северсталь". Мы установили в Магнитогорске на цементном огнеупорном заводе... Труба не дымит вообще. Вообще не дымит. И в Нижний Тагил осуществляем поставки, и в ряд других известных городов. Действительно, технологии есть.

реплика

Тут в шутку говорят, что, может, она не работает?

А. Н.ЛЕБЕДЕВ

Да. Были такие курьезы и раньше, когда, скажем, ехал директор предприятия. Перед этим растопили котел или печь. Подъезжает. Труба не дымит. Он по селектору устраивает разнос, а ему говорят: "А Вы знаете, мы установку газоочистки включили".

Ваш покорный слуга был в Виннице на химическом заводе, это еще в советские времена. Туман серной кислоты. До того, как установили нашу установку, там если капелька попадала на брюки, то это означало отверстие в брюках. Так вот, когда установили установку, на выходе – ладошку, и она не кислит, в том числе и лакмусовая бумажка.

Спасибо, Александр Николаевич. Следующее выступление сделает , директор Научно-исследовательского института "Атмосфера" на тему "Проблема охраны атмосферного воздуха в Российской Федерации".

В. Б.МИЛЯЕВ

Все, что мы сделали, сделали при поддержке многих людей, которые здесь сидят, и Александра Александровича, и Всеволода Валериановича. Но тем не менее давайте сначала про беды, потому что как бы в общем контексте разговоров, куда мы идем и куда мы приплыли, с точки зрения законодательства, оно выглядит следующим образом.

В 1951 году у нас было 10 ПДК, в 1972 – 98, а в 1990 году у нас ПДК… и было 1075. С 1990 года по 2000 год мы снизили выбросы с 30 млн. тонн до 18 млн. тонн. Количество ПДК контролируемых параметров выросло до 2200 штук. Таким образом, медики занимаются тем, что резко увеличивают количество веществ, подлежащих нормированию, учету, то есть ведут проблему к полному абсурду. Это с одной стороны.

Что такое санитарно-защитная зона? Вся проблема систем управления качества атмосферного воздуха в Российской Федерации с точки зрения законодательства сводится к одному – разбавление грязи чистым воздухом при помощи трубы. То есть загоняется примесь наверх, разбавляется во время переноса. И во всех законах, кроме последнего, по охране атмосферного воздуха мотивационных начал развития технологий у нас в Российской Федерации не предусмотрено. Единственная запись была по техническим нормативам в нашем законе по воздуху, когда ВСВ устанавливается с учетом технического норматива.

Но, глубокоуважаемая прокуратура, я ни разу не читал за эти 10 лет, чтобы он написал, нет технического норматива, значит, имеет право выдаваться ВСВ. Поэтому как бы мотивация промышленности на развитие очистки полностью отсутствует в нашем российском законодательстве. И надо четко сказать, если мы не двинемся здесь, не сделаем следующий шаг, причем лоббирование идет такое, что это даже невозможно вставить в закон. Когда мы делали закон по охране атмосферного воздуха, то, сколько ни вписывали, в конечном варианте медики или другие выбрасывали оттуда. И поэтому закон по охране окружающей среды вообще получился как бы обрезанный полностью. Там вместо технических нормативов перепутано, написано "технологические". И много таких вещей, которые просто не стыкуются с точки зрения здравого смысла. Введен аудит. Забыли, главу из аудита вычеркнули и так далее.

Поэтому в принципе вся система управления качества атмосферного воздуха сейчас строится не гигиенических принципах. И здесь природоохранники большой роли не играют. Здесь бал правят медики. Их мечта увеличить количество ПДК и … до беспредела. А каждый стоит примерно миллион в разработке. Так что, можете посчитать их деньги. А вся страна – это одна санитарно-защитная зона. Все они как бы при делах. А все остальное, что происходит в стране, это как бы их не волнует. А есть только два варианта достичь того, чего мы хотим, чтобы наши дети и внуки были здоровы. Это значит работать с технологиями и работать с очисткой, если технология не дорабатывает то, что можно уже доработать. И тогда не будет никаких проблем с санитарно-защитными зонами, которых нигде нет в мире. Тогда не будет проблем с высокими трубами. И чтобы те 2 млн. тонн, которые Норильск выкидывает, мы поднимем трубу на 500 метров, чтобы это дело славно, так сказать, на Канаду "заплюнуть". И так далее.

