Ищи мира и стремись к нему (стр. 7 )

Каково бы ни было проявление Бога по отно­шению к нам, приближается ли Он или кажется отдалившимся, нежен ли или, по видимости, без­различен, все, что Он делает, Он делает ради того, чтобы эта рана любви стала как можно глубже.

В Трактате о Любви Божией св. Франциска Сальского есть прекрасная глава, где он говорит о разных способах, которыми Бог это совершает. Даже когда Он, например, как нам кажется, по­кидает нас, оставляет нас, с нашими недостат­ками, в пустоте, Он делает это лишь затем, чтобы «разбередить» эту рану:

«Эта бедная душа, которая чувствует, что готова скорее умереть, чем оскорбить Бога, но при этом не ощущает ни малейшего пыла, а наоборот — ужасный холод, который сковывает ее и так ослаб­ляет, что она впадает поминутно в весьма болезнен­ные несовершенства, душа эта ранена насквозь, по­тому что ей мучительно больно видеть, что Бог слов­но не видит, как она Его любит, покидает ее, как создание, не принадлежащее Ему, и ей кажется, что ко всем ее недостаткам, рассеянности, холодности Господь еще как бы прибавляет упрек: "Как ты мо­жешь говорить, что любишь Меня, если твоя душа не со Мною?". Она ощущает это как жало, мучите­льно пронзающее ее сердце, но источник его — любовь, потому что если бы она не любила, она не сокрушалась бы так от своей неспособности лю­бить» (Трактат о Любви Божией, кн. 6, гл. 15).

Иногда Бог еще больше углубляет эту рану в нашем сердце, оставляя нас в нашей нищете, а не исцеляя от нее.

Бог гораздо меньше стремится сделать нас со­вершенными, чем помочь нам приблизиться и со­единиться с Ним. Совершенство (согласно нашим представлениям) сделало бы нас самодостаточны­ми и независимыми, а пронзенность сердца делает нас нищими, но открывает путь общения с Ним. И важно именно это: не достичь идеального совер­шенства, а не уметь обойтись без Бога, быть всегда связанными с Ним, как нашими недостатками, так и добродетелями, так, чтобы Его любовь могла бес­престанно изливаться в нас и чтобы мы чувствова­ли потребность отдаться Ему полностью, потому что в этом — единственный выход! Эта связь, это отношение нас освятят и приведут к совершенству.

Эта истина многое объясняет в нашей духовной жизни. Она помогает понять, почему Иисус не избавил Павла от его жала плоти» от «ангела са­таны», данного ему, «чтобы удручать его», а от­ветил ему: «Довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи» (2 Кор 12,9).

Этим объясняется и то, почему люди бедные и слабые, раненные жизнью, часто получают та­кую благодать молитвы, какая редко встречается у благополучных.

Молиться — значит не давать закрыться ране сердца. Молитва состоит, в конце концов, именно в сохранении этой раны сердца, в том, чтобы по­мешать ей зарубцеваться. Это тоже должно руко­водить нами, когда мы размышляем, что следует делать во время молитвы. Когда рана начинает за­тягиваться, зарастает, тонет в рутине и лени из-за утраты первой горячей любви, тогда нужно дейст­вовать, пробуждаться, пробудить свое сердце к любви всеми возможными светлыми мыслями, ре­шениями, нужно совершать усилие, чтобы, пользу­ясь образом, к которому обращается св. Тереза Авильская, устремиться настолько, насколько это зависит от нас, за водой, которой нам недостает, до тех пор, пока Господь не сжалится над нами и Сам не прольет ее в наши души. Иногда это требует длительного и упорного усилия. «Встану же я, пойду по юроду, по улицам и плогцадям, и буду искать того, которого любит душа моя» (Песн 3,2).

Если же сердце открыто и любовь изливается в него, это тоже может происходить как с силой, так и с невыразимой нежностью, потому что движе­ния Божественной любви иногда почти неразли­чимы, как мы уже говорили, но излияние проис­ходит, поскольку сердце открыто и внимательно: «Я сплю, но сердце мое бодрствует» (Песн 5,2)

И тогда нужно просто ему отдаться, просто согла­ситься и принять его, делая лишь то, что эта лю­бовь естественно рождает в нас в качестве ответа.

