ДОВЕРИЕ К ВЛАСТИ КАК УСЛОВИЕ СОЦИАЛЬНОЙ
ТОЛЕРАНТНОСТИ РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА
НОУ ВПО «Институт управления, бизнеса и права»
Предстоящие политические мероприятия в нашей стране вызывают особый интерес всего общества, так как их результат будет определять характер следующей ступени развития российского общества на протяжении нескольких лет. В связи с этим возникают вопросы относительно видения главными политическими силами социально-экономических и духовно-культурных задач своей деятельности и стратегий их решения. Представляется, что среди всех политических партий, движений и объединений более цельную и реальную характеристику имеет комплекс проектов под общим названием «План Путина». Его основными индикаторами, по словам генерального директора Агентства политических и экономических коммуникаций Дмитрий Орлова являются справедливое общество, экономика инноваций, борьба с коррупцией, демографическая программа и консолидация русского мира [1]. Такие глобальные задачи невозможно реализовать одиночными усилиями какой-либо партии или социальной группы. Здесь необходима интеграция всех социальных сил на базе согласования их интересов, поэтому общим фоном актуализации указанного плана и условий солидаризации общества проступает, на наш взгляд, социальная толерантность.
На сегодняшний день эта категория социальных взаимоотношений является одной из самых востребованных, если учитывать серьёзность и глубину социальных трансформаций, как на национальном, так и наднациональном, глобальном уровнях. На протяжении нескольких десятилетий конституируется идея фундаментальности толерантности в современном мире, причём не только в межличностных отношениях, но и в социальной структуре отдельного общества и межгосударственных связях включительно. Результатом такой тенденции стало появление декларации принципов толерантности, принятой ЮНЕСКО в 1995 году. Согласно ей, толерантность означает уважение, принятие и правильное понимание богатого многообразия мировых культур, форм самореализации и способов актуализации человеческой индивидуальности. При этом институционализация толерантности должна осуществляться не только через осознание её как морального долга, но и как политической и правовой потребности, то есть оформляться в виде активации социальной деятельности человека, его постоянного развития в этом направлении, а не индифферентности и пассивного примирения. Поэтому в контексте данной статьи акцент делается именно на социальном аспекте толерантности в виду универсальности этой характеристики. Она, на наш взгляд, содержит в себе интеграционную основу межгрупповых отношений в обществе, недостаточность которой ощущается в современной России.
Обязательным условием развития эффективных форм социальной интеграции является согласование ценностных ориентаций социальных слоёв населения. На уровне обыденного сознания бытует мнение, что причиной социальной интолерантности является социальное неравенство, дифференциация социальных групп по их интересам и способам их реализации. Однако это не так. Неравенство само по себе является позитивным фактором социальной динамики, развития общественных отношений, поиска новых способов самореализации, каналов социальной мобильности. В нашем обществе отсутствует идея того, что неравенство это лишь стартовая площадка для активной деятельности, повышения своего статуса в рамках предлагаемых обществом каналов социальной мобильности. Вместо этого наличествует негативный эмоциональный фон по отношению малочисленного, но идеологически чуждого социального слоя, включающего в себя олигархов, представителей политической элиты и шоу-бизнеса. Представляется, причиной этому является отсутствие единой правовой и ценностно-моральной основы (атмосферы), а значит социального согласия, опорой которым должна быть законодательная, исполнительная и судебная ветви власти, то есть государство, учитывающее и согласующее интересы всех социальных групп.
Как показывают исследования по истории формирования толерантных установок, прежде всего, в западных обществах, целенаправленные действия властных структур во многом определяют их актуализацию [2]. Это связанно с тем, что традиционные социальные институты в современном изменяющемся мире не справляются со своими функциями интеграции различных социальных групп через регуляцию их поведения посредством единых морально-правовых норм. Такая тенденция существует как в западном обществе, теряющем социальную устойчивость, по словам З. Баумана, в силу неопределенности глобализационных процессов [3], так и в российском, нуждающемся в силу исторических причин в реформировании институциональных основ [4]. Согласно современным теориям (Бурдье, Александер, Арчер, Гидденс), исправить сложившуюся ситуацию могут только субъекты общественных отношений, имеющие достаточные ресурсы для этого – власть, экономическая и культурная элита.
