ПУТИ РЕВОЛЮЦИИ (ФЕВРАЛЬ – ОКТЯБРЬ 1917 г.)
Свержение самодержавия
Глубинные причины февральской революции были те же, что и в 1905 г., только противоречия в обществе еще более перезрели. Остатки феодально-крепостнического строя в виде общинного и помещичьего земледелия, чрезмерная эксплуатация рабочих при отсутствии у них должных прав, самодержавие и всесилие чиновников и полиции, национальные ограничения и пр. сдерживали развитие нового в обществе. Некоторое расширение демократии, появление Думы, столыпинская земельная реформа и др. не только не устранили этих противоречий, но во многом сделали их ощущение более нетерпимым. Народ все более активно впитывал в себя социалистическую пропаганду, особенно в отношении помещичьих земель.
Однако вторая русская революция имела очень существенные особенности по сравнению с первой. Гораздо сильнее упал престиж царской власти, даже среди аристократии, а царь с царицей еще менее были склонны к уступкам. Резко ухудшилось материальное положение народа в связи с военными тяготами. Горожане, прежде незнакомые с отсутствием продовольствия и топлива, роптали. Но важнее всего – заколебалась главная опора власти – армия. Теперь это уже были многомиллионные вооруженные массы, не желавшие воевать. Крах самодержавия наступил, когда эта «серая скотинка» отказалась подавлять народ.
Революционные настроения в обществе нарастали с конца 1916 г., принимая все более острые формы. В январе 1917 г. в столице бастовали сотни тысяч человек, устраивались демонстрации, митинги. Волновало население и открытие заседания Думы, которое в конце концов состоялось 14 февраля. Полиция сгоряча арестовала даже членов рабочей группы при Военно-промышленном комитете (так называемых гвоздевцев), настроенных на сотрудничество с властью. Это еще более усилило конфликт.
Между тем император находился в военной ставке в Могилеве, где ему было спокойно от столичных, дворцовых интриг. Так же невозмутимо воспринимал он и грозные сведения из Петербурга. Никто не мог, конечно, точно предугадать взрыв народного недовольства, но признаки его ощущались. Однако царь не внял предупреждению в виде убийства Распутина, не реагировал на призывы верных монархистов (типа Пуришкевича), председателя Думы Родзянко, что революция надвигается и может вспыхнуть в течение ближайших недель. Никто не мог поколебать императора.
Интересно отметить, что революция застала врасплох и другой лагерь. Ленин за два месяца до нее говорил, что они, «старики», т. е. старые революционеры, до революции, может быть, и не доживут. Один из большевиков вспоминал, что «накануне революции большевики вместе с меньшевиками и эсерами решили поддержать забастовочное движение только «скрепя сердце», ибо никто не думал о такой близкой возможности революции... ни одна партия непосредственно не готовилась к перевороту». А видный эсер признавался, что «революция ударила, как гром с неба, и застала врасплох не только правительство, но и Думу и существующие организации».
Либеральная часть общества боялась революции и пыталась предотвратить ее, побудить самодержавие к реформам. При этом получилось, что своей постоянной критикой либералы невольно способствовали пробуждению революции. Но больше всего помогли ей сами власти.
22 февраля в Петербурге начались волнения женщин, толпы громили лавки и магазины. Это ввело в заблуждение правительство, полагавшее, что достаточно обеспечить город мукой, чтобы волнения улеглись. Однако они вскоре переросли в политические. С 23 по 26 февраля дни прошли в столкновениях горожан (которые сотнями тысяч вышли на демонстрации и митинги с лозунгами: «Долой самодержавие», «Домой войну!» и др.) с полицией. Последняя активно применяла оружие и пулеметы. Казаки, однако, против народа не выступили. Решили использовать армию. 26 февраля, когда солдаты отказались стрелять, офицеры стали пулеметчиками. В тот день было убито более 150 человек. Восставшим казалось, что дело проиграно, но уже с утра 27-го на их сторону стали переходить воинские части, а 28 февраля революция победила полностью, правительство было арестовано.