Мы говорили, что отправные точки молитвен­ной жизни могут быть очень различны. Мы упоми­нали размышление, молитву Иисусову, но это толь­ко примеры. И я думаю, что сегодня, в наш особый век, когда мы так ранены и Бог так спешит, тради­ционные этапы постепенного развития духовной жизни часто смещаются, меняются, и человек мо­жет оказаться как бы заброшенным вперед без предварительной подготовки и почти сразу полу­чить эту рану, о которой мы говорили, через бла­годать обращения, через проживание на опыте Из­лияния Святого Духа, как иногда происходит в харизматическом Обновлении или где-то еще, через посланное Провидением испытание, посредством которого Бог завладевает нами. И тогда в молитвен­ной жизни нам остается хранить верность в молит­ве, настойчивость и терпение во внутреннем диалоге с Тем, Кто затронул нашу душу, так, чтобы «сохра­нять» эту рану, не давать ей зажить и тогда, когда благоприятный момент общения с Богом минует, не забывать о происшедшем и не похоронить это под пыльным слоем рутины и сомнения.

3. Наше сердце и сердце Церкви

Прежде чем закончить эту часть книги, нам хочется сказать несколько слов о церковном значении молитвенной жизни. Прежде всего потому, что речь идет о прекраснейшей тайне, которая может очень поддержать тех, кто решился настойчиво следовать путем молитвенной жизни. Кроме того, чтобы не оставить у читателя ложного впечатления, что такая существеннейшая сторона христианской жизни, как церковная жизнь, не име­ет отношения к молитве или связана с ней только косвенно. Совсем наоборот между жизнью Церкви во всем вселенском масштабе ее миссии и тем, что происходит между душой и Богом в сокровенном молитвенном общении, существует часто невиди­мая, но глубочайшая связь. Недаром кармелитка, никогда не покидавшая стен своего монастыря ( Иисуса), была провозглашена покровительницей миссий...

На эту тему можно очень многое сказать: о том, каковы связи между миссией и созерцанием, о том, каким образом созерцание внутренне вводит нас в тайну Церкви и общения святых и т. д.

Благодать созерцательной молитвы всегда со­провождается глубоким вхождением в тайну Цер­кви. Это совершенно очевидно в традиции Кармила. С одной стороны, это одна из самых созерца­тельных традиций, приверженцы которой наибо­лее явно стремятся прежде всего к единению с Бо­гом через созерцание — к пути, который внешнему взгляду может показаться индивидуалистическим.

Но именно здесь мы находим самое явное выра­жение связи между созерцательной жизнью и тайной Церкви. Однако понять ее поверхностно, пользуясь критериями очевидности и немедлен­ной действенности, невозможно; ее возможно по­стичь только во всей ее мистической глубине. Связь эта столь же проста, как глубока: она совершается благодаря Любви, потому что между Богом и ду­шой не происходит ничего, кроме этого, а в экклесиологии великих представителей Кармила (Тере­зы Авильской, Иоанна Креста, Терезы из Лизье) суть тайны Церкви тоже состоит в Любви. Любовь, соединяющая душу с Богом, — та же, что составля­ет самую глубокую реальность Церкви: она есть дар Святого Духа.

умерла со словами: «Я — дочь Церкви». Основывая свои монастыри, где сестры жили в затворе мистической жизнью, она прежде всего отвечала на нужду Церкви своей эпо­хи, она была потрясена губительными последст­виями протестантской реформы и рассказами конкистадоров об огромных землях и бессчетных языческих народах, которые предстояло привести ко Христу. «Мир в огне, и заниматься безделицами не пристало».

Святой Иоанн Креста очень ясно утверждает, что бескорыстная и самозабвенная любовь к Богу, проживаемая в молитве, — это то, что для Церкви полезнее всего, в чем она больше всего нуждается: «Одно движение чистой любви приносит Церк­ви больше пользы, чем все благие деяния в мире».

Прекраснее и полнее всех эту связь между личной любовью к Богу в молитве и тайной Цер­кви выражает св. Тереза Младенца Иисуса. Она поступает в монастырь, чтобы «молиться за свя­щенников и великих грешников», и важнейшим в ее жизни станет тот момент, когда она откроет свое призвание: она, желавшая иметь все призва­ния, стремившаяся любить Иисуса до безумия и служить Церкви всеми возможными способами, жаждавшая в безмерности своих желаний муче­ничества, обретет мир только тогда, когда Писа­ние поможет ей понять, что самое важное для Церкви служение, включающее в себя все осталь­ные, — это поддерживать в себе огонь любви: «Без этой любви миссионеры перестанут пропове­довать Евангелие, мученики откажутся проливать кровь... Наконец я открыла свое призвание: в сердце Церкви, матери моей, я буду любовью!».