Таким образом, первое условие законодателя – это четко понять, если мы работаем по принципу гигиенического управления, а не по технологическому, то мы находимся в тупике, как бы этот тупик, в какую бы обертку вы сейчас не оборачивали. Потому что время то как бы ушло, где демагогический лозунг "Здоровье населения превыше всего", при полном отсутствии реализации этого лозунга, оно сейчас уже как бы не работает. Сейчас это можно достичь более конструктивно, более дешевым способом и более продуктивно.

Теперь что касается Киота, я много слышу про это, много занимаемся. Как бы инструкцию по инвентаризации мы подготовили. Она в МПР находится. Дело в том, что Киото, мы проехали все Монреаль. И кто знает, что это такое, Монреальский протокол, как нас упаковали классно, то же самое будет с Киотским. Я не про то, хорошо это или плохо. Самое главное, понимать, что к климату это имеет отношение весьма условное. На самом деле это построение мировой системы управления качеством окружающей среды. И здесь я согласен с Даниилом Данильяном, который именно так понимает проблему. А если так, давайте мы конструктивно внедряться в общие правила игры хотя бы на европейском поле, поскольку оно нам ближе. И вот Всеволод Валерианович говорил, что как бы управление Киото, все эта система – отдельная штука.

К чему мы сейчас пригребем. Там есть сейчас Природонадзор. Там есть экспертиза. У нас есть Ростехнадзор. Там экспертиза, нормирование и контроль. Сейчас будут субъекты Федерации, там экспертиза, нормирование, контроль. И вот это все неизвестно кем неизвестно кому без методической базы повесим, вот это тоже, о чем говорится, система управления качеством Киото, ну, по парникам. Поэтому, я думаю, что страна это не съедет с точки зрения организационной, потому что численность Гидрометслужбы не позволяет руководить процессом, численность Ростехнадзора на пределе. А численность Природонадзора, там вообще, так сказать, я уже не говорю.

Поэтому сейчас, чтобы строить систему, надо тысячу раз подумать. Я бы, честно говоря, отдельную систему не строил. Потому что в принципе налаженный механизм в стране, который есть и который четыре года ломают, и пока еще не сломали до конца. И вот Александр Александрович как бы сначала с той стороны был, с точки зрения природоохранника, сейчас с точки зрения природопользователя, и говорит: "Ребята, дайте нам долговременные правила игры". Но мы должны сейчас дать такие правила, чтобы природопользователь при этом приносил пользу не только себе, но и государству, выполняя государственные задачи сохранения целостности природы, человека, детей и внуков наших.

Поэтому сейчас, если мы не уделим большого внимания именно технологическому аспекту деятельности управления качества окружающей среды, мы через 15 лет, кто доживет, будем стоять и толковать то же самое, о чем мы с вами говорили 15 лет тому назад.

Спасибо. Следующее сообщение сделает – генеральный директор Энергетического углеродного фонда. Доклад называется: "Реализация механизмов Киотского протокола в Российской Федерации".

А. В.ГОРЬКОВ

Добрый день, уважаемые коллеги! Постараюсь очень коротко, и уложиться в пять минут, отведенные мне. Вопросами сокращения антропогенного воздействия РАО "ЕЭС России" занимается достаточно давно. Впервые мы начали заниматься этим еще в 1998 году, то есть за шесть лет до ратификации Киотского протокола в Российской Федерации.

