Наука XXI века: новый подход (стр. 6 )

Суд ЕС достаточно долгое время устраивало самое общее разделение норм на принципы и, если можно так выразиться, «рядовые» нормы. Заметим, что подобное разделение характерно и для работ Р. Дворкина. Понятно, что столь робкая попытка упорядочения нормативного материала не удовлетворяла научную общественность. Уже к концу 80-х годов прошлого века было очевидно, что группа так называемых общих принципов включает в себя самые различные по источнику, функциям, сфере применения и юридической силе правила. Принципами признавались все основные права и свободы человека, зафиксированные в международно-правовых актах и конвенциях ЕС[4], принципами считались требования к организации и функционированию институтов Союза и праву ЕС (прямое действие, субсидиарность и др.)[10], общими принципами являлись требования к правопорядку стран-участниц (правовое государство, господства права, демократизм, правовая определенность)[2], требования, отражающие интеграционные и кодификационные процессы в праве ЕС [10]. Общую ситуацию усложняло исторически сложившееся противопоставление «основных» прав человека и «фундаментальных» экономических свобод (свободное передвижение товаров, услуг, капиталов и граждан), а также производных от этих свобод «фундаментальных» прав. Уже в 80-90-х годах предпринимаются попытки предложить научную классификацию норм-принципов по их юридической силе. Так, М. Акехурст предлагал различать фундаментальные принципы и обычные принципы [1, с.40]. Р. Попадополо [7,с.8-21] проводил деление принципов на нормативные и интерпретационные, а к числу последних относил эксплицитные, имплицитные, «молчащие» и даже «несуществующие» в писаном праве. Г. Исаак выделял фундаментальные права человека, другие принципы фундаментального характера и технические принципы [5,с.146-150]. Часто в литературе конца прошлого века можно встретить классификацию, предложенную Ж. Було: принципы, присущие всем правовым системам, общие принципы для права стран-участниц, а также принципы, вытекающие из природы Сообщества.[3, с.222-225].

Серьезной проблемой при определении статуса принципов европейского права для всех специалистов в прошлом века являлось и другое обстоятельство. Как известно, европейское право формировалось из двух частей (источников) – коммунитарного права (права сообщества) и основных прав и свобод человека. Договор, учреждающий Европейское сообщество (1957г.), прямо не предусматривал положений об охране прав человека. Объясняется это тем, что во главу угла основатели ЕС ставили интеграционные процессы. Лишь в 1969 году Суд Европейских сообществ постановил, что основные права личности закреплены в общих принципах права Европейского сообщества, охраняемых Судом Европейских Сообществ ("Штаудер против г. Ульм," Case 29/69). В то же время, именно в нормах, посвященным правам человека, прежде всего, в статье 6 Договора о Европейском Союзе (в редакции Лиссабонского договора 2007 г.), обнаруживается очевидная «нерешительность» при определении юридической силы «общих» принципов европейского права. Статья 6 Договора о Европейском Союзе (в редакции Лиссабонского договора. 2007 г.) предусматривает: «1. Союз признает права, свободы и принципы, изложенные в Хартии Европейского Союза об основных правах от 7 декабря 2000 г., адаптированной 12 декабря 2007 г., которая имеет такую же юридическую силу, как и  Договоры. 2. Союз присоединяется к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. 3. Основные права, как они гарантированы Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод, и как они вытекают из общих для государств-членов конституционных традиций, входят в содержание права Союза в качестве общих принципов.» Из буквального толкования статьи 6 действующего Договора о Европейском Союзе  следует, что Хартия (2000 года) обладает юридической силой, равной первичному законодательству (учредительным Договорам) Евросоюза. Кроме того, с очевидностью просматривается стремление устранить даже повод для дискуссий о различной юридической силе и социальной ценности «фундаментальных свобод», «основных» прав и свобод, закрепленных в Конвенции, «прав, свобод и принципов», закрепленных в Хартии, «универсальных» прав и свобод, упомянутых в первичном законодательстве. Ст. 6 Договора об образовании ЕС «переплавляет» все эти нормы в «общие» принципы права Союза. В то же время, нынешнюю редакцию ст.6 Договора нельзя рассматривать в отрыве от правоприменительной деятельности Суда ЕС. Суд ЕС в своей прецедентной практике уже с начала нового тысячелетия опирается на концепцию «тождественности» объекта защиты в сфере прав человека. Иными словами, Суд ЕС исходит из того, что «ядро», основное содержание субъективных прав и свобод в Хартии, Конвенции, национальных конституциях стран-участников, судебной практике Суда ЕС и ЕСПЧ – совпадает.