И это особенным образом проживается в молитве:

«Я чувствую, что чем больше огонь любви будет охва­тывать мое сердце, чем больше я буду говорить: "Привлеки меня к Себе", тем скорее души, которые будут приближаться ко мне (бесполезному обломку железа, как только я отдаляюсь от Божественного горнила), устремятся за благоуханием своего Возлюб­ленного, потому что душа, охваченная любовью, не может оставаться бездеятельной; конечно, она, подобно Марии, пребывает у ног Иисуса, внимая Его нежным и пылающим словам И хоть кажется, что она ничего не дает, на самом деле она дает гораздо больше, чем Марфа, которая беспокоится о многом и хочет, чтобы сестра ей подражала... Все святые по­нимали это, а особенно те, что излили на весь мир свет Евангельского учения. Разве не в молитве святые Павел, Августин, Иоанн Креста, Фома Аквинский, Франциск, Доминик и столько других известных Друзей Бога черпали то Божественное знание, что восхищает величайших гениев? Один ученый сказал:

"Дайте мне точку опоры, и я переверну мир". То, что не удалось Архимеду, потому что его просьба не была обращена к Богу и относилась лишь к матери­альному, святым удалось во всей полноте, Всемогу­щий дал им точку опоры — Себя и только Себя, Он дал им рычаг молитву, которая охватывает душу ог­нем любви; и так они перевернули мир; так же свя­тые, еще сражающиеся на этой земле, переворачи­вают его и так, до конца мира, все будущие святые будут его переворачивать».

Жизнь св. Терезы сама есть эта прекрасная тайна: она всегда хотела прожить только одно: об­щение с Иисусом от сердца к сердцу, но чем боль­ше она в него погружалась, чем больше сосре­доточивалась на любви Иисуса, тем больше ее сердце исполнялось любви к Церкви, станови­лось огромным, как Церковь, не подверженным, как и она, власти времени и пространства. Чем больше св. Тереза в молитве проживает свое призвание супружеской любви к Иисусу, тем глубже входит она в тайну Церкви. Впрочем, это единственный способ понять, что такое Церковь. Человек, не проживающий в молитве супруже­ского отношения с Богом, никогда этого не поймет, не постигнет глубокой и сокровенной личности Церкви. Потому что Церковь — Неве­ста Христова.

В молитве Бог сообщает Себя душе и влагает в нее жажду спасения всех людей. Наше сердце уподобляется сердцу Иисуса, разделяет Его лю­бовь к Невесте Своей — Церкви и желание отдать жизнь за нее и за все человечество. «Ибо в вас дол­жны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе», — говорит св. Павел. Без молитвы это уподобление Христу немыслимо.

Это особая благодать Кармила — сделать оче­видной глубокую связь между сокровенным об­щением сердца с Сердцем Иисуса в молитве и включенностью в тайну Церкви. Без сомнения, это благодать, исходящая от Марии, но разве Кармил не был первым марианским Орденом на Западе? Кто, как не Мария, Невеста по преимуществу и образ Церкви, может ввести нас в эти глубины?

IV. МАТЕРИАЛЬНЫЕ УСЛОВИЯ МОЛИТВЫ

Поговорим немного о внешних условиях мо­литвы: продолжительности, выборе времени, по­зициях, подходящих местах. Конечно, не нужно придавать всему этому чрезмерного значения, это значило бы сделать из молитвенной жизни техни­ку, сосредоточиться на том, что совсем не главное, а это заблуждение. В принципе молиться можно когда угодно, где угодно, в любом положении тела, в святой свободе чад Божиих. Но все-таки мы — не чистые духи, а телесные создания, обусловлен­ные временем, пространством и собственным те­лом. И частью библейской мудрости как раз явля­ется сознание этого и умение обращать эти кон­кретные условия на службу духу. Тем более что дух часто не способен молиться, и тогда, слава Бо­гу, есть «брат осел», который может прийти ему на помощь и как бы «спровоцировать» его: крестным знамением, коленопреклонением, перебиранием четок в руках...

1. Время

В какое время молиться

Любое время хорошо для молитвы, но по мере возможности постараемся посвящать ей самые благоприятные моменты: когда ум относительно свеж, не слишком загружен сиюминутными забо­тами, когда нас не будут прерывать каждые три минуты и т. д.; иначе говоря, у нас не такой уж боль­шой выбор, когда речь идет об идеальном времени. Чаще всего мы вынуждены выбирать те редкие минуты, которые нам оставляют обязательства.

