Краткое изложение трактата Бенедикта Де Спинозы (стр. 5 )

80

Краткий трактат о Боге, человеке и его счастье

Часть втора

81

как сказано, только идея желания того или иного и пото-му лишь модус мышления (мысленная сущность), а нереальное существо, то ею ничего не может быть создано, ex nihilo nihil fit (ибо ничто не происходит из ничего).Поэтому, так как мы доказали, что воля не есть вещь вприроде, но лишь фикция, то я думаю, что нечего и спра-шивать, свободна ли она или нет.

Я говорю здесь не о всеобщей воле, которая, как мыдоказали, есть модус мышления, но об особенной воле же-лать то или другое, каковое воление некоторые преврати-ли в утверждение или отрицание. Каждому, кто обратитвнимание на сказанное нами, это будет ясно. Ибо мы ска-зали, что понимание есть простое страдание, т. е. воспри-ятие сущности и существования вещей в душе, так чтомы сами никогда не утверждаем и не отрицаем ничего овещи, но сама вещь утверждает или отрицает в нас нечтоо себе.

Может быть, некоторые не согласятся с этим, так каким кажется, что они могли бы утверждать или отрицатьо вещи нечто иное, чем им известно. Но это происходитот того, что они не имеют представления о понятии, ко-торое душа имеет о вещи без слов или вне их. Мы, ко-нечно, можем, если существуют причины, побуждающиенас к этому, сообщать другими словами или иными сред-ствами о вещи нечто иное, чем мы знаем о ней. Но мыникогда не достигнем ни словами, ни иными средствамитого, чтобы чувствовать вещи иначе, чем мы их чувству-ем. Это невозможно и ясно всем тем, кто, не пользуясьсловами или другими способами, обращает внимание насвой разум.

Может быть, некоторые возразят на это: если не мы, атолько сама вещь утверждает или отрицает в нас о себе, томожет утверждаться или отрицаться лишь то, что согласу-ется с вещью, и поэтому не может быть лжи. Ибо мыобъяснили ложь как утверждение (или отрицание) чего-либо о вещи, что не согласуется с нею, т. е. что вещь утвер-ждает или отрицает не сама по себе. Но я думаю, что еслимы обратим внимание на то, что мы только что сказали обистине и лжи, то найдем уже достаточный ответ на это

возражение. Ибо вы сказали, что объект есть причина того, что утверждается или отрицается о нем, истинно ли этоили ложно; именно, ложь состоит в том, что если мы вос-принимаем нечто об объекте, то мы часто воображаем (не-смотря на то, что мы мало заметили в нем), что весь объектутверждает или отрицает это о себе в целом; это большеючастью происходит у слабых душ, которые благодаря лег-кому действию объекта образуют в себе поверхностныймодус или поверхностную идею, не имея сверх того ника-кого утверждения или отрицания.

Наконец, нам могут еще возразить, что есть много ве-щей, которые мы хотим или не хотим, как, например, ут-верждать нечто о вещи или не утверждать, говорить илине говорить истины и т. д. Но это происходит от того, чтожелание недостаточно отличается от воли. Ибо воля у тех, кто принимает ее, есть лишь произведение разума, при по-мощи которого мы утверждаем или отрицаем нечто о ве-щи, не обращая внимания на то, хороша ли вещь илидурна.

Но желание есть форма души, при которой она стремит-ся обладать чем-либо или действовать на вещь, принимаяво внимание то хорошее или дурное, что наблюдается ввещи; так что желание остается еще после утвержденияили отрицания нашего о вещах, именно после того, как мынашли или решили, что вещь хороша. Последнее, по ихутверждению, и есть воля, тогда как желание — это склон-ность, получаемая нами потом для ее достижения, так что, по их собственному утверждению, воля может быть безжелания, но желание не может быть без воли, котораядолжна ему предшествовать.

Все действия, о которых мы выше говорили (так какони совершаются разумом под видом добра или устраня-ются разумом под видом зла), могут быть подведены подсклонность, называемую желанием; только в совершенноне собственном смысле слова они могут быть названыволей.

82

Краткий трактат о Боге, человеке и его счастье

Часть втора

83

Глава XVIIО различии между волей и желанием

Теперь ясно, что мы не имеем воли для утвержденияили отрицания. И потому рассмотрим правильное и ис-тинное различие между волей и желанием или в чем со-стоит воля, называемая по-латыни «voluntas».