Особенностью современного этапа развития европейского права является прямое закрепление важнейших общих принципов непосредственно в тексте Договора об образовании ЕС. В этом плане, колоссальную смысловую нагрузку несут 2-я и 3-я статьи Договора, закрепившие такие важнейшие принципы, как: уважение человеческого достоинства, свободу, демократию, равенство, правовое государство, соблюдение прав человека, плюрализм, недискриминацию, терпимость, справедливость, солидарность, равенство женщин и мужчин, социальную справедливость, социальную защиту, солидарность поколений, охрану прав ребенка. Европейский Союз провозгласил, что «предоставляет своим гражданам пространство свободы, безопасности и правосудия».

Представляется, что прослеживается тенденция к «конституционализации» права ЕС: нормы первичного законодательства (учредительные Договоры), нормы равные им по силе (Хартия 2000 года), а также «общие» принципы европейского права в данный момент являются тремя «столпами» европейского конституционализма. Думается, что общие принципы, закрепленные в учредительных договорах, в международно-правовых актах, «принципы» - фундаментальные права и свободы - обладают одинаковой социальной ценностью и равной юридической силой в европейском праве. При этом, список общих принципов не является закрытым. Суд ЕС и ЕСПЧ путем судебного правотворчества (официально не признаваемого, но фактически существующего) могут формировать новые общие принципы.

Литература

1.  Akehurst M. The Applcation of the general Principles of Law by the Court of Justice of the European IL. 1981.

2.  Bernitz Ulf,  Nergelius Joakim, Cardner Cecilia. General Principles of EC Law in a Process of Development: Reports from a Conference in Stockholm, 23-24 March 2007. Kluwer Law International. 2008

3.  Boulois J. Droit institutionel de lUnion europeenne. 5e ed., Paris. 1995.

4.  Folmson Ralph H. Principles of European Union Law Concise Hornbook Series West. 2011.

5.  Isaac G. Droit communautaire general. Paris. 1992.

6.  Kaczorowska A. European Law. 2009.

7.  Papadopoulou R-E. Principes generaux du droit et droit communautaire, Bruxelles/Athens. 1996.

8.  Ratio J. The Principle of Legal Certainty in EC Law. Springer. 2003.

9.  Taskovska D. General Principles as Sources of Law in the Major Contemporary Legal Systems.// Iustinianus Primus Law Review. 2010. Vol. 1:1.

10.  Tridimas Takis. The General Principles of EU Law Oxford University Press. 2007.

11.  Usher John Antony. General principles of EC law. Longman. 1998.

"Основания" и "условия" освобождения

от уголовной ответственности:

правовое содержание, соотношение

и критерии разграничения

Автономная некоммерческая организация

"Ярославское правовое научно-исследовательское общество",

г. Ярославль, Россия, [e-mail]

Преступление и наказание являются двумя фундаментальными категориями уголовного права, причем наказание является логическим следствием совершения преступления. Однако, отечественному уголовному праву традиционно известен институт освобождения от уголовной ответственности и наказания, закрепленный в гл. 11 и 12 Уголовного Кодекса РФ.