Нужно также уметь использовать благодать определенных обстоятельств. Например, совер­шенно ясно, что время, следующее сразу за Евхари­стией, — особо благоприятное время для молитвы.

Есть одна вещь, которая кажется нам важной. Прежде всего нужно поставить себе целью, чтобы молитва стала привычкой, а не исключением, не кратким мгновением, с трудом вырванным по­среди другой деятельности; а частью нормального ритма нашей жизни и чтобы ее место в этом тече­нии жизни никогда больше не ставилось под во­прос. Таким образом, соблюдать верность, столь необходимую, как мы уже говорили, станет для нас гораздо проще. Все в человеческой жизни имеет свои определенный ритм: ритм сердца, дыхания, смены дня и ночи, трапез, ход недель и месяцев и т. д. И молитва должна быть включена в эти ритмы, чтобы стать привычкой, такой же жизненно важ­ной, как те, что составляют наше существование. Привычку здесь ни в коем случае не следует пони­мать негативно, как рутину; наоборот, вначале она требует усилия и борьбы. Место, которое Бог зани­мает в нашем сердце, — то место, какое мы Ему отводим в ритме нашей жизни, в привычках. Мо­литва должна стать дыханием нашей души.

Прибавим к этому, что основополагающая «единица» ритма жизни — день. Насколько это возможно, молитва должна быть повседневной.

Продолжительность молитвы

Она должна быть достаточной. Посвятить мо­литве пять минут — это не значит отдать свое вре­мя Богу: пять минут мы обычно уделяем тем, от кого хотим отделаться. Пятнадцать минут — минимум. У кого есть возможность, пусть посвящает молитве час в день, и даже больше. При этом стоит остере­гаться самонадеянности: когда мы хотим заранее определить продолжительность молитвы, это грозит опасностью взять на себя больше, чем нам по силам, а потом разочароваться и опустить руки.

Лучше выделять относительно краткое время (двадцать — тридцать минут), но каждый день, чем два часа время от времени.

Очень важно определить минимальное время для молитвы и не сокращать его (кроме совсем уж исключительных случаев).

Было бы ошибкой устанавливать продол­жительность молитвы в зависимости от удово­льствия, которое она нам приносит, и прекра­щать ее, как только становится скучно. Иногда действительно нужно прекратить: тогда, когда это грозит усталостью или излишним нервным напряжением. Но общее правило для тех, кто хочет, чтобы молитва принесла плоды, — это вер­но соблюдать установленный минимум време­ни, не уступая соблазну его сократить. Тем более, опыт показывает, что часто именно в последние минуты, после того, как мы долго и бесплодно пребывали в молитве, так «ничего и не поймав», как апостол Петр во время рыбной ловли, Господь посещает нас и благословляет.

2. МЕСТО

Бог присутствует повсюду, и молиться можно везде: в своей комнате, в часовне, перед Святыми Дарами, в поезде и даже в очереди в магазине.

Но лучше, конечно, искать такое место, где можно побыть в тишине, сосредоточенности, вни­мании к присутствию Бога. Самое благоприятное место — часовня с Пресвятыми Дарами, особенно если они выставлены, чтобы получать благодать Реального Присутствия.

Если мы молимся дома, то хорошо устроить себе «молитвенный уголок» с иконами, свечкой, маленьким алтарем и всем, что может помочь. Мы нуждаемся в осязаемых знаках; именно поэтому Слово стало плотью, и мы впали бы в большое заблуждение, если бы пренебрегали ими и не окружали себя теми предметами, которые спо­собствуют внутренней обращенности к Богу. Когда молиться становится трудно, взгляд на икону или на огонек свечи могут помочь нам вновь обрести присутствие Господа.

Так же, как для молитвы требуется определен­ное время, хорошо выделить для нее и какое-то пространство в своем доме. Сегодня многие семьи испытывают потребность отвести целую комнату или хотя бы угол, которые были бы своего рода часовней, и это очень хорошо.

3. ПОЛОЖЕНИЕ ТЕЛА

Какое положение тела принимать во время молитвы?

Само по себе это не так важно. Молитва не имеет ничего общего с йогой, мы уже говорили. Это зависит от каждого человека, от степени его усталости, состояния здоровья, того, что подходит лично для него. Можно молиться сидя, на коленях, ничком, стоя или даже лежа. Но, помимо этого общего принципа свободы, нам могут помочь два замечания.