Что касается власти, то в нашей стране огромную роль в процессе формирования индивидуальных и социальных установок традиционно играет государство. Российское общество, привыкшее к патернализму и иждивенчеству, усиливает эту тенденцию за счёт материального неблагополучия и маргинализации большинства населения, что выхолащивает социальную компоненту толерантных отношений и на первый план выдвигает стратегию реализации индивидуально-эгоистических потребностей низшего порядка, при которой другой человек рассматривается в качестве объекта удовлетворения. Самореферентность и самостоятельность россиян выросли на почве неудачной социально-экономической политики государства, характеризуясь при этом различными индивидуальными и групповыми девиациями. В этих условиях основной задачей государства в рамках формирования социальной толерантности является преодоление отчуждения индивида от общества и самоотчуждения в процессе своего индивидуального развития и самореализации. Актуализируя процесс социального обмена и сотрудничества, государство через институциональную реформу должно свести альтернативы индивидуального развития в единую стратегию социального развития общества в целом. Для этого в первую очередь необходимо развивать культуру общения между разными социальными стратами. В силу исторических традиций и политических реалий ответственность за внедрение соответствующих коммуникационных навыков в обществе лежит на корпусе государственных и муниципальных служащих. Именно административный ресурс является на сегодняшний день реальной социально-экономической и политической силой, а не общественные организации. Государство . Такое медиаторство административного корпуса должно стать особой формой его самореализации, выражая тем самым социально-гуманистический аспект своей деятельности и внося вклад в гуманистическую солидарность всего общества. Однако ряд отклонений от описанной модели деятельности государственного и муниципального аппарата, непоследовательность и противоречивость его профессиональной и индивидуальной деятельности в реальности не способствуют ни формированию позитивных взаимоотношений в обществе, ни созданию позитивного отношения к самому себе.
Анализируя феномен социальной толерантности, раскрывает два уровня её существования: социально-психологический и социально-практический [5]. Первый характеризуется степенью понимания и субъективного признания населением прав, свобод и ценностей, что на государственном уровне требует справедливого и беспристрастного законодательства, предоставления каждому человеку равных возможностей для экономического и социального развития. В ином случае возникают упомянутые выше отчуждение и маргинализация, становящиеся причиной интолерантных отношений и открытой враждебности. Толерантность в нашей стране связана с рамками правового поля, которое неоднозначно и постоянно меняется. Пришедшее на смену тоталитарному открытое общество, увеличивая количество социально значимых различий не актуализирует общие приоритеты и ориентиры, их буферизирующие. Без чёткого понимания границ деятельности в рамках отдельной социальной группы, слоя общества в целом не возможна и социальная толерантность. Самые нетерпимые, фанатичные импульсы активности человечества возникают там, где, по словам У. Эко, отсутствует какая-то ни была идеология [6]. Её формированием занимаются лидеры гражданского общества, властные структуры или элитные референтные группы. Создавая в общественном сознании определённую модель правосознания, они регулируют тем самым социальные отношения и создают дальнейшие тенденции их развития. Представляется, что для нашей страны необходим такой уровень правосознания, который позволяет девиантным формам самоактуализационной деятельности человека иметь место, вводить в общество новые идеи, проблемы, средства их решения – необходимые условия для формирования инновационного общества, но не даёт девиантным формам самоактуализации перерасти в делинквентное поведение, сохраняя динамику социального развития в рамках гуманистических ценностей. Однако для эффективности такого правосознания необходима релевантность его актуализации во всех социальных слоях. В России такое условие не соблюдается, поэтому имеет место невысокая ценность отношений между людьми на основе солидарности, что сказывается на сужении поля деятельности и возможности самоактуализации.
Указанные проблемы прямо коррелируют со вторым уровнем актуализации социальной толерантности, имеющий волеизъявительный, поведенческий, практический характер и зависящий от уровня доверия к власти у населения. Н. Луман в книге «Доверие и власть» отмечал, что доверие становится необходимым условием общественного развития в силу нарастания неуверенности людей в будущем, связанного с увеличением сложности и непрозрачности современных обществ [7]. Польский социолог П. Штомпка анализирует категорию «доверие» как важнейший показатель отношения людей друг к другу и к тому обществу, в котором они живут, а также в качестве одной из характеристик их социальных ожиданий и поведенческих стратегий [8]. Доверие освобождает и активирует человеческое действие по направлению к гуманистической солидарности. В случае его отсутствия возникают альтернативные, девиантные формы деятельности, такие как коррупция, подозрительность, кастовость. О роли государства в такой атмосфере и необходимости институциональной реформы говорилось выше. Можно добавить только то, что согласно Ю. Хабермасу, Ф. Фукуяме и другим исследователям, доверие культивируется в частных сферах посредством межличностного общения и только после этого принимает институциональный и системный характер. Представляется, что в России доверие не выходит за рамки семейных, межличностных, клановых связей. Причин тому много, среди них непрозрачность деятельности власти на региональном и муниципальном уровнях, отсутствие обратной связи с населением, а главное – упрощение сущности общественных отношений в социально-экономических и политических решениях государства. Анализируя его деятельность, Дж. Скотт акцентировал внимание на проблемный характер доверия индивида к власти из-за трудности представления своей уникальной ситуации чиновнику любого уровня власти [9]. Поэтому для появления культуры доверия необходимы отсутствие аномии, социальная стабильность, прозрачность социальной организации, ответственность социальных институтов и их субститутов, внимание к представителям всех социальных слоёв – то есть толерантность власти к обществу.
