Материалы международной научно-практической конференции (стр. 9 )

Вторая встреча с была на партийно-хозяйственном активе, посвящённом строительству Сибирского тракта Екатеринбург – Пермь. Каждый участок этой дороги был распределён между городами, в городах – между предприятиями, которые отвечали за определённый кусок этой трассы. Борис Николаевич вначале на вертолёте пролетел всю трассу, потом собрал в Первоуральске всех руководителей, отвечающих за строительство дороги, где высказал все свои претензии. Была жёсткая критика в адрес Новотрубного завода, даже непосредственно директору завода Фёдору Александровичу Данилову. Борис Николаевич был очень требовательный, жёсткий.

Третья близкая встреча с Борисом Николаевичем состоялась в 1982 году. В этом году отмечался юбилей города Первоуральска – 250 лет со дня основания. Во Дворце культуры Новотрубного завода вручил Красное Знамя и орден Трудового Красного Знамени. Приняли почётную награду Е – первый секретарь горкома партии, Лыткин – председатель горисполкома, и – первый секретарь горкома ВЛКСМ. Потом было торжественное заседание, праздничный ужин и прощание уже около 12 часов ночи у памятника Европа-Азия был накрыт шведский стол. ещё раз поздравил всех с высокой наградой Родины и уехал.

Разные люди, разные события, но именно из таких моментов складывается наша история и запоминается эпоха правления Бориса Николаевича Ельцина.

Библиографический список:

1. Видео интервью с – в 70-80-гг. первый секретарь первоуральского горкомо КПСС

2. Видео интервью с в 80—е гг. председатель горисполкома и председатель первоуральского городского Совета народных депутатов.

3. Видео интервью с 1980—1982 гг. – первый секретарь пераоуральского горкома ВЛКСМ.

4. Материалы фонда музея истории НТЗ: методичка «В помощь лектору. О 50- летии НТЗ».

5. Материалы фонда музея истории НТЗ: методичка «В помощь лектору. Первоуральску – 250».

Профессиональный агролицей,

г. Каменск-Уральский

«Урал - опорный край державы». Иллюзии 90-х годов

Срединное географическое положение, уникальные природные ресурсы, наличие крупных промышленных предприятий и квалифицированных кадров, исторический опыт производства вооружений всегда объективно выдвигали Урал на роль Опорного Края Державы.

К 1991 г. СССР в целом и Урал в частности вошли в полосу тотального экономического, социального и политического кризиса.

Почему перестройка «пробуксовала»? Почему не были решены задачи, поставленные руководством страны в экономической и социальной сферах?

Причины наметившейся катастрофы были обусловлены нерешительностью центрального правительства, отсутствием четкого плана реформирования и потерей органами власти всех уровней легитимности в глазах большинства населения страны.

События 1991г. привели к революционным изменениям в политической жизни, но не повлияли на сложный комплекс экономических и социальных проблем. Модель экономических реформ, начатая кабинетом Е. Гайдара и продолженная Черномырдина, получившая название «шоковая терапия», планировала провести глобальную перестройку российской промышленности, перейти к устойчивому экономическому развитию с перспективой роста в ближайшем будущем. В 1993г. эксперты Российской Академии Наук, анализируя первый год реформ, сделали вывод о наличии трех путей развития России.

Первый вариант – быстрый и успешный ход реформ, обеспеченных массированными иностранными инвестициями.

Второй вариант – реформы за счет принудительной актуализации средств населения при определенной финансовой помощи извне.

Третий вариант – создание частного сектора экономики за счет разрушения крупной промышленной индустрии советского типа с одновременной ликвидацией системы социальных прав и гарантий.

Как показала практика, реформирование российской экономики пошло по последнему, самому пессимистическому сценарию. Промышленный спад и депрессия стали самовоспроизводящимися характеристиками развития российской экономики.