По определению Аристотеля, желание есть род, обни-мающий два вида. Ибо он говорит, что воля есть влечениеили склонность, которую мы имеем в виду блага. Поэтомумне кажется, что он разумеет под влечением (или желани-ем — cupiditas) все склонности к хорошему или дурному;если склонность направлена только на добро, или человек, имеющий такую склонность, имеет ее в виду блага, то онназывает ее «voluntas», или «доброй волей»; когда же онадурна, т. е. когда мы в другом видим склонность к чему-либо дурному, то он называет это «voluptas», или «дурнойволей». Поэтому склонность души состоит не в утвержде-нии или отрицании, но только в стремлении достигнуть"чего-либо ввиду блага или избежать чего-либо ввиду зла.

Теперь остается исследовать, свободно ли это желаниеили нет. Кроме сказанного уже нами, что желание зави-сит от понятия о вещах, а познание (идея) должно иметьвнешнюю причину, и, кроме сказанного нами о воле, остает-ся еще показать, что желание несвободно. Правда, многиелюди знают, что познание, которое человек имеет о различ-ных вещах, есть средство, с помощью которого его влече-ние или склонность переходит от одной вещи к другой;однако, несмотря на это, они не замечают, что, собственноговоря, является причиной того, что их влечение перехо-дит с одной вещи на другую.

Чтобы показать, что эта склонность у нас не доброволь-на, и чтобы сделать очевидным, что значит увлекаться илипереходить от одного к другому, представим себе ребенка, который впервые видит известную вещь. Например, я дер-жу перед ним колокольчик, вызывающий в его ушах при-ятный звон, который влечет его к колокольчику. Теперь

посмотрите, может ли он отказаться от этого удовольствияили влечения? Если вы скажете да, то я спрошу: как, покакой причине? Конечно, не потому, что он знает нечто луч-шее, так как ведь это все, что знает дитя. Также не потому, что оно дурно для ребенка, так как он не знает ничегодругого, и это приятное ощущение есть наилучшее из того, что ему попадалось. Но, может быть, он будет иметь свободуотказаться от этого удовольствия, откуда следовало бы, чтоэто удовольствие могло бы в нас возникнуть без нашейсвободы, но что мы обладаем свободой отказаться от него. Но эта свобода не может выдержать испытаний, ибо чтомогло бы уничтожить это удовольствие? Оно само? Конечно, нет, ибо ничто по своей собственной природе не ищет своейгибели. Итак, что же собственно могло бы отвлечь его отэтого удовольствия? Поистине ничто, кроме того, что он по-рядком и ходом природы увлекается к чему-либо болееприятному для него, чем первое. А потому, так же как мысказали в объяснении о воле, что воля в человеке есть нечто иное, как та или другая воля, в человеке также нетничего иного, кроме того или другого влечения, вызванноготем или иным понятием. Притом это влечение не пред-ставляет собой чего-либо существующего в природе, но лишьотвлечено от того или другого стремления. Но [общее] вле-чение, которое не существует в действительности, не можеттакже вызвать ничего реального. Если мы поэтому говорим, что влечение свободно, то это то же самое, как если бы мысказали, что то или иное влечение есть причина самого себя, т. е. что оно прежде, чем было, сделало то, что оно стало, чтоявляется нелепостью и не может иметь место.

Глава XVIIIО пользе предыдущего

Мы видим, таким образом, что человек как часть целойприроды, от которой он зависит и которою он также управ-ляется, сам по себе ничего не может делать для своего

84

Краткий трактат о Боге, человеке и его счастье

Часть втора

85

спасения и счастья. Но посмотрим, какую пользу имеютдля нас эти наши учения, тем более потому, что мы несомневаемся в том, что некоторым они покажутся оттал-кивающими.

Сначала отсюда следует, что мы действительно слуги, даже рабы Бога, и что наше высшее совершенство состоитв том, чтобы необходимо быть ими. Ибо если бы мы былипредоставлены сами себе и не так зависимы от Бога, то мымогли бы совершить мало или ничего не совершить и по-тому имели бы причину огорчаться. Это противоречит то-му, что мы видим теперь, именно, что мы зависим отвсе-совершеннейшего существа в такой степени, что мы такжесоставляем часть целого, т. е. часть его, и, так сказать, способствуем исполнению стольких искусно расположен-ных и совершенных произведений, которые зависят отнего.

Во-вторых, это познание производит также то, что мыпосле совершения великого дела не становимся самонаде-янными, каковая самонадеянность составляет причину на-шего мнения, будто мы теперь нечто великое и не нужда-емся более ни в чем, вследствие чего мы остаемся на месте, что противоречит нашему совершенству, cocf оящему в на-шем стремлении все вперед и вперед; но мы, напротив, все, что мы делаем, приписываем Богу как первой и единствен-ной причине всего, что мы совершаем и исполняем.