Как показывают различные опросы населения, доверие к власти на сегодняшний день находится на очень низком уровне. Согласно августовским данным Аналитического центра Ю. Левады, оценки россиян находящихся сейчас у власти людей оказались в текущем году на самом низком за последние тринадцать лет уровне [10]. При этом 47% респондентов, хотя и выразили уверенность в том, что дела в стране идут в «правильном направлении», однако 70% от общего числа опрошенных заявили о том, что они очень смутно представляют себе, куда идет страна, либо даже вообще не представляют этого, или затруднились ответить на вопрос. Кроме того, по данным ВЦИОМ, 71% респондентов считает уровень социального равенства в целом низким (в том числе 25% – очень низким) [11]. Причём такое мнение складывается не столько из-за экономической дифференциации, а, сколько из-за того, что она происходит неестественно, неорганично и детерминируется источниками, которые «разрывают общество и задают сомнительные, антисоциальные ориентиры» [12]. То есть, основная линия напряжения пролегает в плоскости нелегитимности и социальной несправедливости существующего расслоения, поэтому формируется поколение людей, которое уже ничего не ждёт от властей и готово действовать на свой страх и риск, что детерминирует индивидуализацию институциональных установок, в условиях которой солидарности и социальной толерантности места нет. Таким образом, актуализируется задача формирования гражданского единства не столько в социокультурном, сколько в социально-экономическом разнообразии, а для этого необходима уверенность, что стремление человека к индивидуальности не перерастет в сознание собственной исключительности. В нашей же стране высшие слои представляют собой закрытые социальные группы, реализующие свои интересы за счёт остального населения, и поэтому их референтность имеет амбивалентный характер из-за соответствующего к ним отношения.
Выше упоминалось, что реальными субъектами институциональных изменений являются имеющие для этого ресурсы властные структуры, лидеры общественного мнения и элита. С последними обычно связывают надежды генерализации Экономическое положение страныЭкономические реформыКрупный бизнес. «Олигархи»Экономические конфликтыОрганизации бизнесаСредний и малый бизнесМаркетинг, реклама, PRИнфляция. ЦеныРынок труда. Занятость. Безработицаадминистративных и общественных флуктуаций в единый вектор на основе единых социокультурных норм, интериоризированных всеми стратами социума. То есть элита должна быть референтной группой, на которую ориентируется общество, на ней лежит функция выработки ценностей, нравственных ориентиров, созидательной идеологии. Однако существующая дифференциация в обществе не является питательной средой для развития толерантных отношений между элитой и остальным населением, Москвой и периферией, федеральным центром и регионами. Корифей отечественной элитологии констатирует, что в верхних эшелонах политической власти России практически нет элиты в нормативном плане, а лишь её функциональный суррогат, который способен отстаивать свои клановые интересы, но не способен отстаивать коренные интересы российского народа и выполнить роль интегратора его интересов; эту «элиту» правильнее назвать «и. о. элиты» [13]. Этот факт негативно сказывается как на доверии к власти, так и на общем состоянии социальной толерантности в обществе.
Известно, что нижние социальные слои стремятся ориентироваться на ценности и образ жизни элитных групп и находятся в состоянии упреждающей социализации. Анализируя формирование глобальной культуры, П. Бергер и С. Хантингтон отмечают активную роль мировой деловой и политической элиты в её институционализации и распространении [14]. Мировая элита предлагает идеи, правила поведения, концепции прав человека, принципы толерантности для широких масс населения разных стран. В отличие от неё российская элита не справляется с выполнением подобных функций. Поэтому нашему обществу присуща только внешняя толерантность, основанная на желании подражать элите в её успешности и материальном благополучии. Однако из-за отсутствия средств достижения ценности и образ жизни элиты в конечном итоге вызывают отчуждение, так как при их активном утверждении политическая и экономическая элита минимизирует моральные стандарты, выходит за рамки юридических норм, а их отношение к остальным социальным группам можно определить понятием, предложенным В. Лекторским – «толерантность как снисхождение» [15]. Вместо институционализации рациональных ценностей гражданского общества как основы толерантного сознания [16], административная, политическая и экономическая элиты позиционируют свою культуру как привилегированную, а остальные оцениваются как слабые и второсортные.
