Под парусами «Каммористы» (стр. 3 )

— Арриба, муэведе,[3] — бубнил Пабло, — датэ приса![4]

Послушно взмахнув шпагой, Дик снова невольно вернулся мыслями к подслушанным словам Ворона. Почему кэналлиец и марикьяре говорили на талиг, а не на своем родном языке? Говорят, все Алва осторожны, как кошки, но кого им бояться в собственном доме? Если только друг друга...

— Сьюдадо![5]

Дик в очередной раз увернулся от летящей в лицо шпаги и тряхнул головой. Неужели Рокэ задумал какую-то проделку втайне от отца? Должно быть, он еще безумней, чем кажется. Если хотя бы половина того, что болтают о Первом маршале, — правда, наказание не замедлит последовать, и Алваро не посмотрит, что перед ним его сын. Эгмонт Окделл тоже бывал суров, но все детские проступки Дика легко искупались несколькими молитвами и запретом на сладкое. Что бы, интересно, сделал отец, если бы Дик отправился в море?

— Персансе... Квальдэто цэра![6]

Длинноносый неодобрительно качнул головой и зыркнул черным глазом в сторону рассеянного ученика. Сообразив, что отвлекся слишком сильно, Дик покрепче ухватился за эфес и бросился в атаку. Как и все предыдущие, она сразу же провалилась, и неуловимым движением руку Пабло выбил у него шпагу.

— Дэ нуэво[7], — приказал он, и на этот раз Дик, как ни странно, его понял.

Отправляясь за отлетевшим на десяток бье оружием, он продолжал размышлять. Молодой Алва не моряк, зачем ему понадобился корабль? Едва ли для морской прогулки, хотя, по слухам, у него есть родня в Багряных землях. Нет, он говорил что-то о сотне людей... Задумал ввязаться в сражение? Но в таком случае ему понадобится оруженосец. Или нет?

Дик изо всех сил напряг память и через мгновение замер на месте, уставившись в пустоту. «Я предпочел бы пойти налегке», — сказал ночью Ворон, и эти внезапно всплывшие из глубины воспоминаний слова Дик запомнил так отчетливо, что сомнений не осталось: его с собой не возьмут. Разрубленный Змей, но это же несправедливо! Маркиз Алвасете будет плавать по морям, а граф Горик, как наказанный унар, сидеть дома? Ну нет, не бывать этому.

— Дор Рикардо, дэ нуэво, — окликнул его Пабло, и, проглотив исковерканное имя, Дик с торжествующей улыбкой встал в позицию. Долго это не продлится. Оставаться в замке он не собирался.

***

Следующие две недели прошли для Дика в томительном ожидании. По утрам он исправно отбивался от Пабло, а освободившись, старался не спускать глаз со своего господина. Удавалось это нечасто: дома Ворон не задерживался, а следить за ним в городе было сложно. Несколько раз Дик отправлялся вслед за ним, однако, как только они выбирались из гранатовой рощи и оказывались внизу, Алва почти сразу куда-то исчезал. Запомнить расположение улиц Дик так и не смог, белые дома казались одинаковыми, а простая кэналлийская одежда делала цель неприметной и, следовало признать, неуловимой.

Чутье подсказывало, что искать Алву надо в порту, но туда Дик соваться опасался. Сам он одевался как обычно и остаться незамеченным среди рыбаков и прочего сброда у него не вышло бы при всем желании. Не пройдет и часа, как Ворону донесут, где слоняется его оруженосец.

Дик надеялся, что Альмейда снова появится в замке для обсуждения предстоящей кампании, но тот не приходил. Марикьяре, с которым удалось обменяться лишь несколькими фразами, Дику отчего-то понравился, он держался благородно и уважительно, и на фоне Алвы с его бесконечным ехидством казался образцом чести. Эр Рамон наверняка взял бы с собой оруженосца... И позволил бы участвовать в схватке, а потом похвалил бы за успехи. Может, даже наградил, хотя это, конечно, не главное... Как жаль, что граф Горик служит не ему!