Освобождение от уголовной ответственности выступает своеобразным изъятием из принципа неотвратимости уголовной ответственности. В то же время, оно не должно применяться чрезмерно широко, в противном случае карательное начало уголовного права будет подвергаться сомнению и способствовать формированию чувства безответственности и безнаказанности в обществе. Для обоснованного применения тех или иных видов освобождения от уголовной ответственности необходимо четко определиться с основаниями и условиями освобождения, тем более, что законодатель проявляет непоследовательность в изложении соответствующих правовых норм. Так, в действующем УК понятие "основание освобождения от уголовной ответственности" не упоминается, что представляется неправильным. Этот чисто материально-правовой термин присутствовал в первоначальной редакции ст. 28 УПК РФ – "Прекращение уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием", однако, был исключен федеральным законом от 01.01.2001 .

На наш взгляд, при характеристике правовой природы освобождения от уголовной ответственности, необходимо говорить не только об основаниях, но также и об условиях освобождения. Последний термин был закреплен в первоначальной редакции ст. 75 УК РФ, но впоследствии также был исключен.

Представляется, что и основания, и условия в рассматриваемом контексте – это определенные обстоятельства реальной действительности, предусмотренные уголовным законом, при совокупности которых дозволяется освободить лицо, виновное в совершении преступления, от уголовной ответственности. Данные понятия имеют философскую природу. В специальной литературе под основанием принято понимать необходимое условие, являющееся предпосылкой каких-либо явлений [1, с.266], под условием – отношение предмета к окружающим его явлениям, без которых он существовать не может [2, с.380-381].

Анализ уголовно-правовой литературы и судебной практики показывает, что нет никакого единства в определении основания и условий освобождения от уголовной ответственности. Так, встречаются указания и на предпосылки освобождения [3, с. 163-165], и на объективные критерии [4, с.31] и др. На наш взгляд, оправданным является только понятие – основание освобождения от уголовной ответственности. В этой связи согласимся с позицией , который пишет, что именно термин "основание" придает обязательность закрепленным в них правовым нормам [5, с.255]. Уголовный кодекс в ст. 8 указывает не на условия, предпосылки, объективные критерии и т. п., а именно на основание уголовной ответственности. В данном случае, освобождение от уголовной ответственности требует основания, закрепленного в материальном законе, т. е. в УК РФ.

Однако, и "основание освобождения" толкуется в литературе по-разному: под ним понимается тяжесть преступления и факт совершения преступления впервые, непосредственно само примирение с потерпевшим, деятельное раскаяние и истечение сроков давности [6, с.39-40], утрата лицом общественной опасности [7, с.23], условия освобождения, перечисленные в статьях, посвящённых освобождению [8] и др.

Под основаниями освобождения от уголовной ответственности, на наш взгляд, следует понимать объективно существующие обстоятельства, характеризующие совершенное деяние и его исполнителя, при наличии которых закон допускает применение освобождения от уголовной ответственности в соответствие с положениями гл. 11 УК.

Нами будет рассмотрен наиболее удобный вариант классификации оснований освобождения от уголовной ответственности - деление на общие и специальные основания. Критерием такой классификации служит структура Уголовного кодекса - наличие в нем Общей и Особенной частей.

Общим основанием освобождения должно выступать общее, то, что объединяет все существующие общие виды. Как указывают и , основание освобождения от уголовной ответственности должно обладать универсальным способом, чтобы быть присущим всем составным частям института освобождения от уголовной ответственности [9, с.38]. Под общим основанием освобождения авторы понимают такое обстоятельство или совокупность обстоятельств, которые отвечают трем признакам: во-первых, они не только наиболее существенны и необходимы для применения нормы об освобождении, но и характеризуют совершенное преступление или личность преступника; во-вторых, они характеризуют преступление и преступника на момент совершения этого деяния или оценки его органами правосудия; в-третьих, между "основанием" и нормой об освобождении имеется неразрывная связь, т. е. при наличии обстоятельств, которые относятся к "основанию", всегда или по общему правилу может быть применено освобождение от уголовной ответственности.