По образцу 1905 г. был быстро организован Совет рабочих и солдатских депутатов, в руководстве которого взяли верх профессиональные революционеры. Исполком его возглавил меньшевик Н. Чхеидзе. В то же время Дума объявила, что «взяла власть» и сформировала Временный комитет во главе с Родзянко, ставший позже основой Временного правительства. Его руководители, прежде всего кадеты и прогрессисты, стремились ввести стихию в русло, сохранить царскую власть. Особенно на этом настаивал Милюков. Между тем Николай II дал распоряжение генералу Иванову восстановить порядок в столице, чего тот, конечно, сделать не мог. 1 марта уже и командующие фронтами поняли, что царю следует отречься от престола, «чтобы отстоять независимость страны и сохранить династию». Однако император не решился передать власть малолетнему сыну, что было бы наилучшим выходом. Многие, но далеко не все, требовали республики, и, возможно, малолетний царь хоть на время устроил бы страну. Трон был передан брату Михаилу, но и тот побоялся взять власть в такое опасное время. 3 марта монархия в России, просуществовавшая сотни лет, пала. Начиналось смутное время.
Без сомнения, добровольное отречение царя способствовало быстрой и бескровной победе революции в стране. Удивительны перемены в поведении императора (на мой взгляд, свидетельство его ограниченности): еще за несколько дней до отречения он и слышать не хотел ни о каких уступках, а теперь, словно даже с каким-то внутренним облегчением, слагает с себя бремя власти, решает за сына (на что не имеет права), прерывает династию. Вскоре после революции царь с семьей был посажен под домашний арест.
Органы революционной власти. Двоевластие
2 марта Временный Комитет Думы был преобразован во Временное правительство, которое возглавил беспартийный князь Г. Е. Львов – человек, популярный в обществе. В правительстве были в основном представители кадетов, а также октябристов и прогрессистов. Самыми крупными его деятелями были кадет Милюков и октябрист Гучков, соответственно иностранных дел и военный министры. От социалистов вошел эсер (бывший трудовик) А. Ф. Керенский.
Образовавшийся Совет депутатов хотя и представлял Петроград, фактически был органом, который признавала вся страна. Через некоторое время ведущую роль в Исполкоме Совета стали играть эсеры и меньшевики, однако заметной была и роль большевиков. В июне собрался I Съезд Советов рабочих и солдатских депутатов (крестьянские съехались на свой съезд раньше) и избрал руководящий советский орган Всероссийский Центральный Исполнительный комитет – ВЦИК.
По поводу состава революционного руководства Ю. В. Изместьев пишет: «Поражающей чертой в личном составе был высокий процент инородцев: евреев, грузин, латышей, поляков, литовцев – несоизмеримо их численности в стране». Он приводит список членов исполкома Совета: Председатель Чхеидзе – грузин. Члены: Гуревич (Дан) – еврей, Гольдман (Либер) – еврей, Гоц – еврей, Гендельман – еврей, Каменев (Розенфельд) – еврей, Саакиан – армянин, Крушинский – поляк, Никольский – национальность не установлена1.
Государственная власть должна опираться на силу. Однако настоящей силы – армии – у Временного правительства в подчинении не было. Армия подчинялась прежде всего Петроградскому Совету. В этом и была основа двоевластия, т. е. ситуации, когда в стране сложилось два центра власти: правительство и Совет, которые порой действовали дружно, но временами между ними были непримиримые противоречия. Поскольку без Совета правительство не могло проводить никакой линии, а позиция руководства Совета была противоречивой и колебалась от настроения масс, постоянно возникали правительственные кризисы.
Кое-как, используя опыт и связи, министры наладили управление страной. Однако войска разлагались. Первый декрет Совета был об армии. Он сыграл во многом роковую роль в дальнейшей дезорганизации жизни, окончательно размежевал офицеров и солдат, лишил первых всякой возможности командовать. Согласно декрету во всех частях избирались солдатские комитеты, которые контролировали руководство и ведали оружием. Солдаты даже имели право избирать в определенных случаях командиров. Вне службы всякая дисциплина отменялась. В политических выступлениях воинские части подчинялись только Совету, а другие приказы исполняли только, если они не противоречили решениям Совета.
Особенно важное значение имел пункт декрета, согласно которому петроградский гарнизон не мог быть выведен из города без его согласия. Тем самым части гарнизона превратились в огромную политическую силу, своего рода заслон против контрреволюции. Можно было понять солдат, которые не хотели попасть на фронт. Но они фактически сделали заложником правительство, угрожая ему постоянно. Именно их нежелание воевать и позволило большевикам иметь такое влияние среди солдат гарнизона.