Экономическая ситуация в России резко ухудшалась. Возникали очереди на хлеб, другие продукты. Дефицит стал всеобщим. Введена карточная система. Наиболее остро кризис проявился в промышленных регионах Урала, где основная масса предприятий традиционно работала на государственный заказ и не была связана с потребительским рынком. В Свердловской области в 1991г. производство товаров народного потребления выросло всего на 5,8%, а заработная плата населения почти удвоилась, усилилась инфляция. Либерализация цен в1992 г. позволила значительно увеличить товарное наполнение рынка, на прилавках магазинов крупных городов появились товары, которых люди давно не видели. Однако эти первые положительные итоги оказались весьма скромными на фоне продолжавшихся негативных явлений в экономике и социальной сферах. В гг. на Урале это проявилось в обвальном падении объемов производства. Для Урала в целом этот показатель составил 30%.В Свердловской области показатели падения производства составили: в металлургии – 20%, в машиностроительном комплексе – 23%, а по другим направлениям и на 31%. При этом быстрее всего падение производства происходило в машиностроительном комплексе. Сложная ситуация сложилась в военно - промышленном комплексе Урала. В Удмуртии, Пермской и Свердловской областях с ним была связана значительная часть промышленного потенциала и инфраструктуры. Сокращение военных расходов России почти на 70% и скоротечная конверсия повлекли за собой снижение выпуска военной продукции, остановку ряда предприятий, сокращение занятости и рост социальной напряженности. Сохранялась инфляция, продолжался рост квартирной платы: в 1993г. она составила 3% от себестоимости, а в 1994г. -20%, в 1995г. – уже 40%. Одной из наиболее острых экономических проблем регионов Урала стали хронические невыплаты заработной платы.

Как показала практика конверсия оборонных предприятий, число которых в целом по Уралу составляло не менее 70%, оказалась ошибочной. Конверсия привела к резкому сокращению объемов оборонного заказа, убыткам предприятий, связанных с сохранением мобилизационных мощностей, хроническими задержками платежей в бюджет и выплат заработной платы. Показательным примером такой ситуации служит крупнейший в мире танковый комплекс «Уралвагонзавод». В1997 году он выпустил лишь два танка. И это при наличии заказов на вооружение, которые не могли получить соответствующее разрешение в Москве на выход в Мировой рынок.

Аналогичная ситуация складывалась и на других территориях Урала с высокой степенью концентрации ВПК – Удмуртии, Пермской, Челябинской областях. Уже 1995г. не финансирование оборонного заказа привело к многомесячным, а затем и многолетним задолженностям по заработной плате работникам предприятий этого профиля. Все попытки изменить ситуацию актуализацией иных составляющих экономической действительности областей и республик Уральского региона в 1992 – 1998гг. не дали реального эффекта.

Действия администраций областей и республик практически не затрагивали проблемы повышения эффективности промышленного производства многих ведущих экономических регионов и по градообразующим предприятиям. На основании принятого в 1992 – 1999гг. законодательства они оказались в руках частных собственников или компаний, в основном московских, а в ряде случаев зарубежных. По сути дела, именно таким образом был утерян оперативный и стратегический контроль за региональной экономикой, важнейшие объекты которой либо оказались в руках частных инвесторов, либо были практически разрушены бездеятельностью федерального центра на мировом рынке. В первую очередь это были предприятия военно-промышленного комплекса. Переход крупных и контрольных пакетов акций градообразующих предприятий в руки московских или иностранных владельцев ставил под вопрос жизнедеятельность крупных территорий, более мелких производств, технологически связанных с гигантами. История приватизации ряда крупных предприятий Урала показала, что нередко покупателями крупных пакетов становились их конкуренты на мировом рынке, в странах третьего мира. В этом случае политика Совета директоров носила разрушительный характер. Муниципальные и областные власти, лишенные прямых рычагов воздействия на ситуацию и собственников, оказывались в положении наблюдателей. Таким образом, важнейший элемент социально – экономической структуры регионов Урала – Военно-промышленный комплекс – оказался в системном кризисе. Наиболее показательной, в этом смысле, может служить судьба Нижнего Тагила в этот период. 400 – тысячный город, в результате переделов собственности на НТМК в гг., фактически оказался перед лицом социальной катастрофы – отсутствие бюджетных средств в городе и области привело к усилению криминальной составляющей общественной жизни. В городе даже общественный транспорт попал под контроль криминальных структур.