Судебная практика под основаниями освобождения традиционно понимает сами нормы уголовного закона – деятельное раскаяние, примирение с потерпевшим и т. д. [10]; основанием специальных видов освобождения признаются соответствующие примечания к статьям Особенной части УК РФ [11] (например, ст. 126, 178, 205, 222, 275, 291 и др.)

В литературе встречается указание на криминологическое (фактическое) и уголовно-правовое (формально-юридическое) основания освобождения от уголовной ответственности [12]. Так, по мнению , криминологическим основанием освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием следует считать "наличие определенного контингента лиц, в отношении которых можно достичь целей уголовного наказания без применения к ним уголовной ответственности" [13, с.14]. На наш взгляд, криминологическим основанием освобождения является утрата лицом, совершившим преступление, своей общественной опасности.

Кроме того, выделяют объективные и субъективные основания, позволяющие освобождать виновного от ответственности. Субъективное основание выражается в том, что степень общественной опасности лица, совершившего преступление, становится минимальной или вообще отпадает ввиду позитивного, посткриминального поведения. На наш взгляд, данное основание правильнее именовать именно криминологическим, поскольку оно в большей степени обосновывает целесообразность применения института освобождения от уголовной ответственности ввиду отпадения (снижения) общественной опасности лица. В свою очередь, объективное основание освобождения – это обстоятельства, не зависящие от воли лица, предусмотренные законом: совершение преступления впервые (ст. 75, 76, 761 УК) определенной категории (по общему правилу – небольшой и средней тяжести), а также истечение сроков давности (ст. 78 УК) [14, с.591]. На наш взгляд, объективное основание выступает аналогом уголовно-правовому.

Иногда в литературе в качестве основания указывают "нецелесообразность привлечения виновного к ответственности и применения к нему принудительных мер уголовно-правового характера" [15]. Такую формулировку следует признать неверной. Признать основанием освобождения "целесообразность" или "нецелесообразность" нельзя, поскольку подобное суждение является мнением субъективным, категорией оценочной, а не объективно существующей. Если "нецелесообразность" предположить основанием освобождения, то открывается неограниченная возможность принимать произвольные решения, что само по себе недопустимо. Определенный компромисс пытается найти , когда указывает, что нецелесообразность привлечения лица к ответственности является общим основанием, которое может иметь место лишь при наличии определенных условий [16, с.17]. Однако, такая позиция также неприемлема.

Основания освобождения от уголовной ответственности в гл. 11 УК не являются едиными. Так, к основаниям освобождения от уголовной ответственности по нормам ст. 75, 76 УК относятся следующие фактические обстоятельства – определенная тяжесть содеянного (преступление небольшой или средней тяжести) и совершение преступления впервые [17]. С введением новеллы ст. 761 УК основанием является только указание на совершение преступления "впервые"; в свою очередь, конкретизация категории совершенного преступления утрачивает свое значение, поскольку в перечне составов ч. 2 ст. 761 УК перечислены составы не только небольшой и средней тяжести, но и тяжкие (ст. 1853, 196, 197 УК). Применительно к специальным видам освобождения от уголовной ответственности закон также требует, чтобы преступление совершалось впервые (прим. к ст. 1271, 198, 199, 337, 338 УК); в иных случаях этого условия не требуется (прим. к ст. 122, 126, 204, 228, 275 УК), что, на наш взгляд, является сбоем законодательной техники.

Однако, наличия лишь основания недостаточно для решения вопроса об освобождении лица от уголовной ответственности. В этой связи целесообразно определить условия освобождения от уголовной ответственности, которые предполагают свой особый и индивидуальный в каждом конкретном случае "набор" юридических фактов [18]. Под условиями освобождения от уголовной ответственности следует понимать объективные и субъективные обстоятельства, конкретизированные в законе, необходимые для применения норм об освобождении от уголовной ответственности

К таковым следует отнести: а) явка с повинной, способствование раскрытию и расследованию преступления, возмещение ущерба или заглаживание вреда иным способом (ст. 75); примирение с потерпевшим и заглаживание причиненного вреда (ст. 76); возмещение ущерба, причиненного бюджетной системе РФ (ч. 1 ст. 761 УК); возмещение ущерба (извлеченного дохода) в 6-кратном размере (ч. 2 ст. 761 УК).