Осенью 2000 года была создана специализированная организация в РАО "ЕЭС России", которая называется "Энергетический углеродный фонд". Всегда тема Киотского протокола в РАО "ЕЭС России" прочно увязывалась с вопросами энергосбережения и повышения экологических показателей отрасли. Сокращение выброса парниковых газов, а доля РАО "ЕЭС России", доля наших электростанций в выбросах парниковых газов Российской Федерации – это 30 процентов. И мы говорим сегодня именно о парниковых газах. А еще точнее для энергетики, это 97 процентов СО2, к которым, кстати, никакие газоочистки не имеют никакого отношения, так вот, сокращение выбросов парниковых газов в нашей отрасли, это всегда обратная сторона медали, которая называется "Экономия топлива". Чем выше эффективность сжигания топлива на наших электростанциях, чем выше КПД, тем ниже выбросы парниковых газов. И РАО "ЕЭС России" всегда рассматривало Киотский протокол как эколого-экономический механизм, который стимулирует инвестиции в конкретные проекты по повышению энергоэффективности мероприятий, связанных с энергосбережением, и мероприятий, связанных с повышением экологических параметров нашего производства.

Какие это проекты? В первую очередь это все проекты, как я уже говорил, связанные с КПД. Второе направление, это все проекты, которые связаны с переводом наших электростанций с одних видов топлива, менее экологически чистых, на другие виды топлива, более экологически чистые. Ну и, конечно, проекты, которые связаны с увеличением доли производства электроэнергии на так называемых нетрадиционных возобновляемых источниках энергии.

Расчеты, которые провели у нас, и опыт работы показывают, что углеродные кредиты позволяют финансировать сегодня от 5 до 20 процентов стоимости вот таких инвестиционных проектов. В РАО "ЕЭС России" есть большой опыт, хотя, в общем-то, безрезультатный по подготовке таких проектов. Мы 10 раз участвовали в различных международных тендерах. В частности, за последние два года у нас три проекта. Это перевод двух котлов Киржской ГРЭС с мазута на газ, перевод двух котлов Амурской ТЭЦ с угля на газ, реконструкция Медногорской ТЭЦ с выработкой электроэнергии по современному парогазовому циклу. Участвовали в тендерах, которые организовало правительство Нидерландов, – РАП-3, РАП-4. Мы прошли все стадии отбора, международную экспертизу. Подписание контрактов у нас не состоялось по одной простой причине. Нет одобрения этих проектов у Правительства. Мы надеялись, что ситуация изменится после того, как Российская Федерации ратифицировала Киотский протокол. К сожалению, и этого не произошло. В 2005 году опять два наших проекта участвовали в тендерах, которые организовало теперь датское агентство по охране окружающей среды. А за это время проект Киржской ГРЭС был реализован самостоятельно за счет тарифных денег. Не было возможности для его дальнейшего участия в тендерах.

В июне этого года РАО "ЕЭС России" подписало два пилотных контракта между Датским агентством по охране окружающей среды и РАО "ЕЭС России". Это хабаровский проект и оренбургский проект. Условиями вступления в силу этих контрактов является получение от Правительства Российской Федерации писем одобрения. 28 октября, вот такой срок был указан в контрактах. Эта дата прошла. Писем одобрения мы не получили. С этого момента датская сторона имеет право расторгнуть данные контракты в одностороннем порядке. К счастью, мы этого пока еще не делаем.

Что мы имеем на сегодня? Отсутствие нормативно-правовой базы по практическому применению механизмов Киотского протокола, безусловно, сдерживает привлечение углеродных инвестиций в энергетическую отрасль и уже сократило объемы возможного углеродного финансирования для крупных инвестиционных проектов, у которых сроки реализации превышают три года. Отсутствие законодательства – это, к сожалению, главная задача, которую мы не смогли решить, мы все вместе, здесь присутствующие, за прошедший год. А для РАО "ЕЭС России" все просто и ясно. Это – потери проектов. А масштаб потерь – это сотни миллионов долларов.

Я хочу сказать, что ситуация еще осложняется тем, что энергетика является регулируемой отраслью. И уровень тарифов устанавливается государством. А темпы роста тарифов устанавливают политики. Так вот, в условиях, когда темпы роста тарифов ниже инфляции, в этих условиях потерянные киотские деньги, это – потеря проектов, и в первую очередь проектов экологических.

