Записки путешественника (стр. 3 )

Видя такие успехи бабидов, противники их и муштеиды, живущие в Кербалае и Наджафе не дремали. Они, имея переписку с Тегеранским Двором, беспрестанно писали туда разные небылицы про бабидов, думая этим с одной стороны поднять свой авторитет, а с другой — попортить успехи бабидов; так как, по приказу Шаха, никто не смел говорить о бабидах, поэтому все министры по этому поводу предпочитали молчание. Точно также муштеидов не поддерживали и консулы Персидские в Багдаде, поэтому муштеиды ни донесениями, ни жалобами не могли что-нибудь сделать во вред бабидам. Вот наказом в Багдаде назначается Персидским Консулом Генерал Мирза Бузурк Хан, который большую часть своего времени проводил в пьянстве и бесчувствии и незнании о том, что делается кругом него. Муштеиды расположили его в свою сторону, и он сам дал слово употребить все усилия к уничтожению бабидского учения. С этого дня при каждом удобном моменте он писал в Тегеран, якобы, о нечестных и противоправительственных целях бабидов, но так как все его донесения были голословны и ни на чем не основаны, поэтому в Тегеране оставлялись без последствий; наконец, все муштеиды с консулом вместе решили собраться и постановить приговор об уничтожении всех бабидов, а потом приговор сей представить Шаху и требовать обязательного его исполнения; для этой цели были приглашены все муштеиды из Кербалая и Наджафа. Между приглашенными были и такие, которые не знали о цели собрания. Явились все муштеиды; точно также и самый главный муштеид того времени покойный Шейх Муртуза. Когда цель была сообщена последнему, то он сказал: «я основательно не знаю, в чем заключается виновность последователей бабидского учения, и до сего времени от них ничего против человеческого блага и Божьего закона я не видал, а потому прошу собрание извинить меня, что я отказываюсь принять участие в настоящем собрании». Сказав это, Шейх Муртуза удаляется. После такого поступка главного муштеида Шейха Муртузы, цель учителей собрания не была достигнута, и им пришлось краснеть пред собранием муштеидов. Но эта неудача их не успокоила, напротив, они еще больше стали злословить про бабидов, к ним примкнули и некоторые отставные министры и беспрестанно сочиняли про бабидов разную клевету и распространяли в Персии и Турции. Между прочим, в Багдаде держался такой упорный слух, что вот-вот внезапно арестуют всех бабидов и в кандалах пошлют в Тегеран, а там всех, без исключения, будут казнить но бабиды таким слухам не верили, вели свою жизнь спокойно, не переменяя образа жизни. Когда же генеральный консул в Багдаде Мирза Бузурк Хан убедился, что с его донесениями Правительству и соглашением с духовенством ничего не выходит, тогда решился действовать самовластно; каждый день, под каким-нибудь предлогом, придирался он к бабидам, обвиняя их в ни на чем не основанных обвинениях, и натравлял чернь на бабидов; с каждым днем натравляемые консулом люди делались все смелее и очень мало осталось к тому, чтобы в один день внезапно окружить бабидов и учинить погром. Когда же бабиды убедились что 9-ти месячное их терпение и обхождение не принесли успокоения между ними и их противниками, и что не сегодня, так завтра будет неизбежный погром, то некоторые из бабидов приняли турецкое подданство и покровительство, чем удалось им вовремя остановить нападение своих противников. Хотя Консул от самовольного преследования после этого случая и отказался, но о переходе бабидов в турецкое подданство он доложил в Тегеран совсем иначе, обвиняя их в антиправительственных умыслах. Несмотря на все это, проделки Консула и его компаньонов муштеидов остались без успеха, а впоследствии он очень сожалел о своих неблагородных и низких поступках.

Одиннадцать с лишним лет Беха-Улла жил в Багдаде, от его действий и поступков бабидское движение очень много выиграло и очень подвинулось вперед, все стали искать их общества, а ученое духовенство, для разъяснения разных вопросов, касающихся познания Бога, а также и в других вопросах обращались к нему. Говорят, кто бы ни обращался к Беха-Улле, все оставались довольными и даже некоторые, находя его ум и способности сверхъестественными, говорили, что наверно он «чародей», а некоторые находили его прямо в высшей степени одаренным умственными способностями.