Применительно к специальным видам освобождения от уголовной ответственности требуется активное посткриминальное поведение виновного лица – способствование раскрытию совершенного преступления (ст. 1271, 178), активное способствование раскрытию и (или) расследованию преступления (ст. 204, 291), активное способствование раскрытию или пресечению преступлений (ст. 2911), а также изобличению лиц, их совершивших, обнаружению имущества, добытого преступным путем (ст. 228). Заметим, что и здесь отсутствуют единые подходы к формулированию оснований и условий освобождения применительно к родственным составам преступления.

Ряд норм Особенной части указывают на "добровольность" - ст. 122, 126, 1271, 184, 204, 206, 208, 210, 222, 223, 228, 275, 2821, 2822, 291, 307 УК. Определенной спецификой в этой связи обладает ст. 206 УК, в примечании к которой законодатель указал на 2 возможных варианта поведения: добровольное освобождение заложника или по требованию властей. В последнем случае, добровольность исключается в силу правомерных требований со стороны государства. Особые условия предусмотрены ст. 184, 204, 291 УК. Это составы, посвященные взяточничеству, действует в сфере профессионального спорта, зрелищных коммерческих мероприятий, коммерческих отношений, а также отношений в сфере публичной власти соответственно.

Таким образом, следует отметить, что необходимо разграничивать основания и условия освобождения от уголовной ответственности. В то же время, законодатель и правоприменительная практика зачастую не проводят четкого разграничения между указанными категориями. Представляется, что, несмотря на имеющееся сходство, основание освобождения не тождественно его условиям. Полагаем, что правовую природу основания освобождения от уголовной ответственности целесообразно раскрыть через подвиды – объективное (уголовно-правовое) и субъективное (криминологическое) основания. В свою очередь, при регламентации норм об освобождении от уголовной ответственности, как в Общей, так и в Особенной части УК РФ, следует выдерживать единых подходов к конструированию условий освобождения применительно к составам преступлений с единым групповым объектом.

Литература

1.  Философский словарь / . - М.: Политиздат, 1980.

2.  Там же.

3.  Виттенберг освобождения от уголовной ответственности и наказания с применением мер общественного воздействия / - Иркутск: ИГУ, 1970.

4.  Шляпочников актуальные проблемы советского уголовного права и криминологии. / - М.: Наука, 1966.

5.  Энциклопедия уголовного права. Т. 10. Освобождение от уголовной ответственности и наказания. - СПб.: Издание профессора Малинина – СПб ГКА, 2008.

6.  Кашапов возникновения и развития института освобождения от уголовной ответственности // Российский следователь. - М., 2010. № 13.

7.  О необходимости внесения коррективов в нормы, регламентирующие освобождение от уголовной ответственности // Российский следователь. - М., 2011. № 12.

8.  Определение Верховного Суда РФ от 01.01.2001 12-18 // СПС "Консультант – Плюс".

9.  , Сосна освобождения от уголовной ответственности в Молдове // Уголовно-исполнительная система: право, экономика, управление. - М.: Юрист, 2009. № 3.

10.  См., например: Определение Верховного Суда РФ от 01.01.2001 10-09 // СПС "Консультант – Плюс".

11.  Как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ в п. 16 Постановления от 01.01.01 г. № 1 "О судебном приговоре", суд при установлении обстоятельств, влекущих освобождение лица от уголовной ответственности в случаях, предусмотренных примечаниями к соответствующим статьям Особенной части Уголовного кодекса (например, к ст. ст. 291, 222 УК РФ), прекращает дело на основании примечания к той или иной статье уголовного закона (См.: Российская газета. 19мая).

12.  См.: Наумов уголовное право. Курс лекций. В двух томах. Т. 1. Общая часть. - М.: Юридическая литература, 2004. С. 406; Дуюнов -правовое воздействие. Теория и практика. - М.: Научная книга, 2003. С. 381.