Возникшее двоевластие в стране в значительной мере было вызвано идеологией меньшевиков и эсеров (на первых порах их поддержали и большевики). Они считали, что раз революция буржуазная, следовательно, в правительство должны входить только буржуазные партии, а Совет будет их поддерживать «постольку-поскольку», т. е. пока они не уклоняются в контрреволюцию. Однако очень скоро социалисты убедились, что управлять и не входить в правительство (следовательно, не отвечать за свои решения) невозможно, либо надо перестать хватать правительство за руки. Поэтому уже после апрельского кризиса двоевластие смягчается: видные члены исполкома Совета входят и во Временное правительство.
Вскоре после революции была объявлена амнистия. Из тюрем, ссылок, с каторги и из эмиграции возвращались тысячи политических заключенных, чтобы принять участие в развитии революции и руководстве ею.
От февраля к июлю. Революция и война
После первых недель упоения революцией и свободой остро встали вопросы, не решить которые было нельзя: слишком велики были ожидания и обещания. Главным был – о войне.
Временное правительство (прежде всего кадеты и Милюков) желало продолжить ее до победного конца и получить территориальные и иные выгоды от победы. Совет же выдвигал идею «мира без аннексий и контрибуций». Но, с другой стороны, призывая все страны начать такие переговоры, социалисты фактически предлагали продолжать войну, поскольку русская революция не должна отступить перед «штыками завоевателей». На практике идея справедливого и быстрого мира была неосуществимой. Поэтому революционеры попали в сложное положение. Они не желали сепаратного, т. е. отдельного от союзников, мира с Германией. Такой мир, конечно, был бы позорным. Однако именно он оставался единственным выходом из ситуации, когда армия отказывалась воевать. С другой стороны, «воткнуть штык в землю» – значило открыть путь немцам в Петроград, что покончило бы с революционной властью. Меньшевики и эсеры так и не сумели разрешить главную проблему русской революции – военную. Они надеялись, что как-нибудь дотянут до победы. А поскольку многие вопросы откладывались в своем решении до этой победы, получался заколдованный круг. Большевики же очень ловко разыграли карту мира, а когда справедливого мира не удалось получить, решились на «похабный», но необходимый.
Первый правительственный кризис возник именно по вопросу о войне. Нота министра иностранных дел Милюкова о том, что Россия будет вести войну «до победного конца» (тогда как Совет призвал к переговорам о «мире без аннексий и контрибуций»), противоречила прежним заявлениям правительства. В результате 18 апреля прошла громадная манифестация против Временного правительства. Была, правда, и демонстрация в его поддержку с лозунгами: «Война до победы!», «Вернуть Ленина Вильгельму!», но гораздо менее многолюдная. Милюков, Гучков ушли в отставку, а в правительство вошло пять социалистов (кроме Керенского): Чернов, Церетели, Скобелев и др. Однако военная политика не сильно изменилась.
Теперь Керенский, который стал военным министром, делал ставку на возможность успешного наступления на фронте. Он объезжал части и призывал солдат к революционной войне, за что получил прозвище «главноуговаривающего». Большевики же активно противились наступлению. В канун его, во время проведения I съезда Советов, 10 июня, они пытались провести новую антиправительственную демонстрацию. Однако съезд перенес ее на 18 июня; вместо предложенного эсерами и меньшевиками лозунга: «От Учредительного собрания к демократической республике» – большинство демонстрантов поддержало большевистские лозунги: «Долой наступление!», «Вся власть Советам!» и др. Все же на этот раз свалить правительство и захватить власть «мирным путем», как желал Ленин, не удалось. Наступление на фронте прервало антиправительственные действия, но, начавшись успешно, оно захлебнулось и провалилось. Эта неудача и большие потери в войсках положили конец надеждам разбудить боевой дух солдат.
Еще в мае возникли трения с националистическим руководством на Украине. Весной там взяла власть Центральная Рада, т. е. Совет, состоящий в основном из социалистов-националистов. Сначала они заявляли, что «украинцы не имеют намерения отрывать Украину от России», затем потребовали автономии, а когда переговоры с Временным правительством не дали результатов, самочинно объявили об автономии и образовании украинского правительства; министры Керенский, Некрасов, Терещенко и председатель Петросовета Церетели подписали договор с Радой о предоставлении Украине автономии. Однако другие министры (кадеты) это соглашение не признали и возник новый правительственный кризис.