Все это время Мирза Яхья, младший брат Беха-Уллы, опять таки не мог показаться ни в каких обществах и жил тайно, как раньше. Когда же получен был из Константинополя приказ о высылке Беха-Уллы из Багдада в Константинополь, в 1063 г. то и Мирза Яхья, видя, что без Беха-Уллы самостоятельно жить он не может, хотя и говорил, что поедет в Индию, или в Туркестан, но в конце концов убедительно попросил Беха-Уллу, чтобы он разрешил и ему не отлучаться от него. Получив разрешение и переодевшись дервишем, раньше Беха-Уллы, Мирза Яхья вышел пешим из Багдада; в Каркуке и Арбиле дождавшись прихода каравана Беха-Уллы, опять пускался в путь раньше выезда его. Наконец, в Мусуле совсем приблизился к каравану Беха-Уллы и шел на незначительном расстоянии от каравана, никогда не теряя его из виду. Хотя Турецкое правительство везде оказывало Беха-Улле почет и уважение, но Мирза Яхья, боясь, что его могут арестовать, не показывался им в глаза. Таким манером Беха-Улла и Мирза Яхья прибыли в Константинополь. Здесь для Беха-Уллы, по приказу Султана отвели в гостинном дворе хорошие номера, оказывая ему большие услуги и уважение. Так народу и гостей, желающих видеть Беха-Уллу, было очень много, то на 3-й день для него был отведен дом особняк, куда являлись повидаться с Беха-Уллой и некоторые сановники Султана. Хотя в Константинополе был распространен слух, что эти люди злонамеренные и изменники и противники пророка и правительства, и учат парод к восстанию и перевороту, но за короткое время из поступков и из речей и из дознаний стало ясно, что последователи сего учения, напротив, люди направления совершенно противоположного этим слухам. За все время пребывания они ни к кому с какой-либо просьбой не обращались; когда же просиживали у них сановники или другие лица, то они — бехаисты, кроме Божьего Учения, ни о каких других мотивах с ними не держали речь. Впоследствии, некоторые сановники стали сочувствовать им и выразили готовность выхлопотать от Султана разрешение им вернуться обратно или, куда они хотят, но бехаисты ответили им: «мы по приказу Султана вытребованы сюда и никакого желания не имеем вернуться обратно, чтобы не быть опять там причиною раздора и кровопролития, а также не желаем и выставить свое желание против Судьбы Бога: что Им предначертано, то и должно сбыться, хлопоты наши и надоедания с нашей стороны лишни, слава Богу все правительственные лица опытны и с понятиями, — пусть они наведут справки и следствие, т. к. другим путем нельзя узнать истину и добиваются правды о том, какие мы люди. Мы сами всецело передались предначертаниям Бога, себя избавили от предположений и от мечтаний и от хлопот, вроде хождения, надоедания и приношения просьбы о своих освобождениях. Все, что суждено Богом для нас, мы с удовольствием принимаем и придерживаемся учения Бога, говорившего «человек предполагает, а Бог располагает».

После того, как бехаисты пожили несколько месяцев в Константинополе, от Султана вышло ираде,[**] коим предписывалось бехаистов выслать в г. Адрианополь и держать под надзором полиции. Прибыв туда в 1864 году они жили там очень спокойно, занимаясь каждый каким-нибудь трудом и за их обращение и поступки, в короткое время все жители города стали их уважать. Духовенство и начальствующие лица просто приходили в восторг от речей и познаний Беха-Уллы; более ни у кого не осталось сомнения, что эти люди невинно страдали и страдают. Здесь бехаистам стала жизнь спокойной и радушной, т. к. они не встречали никаких притеснений.

Но здесь начинается между самими последователями сего учения раскол, душею которого является некто Сеид Мамед Исфагани. Он сперва втайне начинает уговаривать младшего брата Беха-Уллы Мирза Яхья, чтобы он не подчинялся бы Беха-Улле, и говорил ему: О. Мирза Яхья, теперь слава Богу мы живем спокойно, и пока нас никто не притесняет, до каких же пор ты будешь жить втайне? Взойди, о солнце! из-за облаков чтоб осветить всех! О, последователи сего учения! Вы больше не подчиняйтесь Беха-Улле; мы все теперь должны подчиняться Мирза Яхья!

В 1865 г. Мирза Яхья соблазнившись словам Сеид Мамеда открыто восстал против своего старшего брата, и стал во всем подчиняться пожеланиям Сеид Мамеда, как послушный ученик исполняя все приказания своего учителя.