В наибольшей степени в середине 90-х гг. уровень производства удалось сохранить в Тюменской области – 67,4% (за счет нефтегазодобычи). В наименьшей мере – в Курганской области – 39,6%, здесь отсутствуют нефтегазодобывающие предприятия, которые могут поддерживать на плаву экономические структуры этого региона.

В наибольшей степени в этот период пострадала легкая промышленность. Объем продукции, произведенной предприятиями легкой промышленности, составлял всего лишь 26%.

Инвестиционный кризис привел к стремительному старению основного капитала и основных фондов предприятий, в результате чего не только сами предприятия, но и технологически смежные с ними производства оказались в условиях ситуации тотальных не платежей и абсолютного падения конкурентоспособности большинства видов выпускаемой продукции. Следствием этой ситуации стало закрепление отрицательной динамики развития производства, а также развитием экономических диспропорций. Общие структурные изменения промышленного производства России стали очевидны: резкое сокращение объемов производства, связанных с выпуском наукоемких и высокотехнологичных изделий. Пожалуй, основной причиной, приведшей к такой ситуации, можно считать самоустранение федеральных государственных органов власти от решения вопросов реструктуризации и привлечения капиталовложений в важнейшие для промышленных регионов страны отрасли производства.

Подводя итог надо сказать, что в 90-е годы в России так и не была сформулирована правительством сколь-нибудь внятная промышленная политика.

Ситуация в сельском хозяйстве также вызывала озабоченность. Падение объемов производства ниже 50% за 5 – 6 лет является вопросом национальной безопасности. Как правило, переход указанной критической черты, может означать лишь одно – абсолютную дестабилизацию экономического развития. Производство хлеба в Курганской области к середине 90- х гг., от предыдущих лет, составило - 69%, в Челябинской области – 78%, в Свердловской -78%.

Общее производство сельскохозяйственной продукции на Урале за 5 лет (1991 – 1995гг.) сократилось по мясу до 53,8%, по молоку – до 53,1%. Производство хлеба составило -53,2%. Таким образом, сельскохозяйственное производство по основным статьям за 5 лет сократилось практически в два раза. Немногим лучше обстояло дело в других секторах аграрно-промышленного комплекса.

Стремительное падение уровня жизни народа привело к росту его политической активности. Так в гг. в Свердловской области состоялись массовые митинги, марши протеста представителей промышленных предприятий под руководством оппозиционных партий и профсоюзов. Они имели ярко выраженный политический характер, содержали требования изменить курс реформ.. За 1997 год по области было зафиксировано около 300 крупных акций протеста в различных формах: забастовки, демонстрации, митинги, пикеты, голодовки. Наиболее активными оказались жители крупных промышленных центров.

Уже в 1994 году Урал вплотную подошел к порогу утери экономической безопасности. Во второй половине 90-х годов регионы Урала перешагнули этот рубеж. Согласно проведенным исследованиям РАН в этом направлении, выводы неутешительны: какая бы сфера жизнедеятельности общества ни анализировалась, по большинству важнейших показателей она находится за чертой критического развития. Идеологические цели реформ и радикальные меры капитализации разрушали основу жизнедеятельности российского общества. Таким образом, к 200 году сложилась ситуация, когда общество, поняв для себя бесперспективность проводимых реформ, склонялось к простой, знакомой по началу перестройки формуле «так дальше жить нельзя». Россия вновь объективно и субъективно была готова к политическим переменам.

Девяностые годы прошлого уже столетия это десять лет, в ходе которых страна вычерчивала в своей истории очередную кривую… Начиналось все с надежд на ускорение, совершенствование социализма. Далее - на демократизацию, свободу, гласность, животворную силу рыночных отношений и частного предпринимательства, разгосударствление. Приходит время анализировать результаты, состоявшегося слома общественного устройства. Этот промежуточный этап русской истории отмечен распадом страны по национальному признаку, разрушениями в области науки и культуры, спадом в экономике, ослаблением армии, внешней изоляцией страны. Прибавим рост преступности, уменьшение численности населения, потоки переселенцев и эмигрантов, нарастание политической апатии, кризис в области морали, обнищание основной массы народа.