Время шло, но ничего не происходило. Отчаявшись дождаться какого-то сигнала об окончании приготовлений к отплытию, в один из дней Дик все же решился отправиться на пристань. Лодок стало меньше — должно быть, пользуясь ясной погодой, рыбаки вышли в море, — но в правой части порта теперь стояли на якоре три больших судна. Широкие, низкие, всего с одной мачтой, они походили на жирных гусей и, судя по отсутствию пушек и внушительным внутренним размерам, были торговыми. На мачтах вяло болтались неизвестные флаги, паруса были убраны. Людей на палубах видно не было, очевидно, все сошли на берег.

Военные же корабли, которые Дик увидел в бухте в прошлый раз, стояли на прежнем месте. Он обогнул всю пристань, подбираясь поближе, и выбрал наблюдательную позицию рядом с груженной бочками телегой. Он расположился в ее тени, возле подпертого камнем колеса, и, никем не замеченный, принялся разглядывать предмет своего интереса.

Дик был уверен, что Алва положил глаз на один из этих кораблей. Вот только на какой именно? Они были почти одинаковыми, и, должно быть, для морского боя подошел бы любой. Создатель, как же узнать...

Приставив ладонь ко лбу, чтобы не мешало солнце, Дик всматривался в высоченные мачты и аккуратно убранные паруса, скользил взглядом по совершенным силуэтам корпусов и до рези в глазах считал пушки. Он почти отчаялся найти ответ, когда ближний к берегу корабль чуть качнулся, и золоченая надпись на корме блеснула, отражая солнечный луч. Дик напряг зрение и неожиданно сумел прочесть витиеватые буквы: «Каммориста».

Он возликовал. Вот оно, наконец-то! Сон не был сном, а память не подвела. Алва собирался выйти в море на «Каммористе», и эта самая «Каммориста», что бы ни значило ее название, сейчас покачивалась на волнах алвасетской бухты.

Дик вытер вспотевшие руки и принялся напряженно размышлять. Полдела сделано, осталось только узнать день отплытия и незаметно пробраться на корабль. От берега не больше трех сотен бье, можно взять лодку, а можно и вплавь. А потом... Когда «Каммориста» выйдет в море, Ворону останется только смириться с присутствием оруженосца. Не выкинет же он его за борт!

Дик еще раз осмотрел корабль, стараясь получше запомнить его при свете дня, чтобы не ошибиться ночью. Убедившись, что смог бы нарисовать по памяти каждый канат, каждый пушечный порт и каждый резной завиток на массивной корме, он покинул пристань и понесся домой.

Тем же вечером ему снова улыбнулась удача. Слоняясь по замку, он вдруг заметил идущего по галерее маркиза Альмейду. Сочтя это добрым предзнаменованием, Дик незаметно проследовал за ним. Марикьяре казался всецело погруженным в свои мысли и, не заметив вжавшуюся в стену тень, без стука вошел в комнату, служившую Алве кабинетом.

Дик бросился за ним и без колебаний приник к двери. На какое-то мгновение он устыдился своих намерений, но тут же решил, что, поскольку один разговор он уже подслушал, второй ничего не изменит: если его и заметят, то отчитают за все сразу. Он прижал ухо к замочной скважине и, молясь, чтобы в коридоре не появился кто-то из слуг, прислушался.

— ...Орудия проверены, ядер хватит на небольшую войну.

Говорил Альмейда. Значит, все верно, Дик не ошибся, они действительно собираются сражаться! Вот только с кем?

— Превосходно. А что с припасами?

А это уже Алва. Командует так, будто капитан — он.

— Провиант загружен, бочки с водой перевезут этой ночью.

— А с вином?

— Росио...

Послышался негромкий смех.

— Это не менее важно, чем ядра, Рамон.

— Выпить можно и на берегу.

— Несомненно, но в море гораздо романтичнее. Так сколько бочек?