После распространения этой вести проповедники сего учения, со всех сторон мира, написали Мирзе Яхья письмо и советовали не делать такого необдуманного шага и не восставать против своего старшего брата, который его воспитал, как своего сына; что поступок сей доказывает, что он заблуждается и впал в невежество, ведь ни для кого не секрет, что Имя Ваше (Субх Азаль) между противниками сего учения было провозглашено, как имя преемника Баба с той целью, чтобы, пользуюсь Вашим отсутствием и Вашим именем, Беха-Улла мог работать с пользой и без страха в деле распространения сего учения; ведь это Вам не дает ни малейшего права, чтобы восстать против основы этого учения. Вы этим можете осрамить лишь себя. Мы Вас можем почитать лишь тогда, когда Вас будет поддерживать сам Беха-Улла. Но чем больше проповедники уговаривали Мирза Яхья не делать такого необдуманного шага, тем меньше Мирза Яхья их стал слушать, и все добрые советы их он считал вредными для себя.

Прежде всего, по наущению Сеид Мамеда, Мирза Яхья начал просить от турецкого правительства, чтобы и ему было назначено особое пособие, хотя он ни в чем не нуждался живя у Беха-Уллы, но его сторонники пошли к Губернатору города и стали настоятельно требовать и для Мирза Яхья особое пособие.

Когда все замыслы и проделки Сеид Мамеда и Мирза Яхья всем стали известны, то Беха-Улла отстранил их от себя и уволил из среды своих учеников и приближенных. После этого Сеид Мамед уезжает в Константинополь как бы с целью хлопотать для Мирза Яхья об особом пособии, но на самом же деле по приезде туда там наговорил на Беха-Уллу и его последователей очень много небылиц и позволил себе возвести на них страшные обвинения.

Некоторые симпатизирующие настоящему учению лица поверили ему и прекратили с Беха-Уллой всякую переписку и сношения. С другой стороны Сеид Мамед распространил также в Константинополе слух, что главою настоящего учения является не Беха-Улла, а Мирза Яхья.

Противники бехаизма, услышав, что между последователями сего учения, начался раскол, хотели воспользоваться этим случаем; поэтому приблизившись к Сеид Мамеду, сделали вид, что вполне согласны с ним и даже говорили, что и Вы сами можете считаться главою сего учения. Между прочим говорили: «Вы без колебания тоже провозгласите себя главою сего учения, пусть люди земные воспользуются дарами Бога через вас, Вы не бойтесь: море после волнения утихает и после грозы идет дождь». Такими речами и увещаниями совсем сбили с толку бедного Сеид Мамеда, а потому он начал смело и без стыда наговаривать на Беха-Уллу и его последователей страшные и злые обвинения. Противники же бехаизма за глазами Сеид Мамеда говорили совершенно иначе и даже довели до сведения сансвников и самого Султана, что настоящее учение ложное, и что последователи сего учения злонамеренные, что сии хотят сделать переворот, словом, как могли так и обвиняли их во всех деяниях.

Все вышесказанное послужило к тому, что опять правительство начало сомневаться в том, что люди эти, может быть, действительно зловредны, а потому Султан издал ираде выселить их из Адрианополя, но куда, держалось в тайне. Все думали, что для Беха-Уллы настал конец, что ему больше неоткуда ожидать помощи, но тем не менее ученики и приближенные его ни за что не хотели с ним расставаться, как ни уговаривали их правительственные чиновники оставить Беха-Уллу одного и уехать, кто куда хочет; ни одни из учеников не хотел этого сделать, когда же один из последователей его, некто Гаджи Джабар, чтоб не отлучаться от Беха-Уллы нашел лучшим совсем уйти из этого мира и на глазах у всех перерезал себе горло ножом, то тогда чиновники увидя, что нельзя их разлучить от своего учителя, согласились взять с Беха-Уллою и его учеников и приближенных. — Из Адрианополя Беха-Улла со своими учениками и приближенными был доставлен в Акку, а Мирза Яхья со своими сторонниками на остров Кипр.