А что можно записать в актив? Заработал материальный стимул к труду, начал формироваться средний класс, как основа гражданского общества, появились контуры многоукладности, начался приток иностранного капитала, расширились разнообразные контакты с внешним миром, сложилась многопартийность, открылась возможность для обновления элит.

Эти перечни показывают, что цена, уплаченная за ускоренную попытку развернуться лицом к мировой цивилизации, оказалась неоправданно большой. Но и приобретения – жизненно необходимыми, вытекающими из потребности ответить на вызов приходящего XXI века. Баланс потерь и приобретений и труден, и, видимо, просто невозможен в силу их разномасштабности. Да и не в балансе заключается оценка случившегося в 90гг. А, скорее всего, в оценке и понимании перспективы на будущее. В мироощущении молодого поколения, вступившего в полосу активной, творческой жизни и готового к открытому соревнованию, конкуренции, в жажде духовного и материального обновления, индивидуализации общества. И одновременно – в росте национального самосознания, в том числе и русских, в крепнущем чувстве державности, патриотизма, возрождения православной церкви и других конфессий. Все это широкая основа, на которой может формироваться новая, более прогрессивная, более открытая модель общественного развития, вбирающая в себя и прогрессивные черты и тенденции общемирового развития.

Библиографический список

1. , , Дмитриенко России. Часть III. XX век: выбор моделей общественного развития /под ред. – М.: «Знание», 199с.

2. История Урала./Под ред. - Екатеринбург: « Сократ», 20с.

3. Урал: век двадцатый. Люди. События. Жизнь. Очерки истории. /Научные редакторы , – Екатеринбург: «Уральский рабочий», 20с.

4. Уральская провинция в системе регионального развития России: исторический и социокультурный опыт./Под ред. – Екатеринбург: «СВ-96», 20с.

5. Урал в панораме XX века./Под ред. – Екатеринбург: «СВ–96», 200с.

МОУ Лицей № 000,

г. Екатеринбург

*****@***ru

Тенденция развития оценивания образа первого Президента в работах учеников

События в России 90-х я определяю, как модернизацию, процесс которой был запущен 150 лет назад, в середине XIX в., сдерживался самодержавием и революционным террором, реанимирован и , остановлен властью, 1-ой мировой войной, интерпретирован 70-летней советской историей. Похожую точку зрения имел и главный проводник реформ 90-х [2, с.193-194].

Если с экономической составляющей модернизации всё ясно: рынок, частная собственность, конкуренция и свобода предпринимательской деятельности, то с российским обществом, соответствующим этой экономической модели, много сложностей. Причиной можно считать то, что гражданского общества и правового государства наша страна не имела и не имеет, но есть опыт жизни в условиях рынка – весь XIX в. и четвертинка XX века. Поэтому вопрос о демократии, какой-то её особой российской форме лишь декларировался. Любимый анекдот перестройки: «Чем отличается демократия от демократизации?» иллюстрирует проблемы нашего времени. Не заработает конкуренция без законов. Не появится сам собой активный гражданин без среднего класса. Недовольство властью и попытками перестройки заключалось в отсутствии реальных положительных явлений в экономике. Упрёки в адрес и его соратников в отсутствии работы по созданию институтов гражданского общества правомерен и чётко обозначен в работе [1, с.211].

Большинство исследователей отмечают, что достижением ёва и является гласность. Соглашусь с этим, но рекомендую поднять периодику 70-х годов XIX века, где встречаются те же понятия «гласность» и другое, а ведь это самодержавная Россия. Таким образом, достижимыми результатами можно считать сохранение независимости и целостности России. Этими базовыми умозаключениями я формирую знания учащихся о ближайшем прошлом.