В-третьих, это познание, кроме истинной любви к ближ-ним, которую оно внушает нам, вызывает в нас еще то, чтомы никогда уже не ненавидим ближних и не гневаемся наних, но склонны помогать им и приводить их в лучшеесостояние. Все это действия людей, обладающие большимсовершенством или сущностью.

В-четвертых, это познание служит также для содейст-вия общему благу, так как благодаря ему судья никогда нестанет на сторону одного против другого, и, принужденныйнаказать одного, чтобы наградить другого, он это сделает снамерением помочь и исправить одного так же, как и дру-гого.

В-пятых, это познание избавляет нас от печали, от-чаяния, зависти, страха и прочих дурных страстей, кото-

рые, как мы покажем далее, представляют собой настоя-щий ад.

В-шестых, наконец, это познание приводит нас к тому, что мы не должны бояться Бога, как другие боятся дьяво-ла, который, по их мнению, может причинить им зло. Ибокак можем мы бояться Бога, который есть само высшееблаго и благодаря которому все вещи, имеющие какую-либо сущность, представляют собой то, что они есть, также как мы, живущие в нем.

Это познание приводит нас также к тому, что мы всеприписываем Богу и любим его одного, так как он превос-ходнейший и всесовершеннейший, и целиком предаемсяему. Ибо в этом собственно состоит истинное богослуже-ние и наше вечное спасение и блаженство. Ибо единствен-ное совершенство и последняя цель раба и орудия состоятв том, чтобы надлежащим образом исполнять возложен-ную на них службу. Если, например, плотник при какой-нибудь работе находит большую помощь в своем топоре, то этот топор достиг своей цели и своего совершенства. Если же он подумал бы: этот топор хорошо послужил мне, поэтому я оставлю его в покое и не буду им пользоваться, то именно тогда этот топор был бы чужд своей цели и небыл бы уже топором. Так и человек, пока он составляетчасть природы, должен следовать ее-законам. Это и естьбогослужение. Пока он делает это, он счастлив. Если жеБог (так сказать) захотел бы, чтобы человек более не слу-жил ему, то это было бы то же самое, что лишить егосчастья и уничтожить, так как все, что он есть, состоит втом, что он служит Богу.

Глава XIXО нашем счастье

Рассмотрев пользу истинной веры, постараемся испол-нить наше обещание: именно исследуем, можем ли мыпосредством приобретенного познания (о том, что хорошо

86

Краткий трактат о Боге, человеке и его счастье

Часть втора

87

и что дурно, что такое истина и ложь и какова вообщепольза всего этого) достигнуть нашего счастья, т. е. любвик Богу (которая, как мы заметили, составляет наше выс-шее счастье)? а также, каким образом мы можем изба-виться от страстей, которые мы признаем дурными?

Начиная с последнего, именно с избавления от стра-стей*, я скажу, что при предположении, что страсти неимеют других причин, кроме допущенных нами, мы нико-гда не сможем впасть в них, если только правильно будемпользоваться своим рассудком, что мы легко можем сде-лать (так как мы теперь имеем масштаб для истины илжи)**.

Теперь мы должны показать, что страсти не имеют дру-гих причин. Для этого, мне кажется, необходимо исследо-вать себя в целом, как наше тело, так и дух, и сначаладоказать, что в природе есть тело, форма и действия которо-го аффинируют нас, благодаря чему мы воспринимаем его. Мы это делаем потому, что, наблюдая действия тела и то, что они вызывают, мы найдем также первую и'важнейшуюпричину всех этих аффектов и вместе с тем то, чем все этиаффекты могут быть уничтожены. Отсюда мы сможем так-же видеть, можно ли это сделать посредством разума. За-тем мы будем дальше говорить о нашей любви к Богу.

Доказательство того, что есть тело в природе, не можетсоставлять трудностей для нас после того, как мы знаем, что Бог существует и каков он. Мы определили его как

* [Все страсти, противоречащие здравому разуму, происходят(как мы показали) из мнения. Все, что в них хорошо или дурно, указывается нам истинной верой. Но ни здравый разум и истиннаявера вместе, ни каждая из этих способностей в отдельности не обла-дают силой избавить нас от них. Только третий способ, именно ис-тинное познание, освобождает нас от них. Без него невозможно изба-виться от них, как будет показано впоследствии, в главе XXII. Неявляется ли это именно тем, о чем другие так много говорят и пи-шут под другим названием? Ибо кто йе видит, как удобно мы можемразуметь под мнением грех, под верой закон, указывающий на грех, апод истинным знанием благодать, освобождающую нас от греха.]