В последнее время своего жительства в Адрианополе Беха-Улла написал длинное письмо Шаху Персидскому с изложением сущности этого учения, об общем его движении, о действиях последователей его учения, т. е. об их правах, обычаях, направлении, политических взглядах и о некоторых мотивах, доказывающих верность этого учения; кроме того, на арабском и персидском языке написал молитвы к Богу. Вложил это письмо в конверт, написал на конверте следующее: «Кто чист и откровенен душой и кроме Бога ни к чему земному не предан и кто готов принести себя в жертву Богу, тот с великою преданностью Богу и согласием примет и передаст это послание Шаху Персидскому». Некто Мирза Бедий из жителей Хорасана, приняв письмо, отправился в Тегеран. Так как по случаю жары Шах жил в Шимране, — дача близ Тегерана, то Мирза Бедий отправился туда. Прибыв туда, издали напротив дворца Шаха стал он на высоком бугре и три дня в стоящем положении ждал там с терпением, перенося голод, появления Шаха, на четвертый день, когда он был совсем обессилен от усталости и голода, Шах из своего окошка в бинокль заметил его в деликатной позе сидевшим на камне. Догадавшись, что этот человек имеет к нему какую-нибудь просьбу, он послал одного из слуг к нему узнать что он хочет. Когда ему передали, что в руках держит он пакет и хочет лично передать Е. В., то Шах разрешил ему подойти. Он с большою вежливостью и спокойствием подошел к Шаху и высоким голосом сказал следующее: «вот послание для Вас от главного посланника Бога». Услышав это, Шах велел принять пакет, а самого задержать. У Шаха было желание начать строгое следствие по этому делу. Но окружающие Шаха и министры между собою все пришли к такому решению: так как этот человек позволил себе большую дерзость и у него хватило настолько смелости, что принес безо всякой боязни, от изгнанника и противника веры, живущего на поселении в Болгарии, письмо к Е. В. и с такой дерзостью передал Е. В. то, если его сейчас же не казнить публично, то остальные последователи этого учения сделаются еще более смелыми, а впоследствии усмирить их будет очень трудно. Поэтому, они дали от себя приказ покончить с ним все счеты. Палачи после долгих мучений, истязаний и пыток, требуя указать остальных своих товарищей, а в последнем случае обещая ему освобождение, несколько раз для получения от него ответа прикладывали к его голому телу раскаленнее железо, потом сжимали его в тисках, но он все время оставался нем и спокоен. Когда увидели, что такие пытки не помогают, то предварительно сняв с него портрет, где с ним по обеим сторонам сидят палачи, держащие цепь на шее его, потом покончили окончательно с ним все счеты. Я видел этот портрет: он сидит на коленях с великим спокойствием и покорностью, по лицу его видно, что он ни на йоту не беспокоится, я прямо удивился силе воли, покорности и преданности этого лица. Когда Шах прочел некоторые места из этого письма, и когда узнал, что приносившего это письмо уже казнили, то он очень опечалился, потому что слуги его даже не спросили его разрешения, а поступили самовластно. Говорят, когда Шах узнал все подробности его казни, то в гневе три раза сказал «Разве гонца кто-нибудь убивает?».

После этого случая Шах послал всем муштеидам это письмо и требовал чтобы они прочли его и написали бы свои основательные ответы. Когда же все муштеиды г. Тегерана прочли это письмо и познакомились с его содержанием, то все единогласно ответили Шаху так: «Этот человек несмотря на то, что, как противник веры Магомета, уничтожает шариат, законы и обычаи и даже осмеливается беспокоить и Е. В., а потому необходимо по шариату Магомета уничтожить и искоренить это новое учение и убивать всех последователей его». Этот ответ муштеидов Шаху не понравился и даже он сказал: «я сам из этого письма ничего противного закону Пророка не усматриваю, а также не вижу ничего против Государственного строя, а потому я требую, чтобы это письмо разбиралось бы хорошо и был написан ему ответ, чтобы все узнали, кто прав и кто виноват!».

Для сведения почтенных читателей я в конце этой книги прилагаю целиком текст этого письма написанного Беха-Уллой к Шаху Персидскому Насыр Эддину.

Здесь же не мешает привести некоторые статьи из учения Беха-Уллы, дабы читатели имели бы более широкое знакомство с настоящим учением, а все нижеозначенные выдержки взяты из многотомных книг Беха-Уллы.

а) Живите с людьми всех религий с искреннею любовью и милосердием; отстраняйтесь от низкого эгоизма, так как все существа начало свое берут от Бога, а впоследствии все возвратятся к Нему, ибо Он есть начало Начал и Конечный путь.

б) Во истину всем воспрещены в книгах Бога раздоры и споры, и я, желая уничтожения между Вами раздора, хочу, чтобы Вы возвышались. То, что я говорю, всем полезно, тому свидетельствуют небо и звезды, солнце с лучами, дерево с плодами и листьями, море с волнами, земля с сокровищами. Молюсь Богу, чтобы Он помог своим друзьям, и чтобы через них распространилось это учение, которое является в это время святым, милейшим и новым, молюсь Богу, чтобы Он заставил действовать моих приближенных так, как они должны действовать по учению Святейшего пера.

в) Святейшее дерево мудрости есть настоящее величайшее слово: все Вы плоды одного дерева, и листья одной ветви, хвалы первенства не заслуживают те, которые любят лишь свою родину, а напротив — те достойны, которые любят весь мир Земной».

г) Если кто-нибудь поможет образованию ребенка из детей в мире, (мальчика или девочки) то все равно, что он воспитает мое дитя, да будет он просвещен Богом и благосклонность и сострадание Бога пусть окутает его, как окутает весь мир.