Процесс усвоения исторического знания о ближайшем от исследователя временном отрезке требует терпения и гражданского мужества. Приходится бороться с эмоциями, связанными с собственным опытом реального участника событий и с жизненной позицией окружения моих учеников.

Данные условия подвели к пониманию значимости политической фигуры нашего земляка первого Президента Российской Федерации Бориса Николаевича Ельцина. Моё личное отношение сложное: от неприятия отдельных действий политика до глубокого уважения к человеку, ставшему во главе моей страны в сложный период. Таким образом, я стараюсь нацелить учеников на собственную исследовательскую деятельность.

Результаты нашего совместного труда: доклады, презентации, синквейны позволяют мне отслеживать изменения позиций моих учеников в оценке результатов деятельности в экономической сфере жизни общества.

Выпускники 2006 года приходили к негативной оценке, особенно сравнивая с успехам начала «нулевых»:

·  снижение жизненного уровня;

·  инфляции;

·  спад экономики;

·  непопулярность правительственных мер и др.

Оценка результатов деятельности носила ярко выраженный личностный характер, в конечном счёте, может быть отнесена к окружению Президента: «Березовский обогатился на акциях, розданных выпускникам детских домов, экономические интересы Черномырдина ввергли в Чеченский конфликт, Чубайс обогатился на тарифах, родня участвует в распределении госресурсов и богатеет». Слышался текст не ребят, а скорее их родителей.

Выпускники 2010 года имели возможность оценить результаты в сравнении с кризисными явлениями, критикой современного руководства страны. Я изменила подход к работе, добавив новую мотивацию: выделить черты уральского характера на примере жизни великих земляков: Николая Кузнецова и Бориса Ельцина. Этот приём позволил уйти от части личностно окрашенных эмоциональных оценок. Но результаты удивили сторонников советским взглядом и близостью к оценке личности политика коммунистами.

Так, часто встречаются мнения:

·  способствовал разворовыванию страны;

·  уничтожил военно-промышленный комплекс;

·  разрушил основы армии и флота;

·  подчинялся приказам из Вашингтона.

Опрос учеников в январе 2011 года показал, что 30% восьмиклассников (не изучавших новейшую историю) не узнали в предложенном фотоснимке , около 26% не смогли рассказать о президенте существенной информации, а 22% эмоционально критически оценили деятельность.

Анализ работ учеников позволяет мне сделать вывод о том, что оценочные позиции смягчаются, а значит, скоро прейдёт время для спокойного изучения не кровавого диктатора, не злодея, коим ни когда не являлся, а лидера новой России, нашего земляка.

, дочь первого Президента России, на пресс-конференции 18.01.2011 г. в нашем городе констатировала, что опросы общественного мнения показывают негативное отношение к имени [3]. Стойкость этой оценки связана с явлениями в экономической жизни. Общество с 1994 года не увидело положительных явлений и реагировало жестко на странную победу в предвыборной борьбе, на чеченский конфликт, на рост доходов олигархов. А лидеры страны не уделяли внимания формированию гражданского общества на базе демократических ценностей и правового государства.

В 1999 году наметился рост уровня жизни и подъём экономики, не улучшил имиджа . Процессы не связывают с деятельностью Бориса Николаевича, хотя работает команда приемников.

Удивляет избирательность критики Ельцина: успехи не видят, недостатки приписывают только одному. Вина в этой ситуации лежит и на окружении первого Президента и на традициях в обществе, демонизирующем старых и немощных.

Всё же можно констатировать, что в работах учеников 2006 и 2010 годов выпуска, наметилась тенденция к уважительному отношению к персоне первого Президента России. Понимание, что лидер страны достоин уважительной критики, сделало работы ребят интересными для изучения в качестве учебного пособия последующим поколениям учеников.

Ниже представлены синквейны учащихся, в которых они должны были показать знания о личности Президента до начала изучения на уроках истории и массовой публикации материалов в СМИ и школьных стендах, приуроченных празднованию 80-летия:

.

Деятельный, целеустремлённый.

Управлять, думать, ошибаться.