Ну, я не буду говорить о том, сколько у нас еще есть проектов, которые подготовлены, находятся в высокой степени готовности. До тех пор, пока не будет нормативно-правовой базы, эти проекты вряд ли смогут быть реализованы.

В 2005 году Правительством был утвержден достаточно объемный и комплексный план по реализации мероприятий Киотского протокола. Там стояли конкретные сроки поручений и так далее. По большинству пунктов срок стоял второй квартал 2005 года. К сожалению, по состоянию на сегодня эти мероприятия не выполнены. Единственный выполненный пункт – это создание Министерством экономического развития и торговли межведомственной комиссии по проблемам Киотского протокола под руководством Андрея Владимировича Шаронова.

В настоящее время в Правительстве, в министерствах и ведомствах находится на согласовании проект постановления Правительства об утверждении положения о разработке утверждения контроля за реализацией инвестиционных проектов и так далее, короче говоря, проекты совместного осуществления в соответствии со статьей 6 Киотского протокола. Документ, безусловно, нужный, но, к сожалению, недостаточный. Дело в том, что при заключении договоров с иностранными покупателями сокращенных единиц от нас требуется письмо-одобрение, в котором есть два момента. Первый момент – это утверждение данного проекта Правительством Российской Федерации. И второй момент, который должен быть отражен в письме, это гарантии по передаче фактически полученных в результате проекта единиц иностранному покупателю. Вот вторую проблему без специального федерального закона решить постановлением Правительства невозможно.

Я понимаю, что времени мало, поэтому пропускаю достаточно много, о чем хотелось бы сказать. Единственное, о чем хотел сказать, это о нормировании выбросов парниковых газов. Вопрос, конечно, чрезвычайно важный. Но я не сомневаюсь в том, что мы все хотим сделать как лучше. Но я хочу напомнить, что у нас уже есть достаточно неэффективное природоохранное законодательство с ПДВ, ПДК, ВСВ и очень индивидуальными, непонятными нормативами. И все очень жестко. Но поверьте, как только наши фабрики, заводы, электростанции выйдут по уровню производства на 1990 год, то мы сразу поймем и глубину экологических проблем в Российской Федерации и степень деградации экологической составляющей бизнеса. Спасибо за внимание. У меня все.

Спасибо, Андрей Владимирович. Действительно, мы только сегодня зафиксировали федеральным законом все тарифы на энергоносители, все, что отпускает нам ЖКХ – газ, тепло, свет. Все будет зафиксировано в пределах инфляции. Конечно, теперь будет энергетикам работать сложнее, потому что те процентные ставки увеличения, которые были объявлены на 30–35 процентов, конечно, взяты абсолютно из воздуха. Но энергетики так не считают.

Следующее выступление "Принципы сертификации работ, направленных на сокращение выбросов парниковых газов" сделает – генеральный директор ООО "Национальная система сертификации сокращения уровня антропогенных выбросов парниковых газов".

О. Н.ШТЕМБЕРГ

Благодарю Вас, Виктор Евграфович, благодарю вас, коллеги, за то, что вы дали мне возможность сегодня выступить в своей новой ипостаси и я позволю себе быть чрезвычайно оптимистичной, потому что уважаемый Виталий Александрович и Виталий Борисович здесь с достаточной долей пессимизма говорили о роли состояния нашего законодательства в природоохранной сфере, которое бы регламентировало состояние атмосферного воздуха.

Я хотела бы сказать о том, что сделано уже с точки зрения третьей стороны. В данном случае я уже как третья сторона выступаю, как независимый орган, деятельность которого призвана оценивать и подтверждать соответствие по сокращению выбросов парниковых газов и волюдации проектов совместного осуществления.

Как вы знаете, создавшийся правовой вакуум, о котором говорили мои коллеги из Министерства экономики, из Росгидромета, он распространяется, естественно, и на техническое регулирование. И Евгений Робертович, я благодарна ему за то, что он сделал акцент на деятельности систем добровольной сертификации в данной сфере.