д) О бехаисты! Вы являетесь местом восхода любви, и образцом благосклонности, язык Ваш не должен произносить ругательства и проклятий, глаза Ваши не должны взирать на все то, что недостойно поучения Бога; если у Вас имеется какая-нибудь мысль, то скажите другим, если с Вами согласятся, то цель Ваша достигнута, а не то, — навязывать Вам свою мысль другим это воспрещается Богом.

ж) Правители земли, представители Божьей справедливости должны употребить все свои усилия, чтобы законы Бога распространились и исполнились, они, правители, обязательно должны быть осведомленными о жизни, образе и о нуждах своих подданных крестьян, и о том придерживаются ли они верованиям и религиям Бога. От представителей Божьей справедливости, т. е. от Царей, Государей и Президентов требуется, чтобы они употребили все усилия к тому, чтобы уничтожить между народностями всякие раздоры и осветить их светлейшими лучами единения.

е) Религии и веры Бога служат для того, чтобы между людьми мира была солидарность и согласие, лишь для этой цели Богом ниспосланы религии и верования, люди не должны посредством религий создавать раздоры и вражду между народами. Самым верным способом к тому, чтобы между всеми народностями создавалось бы единение, является Религия, и для того, чтобы добиться в сем мире прогресса, спокойствия, благовоспитания, и доверия, необходимо чтобы все исполняли бы в точности все законы религии Бога. Лишь исполнением законов Бога можно достичь до вышесказанных благ, найти бессмертие и быть в вечном блаженстве.

з) Все должны исполнять и придерживаться всему, что написано Пером Бога. Бог свидетель и все могут подтвердить, что я пишу и говорю лишь то, что может послужить в пользу народам и создать прогресс, спокойствие и благовоспитание, надеюсь, Бог направит всех на путь истинный. От всех сей угнетенный требует иметь совесть и быть справедливым, не довольствоваться лишь одними пустыми словами, обратите внимание на мои поступки.

и) Клянусь Солнцу откровения, вышедшего из горизонта справедливости, если бы я увидел хоть одного оратора распространителя истины, то ни за что бы я не выступил вперед, чем и не навлек бы на себя эти насмешки и мучения.

Из приведенных выше изречений Беха-Уллы, нам отчасти становится ясно: направление этого учения; но если рядом мы сопоставим все те рассказы и небылицы, которые распространены между противниками этого учения и каковыми руководствуется темная масса,[††] то мы увидим, как они далеки от истины, а потому если кто хочет познакомиться с этим интересным учением, то он должен получать сведения, из книг самих же бехаистов, ибо только, таким образом, можно узнать истину, а то по рассказам и понаслышке, никогда не следует составлять себе убеждение, так как в разговорах и рассказах всегда может быть преувеличение.

Итак перейдем к цели, в 1285 г. хиджры, т. е. 1869 г. Беха-Улла с некоторыми своими приближенными и последователями, Турецким правительством был доставлен в крепость Акку (турецкий город в Палестине, служит для высылки и ареста политических виновников) и заключен был в Кишле (тюрьма в казарме), а Мирза Яхья со своими — на остров Кипр.

Тем временем при Шахе Персидском нашлись осведомленные и справедливые люди, которые говорили Шаху следующее: если, довольствуясь одними преувеличенными рассказами и небылицами, будете осуждать последователей сего учения, то это будет неправильно, если сами начнете лично знакомиться, из верных источников, с учением Беха-Уллы, то убедитесь, что последователи сего учения вовсе не добиваются земных благ, не вмешиваются в политические дела, вся цель их заключается в распространении духовного Учения Бога, которое касается лишь религиозного чувства и верования, а потому они должны действовать свободно, без всяких притеснений и гонений, как живут и действуют свободно другие подданные, и как все жители мира, под тенистыми крыльями Милосердного Бога.