Выдающийся политик новой России!

Президент.

∞

Б. Ельцин.

Неизвестный, знаменитый.

Править, управлять, президенствовать.

Я его не знаю!

Президент.

Надеюсь, что будущие поколения выпускников заинтересует судьба и России и первых лиц государства, а тенденция, упомянутая выше, разовьётся. Обществу нужны не эмоциональное критиканство, а понимание своей роли в жизни страны.

Библиографический список:

1. Безбородов реформы на фоне двоевластия. Политический кризис 1993 года. Новая Конституция России / А. Безбородов, Н. Елисеева, В. Шестаков. Перестройка и крах СССР. . – СПб.: Норма, 2010. – 216 с.

2. Гайдар и институты. Государство и эволюция. – СПб.: Норма, 2010. – 280 с.

3. . Пресс-конференция в ИТАР-ТАСС о праздновании 80-летия . 18.01.11.

Раздел 2. Образование и культура в России 1990-х годов

УрГУ им. ,

г. Екатеринбург

Формирование новой медиасреды в эпоху

Информационный «взрыв», начавшийся на Западе в 1970-е – 1980-е годы, потряс Россию после 1991 года, ставшего для нашей страны переломным: рухнул тоталитарный режим, в прошло е ушли догмы марксистко-ленинской идеологии, в России в полном смысле слова произошла информационная революция, обеспечившая победу демократических сил. Показателем этого процесса стало усиление роли информационно-коммуникационных технологий (ИКТ), особенно компьютерных каналов и системы Интернет; в обиходе социологов, культурологов, специалистов в области медиа появились новые термины: «виртуальная реальность», «киберпространство», «неосфера», «неополитика» и др. А это поставило новые задачи перед исследователями такого сложного и неоднозначного явления, как медиакультура.

«Археологией знания» назвал когда-то М. Фуко метод исследования документально зафиксированных дискурсивных практик, а также их взаимосвязь с социокультурными обстоятельствами, фокусируя внимание на концепте «власть — знание» [1]. Сегодня в России, как и в мире в целом, становится очевидной власть медиа, власть информации.

Что касается самой идеи модернизации, о которой в течение двух последних десятилетий спорят многие российские исследователи (историки, политологи, культурологи, социологи), то автор придерживается следующей концепции: «Это комплексное, преимущественно эволюционное преобразование общества как социокультурной системы: ее типа, конкретно-исторической формы» [2].

Чтобы понять масштабы произошедших перемен в России на рубеже XX — XXI веков, мы выделяем три основных периода современной модернизации: горбачевский (1985 — 1991), который вошел в историю как период «гласности и перестройки»; ельцинский (1991 — 1999), который можно охарактеризовать как «утилитарно-прагматический» период, когда началось формирование рынка, либерализация не только экономических, но и всех общественных отношений; и путинский (1999 — 2005), который можно назвать «административно-технологическим», так как он начался с укрепления властной вертикали.

Особенностью всех трех периодов российской модернизации является усиление роли медиакультуры как посредника между властью и обществом, социумом и личностью, как интегратора новой медиасреды. Этот процесс в массовом масштабе произошел в 1990-е годы, когда по инициативе началось создание единого информационного пространства России, интенсивное развитие массмедиа (прежде всего, электронных: кабельное и спутниковое телевидение, видео, цифровое кино, цифровое фото, компьютерные каналы, сеть Интернет, мультимедиа, сотовая связь, электронная почта), которые стали катализатором многих социальных процессов, повлиявших на политическое и экономическое развитие общества, являясь действенным фактором эпохи перемен.

Это подтверждают многие социологические исследования, проведенные ВЦИОМ, ИКСИ РАН, Независимым Институтом Коммуникавистики. О масс-медиа как особом социальном институте размышляют и такие исследователи, как Федоров А.,  и др.