** [Надо разуметь: если мы имеем основательное познание одобре и зле, истине и лжи, то тогда невозможно быть подверженнымтому, из чего возникают страсти; ибо когда мы знаем и наслаждаем-ся лучшим, то худшее не имеет власти над нами.]

существо с бесконечными атрибутами, из которых каждыйбесконечен и совершенен. Так как протяжение есть атри-бут, который, как мы показали, бесконечен в своем роде, тооно неизбежно должно быть также атрибутом бесконеч-ного существа. А так как мы уже доказали, что это беско-нечное существо существует, то отсюда вытекает, что этотатрибут также существует.

Так как мы сверх того доказали, что кроме бесконечнойприроды нет и не может быть никакого существа, то, оче-видно, что это действие тела, благодаря которому мы заме-чаем его, может происходить только от самого протяже-ния, а не (как некоторые утверждают) от чего-либо иного, обладающего протяжением эминентным образом, ибо, какмы уже доказали в главе I, ничего такого нет.

Поэтому надо заметить, что все действия, которые, какмы видим, необходимо зависят от протяжения, должны бытьприписаны этому атрибуту, как это обстоит с движением ипокоем. Ибо если бы в природе не было силы, способнойпроизводить эти действия, то они были бы невозможны(хотя бы у природы было много других атрибутов). Ибо, когда нечто должно снова вызвать нечто, в первом должнобыть нечто такое, благодаря чему оно в большей степениспособно произвести последнее, чем это способно сделатьчто-либо другое.

То же самое, что мы говорили здесь о протяжении, мыскажем также о мышлении и обо всем, что существует.

Далее, надо заметить, что вообще в нас нет ничего тако-го, чего бы мы не имели возможности познать. Поэтому, если мы открываем в себе только действия мыслящей ве-щи и действия протяжения, то мы можем с уверенностьюсказать, что в нас больше ничего нет.

Но, чтобы ясно понимать действия этих обоих [атрибу-тов], рассмотрим каждый из них отдельно, а потом обавместе, а также как действия одного, так и другого.

Рассматривая одно только протяжение, мы заметим внем только движение и покой, из которых мы затем най-дем все действия, вытекающие из них. Эти два модуса* в

[Два модуса, так как покой не есть ничто.]

88

Краткий трактат о Боге, человеке и его счастье

Частъ втора

89

теле, таковы, что нет ничего другого, что могло бы их изме-нить, кроме их самих. Так, например, если камень нахо-дится в покое, то невозможно, чтобы он двигался силоюмышления или чего-либо иного; но он может быть приве-ден в движение, когда другой камень, движение которогобольше его покоя, двигает его. Точно так же движущийкамень придет в покой лишь под влиянием чего-либоиного, менее подвижного. Отсюда следует, что никакоймодус мышления не может сообщить телу ни движения, ни покоя.

Однако согласно тому, что мы воспринимаем в себе, мо-жет случиться, что тело, имеющее движение в одну сторо-ну, несмотря на это, уклоняется в другую. Так, если я про-тягиваю руку, то позволяю, таким образом, жизненнымдухам, не имевшим еще соответственного движения, на-правиться в эту сторону, однако не всегда, но смотря поформе жизненных духов, как будет показано ниже. Другойпричины этого нет и не может быть, кроме той, что душакак идея этого тела так связана с ним, что она и это теловместе образуют единое целое.

Главное действие другого атрибута есть понятие о ве-щи, так что, смотря по тому, как он понимает ее, возникаетлюбовь или ненависть и т. д. Но так как это действие неприносит с собой протяжения, то оно не может быть при-писано последнему, а лишь мышлению, так что причинывсех перемен, возникающих в этом модусе, надо искать нев протяжении, но только в мыслящей вещи; мы можемэто заметить в любви, уничтожение или пробуждение ко-торой должно быть вызвано самим понятием; это же, какбыло сказано, происходит или от того, что мы замечаем вобъекте нечто дурное, или от того, что мы узнаем нечтолучшее.

Когда же эти атрибуты действуют друг на друга, то уодних возникают страдания от других, именно благодаряопределенности движения, которое мы можем обращатьв желаемом направлении. Действие, благодаря которомуодин [атрибут] страдает от другого, таково: душа и тело, как уже сказано, могут заставить жизненные духи, кото-рые иначе двигались бы в одну сторону, двигаться в дру-

тую. А так как жизненные духи могут быть приведены вдвижение и определяться как причиной, также и телом, то часто происходит, что они под влиянием тела

Часть 4.

имеютдвижение в одну сторону-, а под влиянием души в другую. Благодаря этому они вызывают в нас такую подавлен-ность, какую мы при этом в себе наблюдаем, но не знаемее причины. Обыкновенно же эта причина нам хорошоизвестна.