С одной стороны, нужно, чтобы выбранное положение предполагало определенную устойчи­вость и неподвижность, чтобы оно способство­вало сосредоточенности, позволяло спокойно ды­шать и т. д. Если мы приняли неудобное положе­ние и вынуждены менять его каждые три мину­ты, то, конечно, это не благоприятствует полной обращенности к Божественному присутствию, главному в молитве.

Но, с другой стороны, нельзя, чтобы положе­ние тела было слишком расслабленным. Поско­льку основа молитвы — упражнение внимания к присутствию Бога, нужно, чтобы положение тела позволяло сосредоточиться (так, чтобы не вызы­вать напряжения, а помочь устремить все сердце к Богу). Иногда, если ум искушаем ленью и рас­слаблен, лучшее, то есть наиболее помогающее внутреннему поиску и желанию Бога, — это встать на колени, используя небольшую «молит­венную скамеечку», и держать ладони открыты­ми; это позволит легче сосредоточить внимание на Боге. Во всем надо мудро и гибко использовать «брата осла» на службе духу.

V. НЕСКОЛЬКО МЕТОДОВ МОЛИТВЫ

1. Введение

Учитывая все, что уже говорилось, теперь мы хотели бы сказать несколько слов об основных методах молитвы.

Чаще всего вам не нужен будет никакой метод, Но иногда хорошо воспользоваться одним из средств, о которых мы сейчас скажем.

Несколько предварительных замечаний. Из чего исходить при выборе какого-то одного спо­соба молитвы? Думаю, что в этом мы совершенно свободны, и каждый должен попросту выбрать то, что ему подходит, что дает ему возможность чув­ствовать себя хорошо и возрастать в любви к Богу. Нужно только следить за тем, чтобы всегда, каков бы ни был используемый метод, находиться в той «духовной атмосфере», которую мы постарались описать, а уж Святой Дух Сам будет вести нас и довершит остальное. Нужно также быть настой­чивыми: каков бы ни был применяемый метод, всегда будут моменты сухости, опустошенности, и нельзя бросать тот или иной способ молитвы уже через несколько дней оттого, что он не принес ожидаемых плодов. Но при этом нужно быть дос­таточно свободными и отрешенными, и когда Дух побуждает нас оставить метод, который был хо­рош и плодотворен в течение какого-то периода нашей жизни, ради того, чтобы перейти к чему-то иному, не следует цепляться за свои привычки.

Наконец, добавим к этому, что можно «ком­бинировать» несколько методов: в молитве мо­жет присутствовать и размышление, и какое-то время, отведенное молитве Иисусовой. Но в этом случае следует остерегаться «перепархивания»: смена действий каждые пять минут мешает мо­литве, потому что она должна стремиться к опре­деленной неподвижности, стабильности; только они делают ее истинным и глубоким обменом любви. Движения любви неторопливы и мирны; это устойчивые расположения, поскольку они вовлекают все наше существо в процесс приятия Бога и отдания себя.

2. Размышление

Размышления, как мы говорили, с XVI века становятся основой почти всех методов молитвы, предлагаемых на Западе. Само собой разумеется, сама практика гораздо древнее, поскольку уходит корнями в обычай — постоянный и в Церкви, и даже в предшествующей ей иудейской традиции - духовного, «внутреннего» чтения Писания, по­буждающего к молитве, самым характерным примером которого является lectio divina.

Размышление заключается в том, что после не­которой подготовки — более или менее структури­рованной (предстать перед Богом, призывать Святого Духа и т. д.) — мы берем один из текстов Писания или текст какого-либо духовного автора, медленно читаем его, размышляя над ним (пыта­ясь понять, что Бог хочет сказать нам этими слова­ми, как применить их в своей жизни и т. д.), чтобы эти размышления озаряли наш ум и питали нашу любовь так, чтобы из нее рождались чувства, решения и пр.

Поэтому целью подобного чтения является не увеличение наших интеллектуальных познаний, а укрепление любви к Богу; оно должно совер­шаться без истовости, но очень мягко, спокойно; мы можем задержаться на каких-то словах, до тех пор, пока находим пищу для души, превратить их в молитву, в диалог с Богом, в благодарение или поклонение; когда же мы исчерпаем этот пункт, переходим к дальнейшему тексту... Часто совету­ют заканчивать весь процесс молитвой, где мож­но вновь вернуться ко всему, о чем мы размышля­ли, и поблагодарить Господа, прося Его о благода­ти для применения этого в жизни. Книг, приводя­щих этот метод, и тем для размышления очень много; чтобы получить представление о том, что именно советуют в этой области, можно обрати­ться к прекрасному письму о. Либермана, основа­теля Конгрегации Святого Духа, или же к советам св. Франциска Сальского в его Введении в благоче­стивую жизнь.