13.  Антонов, раскаяние как основание освобождения от уголовной ответственности: Автореф. дис… канд. юрид. наук. - Томск. 2000.

14.  Уголовное право России. Общая часть: учебник / под ред. , . - М.: Статут, 2009 (автор главы – ).

15.  См.: Уголовное право. Общая часть: учебник / . - М.: Норма, 2008. С. 591; Уголовное право. Общая часть: учебник для бакалавров / . - М.: Проспект, 2012. С. 341; Уголовное право России: Учебник для вузов: в 2 т. / , . Т. 1: Общая часть. - М.: Норма, 2005. С. 433.

16.  См.: Бриллиантов от уголовной ответственности: с учетом обобщения судебной практики: научно-практич. пособие. - М.: Проспект, 2013.

17.  Указанные обстоятельства зачастую именуются условиями, что на наш взгляд, неточно (см.: Российское уголовное право: в 2 т. Т. 1 Общая часть: учебник / -Хегай, , . - М.: Проспект, 2010. С. 416; Полный курс уголовного права: в 5т. / . - СПб.: Юрид. центр Пресс, 2008. Т. 1. С. 967).

18.  Поэтому мы не согласны с позициями , , которые полагают, что "совокупность условий составляет основание соответствующего вида освобождения" (см.: Уголовное право России. Общая и Особенная части: Учебник / . - М.: РИОР, 2009. С. 245; Гальперин государственных органов и общественности по борьбе с преступностью. Уголовно-правовое и уголовно-процессуальное исследование / - М.: Юридическая литература, 1972. С. 91).

ПРАВА И СВОБОДЫ ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА

В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Российская академия народного хозяйства и государственной службы при президенте Российской Федерации. Орловский филиал. г. Орёл, Россия, 473617@ mail.ru

Конституция Российской Федерации - как нормативный акт высшей юридической силы, закрепила основные права и свободы человека и гражданина. Большинство демократические государства, в том числе и Россия, при самом полном перечислении в конституции основных прав и свобод приходят к выводу, что за человеком и гражданином признаются и другие права и свободы.

Так в статье 55 Конституции Российской Федерации говорится: перечисление в Конституции Российской Федерации основных прав и свобод не должно толковаться как отрицание или умаление других общепризнанных прав и свобод человека и гражданина.[1]

Политические права и свободы, которые не нашли своё закрепления в Конституции Российской Федерации, закрепляются в других нормативно правовых актах Российской Федерации.

Российский ученый выделял следующие виды прав и свобод гражданина:

- в сфере личной безопасности и частной жизни;

- в области государственной и общественно-политической жизни;

- в области экономической, социальной и культурной деятельности.[2]

Традиционно права и свободы в науке можно разделить на: личные, политические и экономические, социальные и культурные.

Данная классификация отражает основные права и свободы, закрепленные в Конституции Российской Федерации. Каждая группа прав образует свой особый конституционно-правовой институт, который наиболее четко и полно отражает сферу жизнедеятельности гражданина в той или оной сфере.

Так же необходимо отметить, что в Конституции Российской Федерации не указывается разделения основных прав и свобод на группы, так как отдельные права могут быть отнесены как к одной, так и к другой группе одновременно. Приведём пример, свобода слова может быть отнесена как к личным, так и к политическим правам. Все права и свободы взаимосвязаны, так что любая попытка их разделения или классификация носит только условный характер.