Далее, душа также может быть задержана в своей вла-сти двигать жизненные духи потому ли, что движение силь-но ослаблено, или потому, что оно сильно увеличено. Ос-лаблено, когда, например, мы благодаря долгому бегузаставляем жизненные духи сообщать телу движение сверхобычной меры, после чего они необходимо ослабевают. Тоже может произойти от недостатка питания. Оно бываетусилено, когда мы пьем много вина или другие крепкиенапитки и оттого становимся веселы или пьяны и теряемвласть души над телом.

Сказав так много о действиях души на тело, рассмот-рим теперь действия тела на душу. Главнейшим из нихмы считаем то, что тело дает душе возможность воспри-нять его самого и через него также другие тела. Это вызы-вается не чем иным, как движением и покоем вместе, таккак в теле нет других вещей, кроме этих, посредством ко-торых оно могло бы действовать. Поэтому все, что проис-ходит в душе, кроме этого восприятия, не может быть вы-звано телом. А так как первое, что познает душа, есть тело, то отсюда происходит, что душа так любит его и связана сним. Но, так как мы выше сказали, что причины любви, ненависти и печали не следует искать в теле, а только вдуше (ибо все действия тела должны происходить из дви-жения и покоя), и так как, кроме того, мы ясно и отчетли-во видим, что одна любовь исчезает благодаря понятию, которое мы получаем о чем-либо лучшем, — то отсюда, очевидно, вытекает, что если мы получим о Боге хотя бытакое же ясное познание, какое имеем о нашем теле, тодолжны будем соединиться с ним еще ближе, чем с нашимтелом, и как бы освободиться от тела. Я говорю «бли-же», так как мы уже раньше доказали, что не можем без

90

Краткий трактат о Боге, человеке и его счастье

Часть втора

91

Бога ни существовать, ни быть познаны, ибо мы познаемего не благодаря чему-то другому, как все другие вещи, апознаем и должны познавать его только через него самого, как уже сказали раньше. Мы познаем его даже лучше, чем себя самих, так как совсем не можем познавать себябез него.

Из сказанного до сих пор легко понять, каковы глав-ные причины страстей. Ибо что касается тела с его дейст-виями, движением и покоем, то они могут действовать надушу не иначе, как проявляя себя перед нею в виде объек-тов. Смотря по тому, хороши ли проявления их или дур-ны*, они сообразно с этим действуют на душу не потому, что тело есть тело (ибо тогда тело было бы главной при-чиной страстей), а потому, что оно есть-объект, как вседругие вещи, которые вызвали бы те же действия, если бытак же представлялись душе.

Этим я, однако, не хочу сказать, что любовь, ненавистьи печаль, возникающие из рассмотрения бестелесных ве-щей, вызывали бы те же действия, какие возникают израссмотрения телесных вещей. Ибо первые, как мы далеепокажем, будут иметь еще другие действия согласно при-роде действий, из восприятия которой возникают в душе, рассматривающей бестелесные вещи, любовь, ненависть, пе-чаль и т. д.

* Но откуда происходит, что мы познаем одно как хорошее, адругое как дурное? Ответ: так как это объекты, которые мы воспри-нимаем, то мы аффицируемся одним иначе, чем другим, соразмернопропорции движения и покоя, из которой они состоят. Те объекты, которые возбуждают нас наиболее соразмерно (согласно пропорциидвижения и покоя, из которой мы состоим), наиболее приятны нам, акогда объекты все более отклоняются от этой меры, — они наиболеенеприятны. Отсюда возникают всякого рода чувства, которые мывоспринимаем в себе и которые чаще всего происходят от телесныхобъектов, действующих на наше тело и называемых импульсами;например, когда кого-нибудь в печали заставляют смеяться или ста-раются развеселить таким способом, что щекочут его, дают ему питьвино и т. д., душа хотя и воспринимает это, но не действует при этом. Ибо когда душа действует, то увеселения — поистине иного рода, таккак тогда действует не тело на тело, но разумная душа пользуетсятелом как орудием, и потому, чем более при этом действует душа, тем совершеннее чувство.