Итак, формирование социальной толерантности имманентно предполагает наличие в обществе объективных оснований для генерализации долговременных социальных интересов, единых ценностей и жизненных концепций всех его субъектов. Кроме того, «сильное чувство национального единства необходимо должно существовать до появления стабильной демократии» [17], как детерминанты развития толерантных отношений. Упомянутый в начале статьи «План Путина» несёт в себе основания отмеченных условий, однако они же являются и факторами реализации его самого. Наблюдаемая спайка политических, экономических и административных кругов в обособленную элитарную группу со своей культурой и жизненными концепциями вызывает недоверие у остальной массы населения к их деятельности на законодательном и исполнительном уровне. Отмечаемая же в последнее время политическая активность граждан существует благодаря личностным харизмам единичных политических лидеров, чем их программам и деятельности партийно-административного аппарата.
Существующая социальная фрагментация приводит к появлению в российском обществе эффекта «моральной миниатюризации», который по идее лежит в основе толерантных отношений. Однако в наших условиях моральная миниатюризация скорее отражает пассивное безразличие большинства населения к коллективным ценностям при активном поиске стратегий реализации индивидуальных целей, разрывающих социальную ткань общества и сужающих радиус доверия индивидов до границ ближайшего окружения. Подобное отчуждение, моральная и правовая маргинализация составляют суть социальной интолерантности, являющейся основным барьером актуализации заявленных государственной администрацией задач на ближайшее десятилетие. Такое состояние социальных отношений будет сохраняться до тех пор, пока властные структуры, как субъекты, владеющие реальными ресурсами для социально-экономических и прочих институциональных трансформаций, не расширят радиус доверия населения и соответствующее толерантное отношение посредством соблюдения правовой защищённости человека, предоставления равных возможностей самореализации, информационной прозрачности своей деятельности. Представляется, что процессы глобализации должны интенсифицировать деятельность административных органов в этом направлении. Вхождение России в различные мировые организации, вступление в ВТО, международные контакты в сфере науки, экономики, образования должны повлечь за собой коррекцию российского морально-правового поля, повысить социальную активность россиян и толерантность всего общества.
Список литературы
1. http://www. *****/news
2. Толерантность против ксенофобий. Зарубежный и российский опыт / Под ред. и . – М.: Институт социологии РАН, 2005. – 188 с.
3. Индивидуализированное общество. – М.: Логос, 2005. – 390 с.
4. Современное российское общество. Социальный механизм трансформации. – М.: Дело, 2004. – 400 с.
5. Кротков Е. А. Анатомия толерантности: феноменологический анализ / http://toleration. bsu. *****/Publicatsii/Krotkov_Tol. htm
6. Пять эссе на темы этики / Пер. Е. Костюкович. – СПб.: Симпозиум, 1998. – 96 с.
7. Luhman N. Trust and power. N. Y.: J. Wiley, 1979.
8. Sztompka P. Trust: a sociological theory. Cambridge, 1999.
9. Скотт Дж. Благими намерениями государства. Почему и как проваливались проекты улучшения условий человеческой жизни / Пер. с англ. , . – М.: Университетская книга, 2005. – 576 с.
10. http://www. *****
11. http://www. *****
12. Петухов В. В. Новые поля социальной напряжённости // Социологические исследования. – 2004. – №3. – С. 33.
13. О понятии «элита» и не только // Власть. – 2005. – №11. – С. 40 – 54.
14. Многоликая глобализация / Под ред. П. Бергера и С. Хантингтона; Пер. с англ. под ред. . – М.: Аспект Пресс, 2004. – 379.
15. Лекторский В.А. О толерантности, плюрализме и критицизме // Вопросы философии. – 1997. – № 11. – С. 46 – 54.
16. «К социальной толерантности – через гражданское общество» как проблема рационализации российского менталитета / // Мы – сограждане (СМИ и общество) / Под общ. ред. . – М.: Бонфи, 2002. – С. 117– 125.
17. Фукуяма Ф. Конец истории и последний человек / Пер. с англ. . – М.: АСТ, 2005. – С. 328
ИНФОРМАЦИОННАЯ КАРТА УЧАСТНИКА
Фамилия Мартынов
Имя Борис
Отчество Викторович
Ученая степень, звание кандидат философских наук
Должность доцент
Организация Институт управления, бизнеса и права
Адрес для высылки авторского сборника 344037 Ростов-на-Дону, 20-линия,
Телефон (сотовый)
E-mail: http://www. *****@***ru
Название доклада Доверие к власти как условие социальной толерантности российского общества
Ориентировочно секция конференции перспективы толерантности в современном российском обществе
Форма участия (очная, заочная) заочная