Выступая на Всемирном конгрессе информационных агентств «Информационные вызовы XXI века» в сентябре 2004 года, тогдашний президент России , подводя итоги предшествующего десятилетия, отметил, что СМК напрямую влияют на процессы глобализации, что благодаря им растет координация международных усилий во всех сферах нашей жизни. Впервые Путиным были озвучены показатели российского рынка СМИ начала XXI века: в стране функционируют 2240 телекомпаний, 1453 радиостанции, выпускается более 40 000 газет и журналов [3; с.10-11].

Все эти факты доказывают, что в эпоху массмедиа превратились в мощный социальный институт; что сформировалась новая демократическая медиасреда: изменилась издательская система и массовая печать, расширилось теле - и радиопространство, появилось огромное количество информационных агентств и усилилась сфера их влияния.

Вслед за политической сферой началась модернизация социокультурной сферы:

- компьютеризация массовых библиотек, музеев, архивов;

- создание общедоступных баз и банков данных в сфере гуманитарных и социальных наук;

- создание широкой сети культурно-информационных центров;

- создание и развитие русскоязычного сектора в Интернете;

- был создан Российский комитет Программы ЮНЭСКО «Информация для всех».

Все это позволяет рассматривать трансформацию медиасреды как фактора «российского транзита» в демократию. Причем, выявляя сущность «медиасреды», мы отталкиваемся от определения философской категории, данной в энциклопедии: «Среда социальная — окружающие человека общественные, материальные и духовные условия его существования и деятельности. Среда в широком смысле (макросреда) охватывает экономику, общественные институты, общественное сознание и культуру…»[4].

Таким образом, медиасреда — это то, что нас окружает повседневно. Это совокупность условий, в контексте которых функционирует медиакультура, то есть сфера, которая через посредничество СМК связывает человека с окружающим миром, информирует, развлекает, пропагандирует те или иные нравственно-эстетические ценности, оказывает идеологическое, экономическое или организационное воздействие на оценки, мнения и поведение людей. Словом, влияет на социализацию личности.

Рассматривая воздействие медиасреды на социум, можно отметить, что медиасреда российской модернизации неоднородна и состоит из трех составляющих: «глобальной» медиасреды, «общероссийской» и «региональной», каждая из которых вносит свою лепту в процесс модернизации.

Информационная эпоха связана, прежде всего, с глобальной медиасредой, созданием единого мирового информационного пространства. Речь идет, по сути, о новой информационной цивилизации, связанной с колоссальным, невиданным ранее влиянием современной «индустрии информации» буквально на все стороны общественной жизни. Управление бизнесом в наши дни — это и управление общественным сознанием, что доказывает продвижение человека к новому типу мышления, основой которого является владение информацией, а паролем — интеллект.

О наличии мощной коммуникативной среды, способной объединить континенты, влияющей на культуру и на систему власти как внутри страны, так и в масштабах всего мира, размышляли Д. Белл, М. Маклюэн и Э. Тоффлер, П. Бергер и Т. Лукман, Ю. Лотман и В. Библер, об этом пишут М. Кастельс и Н. Луман, Д. Рашкофф, Р. Харрис и др.

По мнению Э. Тоффлера, «глобализм» или, по меньшей мере, «наднационализм» — это естественное выражение нового способа хозяйствования, которое должно функционировать, не считаясь с границами государств. И очевидно, что распространение этой идеологии соответствует интересам тех, кто управляет сегодня средствами массовой информации»[5].

Заметим, что Тоффлер писал свои труды в тот период, когда начали складываться приоритеты электронной культуры (радио, ТВ, видео, ЭВМ), но до того, как Интернет стал лидировать в сфере «интеллектуальной» коммуникации.

«Интернет изначально создавался как средство свободной глобальной коммуникации», — утверждает М. Кастельс. Интернет, по его мнению, — «это не просто метафора, это технология и орудие деятельности», хотя, в первую очередь, он является «универсальным социальным пространством свободной коммуникации»[6; с.6-9].

В предисловии к русскому изданию своей книги «Галактика Интернет» М. Кастельс пишет о том, что «в России происходит одновременно несколько переходных процессов. Один из самых значимых — технологический и организационный переход к информационному обществу. Богатство, власть, общественное благополучие и культурное творчество России XXI века во многом будут зависеть от ее способности развить модель информационного общества, приспособленную к ее специфическим ценностям и целям»[6; с.5].