Поэтому, возвращаясь к предыдущему, достоверно, что ко-гда душе представляется нечто другое, великолепнее тела, тотело не в силах вызывать такие действия, какие оно вызы-вает теперь. Отсюда следует не только то, что тело не естьважнейшая причина страстей*, но также и то, что если бы внас, кроме того, что мы раньше заметили, существовало не-что, что могло бы, по нашему мнению, вызвать страсти, то втаком случае оно не могло бы вызвать в душе ничего дру-гого и ничего больше, чем вызывает теперь тело. Ибо ононе могло бы быть ничем иным, как такого рода объектом, который отличался бы совершенно от души и проявлялсябы так же, а не иначе, как мы говорили о теле. Поэтомумы поистине можем заключить, что любовь, ненависть, пе-чаль и другие етрасти в душе вызываются каждый раз ина-че, смотря по способу познания, которое душа каждый разимеет о вещах; следовательно, когда душа познает всесо-вершеннейшее, станет невозможно, чтобы какая-нибудь изэтих страстей вызвала в ней хотя бы малейшее волнение.

Глава XXПодтверждение предыдущего

По поводу сказанного в предыдущей главе можно былобы указать следующие затруднения:

Во-первых, если движение не является причиной стра-стей, то как может случиться, что разгоняют печаль из-вестными средствами, как это иногда достигается при по-мощи вина?

На это можно ответить, что следует различать междувосприятием души, когда она впервые замечает тело, и

* [Не следует считать одно только тело главной причиной стра-стей; всякая другая субстанция также могла бы вызвать их, не вы-зывая ничего другого и ничего больше; ибо она не могла бы по своейприроде быть более отличной (каковое отличие предметов произво-дит изменения в душе), чем эта субстанция, т. е. тело, которое цели-ком отличается от души.]

92

Краткий трактат о Боге, человеке и его счастье

Часть втора

суждением, которое она тотчас составляет о том, хорошоли что-либо для нее или же дурно*.

Если душа устроена так, как только что было сказано, то она, как мы выше доказали, имеет силу возбуждать жиз-ненные духи, как ей хочется; эта сила, однако, может бытьотнята у нее, если, например, соответствующая ей формабудет отнята или изменена другими причинами, происте-кающими из всеобщей телесности. Тогда в душе, заме-чающей в себе нечто подобное, возникает печаль, котораяохватывает ее после перемены, испытываемой тогда жиз-ненными духами. Эта печаль (неудовольствие) вызывает-ся любовью и ее связью с телом**.

Справедливость этого легко может быть усмотрена изтого, что эта печаль может быть устранена одним из сле-дующих двух способов: или возвращением жизненных ду-хов в их первоначальную форму, т. е. их освобождениемиз мучительного состояния, или убеждением посредствомхороших доводов, что об этом теле не следует заботиться. Первое временно и подвержено возврату, а второе вечно, постоянно и неизменно.

Второе возражение может быть следующее. Так как мывидим, что душа, правда, не имеющая общения с телом, всеже может заставить жизненные духи, которые двигалисьбы в одну сторону, двигаться в другую, то почему она немогла бы заставить тело, находящееся как целое в покое,

* [Т. е. между познанием в общем и познанием добра илизла, присущих вещи.]

** Печаль вызывается в человеке ложным понятием, что егопостигло нечто дурное, именно утрата некоторого блага. Представ-ляя дело так, это понятие заставляет жизненные духи собиратьсяоколо сердца и с помощью других частей сжимать и замыкать его, всовершенной противоположности к тому, как бывает в радости. Ду-ша воспринимает это сжатие, и это мучает ее. Чего же здесь достига-ют лекарства или вино? Именно того, что они своим действием про-гоняют жизненных духов от сердца и снова очищают пространство, что воспринимает душа, испытывая облегчение, состоящее в том, чтоложное понятие о дурном устраняется другой пропорцией движе-ния и покоя, вызванной вином, и обращается на нечто иное, в чемрассудок находит больше удовольствия. Но это не может быть непо-средственным действием вина на душу, но лишь действием его нажизненных духов.

начать движение?* Точно так же, почему она не могла быдвигать все другие тела, уже имеющие движения, куда ейхочется?

Однако если мы вспомним то, что мы уже раньше ска-зали о мыслящей вещи, то нам легко будет устранитьэти затруднения. Мы сказали тогда, что хотя природаимеет различные атрибуты, но есть лишь одно существо,

* Нет никакого затруднения в том, что один модус, бесконечноразличный от другого, действует на него, так как он действует какчасть целого, потому что душа никогда не была без тела, а тело бездуши. Мы рассуждаем следующим образом:

1. Существует совершенное существо. 2. Не может быть двух суб-станций. 3. Ни одна субстанция не может иметь начала. 4. Каждаяв своем роде бесконечна. 5. Должен быть также атрибут мышле-ния. 6. Нет предмета в природе, о котором в мыслящей вещи небыло бы идеи, исходящей из сущности и существования этого пред-мета. 7. Следовательно, и т. д. 8. Если под обозначением вещи под-разумевают ее сущность без существования, то идея сущности неможет рассматриваться как нечто особенное; это может случитьсялишь тогда, когда вместе с сущностью дано существование, ибо то-гда именно имеет место объект, которого раньше не было. Например, когда вся стена бела, то в ней нельзя различить сущности от суще-ствования. 9. Эта идея, рассматриваемая одна без всех других идей, не может быть больше, чем только идеей такой вещи, но она неможет заключать в себе идею такой вещи. При этом рассматривае-мая таким образом идея, будучи лишь частью, не может иметь осебе в своем объекте совершенно ясного и отчетливого понятия. Последнее может иметь только мыслящая вещь, составляющая од-на всю природу, так как часть, рассматриваемая вне своего целого, не может и т. д. 10. Между идеей и объектом необходимо должнабыть связь, так как одна идея не может существовать без другого, потому что нет вещи, чьей идеи не было бы в мыслящей вещи, и неможет быть идеи без того, чтобы не существовала также вещь. За-тем объект не может измениться без того, чтобы не измениласьтакже идея, и наоборот, так что здесь нет надобности, ни в чемтретьем, чтобы вызвать связь души и тела. Однако следует заме-тить, что мы говорим здесь о таких идеях, которые возникают вБоге необходимо из существования вещей вместе с их сущностью, ане об идеях, которые представляют нам вещи, существующие те-перь и действующие в нас, так как между ними существует боль-шая разница. Ибо идеи возникают в Боге не так, как в нас, из одно-го или нескольких чувств, которые поэтому большей частью возбу-ждаются ими лишь несовершенно, но из существования и сущности, сообразно всему, что они представляют собой. Ведь моя идея неваша, хотя вызывает их в нас одна и та же вещь.

96

Краткий трактат о Боге, человеке и его счастье

Частъ втора

97

лучаемой нами через вторую вещь, каковое различие мыустановили на примере тройного правила, говоря об умо-заключении и ясном познании (гл. I, ч. II). Ибо познаниесамой пропорции дает нам больше силы, чем познаниеправила пропорции. Поэтому мы и говорим так часто, чтоодна любовь уничтожается другой, большей, так как мывовсе не желаем понимать ее как желание, происходящее[не из ясного познания, как это имеет место в любви, но]из умозаключения.

Глава XXIIОб истинном познании, возрождении и т. д.

Так как разум не имеет силы привести нас к счастью, то нам остается исследовать, можем ли мы его достиг-нуть посредством четвертого и последнего рода позна-ния. Мы сказали, однако, что этот род познания возника-ет не. как следствие чего-либо другого, но через непосред-ственное проявление рассудку самого объекта. Если объектпревосходен и хорош, то душа необходимо соединяется сним, как мы это сказали также о нашем теле. Отсюданеопровержимо следует, что именно познание вызываетлюбовь, так что если мы познаем таким образом Бога, томы необходимо должны соединиться с ним (ибо он мо-жет обнаружиться нам только как наиболее величест-венный и наилучший, и не может быть познан иначе). Вэтом, как мы уже сказали, единственно состоит наше бла-женство.

Я не говорю, что мы должны познавать его таким, ка-ков он есть, нам довольно познать его в некоторой степе-ни, чтобы соединиться с ним. Ибо познание, которое мыимеем о нашем теле, не таково, чтобы мы его позналитаким, каково оно есть, т. е. совершенным образом. И темне менее какое соединение и какая любовь!

То, что это четвертое познание, т. е. познание Бога, неесть следствие чего-либо другого, но носит непосредствен-

ный характер, выясняется из выше доказанного, из того, что он причина всякого познания, которое познается толь-ко через самого себя, а не через другую вещь; кроме того, еще из того, что мы по природе так соединены с ним, чтобез него не можем ни существовать, ни быть поняты. Изтого же, что между Богом и нами существует такая теснаясвязь, вытекает, что мы можем познать его только непо-средственно.

Это соединение с Богом, которое мы имеем через приро-ду и любовь, мы попытаемся теперь объяснить.

Мы уже сказали, что в природе не может быть вещи*,идеи которой не было бы в душе этой вещи, и чем болееили менее совершенна вещь, тем более или менее совер-шенно также соединение идеи с вещью или с самим Богоми действие ее. Ибо так как вся природа есть только однасубстанция, сущность которой бесконечна, то все вещи вприроде объединены в одном целом, именно в Боге. А таккак тело первое, что воспринимает наша душа (ибо, каксказано, в природе не может быть ничего, идеи чего небыло бы в мыслящей вещи, каковая идея есть душа этойвещи), то эта вещь необходимо должна быть первой при-чиной этой идеи**.