Когда речь идет о свободе, имеется в виду запрещение эту свободу отрицать или ограничивать, обращенное к неопределенному кругу субъектов, обязанных уважать эту свободу, то есть к любому возможному нарушителю свободы. Свободу иногда рассматривают как область человеческого поведения, в которую государство обязуется не вмешиваться.[3]

Права гражданина – это такие права человека, которые оформлены юридически, признаны государством в его конституции.[4]

Теперь попробуем раскрыть, что же относится к личным правам и свободам. К личным правам и свободам относят право на жизнь, это право закреплено в статье 20 Конституции Российской Федерации. Право свободно передвигаться - прописано в 27 статье Конституции РФ. Свобода совести и вероисповедания - статья 28 Конституции РФ и другие. Право на свободу и личную неприкосновенность - статья 22 Конституции РФ. Право на неприкосновенность частной жизни, защиту своей чести и доброго имени, личную и семейную тайну, право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых и иных сообщений все вышеперечисленные права указаны в 23 статье Конституции Российской Федерации. Право на пользование родным языком, на свободный выбор языка общения, обучения, творчества и воспитания - все эти права прописаны в 25 статье Конституции РФ. Все эти права условно можно отнести в группу личных прав и свобод.

К экономическим, социальным и культурным правам и свободам относят:

-право на охрану здоровья и медицинскую помощь – статья 41 Конституции Российской Федерации; право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономическое деятельности – статья 34 Конституции РФ;

-право свободно распоряжаться своими способностями к труду, право на отдых – статья 37 Конституции РФ;

-право на жилище – статья 40 Конституции Российской Федерации;

-право частной собственности – статья 35 Конституции РФ;

-право на образование – статья 43 Конституции РФ;

-право на благоприятную окружающую среду – статья 42 Конституции РФ;

-свобода литературного, художественного, научного, технического и других видов творчества, право на участие в культурной жизни.

Наиболее подробно остановимся на политических правах и свободах граждан Российской Федерации. Конституция Российской Федерации подчеркивает, что политические права и свободы принадлежат, прежде всего, гражданам России. Понятия прав и свобод обсуждается и по сегодняшний день.

Политические права характеризуют взаимоотношения между гражданином и государством. В зависимости от способа привлечения граждан к участию их в государственной власти, политические права и свободы граждан, по мнению можно разделить на две классификационные группы:

1)  права, непосредственно обеспечивающие участие граждан в управлении государственными и общественными делами, в обсуждении и принятии законов и решений общегосударственного и местного значения: право избирать и быть избранным, право принимать участие во всех народных голосованиях, в работе государственных органов, право вносить в государственные органы и общественные организации предложения об улучшении их деятельности, критиковать недостатки в их работе;

2)  права, способствующие развитию политической активности и самодеятельности граждан и обеспечивающие их удовлетворение их многообразных политических интересов: право на свободу слова, печати, собраний, митингов, уличных шествий и демонстраций, право на объединение.[5]

относит многие права к группе политических прав, которые можно также отнести к личным правам. По нашему мнению к политическим правам и свободам относятся:

1) право избирать и быть избранным в органы публичной власти;

2) право участвовать в управлении делами государства;

3) право обращения в органы публичной власти;

4) право на собрания, митинги, демонстрации и другие публичные мероприятия;

5) право на объединение.

В недавнем прошлом политические права и свободы граждан имели разрешительный подход к их реализации, что не позволяло гражданам использовать их в полной мере.

Политические права принадлежат только гражданам Российской Федерации, только право на объединение, которое прописано в статье 30 Конституции Российской Федерации принадлежит каждому человеку.

Необходимо отметить, что для осуществления гражданином Российской Федерации основных политических прав, могут быть осуществлены только по достижении гражданином Российской Федерации 18 лет. Возрастной ценз оправдан тем, что гражданин, достигнув определенного возраста, обладает богатым жизненным опытом и в состоянии нести свои обязательства.

Для избрания гражданина депутатом Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации может быть избран гражданин по достижению им возраста 21 год, для избрания Президентом Российской Федерации возрастной ценз установлен в 35 лет.

Итак, выделим некоторые важные черты политических прав и свобод граждан российской Федерации:

а) политические права, как правило, принадлежат только гражданам Российской Федерации и могут быть реализованы в обществе, в объединении граждан России друг с другом;

б) политические права тесно связаны с личными правами;

в) политические права являются способом привлечения каждого гражданина к осуществлению своих политических прав в государстве.

