Виктор Шнирельман
Современные формы расизма: языки описания, воспроизводства, противодействия.
Тезисы
Термин «расизм» появился сравнительно недавно – только в х. В то время биология, физическая антропология, генетика были на подъеме и всемерно использовались политиками для оправдания колониальной и дискриминационной политики в отношении «иных», которые описывались в терминах цвета кожи. Поэтому и расизм тогда получил биологическую форму. Другого расизма мир до второй половины XX века не знал.
Этот расизм исходил из того, что человечество делится на объективно существующие расы, что видимые соматические черты неразрывно связаны с невидимыми духовными, что поэтому расы отличаются по своим мыслительным способностям, а, следовательно, в разной мере способны к прогрессу. Из этого делался вывод о естественности господства «белой расы», что легитимизировало дискриминацию и колониальное устройство, а в крайней форме – геноцид.
Такие представления господствовали как в общественном мнении, так и в науке. Ими и ограничивалось знание советского человека о расизме. Оно было унаследовано и постсоветской Россией.
Между тем, после Второй мировой войны характер расизма изменился. Геноцид, устроенный нацистами, показал всю звериную сущность биологического расизма, и мир от него отвернулся. В ряде стран Европы были даже приняты законы, позволяющие привлекать расистов к суду. Поэтому им пришлось выработать особый язык, дававший возможность оформлять прежние идеи, избегая биологической фразеологии. Расизм принял новую форму, которую специалисты называют «культурным», «дифференциальным» или «символическим» расизмом. Если прежде культура рассматривалась расистами как производное от биологии, то теперь она получила самодовлеющее значение.
В последние десятилетия мир делится расистами не столько на расы, сколько на культуры и религии, причем в этом разделении они ищут поддержку у современной науки. При этом различные культуры и религии трактуются однозначно как четко установленные данности с жесткими границами, строгим набором признаков, как передающиеся от одного поколения к другому, неизменно сопровождающие человека на протяжении всей его жизни и диктующие особенности его поведения. С этой точки зрения, человек является рабом якобы исконно присущей ему культуры и не способен измениться. Иными словами, то, что раньше связывалось с биологией, теперь приписывается культуре. Из этого делается вывод не только о различиях культур, но и о том, что человек одной культуры никогда не сможет проникнуть в логику другой. Якобы поэтому многие народы Азии и Африки не только не готовы к демократии, но и никогда не смогут перейти к ней в силу своих культурных особенностей. А, следовательно, им не место в Европе, к которой они не только не могут адаптироваться, но и «портят» местную культуру. Современные расисты не стремятся к геноциду; они просто считают, что у каждой культуры и ее носителей есть свое место на Земле, где тем и следует вечно пребывать. Лозунги современного расизма: «несовместимость культур», «неспособность мигрантов к интеграции», «порог толерантности».
Современный расизм стал ответом на массовые миграции эпохи глобализации, которые некоторые трактуют как «колониализм наоборот». Забыв о том, что современные нации складывались на гетерогенной основе, и, исходя из присущей им сегодня определенной культурной гомогенности, многие европейцы соблазняются приведенными выше «культурными аргументами», позволяющими объяснить собственное неприятие «чужаков».
Примечательно, что эти аргументы опираются на некоторые научные концепции, которые сегодня описываются как «примордиалистские» или «эссенциалистские». Эти концепции складывались в колониальный период, когда ученые изучали преимущественно архаичные традиционные группы, которые действительно по своей культуре резко отличались от той, с которой связывали себя сами ученые. Именно тогда, - в свойственной для эпохи модерна манере, - культуры описывались и классифицировались как строго ограниченные и, безусловно, различные.
Между тем, во второй половине XX века эта парадигма началась пересматриваться. Было установлено, что между этничностью и культурой нет прямой связи: во-первых, культура динамична, а во-вторых, человек способен переходить из одной культуры в другую. Оказалось, что, помимо примордиальной, существуют множественная, ситуационная, символическая виды этничности (и даже безэтничность), а также билингвизм и бикультурализм, обнаруживающие способность человека к изменениям, переоценкам, реинтерпретации окружающей действительности и своего места в ней. Человек оказался более самостоятельным и более активным субъектом, чем это предполагалось примордиалистским подходом. Это стало особенно очевидно в эпоху постмодерна, глобализации и массовых миграций. Поэтому на смену примордиализму пришел конструктивистский подход, способный много лучше описывать реалии современной эпохи.
Однако, как мы видели выше, культурный расизм апеллирует к прежнему примордиалистскому подходу. Мало того, в постсоветской России примордиализм, доставшийся в наследство от советских времен, все еще определяет настроения общества и преобладает в умах ученых. Это и создает интеллектуальную основу для массовой ксенофобии, охватившей наше общество.
К сожалению, не остаются в стороне от этой тенденции и многие из тех, кто считает себя противниками расизма. О расовой основе современного «антирасизма» западные специалисты много писали еще в 1990-х годах. Речь шла о том, что «антирасисты» нередко разделяют базовые представления расистов об «объективной природе» рас и культур, что неизбежно ослабляет их аргументацию и ставит под вопрос успех их борьбы.
В России, где культурный расизм выступает в форме «этницизма», проблема имеет особую сложность в связи с политизацией этничности, что является наследием политико-административного деления СССР. Поэтому здесь необычайную популярность получили примордиалистские (и расистские) концепции , не столько отражающие научное видение ситуации, сколько доводящие до абсурда устаревшие позитивистские представления эпохи модерна, которые и были в свое время взяты за основу советским проектом этнотерриториального деления.
В последнее время «этницизм» наиболее ярко проявляется в концепции «этнической преступности», которая позволяет некоторым авторам выделять категорию «криминогенных народов». Речь идет о том, что якобы отдельным народам присущи свои категории особо тяжких преступлений. При этом усилия полиции и народный гнев направлены не против конкретных преступников, действительно заслуживающих наказания, а оптом - против определенных этнических категорий, что, разумеется, нарушает права человека. За всем этим также стоят представления о культурной специфике, которая якобы строго диктует людям определенную манеру поведения.
Преодоление «этницизма» требует формирования гражданского общества, воспитания толерантности, расширения кругозора молодежи, отказа от эссенциалистской парадигмы.