Анализируя российскую медиасреду в условиях становления информационного общества, можно обратить внимание на ролевые функции ее субъектов, среди которых на первый план выходит «право», «закон» как основа медиаменеджмента (системы управления информационно-коммуникационной сферой).

Первым в этом ряду стал Закон «О средствах массовой информации», принятый в декабре 1991 года. Он стал декларировать свободу печати и отмену цензуры и предусматривал возможность учреждений СМИ не только различными государственными органами, политическими партиями, общественными организациями, религиозными и другими организациями, но и отдельными гражданами страны, достигшими 18 лет. Эффективность Закона РФ 1991 года по сравнению с законом СССР «О печати и других СМИ» в вопросах издательской деятельности усилилась действием экономических (переход к рыночным отношениям и плюрализму форм собственности), научно-технических (внедрение новых информационно-коммуникационных технологий), международных (интеграция отечественной издательской системы в мировую) и других факторов.

Главной идеей данного Закона было реальное обеспечение свободой информационной деятельности в стране, независимости СМК. Закон отвечал на вопрос, от кого должны быть независимы средства массовой коммуникации, а именно – от государства. Закон открыл простор для новых средств массовой информации, которые тут же стали возникать одно за другим.

Что касается государства, то оно в условиях становления демократического общества обязано брать на себя функции «выразителя» общественного интереса, быть гарантом свободы слова, что, в свою очередь, должно стимулировать появление общественных средств массовой информации наряду с государственными и частными.

К сожалению, авторы Закона РФ «О средствах массовой информации» - Ю. Батурин, М. Федотов, В. Энтин в 1991 году не могли предвидеть дальнейшего развития России. Трудно было тогда представить, что пройдет совсем немного времени и главные проблемы отечественных СМК будут уже лежать не столько в сфере идеологии, сколько в сфере экономики, что рыночные отношения начнут диктовать развитию информационных процессов в стране свою волю. Именно здесь – наиболее слабое звено Закона, именно в этот «зазор» провалится последующая политика независимых средств массовой информации, а на арену общественных отношений придут медиамагнаты.

Вот почему можно отметить, что в условиях массового внедрения информационно-коммуникационных технологий в 1990-е годы расширились не только позитивные, но и негативные методы воздействия СМК как на отдельного человека, так и на общество в целом. ИКТ становятся своеобразным инструментом информационной, политической и духовной экспансии [7].

Отсюда первоочередной задачей модернизации на рубеже XX-XXI веков становится медиаобразование детей и молодежи, которое активизируется также в эпоху . Его можно разделить на следующие направления: 1) медиаобразование будущих профессионалов (журналистов, кинематографистов, медиакритиков, редакторов, менеджеров, продюсеров и т. д.); 2) медиаобразование будущих педагогов в педвузах и университетах, в системе ИППК; 3) медиаобразование как составная часть общего образования школьников и студентов; 4) медиаобразование в культурно-досуговых центрах; 5) дистанционное медиаобразование; 6) самостоятельное (непрерывное) медиаобразование, которое осуществляется в течении всей жизни.

Медиапедагогика в России в советский период была связана с системой кинообразования, которое как и все образование в целом долгие годы находилось под жестким идеологическим контролем. Доступ ко многим источникам (фильмам, теле - и радиопередачам, специальным книгам, журналам, фотографиям) был затруднен по цензурным мотивам. В постсоветской России многое изменилось. В 1990-е годы появились первые обобщающие работы (, , , и др.), затрагивающие практические проблемы медиаобразования, специфику воздействия СМК на процесс социализации личности.

когда-то отметил: «…Чтобы быть по-настоящему грамотным, надо быть грамотным в мире медиа…». Время подтвердило правоту знаменитого канадского социолога. Более того, сегодня очевидно, что на наших глазах родилась новая наука – медиапедагогика, начинающая обосновываться в теоретическом и практическом пространстве.