— Триста.

Воцарилось молчание.

— Маловато, — сказал наконец Алва, сопроводив свои слова тяжелым вздохом. — Имей в виду, свои личные запасы я тратить не намерен.

Триста бочек — маловато?! Это сколько же народу будет на корабле и сколько они собираются выпить?

— Мы можем взять еще, — отозвался Альмейда, — но погрузка и так заняла неделю. Люди работали каждую ночь.

— Отоспятся в море.

— Дело не в этом. — В голосе Альмейды слышалось беспокойство. — Наши действия становятся слишком заметны. Дальнейшая задержка может обернуться визитом альмиранте, и объясняться с ним мне бы не хотелось.

Снова тихий смех.

— Подозреваю, что этого все равно не избежать, хотя, пожалуй, ты прав, посвящать его в наши планы именно сейчас не стоит. Чтоб не обрадовался раньше времени.

Оба ненадолго умолкли, затем Альмейда заговорил снова:

— Итак, когда?

На этот раз молчание было более продолжительным. Дик уже решил, что случайно прослушал ответ Алвы, когда тот произнес:

— Завтра на рассвете. — И неожиданно прибавил: — Конрайо![8]

— Конрайо! И пусть удача не отвернется от нас.

— Это будет весьма невежливо с ее стороны, — весело согласился Алва, — а я не терплю дурных манер. Отвернется — тем хуже для нее!

7.

Полная луна висела точно над бухтой, заливая спящее море ровным серебристым светом. Привязанные к причалу лодки покачивались и терлись бортами, своим негромким скрипом нарушая ночную тишину, пухлые свертки парусов, почти незаметные днем, отливали ярко-белым. Порт Алвасете спал, и одинокий гребец, отчаливший от пристани в столь поздний час, очень надеялся не потревожить этот сон. И не быть замеченным.

Часы на старой церкви, затесавшейся между портовыми строениями, пробили полночь, и человек в лодке на мгновение опустил весла и оглянулся. Кроме кучки подвыпивших матросов на пристани по-прежнему никого не было, а вся левая часть порта была погружена в кромешную темноту. Погрузка еще не началась. Только бы успеть...

Он выбрал самую маленькую лодку из всех, что были, но решение позаимствовать чужую вещь далось ему с трудом. Граф Горик еще ни разу в жизни не опускался до воровства, и от одной этой мысли ему становилось не по себе. Однако другого выхода не было. Днем расстояние до корабля ему казалось вполне преодолимым, но, оценив его ночью, Дик понял, что вплавь не доберется. Плавать он умел неважно и однажды позорно нахлебался воды, не справившись с течением в надорской речке, но узенькая Лебединка — не открытое море. Здесь-то никто не вытащит его на берег. Здесь никто даже не заметит, если он начнет тонуть.

Несмотря на свои скромные размеры, лодка оказалась тяжелой и неповоротливой. Дик налегал на весла и ожесточенно плюхал ими по гладкой воде, время от времени оборачиваясь, чтобы не отклониться от курса и посмотреть, сколько осталось. Почему-то ему казалось, что берег удалялся быстрее, чем сокращалось расстояние между лодкой и его целью.

Эфес цеплялся за весла и мешал грести, и Дик был вынужден отцепить шпагу и положить ее перед собой. По мере приближения к кораблю, черный силуэт которого все больше походил на торчащую из моря скалу, внутри нарастало безотчетное беспокойство. Даже в отсутствие команды «Каммориста» наверняка охраняется, и всерьез. Удастся ли подобраться к ней незаметно? И что будет, если его увидят? Второй вопрос Дик решил на время — и в надежде на свою удачу — отложить и целиком сосредоточился на первом. Он нарочно хотел переплыть всю бухту, чтобы подобраться к кораблю со стороны носа, где, по его плану, обитатели судна меньше всего ожидали увидеть гостей. Насколько верен его расчет, Дик не знал: он никогда не ступал на борт чего-то крупнее самодельного плота, и об устройстве кораблей имел весьма смутное представление.