Следует подчеркнуть два обстоятельства в этой связи. С тем, что на состоявшейся презентации ИСО-1464, о которой Евгений Робертович говорил в Монреале, были сделаны как раз акценты на необходимости разработки национальных процедур, национальных методов. То есть деятельность Правительства, таким образом, регламентируется в этой сфере.

И второе, на чем был сделан акцент, это на том, что приоритеты отдаются при разработке процедур аккредитации независимых организаций, действующих в сфере волюдации проектов и верификации сокращения выбросов.

Единственная в Российской Федерации система сертификации по сокращению выбросов парниковых газов, которую я сейчас имею честь представлять, она, собственно… Вы прочитали цели и задачи нашей системы. И предназначена она в том числе для создания условий надлежащего исполнения Российской Федерацией процедур Киотского протокола и маракешских договоренностей, которые, как вы знаете, также были приняты на встрече сторон. Система самодостаточна с точки зрения национального законодательства, поскольку закон о техническом регулировании достаточно четко регламентирует ее процедуры. Но система не самодостаточна с точки зрения действия международных правил и процедур маракешских договоренностей, то есть мы постоянно сталкиваемся с понятийными проблемами. Нам приходится конвертировать понятие волюдации, верификации, оценок, подтверждения соответствия, сертификации и так далее. Но тем не менее мы с этими проблемами справляемся.

И я бы хотел очень коротко сказать о том, что в констатирующей части, которую мы очень внимательно посмотрели и которая направлена на подготовку самой политики в области регулирования оценки подтверждения, соответствия в Российской Федерации, нужно сделать небольшую оговорку, что да, действительно, в России отсутствует соответствующая процедура технического регулирования, но тем не менее процессы идут, и процессы достаточно позитивные. Уже развиваются процессы функционирования и систем национальной сертификации, добровольной сертификации сокращения уровня антропогенных выбросов парниковых газов.

И, кроме того, мы чрезвычайно благодарны за содействие федеральным органам исполнительной власти, которые помогают нам, помогают в нашей деятельности. И мы рассчитываем на то, что и в дальнейшем у нас будет вестись достаточно серьезная работа не только с предприятиями, но и с государственными органами исполнительной и законодательной власти.

Принцип нашей системы достаточно прост и ясен, он носит ярко выраженный региональный характер. То есть мы свои органы по сертификации создаем на территориях, на территориях Российской Федерации, которые подвергаются очень серьезному антропогенному воздействию. Перед вами здесь наша схема, которую мы представляли в Монреале. Она уже достаточно показательная, если учесть, что мы работаем только полгода, даже меньше. Я уже сказала, что мы выразили благодарность нашим коллегам из федеральных органов исполнительной власти и тем организациям, с которыми мы сотрудничаем.

Я благодарю вас за внимание и надеюсь на то, что данные слушания помогут дальнейшему плодотворному сотрудничеству и в том числе нам, как третьей стороне. Благодарю за внимание.

за очень краткое и интересное выступление. Следующее выступление сделает , председатель Комитета по экологии и природопользованию Законодательного Собрания Вологодской области, главный эколог ОАО "Северсталь".

Н. А.АРХИПОВ

Уважаемые коллеги, спасибо за то, что мы в очередной раз обсуждаем такую назревшую тему, как охрана атмосферного воздуха. 22 сентября был проведен "круглый стол" в Совете Федерации, где я обещал доложить, что же мы сделали для улучшения атмосферного воздуха от предприятия "Северсталь". Если на 22 сентября я говорил о том, что у нас было освоение средств порядка 500 млн. рублей, то на 1 января 2006 года в охрану атмосферного воздуха будет вложено более миллиарда рублей. Сегодня заканчивается крупнейший проект, это по четвертой доменной печи разработки Семибратовского завода, и могу сказать, что здесь была такая маленькая реплика: где платежи? Так вот, правительство Вологодской области, Законодательное Собрание, учитывая то, что экологические фонды все расформированы, сохранили эту статью в Бюджетном кодексе области, и все платежи за негативное воздействие на окружающую среду сосредоточены в бюджете на природоохранные мероприятия, так что работать в этом направлении каждая область может без закона пока.