Если пересмотреть все книги этих последователей, то там ни слова нельзя найти противного существующим законам или служащее причиной к нарушению порядков и основ Учения Бога. По их учениям они не должны вмешиваться в политические дела, а потому Персидское правительство обязано обращаться с последователями сего учения справедливо и не должно вмешиваться и притеснять их в религиозных чувствах и убеждениях; от этого вмешательства, несмотря на то, что до сих пор сколько крови было пролито, сколько людей перевешано, сколько вдов и детей остались без защитников, сколько домов разрушены до основания, но все-таки все эти притеснения ни на йоту пользы не принесли, только остается, чтобы Шахиншах дал бы всем подданным «свободу совести и верований». Остальные европейские государства, давно уже дали эту и другие свободы. С того времени, как там, дарована свобода, между подданными их не стало более существовать разногласия и раздора по религиозным вопросам, которые являются самыми жгучими вопросами. Между ними создалась солидарность, а за ними и прогресс; люди начали жить между собою в мире и согласии: все поддерживали друг друга, во всех делах и вопросах все принимают участие и решаются они совместно и исполняют решения все, как один человек. Если от кого-нибудь увидят противозаконный поступок, то все возмущаются и стараются исправить и наказать его, а если кто своими стараниями добивается блаженства для людей, то его награждают и поощряют. Ныне старые времена переменились, прошли те времена, когда можно было заниматься инквизицией из-за религиозных убеждений, ныне надо придерживаться справедливости и равенства, теперь надо всей силой стараться отрезвить те политические партии, которые для достижения своих целей занимаются уничтожением человеческого рода, а не то что притеснять последователей сего учения, которые стараются водворить в мире спокойную жизнь и желают создать между народностями согласие и блаженство и до того они правдивы в своих речах, что безропотно жертвуют за это дело свои дорогие жизни, доказывая слова своими поступками, дабы направить всех на путь истины.

Обращаем внимание Шахиншаха на поступки главных основателей этого учения; поступки их известны всем, как известны лучи солнца; кто не знает, что они перенесли все мучения безропотно, в конце концов они добились до своих целей, противники же их нет.

В других государствах при таких случаях никогда не прибегают к силе, а напротив дают полную свободу. Сколько лет, как убивают и притесняют этих последователей, но несмотря на это с каждым днем они все увеличиваются и никогда от них не обнаруживалось еще противозаконного действия.

Кроме того, в тех государствах, где существуют притеснения по религиозным вопросам, там и самим правителям и народу живется плохо; но там, где существует свобода верования, то те государства все больше и больше делаются могущественными; например: когда в Персии не существовало религиозных притеснений, она была одним из могущественных государств, под ее покровительством жили в полной свободе и роскоши, очень много разношерстных племен и разных верований, и потому Персия с каждым днем все больше и больше расширялась и дошла до того, что во многих частях Азии был поднят Персидский флаг. Но с того момента, как там начинается религиозная ненависть, княжества за княжествами, ханства за ханствами начали отпадать от Персии. Дошло до того, что Туран, Ашур, Гильдан и даже Хорасан отпали от Персии. Когда Афганцы объявили себя независимыми и Туркмены начали делать набеги на Персию, то тогда и Хорасан отпал от нее.

Кроме того, в Персии, кроме Бехаистского учения, ведь есть масса и других учений, например: шииты, суфиты, насрииты и др. Все они вовсе не солидарны между собою, по тем или другим вопросам из учения Пророка, какое же правительство имеет право притеснять тех или других последователей? Все они одинаковые подданые Персии, и каждый человек должен быть наказуем за свой грех; если один из них провинился, нельзя за вину одного лица наказать всех».

Таких советов, доводов и доказательств говорили Шаху окружающие его лица еще очень много, и, говорят, Шах после того очень заинтересовался этим учением и сам основательно начал изучать его и убедился в том, что бывшие его окружающие сановники ввели его в заблуждение; показывая бехаистов зловредными, они лишь для своей личной выгоды показывали песчинку за гору, а в конце концов Шах успокоился совсем, убедившись в том, что бехаисты вовсе не желают сделать в Персии переворот и захватить в свои руки правление. С того времени в Персии бехаистам стала жизнь отчасти спокойной, хотя с другой стороны духовенство не переставало их притеснять, а некоторые прямо из-за корыстных целей создавали интриги, натравляли чернь на бехаистов, устраивали погромы, а нередко даже и резню.

Из числа таких случаев не мешает рассказать один случай: в г. Исфагане лет 10—12 тому назад жили 2 брата из потомков пророка: Сеид Гасан и Сеид Гусейн по фамилии Табатабаи; они были слишком набожными, честными, из известной хорошей фамилии и при том очень богатыми; со всеми обращались мило и просто, никого не обижая и даже словами. Никто не мог на них жаловаться, так как ничего плохого за все время своей жизни от них замечено не было. Они имели с Имам Джума (высшее духовное лицо) Мир Гусейном некоторые счеты: при проверке счетов оказалось, что Имам Джума должен им 18000 туманов (36 тыс. руб.), на что попросили от него или денег или, в крайнем случае хоть расписку. На это предложение Имам Джума страшно обиделся и начал на них кричать и ругать, называя их еретиками.