Преимущество размышления в том, что оно дает нам для начала доступный и не очень слож­ный для применения метод. Оно помогает избе­жать духовной лени, потому что призывает к на­шей собственной деятельности, к мышлению, работе воли и т. д.

Но размышление чревато и своими опасно­стями, потому что может стать более трениров­кой ума, чем сердца, когда мы внимательнее к на­шим мыслям и соображениям о Боге, чем к Нему Самому. Есть, кроме того, и тонкое искушение пристраститься к работе своего ума, находя в этом наслаждение.

Помимо этого, недостаток размышления — в том, что, как правило, очень скоро оно становится попросту невозможным! Уму больше не удается размышлять, читать и строить свои соображения. Обычно это хороший знак. Такая сухость означа­ет, что Господь хочет привести душу к более бед­ной, но более глубокой форме молитвы. Как мы уже объясняли, этот переход необходим, потому что размышление соединяет нас с Богом посред­ством понятий, образов, чувственных впечатле­ний и т. д.; но Бог неизмеримо превосходит все их, и в какой-то момент их нужно оставить, чтобы найти Бога в Нем Самом, более «обнаженно», но более глубоко и сущностно. Основа учения св. Ио­анна Креста о размышлении состоит не столько в том, чтобы дать советы, как нужно это делать, сколько в побуждении души оставлять размыш­ление, когда для этого приходит время, и прини­мать невозможность размышлять спокойно — не как потерю, а как приобретение.

В качестве заключения скажем, что размышле­ние хорошо постольку, поскольку отрывает нас от привязанности к миру, к греху, от безразличия и приближает к Богу. Нужно уметь вовремя его оста­вить; но время это определяем не мы; это пути Бо­жественной мудрости. Добавим к этому, что даже если мы больше не практикуем размышление как обычную форму молитвы, может быть, стоит иног­да к нему возвратиться, вернуться к чтению и размышлению, к более активному поиску Бога. Это мо­жет быть хорошо, чтобы избавиться от лени и из­лишней расслабленности в молитве, которые тоже могут наступить. Наконец, даже если оно не явля­ется или больше не является основой нашей мо­литвы, тем не менее, в форме lectio divina размыш­ление должно занимать какое-то место в нашей духовной жизни. Необходимо чаще обращаться к чтению Писания или духовных книг, чтобы пи­тать свой ум и сердце Божественным, и уметь вре­мя от времени прерывать чтение, чтобы помолить­ся о том, что нас особенно затронуло.

Что сказать о размышлении как о методе мо­литвы в наше время? Конечно, нет никаких при­чин отказываться от него и исключать его, особен­но если мы умеем избегать опасностей, о которых сказали, и если можем извлекать из него пользу для движения вперед. И все-таки несомненно, что из-за специфического восприятия и особого духов­ного опыта наших современников многие из них не очень хорошо себя чувствуют в размышлении и предпочитают менее систематичные, но более простые и непосредственные способы молитвы.

3. Молитва сердца (умственная молитва)

Молитва Иисусова, или так называемая умст­венная молитва, в Восточной христианской тра­диции, в частности, в России, — это царский путь для вступления в молитвенную жизнь. В послед­ние годы она распространилась на Западе, что прекрасно, потому что она может многие души привести к внутренней молитве.

Состоит она в повторении краткой формулы:

«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного!». Формула должна содержать имя Иисуса — человеческое имя Воплощенного Слова. Такой способ молитвы связан с целой прекрас­ной духовной традицией Имени, корни которой мы находим в Библии, то есть это очень древняя традиция. Среди прочих, ее свидетелем является св. Макарий Египетский (IV век):

«Самые обычные вещи служили ему знаком, чтобы возвыситься до сверхъестественных. Он напоминал святому Пимену привычку восточных женщин:

"Будучи ребенком, я видел, как они жевали бетель, чтобы слюна была сладкой и чтобы удалить всякий неприятный запах изо рта". Так должно быть и с Именем Господа нашего Иисуса Христа: если мы бу­дем "жевать" это благословенное Имя, постоянно произнося его, оно принесет нашим душам всяче­скую сладость и откроет нам небесное, ибо оно есть пища радости, источник спасения, нежность живо­творящих вод, сладость всякой сладости; и устраняет из души всякий дурной помысл — оно, это Имя Того, Кто Сущий на Небесах, Господь наш Иисус Христос, Царь царей, Господь господствующих, есть небесная награда тех, кто ищет Его всем сердцем».