В начале апреля в Россию приехал Ленин. Его и других большевиков-эмигрантов немецкие власти пропустили через свою территорию в вагоне, который не подлежал досмотру («пломбированный вагон»). Кайзеровское правительство считало Ленина, который призывал к прекращению войны, своим естественным союзником. Этот факт и подозрения, что большевики получали от немцев деньги на антивоенную пропаганду, вызвали обвинения в том, что Ленин и большевики – немецкие шпионы. Разумеется, это было не так в обычном смысле, но связь империалистов и революционеров выглядела более чем подозрительной. С приездом Ленина политика большевиков стала очень агрессивной и активной. Его взгляды были утверждены VII апрельской партконференцией. Вкратце они сводились к тому, что надо немедленно от буржуазной революции идти к социалистической. Правительство (буржуазное и контрреволюционное) нужно свергнуть. Не удастся мирно – вооруженным путем. Вся власть – Советам. Немедленный мир. Плеханов назвал речь Ленина бредом, однако этот «бред» все более захватывал массы. А 3–4 июля дело чуть не кончилось большевистским переворотом.
Уже в манифестации 18 июня большевики убедились в своем влиянии на петроградских солдат. 2 июля немцы начали контрнаступление на фронте. Солдаты гарнизона, думая, что теперь их непременно пошлют на фронт, решили подготовить восстание, считая, что у них «достаточно пулеметов для свержения Временного правительства». Среди большевиков не было единства: многие руководители были против «преждевременного» выступления, а военная организация поддерживала его. В целом вопрос о позиции руководства большевиков в июльских событиях весьма неясный. В значительной мере они разворачивались стихийно, но нет сомнения, что при удаче ленинцы захватили бы власть. При поражении же, как это и произошло, они открестились от лавров организаторов. 3–4 июля произошла грандиозная военная антиправительственная демонстрация, во время которой Троцкий и Зиновьев приветствовали демонстрантов, а пытавшийся их утихомирить Чернов чуть не был убит. Поскольку демонстрация-восстание совпала с немецким наступлением, верные ВЦИК и правительству части, те самые, которые обеспечили победу в феврале (Павловский и др. полки), поверили информации, что Ленин не только получил деньги от Германии, но и скоординировал с немецким главкомом Гинденбургом время наступления и восстания, и разбили бунтовщиков.
Правительство с поддержки ВЦИК предприняло решительные меры. Ленин скрылся в Финляндии, а Зиновьева, Каменева, Троцкого и других арестовали. Торопясь выдать желаемое за действительное, кадетская «Речь» писала: «Большевизм умер, так сказать, скоропостижно». Однако большевики провели в июле – августе свой VI съезд, на котором приняли решение о курсе на вооруженное восстание. В партию вошли так называемые межрайонцы во главе с Троцким.
Бессилие демократии. Революция и контрреволюция
Экономическое и социальное положение быстро ухудшалось. Крестьяне захватывали землю, правительство стало посылать карательные отряды. Плохо было с продовольственным снабжением, цены росли, как на дрожжах. Резко увеличились случаи самосуда, хулиганства, грабежей и пр. С одной стороны, революция вселила невиданные (и несбыточные) надежды, и народ, терпевший столетия, теперь не желал ждать и месяца. Требования мира, земли, хлеба, национальной свободы, перехода к чудесному социализму становились все сильнее. Социалистические партии, кроме большевиков, пытались ввести стихию хоть в какое-то русло, перенося решение всех главных вопросов к спасительному – как им казалось – Учредительному собранию. Его созыв переносился на осень. Однако сдерживать народное движение становилось все сложнее, а большевики вовсю старались подогреть массы. С другой стороны, значительная часть общества (более здравомыслящая и образованная) была напугана безбрежностью революционной демократии и утерей всякого порядка. Она стала склоняться к необходимости военного переворота, который бы силой подавил анархию и довел войну до победы.
Действительно, правая диктатура в условиях слабости революционной социалистической демократии была бы наилучшим выходом, но у правых (и у кадетов) не было опоры в войсках. Тем не менее военный мятеж генералов начался. В конце августа главнокомандующий Л. Г. Корнилов неожиданно начал наступление на Петроград. Однако его войска оказались ненадежными. Образованные большевиками и другими социалистами отряды Красной гвардии преградили им путь, агитаторы распропагандировали казаков. Мятеж был подавлен, Корнилов взят под стражу.