Цель постепенно приближалась, и теперь Дик работал веслами со всей возможной осторожностью, мысленно ругаясь на каждый всплеск. В ночной тишине звуки мгновенно разносились над водой, и любой скрип уключины или неловкое движение грозили провалом. От непривычной работы на ладонях уже ныли мозоли, спина покрылась потом, но Дик упрямо гнал свое суденышко вперед. Зайдя так далеко, отступить он уже не мог.

Черная громада выросла у него над головой почти неожиданно. Сделав еще пару осторожных взмахов веслами, Дик подогнал лодку к толстой якорной цепи и протянул к ней руку. Массивные звенья были холодными и влажными от ночной росы, туго натянутое сплетение казалось единым целым. Верхняя часть цепи скрывалась в корпусе судна, нижняя уходила в морские глубины, словно вбитый в землю шест. Еще раз ощупав цепь, Дик осторожно поднялся на ноги и улыбнулся. То, что держит корабль на месте, станет и неплохой лестницей.

Он снова прицепил шпагу, сунул носок сапога в одно из звеньев и ухватился за цепь. Бросив прощальный взгляд на лодку, он оттолкнул ее другой ногой и повис. Теперь только вперед.

Прежде чем начать движение, Дик замер, прислушиваясь, но с корабля не доносилось ни единого звука. Что ж, если кто и заметит рядом пустую лодку, сочтут, что она просто отвязалась и прибилась к борту по воле волн. Выждав несколько секунд, Дик начал карабкаться вверх.

Цепь, выглядевшая такой доступной и удобной со стороны, при ближайшем рассмотрении оказалась коварно скользкой. Чтобы не свалиться в воду, Дику приходилось держаться изо всех сил, сапоги еле пролезали в различавшиеся по размеру звенья. Примерно на середине пути он вынужден был остановиться и повиснуть, обхватив цепь коленями и локтями: ладони уже дрожали от напряжения. Несколько долгих минут Дик отдыхал, напряженно прислушиваясь и каждое мгновение опасаясь, что его обнаружит любопытствующий часовой, свесившийся за борт.

Сжав зубы, он вновь полез вверх, заставляя себя двигаться быстрее. В верхней части цепь неожиданно стала не такой мокрой, и вскоре Дик почти уперся макушкой в отливавший темным блеском борт судна. Он поднял голову.

Военный корабль явно не был предназначен для штурма. Цепь уходила в узкий паз и скрывалась внутри. Ни лестницы, ни хотя бы свисающих сверху веревок не было. Пушечные люки – последняя надежда – были плотно закрыты, и надеяться на то, что толстые деревянные крышки удастся сломать голыми руками и бесшумно, не стоило. Закусив губу от отчаяния, Дик осмотрелся еще раз. Почему он не подумал, как будет забираться внутрь?

Протянув в сторону руку, он обреченно ткнулся в закрытый люк: влажное дерево даже не дрогнуло. Он попробовал подцепить крышку пальцами снизу, но щель была такой узкой, что туда не вошел и мизинец.

Он понимал, что не сможет провисеть на цепи до отплытия. Сил хватит еще едва ли на полчаса, а может, и меньше. После этого останется только позвать на помощь или рухнуть в воду. Первое грозило провалом всего плана, второе почти наверняка означало распрощаться с жизнью.