Так как Имам Джума не желал этих денег возвратить Сеид Гасану и Сеид Гусейну, поэтому он хотел путем резни освободиться от долга; для этого начал он направлять чернь на них, говоря, что они, Сеид Гасан и Сеид Гусейн, гяуры (еретики) бехаисты, и что они непременно должны быть казнены, а имущество их должно быть разгромлено. После малейшего труда это ему удалось, так как чернь, почуяв наживу, массами окружала их дом. Самих поймали и на глазах у них же все, что они имели, разгромили и разрушили. Некоторые влиятельные лица, желая их освободить от верной смерти подошли к ним и предложили, чтобы они, братья, хоть словом сказали бы: «мы не бехаисты», тогда они обещали успокоить народ и освободить их, — но они наотрез отказались сказать это слово, поэтому в конце концов были мученически казнены и даже трупы их предались насмешкам. Трупы их были настолько изувечены и осквернены, что это не поддается описанию. Одни священник из Джульфы увидевший всю эту дикую расправу громогласно рассказывая об этих ужасах, горько их оплакивал.

И на самом деле, поступок этот был настолько дик, что все имеющие совесть, видя эту мученическую трагедию, горько плакали, принимая во внимание то обстоятельство что эти мученики, во всей своей жизни никому, кроме добра, ничего не делали и даже во время голодовки в Исфагане они раздали большую часть своего состояния голодающим. Безвинные люди были так мученически наказаны... Это ужасно!!

16 мая 1892 г. в Акке после 40 летней своей деятельности умирает Великий Учитель Беха-Улла, он оставляет свое последнее послание, коим завещает всем: «общественные дела относятся к людям Дома Божественной справедливости. Они суть доверенные Бога среди рабов Его и источники повеления в Его странах. О племя Божье! Справедливость есть воспитательница мира, так как она обладает 2-я столпами: возмездием и вознаграждением. А эти два столпа суть два источника для жизни людей мира. Так как для каждого дня и для каждого века необходимы приказания и распоряжения то поэтому заведование делами отнесено к дому справедливости, дабы люди дома справедливости делали то, что признают согласно с требованием времени. Люди, которые Бога ради воспрянули для служения делу, вдохновлены тайным божественным вдохновением, и все должны им повиноваться. Дела политические целиком относятся к дому справедливости, а божественные — так как ниспослано в книге». До учреждения вышесказанного главного дома справедливости, долженствующего заседать всегда в одном из городов мира и на основании упомянутого же завещательного письма Беха-Уллы, все — бехаисты, без исключения, должны обращать свои взоры на сына его Абас Эфенди (Абдул-Беха). Между прочим в завещательном письме говорится так «посмотрите в Китабе Аглас (священная книга от Беха-Улла стих 282) где ниспослано: «когда отхлынет море свидания и заключится основная книга к концу, то обращайте взоры свои на «Пожеланного Богом», который отделился от сего (Беха-Уллы) истиннодревнего». Цель моя из этого стиха была Хусни Азам (Абдул-Беха Абас Эфенди) так и повелеваем ибо это есть мое совершенство. Назначил Бог место для Хусни Акпера (Мамедали Эфенди, второй сын Беха-Уллы) после Хусни Азама (Абдул-Беха), ибо Он повелитель и премудрый. Предпочтение Хусни Азама (Абдул-Беха) Хусни Акперу (Мамедали Эфенди) есть приказание от Бога Всезнающего и Всеведующего. Любовь к остальным ветвям (сыновьям Беха-Уллы) необходима всем, но Бог не предназначил им доли из общественного достояния».

Как у каждого лица бывают и противники и сторонники, также у Абдул-Беха (Абас Эфенди) нашлись противники, обвинявшие его в самозванстве и преувеличении своего положения, и сторонники восхвалявшие его в сбою очередь во всех деяниях и приписывавшие ему самые высшие положения этот спор уничтожил Абдул-Беха выпуском многочисленных брошюр, где объявлял, что у него Абдул-Беха нет никакого другого положения, степени, права и места кроме того, что он слуга порога Беха-Уллы и раб пред дворцом Бога.

Не мешает здесь представить почтенным читателям одно из многочисленных таких объявлений Абдул Беха:

«О возлюбленные Бога! Ныне время постоянства и непоколебимости и твердости в деле Бога. Вы не надейтесь на Абдул-Беха, так как он в конце концов с Вами должен распроститься навсегда: вы должны действовать по учению Бога. Если Божье Ученье будет в возвышенном положении, то вы радуйтесь и довольствуйтесь, считайте это своим счастьем, хотя бы даже для этого Абдул-Беха находился-бы под кинжалом палача, или был-бы закован в кандалы, или в цепи, так как вся цель заключается в образе Учения Бога, а не в теле Абдул-Беха. Друзья Бога должны приняться за дело Бога с такой непоколебимой силой и уверенностью, чтобы и даже при случае, если в минуту убьют сотню подобных Абдул-Беха, и то бы они не изменились, не переменили бы своего направления ни в пожеланиях, ни в бодрости ни в движения и ни в распространении Учений Бога».