Что касается отношения Вологодской области и компании "Северсталь" к Киотскому протоколу, могу сказать, что данный проект обсуждался на правительственном уровне, в Законодательном Собрании. Мы практически готовы работать в данном направлении, но, к великому сожалению, с чем работать? У нас сегодня, здесь правильно сказали, нет правового поля. К нам приезжают и японцы, датчане, голландцы, французы. Как они приехали, так они и уехали. Так вот, прежде всего, наверное, 2008 год уже не за горами и хочется сказать, а что же мы сделали на окончании первого этапа? А практически ничего.

Я здесь слышу, заседал в Монреале, в Канаде и везде. Но, уважаемые господа, почему же вы не доносите все то, что наработали, "нарешали", до промышленных предприятий, на плечи которых ляжет выполнение Киотского протокола. А мы сегодня находимся в вакууме, нет ни одного документа. Я с 1997 года слышу все одно и то же. Так давайте, наверное, может быть Правительство Российской Федерации возьмет на себя ответственность за разработку нормативно-правовой базы и скажет, что, уважаемые руководители промышленных предприятий, где ваш комплексный план снижения негативного воздействия на окружающую среду в свете Киотского протокола? Хоть я тоже сомневаюсь, как предприятие влияет на климат, но тем не менее ратифицировали – надо выполнять. А что выполнять, не знаем. И то что в рекомендациях Комитета по экологии Совета Федерации есть, я думаю, что взять за основу эти предложения, одобрить их и одновременно дополнить еще тем, что Правительство Российской Федерации, я не знаю, может быть, какой-то комитет управляющий будет законом или постановлением, от слов надо переходить к делу. Спасибо.

Спасибо, Николай Александрович. Еще одно выступление. , заместитель директора Центра экологии и продуктивности лесов РАН, тема: "Проблемы реализации Киотского протокола в сфере землепользования и земельных отношений".

Д. Г.ЗАМОЛОДЧИКОВ

Добрый день, уважаемые коллеги! Большое спасибо за приглашение выступить на столь представительном форуме. Я хотел бы остановиться на некоторых проблемах реализации Киотского протокола по отношению к лесному хозяйству и землепользованию, а именно я хотел бы сосредоточить внимание всего лишь на трех довольно важных проблемах. Первая проблема касается предоставления отчетности в рамках Киотского протокола в органы Киотского протокола ИРКИК по стокам и отстойникам в лесном секторе.

Как известно, Киотский протокол признает важную роль лесов в определении региональных балансов парниковых газов, но ограничивает учет этого влияния очень строгими рамками. Кроме того, очень жесткие требования предъявляются к национальной отчетности по предоставлению тех или иных величин стоков парниковых газов в лесном секторе. Это понятно, потому что, соответственно, величины этих стоков расширяют национальные квоты по парниковым газам, квоты могут быть легализованы в механизмах международной торговли, поэтому, естественно, требуют очень строгого обоснования. Сразу надо сказать, что эта национальная отчетность формируется на данных государственных учетов лесов, данных учета земель, которые осуществляются разными ведомствами в России, и одной из серьезных проблем является то, что эти данные несколько разноречивы, поскольку они базируются на разных источниках информации.

Имеются определенные недочеты и в системе лесной инвентаризации, в действующих инструкциях по составлению государственных учетных данных лесов и инструкций по лесоустройству. Вполне вероятна следующая ситуация: приезжает международная комиссия, которая обязательно будет проверять национальную отчетность в рамках Киотского протокола, указывает на разночтения между данными земельного учета и лесного учета и говорит, что, господа, ваши отчеты не принимаются, в результате чего все эти квоты на лесоуправление, установленные маракешскими соглашениями, просто-напросто аннулируются. То есть такая вероятность существует, и для ликвидации этих проблем необходимо устранить разночтения, я использую модный термин "гармонизировать" данные лесного и земельного учетов и несколько улучшить принятую в системе систему лесоинвентаризации. Конкретные предложения по изменению тех или иных нормативных документов содержатся в ваших рекомендациях.