Неужели влезть наверх совсем невозможно? Должен, обязан быть какой-то способ... Якорная щель слишком маленькая и ведет в никуда, люки заперты... Разрубленный Змей, что же делать? Уже ни на что не надеясь, Дик оторвался телом от цепи, дотянулся до соседнего люка — и едва не свалился вниз. В отличие от первой, эта крышка прилегала слегка неровно и, когда Дик сунул под нее кончики пальцев, а затем и ладонь, неожиданно поддалась. Он с трудом поверил в такую удачу. Поднажав посильнее, он смог приоткрыть люк настолько, чтобы исчезли последние сомнения: путь найден. Оставалось только найти хоть какую-то опору под ногами. Дик пошарил ногой по корпусу судна и наткнулся на узкую балку, едва заметно выступавшую наружу. Для того чтобы стоять, она была слишком мала, но задерживаться он и не собирался. Вывернув боком ногу, он перенес вес на балку и выпустил цепь. Сапог тут же скользнул по гладкому дереву, и Дик чудом смог удержаться, успев вцепиться в нижний край проема. Он судорожно выдохнул, снова нащупал ногами опору и подтянулся, а затем открыл пошире люк. Больше трудностей не возникло, и мгновение спустя он уже был внутри.

На пушечной палубе было еще темнее, чем снаружи, и пахло порохом и стружками. Спотыкаясь о невидимые в темноте препятствия и подобно слепцу вытянув вперед руки, Дик сделал несколько неуверенных шагов и уперся в угол. Он хотел повернуть, но под ноги снова бросилось что-то большое и жесткое, и, окончательно потеряв равновесие, Дик рухнул на свернутый в высокую бухту канат. Он раздраженно выругался — на всякий случай шепотом, — но затем, успокоившись и немного поразмыслив, счел свою ловушку достаточно укромным местом, чтобы спрятаться до отплытия. Даже если кому-то придет в голову спуститься сюда, в такой темноте его никто не заметит. Подобрав под себя ноги и втянув голову в плечи, Дик положил рядом шпагу и принялся ждать.

Корабль тронулся ровно в тот момент, когда сквозь щели в пушечных люках проникли первые лучи восходящего солнца. Прямо над ухом загрохотала якорная цепь, что-то стукнуло, сверху послышался чей-то смех и голоса, а спустя несколько минут Дик почувствовал, что «Каммориста» плавно, но уверенно набирает ход. Пути назад больше не было, и, свернувшись поудобнее в своем гнезде, Дик выдохнул и улыбнулся. Безумное напряжение этой ночи сменилось усталостью, отяжелевшая голова сама клонилась вниз. Он сделал то, что хотел, он добрался до цели, но обнаруживать свое присутствие было пока слишком рано. Рассудив, что несколько часов на отдых у него есть, Дик наконец позволил себе уснуть.

***

Еще сквозь сон он почувствовал, что кто-то грубо потряс его за плечо. Дик моргнул и потер глаза, стараясь поскорее проснуться, и тут же уперся взглядом в стоявших перед ним рослых кэналлийцев. Оружия при них не было, но смуглые лица выражали крайнюю степень недружелюбия, а две пары черных глаз сверкали подозрением и злостью.

— Сигуэме.[9]

Прежде чем Дик успел сообразить, что происходит, один из моряков схватил его за шиворот и куда-то потащил, остальные отправились следом. Почти бегом они преодолели две крутых лестницы, где Дик чуть не переломал себе ноги, потом верхнюю палубу, а затем снова спустились. Ни один из кэналлийцев не дал себе труда что-либо объяснить, но Дик не стал спрашивать: он уже догадывался, что будет дальше.

Несколькими минутами позже он стоял посреди капитанской каюты. Просторное помещение было оборудовано с удивительным для походных условий корабля комфортом. Добротные кресла из красного дерева, полускрытая занавеской кровать с витыми опорами и расшитым пологом, вдоль стен — огромные, обитые по краям железом и отделанные резьбой сундуки. Широкое окно выходило на корму, и, проникая сквозь решетчатый переплет, солнечный свет расчерчивал квадратами морисские ковры на полу. В центре каюты располагался массивный стол, небрежно заваленный бумагами, картами и неведомыми морскими приборами. В другое время они вызвали бы у Дика искренний интерес, но сейчас ему было не до любопытства. За столом напротив друг друга сидели Альмейда и Ворон. При виде гостей оба подняли головы, даже не пытаясь скрыть удивление.