В настоящем современном государстве политические права и свободы являются важным условием осуществлением всех других прав граждан.

Литература

1. Конституция Российской Федерации. Москва, «Издательство ЭЛИТ», 2008г. С. 12.

2. Воеводин статус личности в России. М.,1997.С.184.

3. Колесников право Российской Федерации / , , . – М.: Юрайт, 2009. С. 99.

4. Колесников право Российской Федерации / , , . – М.: Юрайт, 2009. С. 101.

5. Эбзеев , народ, государство в конституционном строе Российской Федерации. М., 2005. С. 224.

СУБЪЕКТИВНАЯ СТОРОНА ПРАВООТНОШЕНИЯ: СМЕРТЬ ИЛИ НОВОЕ РОЖДЕНИЕ?

Юридический институт ТГУ, г. Томск, Россия, *****@***ru

Субъективная сторона представляет собой психическое отношение лица к совершаемым им действиям, то есть внутреннюю составляющую любых действий. Значение субъективной стороны нельзя переоценить:

1.  В уголовном праве является одним из элементов состава преступления, в результате деяние нельзя считать преступным, если отсутствует субъективная сторона;

2.  В административном праве значение аналогично, за исключением вины юридических лиц и индивидуальных предпринимателей (примечание 1 ст.16.1 КоАП РФ), состав административных правонарушений которых устанавливается без учета субъективной стороны;

3.  В гражданском праве субъективная сторона может стать основанием для признания сделки недействительной и пр.

При этом установление субъективной стороны представляет собой одно из наиболее тяжелых заданий для правоприменителя. «Вопросы вины постоянно разрабатываются учеными, но говорить об их окончательном решении не приходится…основная часть ошибок в квалификации преступлений связана именно с установлением признаков субъективной стороны преступления, и прежде всего вины» [1].

В целях определения наличия вины используются объективные критерии: особенности взаимоотношений сторон обязательства, используемые орудия и средства преступления, обстановка совершения правонарушения и прочее. Это является вполне логичным, учитывая, что никто не может «залезть в чужую голову» и понять его мотивы и цели без использования объективных критериев.

Возможно как раз в связи с широким использованием объективных критериев, в том числе и для установления субъективных, субъективная сторона постепенно отступает и теряет свое значение. Так в административных правонарушениях состав правонарушений юридических лиц составляет всего 3 элемента: вина включается в объективную сторону, что с одной стороны справедливо, потому что «психическое отношение» и «юридическое лицо» понятия не совместимы, но за каждым действием юридического лица стоит физическое лицо, а действия юридического лица реализуются через действия его органов, которые формируют обычные люди. Почему административное право использует поведенческую концепцию вины юридического лица не совсем понятно, в данном ключе более логичным был бы подход налогового законодательства, авторы которого исходят из субъективной концепции, устанавливая вину юридического лица в зависимости от действий должностных лиц и представителей.

Уголовное право предусматривает субъективную сторону в качестве элемента состава преступления, но при этом совмещает понятия «вина» и «субъективная сторона». В результате чего такие элементы как мотив, цель, эмоции остаются за рамками состава преступления и имеют значение лишь в некоторых квалифицированных составах преступления либо в процессе назначения судом мер ответственности. «Несмотря на важность мотива как части субъективной стороны состава преступления, суды зачастую не уделяют должного внимания этому обстоятельству и не принимают надлежащих мер к его установлению» [2].

Значение субъективной стороны для гражданского права итак не слишком высоко, но даже при этом оно продолжает падать. К примеру ГК предусматривает порок воли в качестве основания признания сделки недействительной, но применяется данное основание очень редко. «В проекте Концепции совершенствования общих положений ГК РФ обоснованно отмечается, что причина этого заключается в необходимости доказывать умысел представителя, факт наличия сговора с контрагентом. В связи с этим предлагается перенести акцент с субъективной стороны действий представителя как основания недействительности сделки на объективные обстоятельства» [3].