Вторая проблема. Хорошо, допустим, соответствующие международные органы приняли российскую отчетность. Допустим, мы доказали, что наши леса являются стоками. А будут ли они стоком в период действия Киотского протокола? На самом деле это неочевидный вопрос, и здесь наибольшей проблемой является влияние лесных пожаров. Понятно, что уровень лесных пожаров зависит, с одной стороны, от климатической ситуации, с другой стороны – от степени охраны лесов от пожаров. Это финансирование, соответственно, степень охраны лесов от пожаров постоянно снижалось в начале 90-х годов, в результате чего у нас частота лесных пожаров существенно возросла во второй половине 90-х годов – начале 2000-х годов. Более того, никто точно не знает, сколько лесных пожаров в России, поскольку официальная статистика охватывает только охраняемую часть лесного фонда.

Иначе говоря, мы можем иметь какой-нибудь крайне сухой год, с которым 1998 год покажется еще достаточно влажным. Куча лесов у нас соответственно сгорит и, более того, никаких квот на лесоуправление мы не получим, наоборот, леса станут источником углерода и в данном случае снизятся, соответственно, квоты страны.

Вывод: необходимо предусмотреть увеличение финансирования охраны лесов от пожаров и внести соответствующие изменения в текущие и будущие законы о бюджете, поскольку эта строка прописана в законе о бюджете Российской Федерации, то есть это очень серьезная проблема. Более того, усиление охраны лесов от пожаров, наоборот, может привести к увеличению квот на лесоуправление, но это уже для второго периода действия Киотского протокола.

Теперь третий ключевой вопрос. При составлении этой национальной отчетности, при составлении отчетности в рамках Киотского протокола мы пользуемся рекомендациями МГИ. А хороши ли эту рекомендации МГИ по отношению к землям, площадям и вообще природным системам России? Безусловно, они на самом деле крайне упрощены и не характеризуют реальный вклад России в процесс обмена углеродом. Это как раз то самое, о чем мы говорим, что Киотский протокол, может быть, даже не имеет отношения к климату, характеризует некоторые конкретные вещи, может быть, стоит его улучшить. Приведу такой пример. В существующих пособиях МГИ по составлению национальной отчетности болота, а это важный аккумулятор углерода в атмосфере, в том числе и текущей, рассматривается только как источник углерода, а именно при заболачивании увеличивается эмиссия метана, а при осушении увеличивается эмиссия углекислого газа. Можем мы что-нибудь возразить, учитывая то, что у нас громадный массив болот по Западной Сибири? Не можем. Почему не можем? Потому что у нас нет исходной информации. Потому что существующие исследования углеродного цикла, ведущиеся различными научными организациями, они проводятся крайне разобщенно, в основном под финансирование международных проектов, и никак не скоординированы на федеральном уровне. В данном случае я представляю научную общественность, могу сказать, что эта ситуация нас не очень устраивает, мы чувствуем себя несколько невостребованными на таком государственном уровне, и может быть, мы могли как-то облегчить переговоры в рамках учета земельных стоков и источников на последующие периоды действия Киотского протокола. И с этой точки зрения, на наш взгляд, необходимо установить федеральную программу поддержки углеродных исследований и главную интеграцию всех существующих групп на национальном уровне. И, по-видимому, надо дать рекомендацию президиуму Российской академии наук и всем вовлеченным организациям для интеграции в рамках такой программы. Спасибо за внимание.

Спасибо, Дмитрий Геннадьевич. Уважаемые коллеги, я хотел с вами посовещаться, у нас еще записалось пять докладчиков, это дополнительно уже. В то же время мы должны с вами очень кратко обсудить рекомендации. Есть предложение подвести черту. Все согласны? Чтобы не обидеть никого из присутствующих, мы предлагаем все ваши доклады в полном объеме представить нам в оргкомитет, они будут опубликованы в "Вестнике Совета Федерации", и те, кто выступил очень кратко в связи с тем, что мы ограничили время, и те, кто не был заявлен, но хотел бы также опубликовать свои материалы, просим присылать в наш адрес. Я думаю, что до 15 января вы успеете все это оформить. И, кроме того, еще очень хорошее предложение поступило от Евгения Робертовича, который предлагает вам также принять участие с вашими докладами в журнале "Вестник технического регулирования". И каждому участнику мы вышлем материалы наших парламентских слушаний.