Преимущество молитвы Иисусовой в том, что она проста, бедна, основана на подлинном смире­нии. Она может привести — и Восток тому свиде­тель — к глубокой мистической жизни в единении с Богом. Она может быть использована практиче­ски где и когда угодно, посреди других занятий, и таким образом привести к постоянной молитве. Обычно с течением времени молитва упрощает­ся, становится просто призыванием имени: «Ии­сусе!» или чем-то очень коротким: «Иисусе, я люб­лю Тебя», «Иисусе, помилуй!» и т. д. в зависимости от того, к чему Дух побуждает каждую душу.

Но главное — хотя это уже дар Бога и ни в коем случае не может быть достигнуто силой — она «нисходит из ума в сердце»: в то же самое время, когда она упрощается, она становится все более внутренней и почти автоматической и беспрестан­ной, как бы постоянным пребыванием Имени Иисуса в сердце. Сердце беспрестанно молится, неся в себе с любовью это Имя. И человек, в конце концов, начинает сам постоянно пребывать в сво­ем сердце, где живет Имя Иисуса, Имя, источаю­щее любовь и мир:

«...имя твое, как разлитое миро» (Песн 1,2). Конечно, молитва Иисусова — прекрасный способ молитвы. Но это не всем дано, во всяком случае, в той форме, какую мы описали. Тем не менее, мы рекомендуем молиться таким образом, чтобы как можно больше носить в сердце и в па­мяти и с любовью произносить Имя Иисуса: так мы соединяемся с Богом, потому что имя пред­ставляет собой личность, лицо или, скорее, делает их присутствующими.

Опасность молитвы Иисусовой может заклю­чаться в чрезмерном форсировании, когда чело­век обязывает себя к механическому и утомите­льному повторению, становящемуся источником нервного напряжения больше, чем чего-либо другого. Ее нужно практиковать с умеренностью, мягкостью, не пытаясь делать больше, чем дано, и предоставляя Богу преобразовать ее, если Он хочет, в нечто более внутреннее и постоянное. Не нужно забывать о том, что мы сказали в самом начале: глубокая созерцательная молитва — не ре­зультат техники, а благодать.

4. Розарий

Некоторые могут удивиться тому, что тради­ционный Розарий предлагается в качестве метода молитвы. Но я думаю, что многим людям он дал возможность жить истинной созерцательной жизнью и даже прийти к непрерывной молитве (даже если они сами этого не знали).

Розарий — тоже молитва простая, бедная, для нищих (впрочем, кто из нас не нищ?), и преиму­щество ее в том, что она возможна везде: в общи­не, в семье, как молитва ходатайства (нет ничего более естественного — если мы хотим помолиться о ком-то, — чем прочитать тайну Розария в его ин­тенциях!) Но, кроме того, она может, во всяком случае, для тех, кто получает такую благодать, быть своего рода молитвой сердца, подобно молитве Иисусовой. Впрочем, «Радуйся, Мария» содержит в себе Имя Иисуса.

В молитве Розария Мария ведет нас к молитве, открывает путь к Человечеству Иисуса и вводит в тайны Своего Сына. Мария как бы делает нас участниками Своей Собственной молитвы, самой глубокой из всех когда-либо существовавших.

Если читать Розарий медленно, сосредоточен­но, то он может помочь нам войти в настоящее общение сердца с Богом. Разве сердце Марии не ведет к сердцу Иисуса? Автору этих строк часто приходилось на опыте переживать, что, когда трудно молиться, собраться, чтобы предстать перед Богом, достаточно начать читать Розарий (впрочем, никогда его не заканчивая), чтобы очень скоро ощутить внутренний мир и общение с Гос­подом. И сегодня ясно, что после некоторого пе­риода охлаждения Розарий вновь «набирает силу» как драгоценнейшее средство, позволяющее вой­ти в благодать глубокой любовной молитвы. Речь не идет о моде или о возвращении к какой-то уста­ревшей форме набожности. Это знак материнско­го, столь сильного в наше время, присутствия Марии, которая желает через молитву привести сердца всех Своих детей к Отцу.

5. Как реагировать на некоторые трудности. Сухость, потеря вкуса, искушения

Каковы бы ни были используемые методы, мо­литвенная жизнь непременно проходит через труд­ности, и некоторые из них мы назвали: сухость, потеря вкуса, опыт собственной нищеты, чувст­во бесполезности и т. д.