«Абдул-Беха есть слуга порога Беха-Уллы и проявитель рабства в полном смысле сего слова пред Дворцом Бога; кроме этого, для меня нет никакого другого положения, степени, права, и места, лишь это есть моя конечная цель, это мой конечный путь, это будет последний единый пункт средоточия моих взоров».

«Самостоятельное и всеобъемлющее Божественное Проявление совершилось провозглашением Беха-Уллы и Его предтечей Бабом, да будет принесена моя душа им в жертву, и до тысячи лет все будут озарены его светом и будут пользоваться неисчерпаемой его милостью. О любящие Бога! вот мои Вам советы. Да будет слава тему, кто возникнет в кристальную чистоту этих слов, изложенных на сем листе и не будет действовать злонамеренно и не станет их перетолковывать. Да будет Всесветлейший Божий Блеск вам».

Абдул-Беха Аббас

Абдул-Беха по верованию бехаистов вдохновлен Беха-Уллой тайным Божественным вдохновением, как будут вдохновлены члены дома справедливости. В настоящее время, Абдул-Беха занимается собранием, приведением в порядок, приданию окончательной редакции многочисленных посланий Беха-Уллы, разъяснением тех вопросов из посланий Беха-Уллы, каковые бехаистам кажутся неясными и запрашиваются у него, учреждением малых домов справедливости, во всех городах и селениях мира, в коих живут бехаисты, приведением в исполнение всех повелений и завещаний Беха-Уллы, словом подготавливает почву к вступлению на самостоятельную деятельность самими последователями сего учения.

Абдул Беха так же как свой отец жил все время в Акке, не имея право выходить из крепости и терпел всевозможные обиды и притеснения со стороны Турецкого Правительства.

Но ныне же т. е. в 1909 году, по случаю учреждения в Турции Конституционного Правления и дарования амнистии, и Абдул-Беха (Абас Эфенди) получил полную свободу, но он все-таки предпочитает жить в Акке, где находится могила отца его Беха-Уллы и предтечи Его — Баба, тело последнего по распоряжению Адбул-Беха, на основании завещания Беха-Уллы перевезено из Персии сюда и похоронено на горе Кармел и над могилой его надстроен храм.

ПИСЬМО БЕХА-УЛЛЫ К ПЕРСИДСКОМУ ШАХУ НАСЫР ЭДДИНУ

Бог Всевышний, Владыка Величия и Могущества. О, Султан земли! Услышьте голос сего невольника, я есм один из рабов, верующих в Бога и Его послание и жертвующий себя за Его дело, доказательством сему служат переносимые мною страдания из-за Него, каковые страдания не были переносимы никем. Бог Сам свидетель тому, что я говорю.

Я не зову людей к плохому, а зову их к Богу. Он есть твой Владыка и Владыка всего существующего. Из за любви к Богу я переношу необыкновенные страдания, каковые подтвердят те рабы Бога, которые бросили земные наслаждения и блага, и которых не удержало ничего для приближения к Богу, и те, пред которыми открылись двери истины, обещанной Богом.

Когда страдания и мучения сыпались, как дождь, я невольно шел на них, не щадя себя. Это могут подтвердить все справедливые свидетели.

Бывало очень много ночей, что хищные звери и птицы отдыхали спокойно в своих норах и гнездах, а сей раб, имея на шее тяжеловесные цепи, а на ногах кандалы, без всякой помощи и надежды, проводил время в темницах; припоминая те дни, я восхваляю щедрое небо.

Когда я с несколькими возлюбленными сидел в тюрьме, Бог помог мне Своими тайными и явными воинами, даровав мне победу: т. к. мы к партии зловредных и злонамеренных людей не принадлежали, а потому Султан выслал нас в Багдад.

Люди, которые подчинены своим животным страстям и находятся в заблуждении, убивают людей, уничтожают чужое добро, без всякой причины; мы же, слава Богу, к такого рода людям не принадлежим и отстраняемся от них, но молимся Богу, чтобы они отрезвились, раскаялись и приблизились к Богу; в противном случае, дай Бог, чтобы нам с ними и не пришлось побывать ни в земном и ни в воздушном мире.