Коллеги, у кого есть конкретные замечания по нашим рекомендациям? Еще отмечу, традиционно мы всегда выслушиваем ваши доклады и замечания по ходу, у нас ведется стенограмма. И уже наш аппарат дорабатывает рекомендации, отшлифовывая их с учетом ваших замечаний, и затем через некоторое время каждому участнику будут высланы доработанные рекомендации. Все согласны с этим?

К. А.СТЕПАНОВ, Фонд Вернадского, Генеральный директор.

Я буду очень краток. 1 ноября Фонд Вернадского проводил конференцию "Киотский протокол год спустя после ратификации". Мы приняли резолюцию, которая была направлена в Правительство, поэтому мне бы хотелось просто передать наши рекомендации, тем более что они достаточно конкретны, как мне кажется, и передать все материалы, которые были приняты на этой конференции. Я передаю организаторам и надеюсь, что совместная работа будет плодотворной.

С удовольствием принимаем, спасибо. Коллеги, кто бы еще хотел сделать замечание, предложение? Пожалуйста.

_________

В условиях дефицита времени я постараюсь быть краток. Первое, что я хотел бы исключить из рекомендаций, проект которых нам представлен, что сегодня уже прозвучало в докладах, – это исключить терминологию "климатические проекты совместного осуществления", а называть их "проекты сокращения антропогенного воздействия на окружающую среду", так как вы все прекрасно знаете, что дискуссии о зависимости климата от выбросов парниковых газов среди ученых достаточно широко идут и конкретных выводов по этой дискуссии на сегодняшний день нет.

Второе. В преамбуле рекомендации существует такая формулировка на втором листе: "по сути, Киотский протокол направлен на обеспечение устойчивого развития государств на основе инновационных технологий, в том числе путем научной разработки и практического внедрения современных и энерго-, и ресурсосберегающих инновационных, экологически безопасных технологий". Я думаю, что эту формулировку надо просто исключить, потому что Киотский протокол по своей сути направлен на увеличение выбросов парниковых газов, которые были ограничены первым документом, ограничивающим выбросы и Рамочной Конвенцией ООН об изменении климата. А Киотский протокол открыл дорогу на наращивание выбросов при помощи приобретения квот у развивающихся стран.

И по самой резолюции в рекомендации Федеральному Собранию хотелось бы обратить внимание на следующее, что сегодня тоже в докладах прозвучало, здесь идут три постановления Правительства, которые на сегодняшний день обсуждаются в Правительстве и принимаются в качестве нормативных и законодательных документов, но главного документа на сегодняшний день нет. Это то, опять-таки, о чем сегодня говорилось. Это концепция регулирования антропогенного воздействия на атмосферный воздух или на окружающую среду в зависимости от того, как будет принята окончательно формулировка. Потому что в зависимости от стратегии этого регулирования мы только можем в дальнейшем строить всю систему нормативно-правового регулирования по существующей проблеме атмосферного природопользования, а также в рамках Киотского протокола. В противном случае мы так и будем топтаться на месте, как мы топчемся уже начиная с 1995 года в рамках ИКИК и как продолжение адаптации в рамках Киотского протокола. Спасибо.

Спасибо за очень ценное предложение. Есть еще замечания, предложения? Если больше замечаний к рекомендациям нет, хотел бы поблагодарить всех докладчиков, участников сегодняшних парламентских слушаний. И пользуясь случаем, учитывая, что мы больше не соберемся в таком формате в этом году, всех поздравить с наступающим Новым годом. Я надеюсь, что в следующем году мы еще с вами будем встречаться и обсуждать все указанные проблемы. Всем спасибо.

_______________