Они неизбежны, и первое, что нужно в таких случаях, — не удивляться, не беспокоиться и не сму­щаться. Трудности не только неизбежны, но и хороши, потому что очищают нашу любовь к Богу, укрепляют нас в вере и т. д. Их нужно принимать как благодать; они — часть Божественной педаго­гики по отношению к нам, педагогики, позволяющей освящать нас и приближать к Нему. Господь никогда не допускает периода испытаний, не на­мереваясь после него излить более обильную бла­годать. Главное, как мы уже говорили, — не отчаи­ваться и быть настойчивыми. Господь, видящий нашу добрую волю, все обратит нам на пользу. За­мечания, которые мы уже привели ранее, кажутся нам достаточными, чтобы понять смысл этих труд­ностей и научиться их встречать.

В случае больших и затянувшихся проблем, ве­дущих к утрате внутреннего мира, к полной и продолжительной невозможности молиться, что тоже может случиться, — желательно открыться духовному отцу, который мог бы нас ободрить и дать нужные советы.

Рассеянность

Скажем все-таки несколько слов об одной из самых распространенных трудностей: рассеянно­сти во время молитвы.

Она совершенно нормальна, и ни в коем слу­чае не надо ни удивляться, ни расстраиваться из-за нее. Когда мы ловим себя на рассеянности, на том, что наши мысли ушли Бог знает куда, не нуж­но огорчаться и обвинять себя; нужно просто мирно и кротко попытаться привести их обратно к Богу. И даже если наша молитва вся будет за­ключаться в бесконечных отвлечениях и попыт­ках вернуться к Господу, это не так страшно. Если мы действительно каждый раз, как отвлекаемся, прилагаем усилия, чтобы вернуться к Богу, такая молитва при всей ее нищете будет очень приятна Ему. Бог нам Отец, Он знает, из чего мы сделаны, и ждет от нас не успеха, а доброй воли. И часто для нас самих гораздо полезнее уметь, не огорчаясь, принимать свои немощи и бессилие, чем все делать безупречно. Добавим к этому, что, за исключением тех редчайших случаев, когда Господь заботится об этом Сам, невозможно полностью контролировать деятельность человеческого ума, быть полностью сосредоточенным и внимательным, совершенно не отвлекаясь и не рассеиваясь. Молитва, конечно, предполагает собранность, но не является техникой концентрации ума. Пытаться достичь абсолютной сосредоточенности — это ошибка, которая может привести к нервному напряжению и только.

Даже в более пассивных состояниях молитвы, о которых мы говорили, какая-то деятельность ума все же продолжается: мысль и воображение рабо­тают. Сердце находится в состоянии мирной со­средоточенности, глубокой обращенности к Богу, но мысли продолжают приходить и уходить. Ино­гда это может быть неприятно, но это не страшно и не мешает сердцу пребывать в единении с Богом.

Пока наша молитва еще очень «головная», пока она строится в основном на деятельности ума, тогда отвлечения становятся помехой, потому что из-за них мы перестаем молиться. Но когда, благо­датью Божией, мы приведены к более глубокой молитве, когда она становится больше молитвой сердца, чем ума, отвлечения перестают мешать: ум может немножко блуждать (и он на самом деле всегда будет более или менее отмечен таким «странствием» мыслей), а сердце — молиться.

Поэтому истинный ответ на проблему рассе­янности — это не большая концентрация ума, а большая сила любви в сердце.

Мы сказали так много и так мало... Нам просто хотелось бы, чтобы эта книга по­могла некоторым людям вступить на путь молит­вы или продолжать следовать им. Это единствен­ная цель, побудившая нас ее написать. Пусть чита­тель доброй воли постарается применить на практике то, о чем здесь сказано, а Святой Дух довершит остальное.

Людям, желающим более глубоко познакоми­ться с этой темой, мы советуем обратиться преж­де всего к тому, что писали святые, особенно упо­мянутые нами на этих страницах. Лучше всегда прямо обращаться к ним и написанному ими, потому что именно там мы найдем самое глубо­кое и наименее подверженное «старению» уче­ние. Сколько восхитительных сокровищ, столь нужных христианскому народу, лежит в библио­теках! Если бы мы лучше знали христианских духовных учителей, гораздо меньше молодых людей стремилось бы на поиски гуру в Индию ради утоления своей духовной жажды.