Это восстание сыграло во многом роковую роль. Во-первых, оно подтвердило слова большевиков о том, что генералы мечтают «задушить революцию», и резко подняло престиж этой партии. Оно раскололо антибольшевистские силы, позволило РСДРП(б) создать собственные вооруженные отряды (Красную гвардию), которые помогли ей победить 25 октября. Керенский позже скажет, что без Корнилова не было бы и Ленина. Во-вторых, упал авторитет Керенского в более умеренной части общества и среди офицеров. Его – в чем-то не без основания – обвинили в двоедушии, в том, что он, тайно поддерживая Корнилова, явно обвинил его в антиправительственном заговоре. В-третьих, социалисты теперь стали гораздо больше бояться военной контрреволюции и гораздо меньше опасаться большевиков. Тогда как революции и демократии грозила главная опасность слева, от Ленина и Троцкого, эсеры и меньшевики, как пуганая куста ворона, боялись правых. Эти партии все более теряли ориентиры и поддержку, в них начался раскол. Правительство постоянно находилось в состоянии кризиса. Никакие демократические собрания уже не могли спасти революцию. Социалистический центр быстро таял, а общество поляризовалось на поддерживающих большевиков и правые партии. Главной картой по-прежнему оставалась военная.
«есть такая партия!». Октябрьский переворот
В июне 1917 г. на I съезде Советов на замечание Церетели, что в России нет партии, способной взять власть в свои руки, Ленин заявил: «Есть!», «...наша партия от этого не отказывается: каждую минуту она готова взять власть целиком». Это утверждение как нельзя лучше рисует и характер, и позицию Ленина: власть во что бы то ни стало! Несокрушимая уверенность и всесокрушающая воля Ленина помогли большевикам получить преимущества и умело ими распорядиться. Недаром же Чернов говорил, что «воля Ленина была сильнее его ума. Она была, поистине, из ряда вон выходящею психоэнергетической величиной». Объединенная также с огромной волей и энергией Троцкого, ставшего руководителем Петросовета, она перевесила чашу исторических весов.
После корниловского мятежа большевики получили преобладание в Советах многих городов. Теперь они вновь вернулись к лозунгу: «Вся власть Советам!», снятого решением VI съезда. Многих в них привлекали простота лозунгов и решительность, обещания, которые грели сердце. С точки зрения марксизма (этого придерживалась и часть большевиков, в том числе Г. Е. Зиновьев (Апфельбаум) и Каменев (Розенфельд), для совершения социалистической революции в России нужно ждать такой революции на Западе. Но логика событий толкала Ленина к немедленному восстанию. Слишком удобен был момент, пока массы поддерживали большевиков. Пока не собралось Учредительное собрание. Пока правительство само не начало переговоры о мире. Пока генералы не создали надежные части.
На VI съезде курс на вооруженное восстание был принят в общем виде. В сентябре идея облекается уже в конкретные формы. В октябре проходят два тайных собрания, на которых окончательно решают вопрос о восстании: увязать его с созываемым II съездом Советов. Однако Ленин торопит: взять власть до съезда, чтобы поставить его перед фактом. Определена дата – 24 октября. Каменев и Зиновьев, недовольные решением, даже публикуют полупрозрачное признание о несогласии с выступлением, но демократию это не спасает.
План переворота такой: захватить наиболее важные объекты: телеграф, телефон, почту, мосты (чтобы отрезать центр), вокзалы, затем и резиденцию правительства. Руководит восстанием Военно-революционный комитет. Гарнизон занял благожелательный нейтралитет. Основные силы – Красная гвардия, часть моряков и солдат, вооруженные рабочие. Керенский до конца уверял, что даже рад будет большевистскому восстанию, чтобы разделаться с ними. Но на поверку сил у него не было. Социалисты, вместо того чтобы призвать население к отпору, сочиняли резолюции. В столице было много тысяч боевых офицеров, которых можно было вооружить, чтобы остановить мятежников, но никто не призвал их.
В течение 24–25 октября город был занят. В ночь с 25 на 26 почти бескровно был взят Зимний дворец. Правительство арестовано. Октябрьский переворот, названный социалистической революцией, совершился. «Так окончило свое существование правительство, о котором историк Кизеветтер сказал, что оно сделало все, чтобы выпустить власть из своих рук».