Но так как эта идея не может успокоиться на позна-нии тела, но переходит в познание того, без чего тело и, сама идея не могут ни существовать, ни быть поняты, тоона тут же (по предыдущему познанию) соединяется сним любовью. Чтобы лучше понять это соединение и то, чем оно должно быть, следует рассмотреть, какое дейст-вие производит соединение идеи с телом. Из него мы ви-дим, как через познание телесных вещей и через относя-щиеся к ним аффекты возникают в нас те действия,

* Этим путем доказывается также то, что мы сказали в пер-1 вой части, что бесконечный разум, названный нами Сыном Божьим, должен пребывать в природе от вечности. Ибо так как Бог существо-, вал от вечности, то идея о нем в мыслящей вещи, т. е. в нем самом,^должна быть от вечности, каковая идея объективно совпадает с нимI самим (см, гл. IX, ч. I).

** Т. е. наша душа как идея тела, хотя и получает из него свою[ йервую сущность, но она лишь представляет его в мыслящей вещи' как в целом, так и в частях.

98

Краткий трактат о Боге, человеке и его счастье

Часть втора

99

которые мы постоянно воспринимаем как следствия дви-жения жизненных духов. Если же наше познание и лю-бовь обращаются на то, без чего мы не можем ни сущест-вовать, ни быть поняты и что бестелесно, тогда и вседействия, возникающие из этого роединения, будут и долж-ны быть несравненно важнее и величественнее. Ибо онинеобходимо должны соответствовать вещам, с которымимы соединяемся.

Когда же мы воспринимаем эти действия, мы можемпоистине сказать, что мы возродились. Ибо наше первоерождение произошло тогда, когда мы соединились с те-лом, отчего произошли действия и движения жизненныхдухов. Это же наше другое, или второе, рождение про-изойдет тогда, когда мы воспримем в себе, согласно по-знанию этого бестелесного объекта, совершенно другие дей-ствия любви, настолько отличные от первых, насколькоразлично телесное от бестелесного, дух от плоти. Это мо-жет быть названо возрождением с тем большим правоми истиной, что из этой любви и соединения впервые воз-никает вечное и неизменное постоянство, как мы нижедокажем.

Глава XXIIIО бессмертии души

Если мы внимательно рассмотрим, что такое душа иотчего происходит ее изменчивость и продолжительность, то легко увидим, смертна она или бессмертна.

Душа, сказали мы, есть идея, заключающаяся в мысля-щей вещи и возникшая из существования вещи, находя-щейся в природе. Отсюда следует, что, смотря по устойчи-вости или изменению вещи, должна быть устойчива илиизменчива душа. При этом мы заметили, что душа можетбыть соединена с телом, идею которого она представляетсобой, или с Богом, без которого она не может ни существо-вать, ни быть понята.

Из этого легко видеть: 1. Поскольку она соединена толь-ко с телом а тело преходяще, она должна быть такжепреходяща; ибо, когда она лишается тела как основы своейлюбви, она должна погибнуть вместе с ним. Но

2. Поскольку она связана с другой вещью, которая не-изменна и остается таковой, она, напротив, должна бытьтак же неизменна и постоянна. Ибо как она могла быпогибнуть? Не сама по себе: ибо, подобно тому как она немогла возникнуть сама собой, когда не существовала, так итеперь, существуя, она не может измениться или погиб-нуть. Таким образом, то, что одно составляет причину еесуществования, должно (в случае ее гибели) также бытьпричиной ее несуществования, именно тогда, когда оно са-мо изменяется и исчезает.

Глава XXIVО любви Бога к человеку

Мы думаем, что достаточно объяснили, чем являетсянаша любовь к Богу, а также действие этой любви, а имен-но нашу вечность. Поэтому мы не считаем нужным гово-рить здесь ° других вещах, как о радости в Боге, спо-койствии духа и т. д., так как из сказанного легко видеть, каковы они ичто о них можно сказать. Остается ещерассмотреть (так как до сих пор мы говорили только онашей любви к Богу), существует ли также любовь Бога кнам, т. е. любит ли также Бог людей именно тогда, когда

они любят.

Мы, однако, прежде сказали, что Богу нельзя припи-сать модусов мышления, кроме тех, которые имеются втворениях. Поэтому нельзя сказать, что Бог любит людей, еще менее что он любит их, потому что они любят его, ненавидит их, потому что они ненавидят его. Ибо тогдаследово бы допустить, что люди добровольно поступа-ют так и не зависят от первой причины, что, как мы ужедоказали, ложно. Сверх того, если бы Бог, не любивший и