Матрос, все еще державший Дика за руку, подтолкнул его вперед и что-то сказал. Альмейда кивнул и, жестом приказав ему выйти, наконец обратился к Дику:

— Мои люди проявили исключительную выдержку, Ричард, не пристрелив вас на месте. Леворукого ради, объясните, как и почему вы здесь оказались?

В голосе марикьяре не было угрозы, но что скажет Ворон? Дик покосился на своего эра, с задумчивым видом изучающего бокал с вином. На спокойном лице не было ничего, кроме равнодушия, а слегка поджатые тонкие губы могли выражать что угодно.

— Я — оруженосец маркиза Алвасете и должен его сопровождать, — выбрав из двух вопросов тот, что попроще, ответил Дик.

Альмейда кинул вопросительный взгляд в сторону Алвы, но тот промолчал.

— Маркиз Алвасете приказывал вам следовать за ним?

Дик напрягся, вспоминая заготовленную еще ночью фразу.

— Нет, сударь. — И, пока его не перебили, решил продолжить: — Но я посчитал своим долгом... Я давал клятву служить, сударь, но не смог бы сдержать ее, если бы не последовал за своим эром.

— И что вы намерены здесь делать?

Дик слегка склонил голову, надеясь, что для проявления почтения и благонадежности этого будет достаточно.

— Выполнять приказы монсеньора... Прошу простить, я хотел сказать — эра Рокэ.

При этих словах до сих пор молчавший Алва неожиданно поднялся с места и подошел к Дику. Заложив руки за спину, он обошел оруженосца вокруг, смерил изучающим взглядом и вдруг спросил:

— Окделл, вы умеете плавать?

— Не очень хорошо, эр Рокэ. Но я научусь.

— Разумеется. Причем прямо сейчас.

Дик вздрогнул. Если Ворон шутит, то... А если нет?

— Эр Рокэ... — нерешительно проговорил Дик, — я вас не понимаю.

— Думаю, понимаете. — Алва еще раз оглядел его, будто видел впервые. — Раз вы добрались сюда, доберетесь и обратно.

Что?! Обратно — вплавь? Но корабль уже наверняка далеко от берега!

— Росио, — Альмейда тоже встал, разом перекрыв могучей спиной струящийся из окна свет, и в каюте потемнело. — Уже поздно. Мы в открытом море.

— Тем лучше, — ухмыльнулся Ворон, не сводя с Дика прищуренных глаз. — Здесь и вода почище.

— Ричард, ваш господин шутит, тут слишком далеко... — натянуто беззаботным тоном произнес Альмейда, однако Алва тут же перебил его:

— Нет, я не шучу. Пусть учится отвечать за свои глупости, это полезно.

— Росио...

— Это не увеселительная прогулка, Рамон, и тебе это прекрасно известно. Этот факт не изменит даже проявленная графом Гориком неожиданная изобретательность.

— Отсюда не доплыть, — мрачно возразил Альмейда. — А лишних шлюпок у меня нет, мы едва разместили те три, что ты просил...

— Чудеса случаются, — равнодушно пожал плечами Ворон. — Ты ведь тоже не думал, что на охраняемый фрегат сможет пробраться любой мальчишка?

Дик в ужасе смотрел на своего эра, все еще не желая верить убийственному приказу, но последние слова вдруг всколыхнули в нем гордость. То, что его назвали «любым мальчишкой», слегка задевало, но признание удачи от этого не становилось менее значимым. Ведь именно он, Ричард Окделл, смог не только проникнуть на военное судно, но и оставаться незамеченным несколько часов! И после этого так бездарно погибнуть? Утонуть по дороге обратно только из-за того, что маркиз Алвасете решил развлечься без него? Дик сжал кулаки и шагнул вперед, оказавшись за спиной своего господина.

— Монсеньор, я...

Ворон резко обернулся:

— Вы еще здесь? Советую поторопиться. Пока вы размышляете, корабль уходит все дальше.

— Росио, хватит! Оставь его в покое.

Альмейда отбросил добродушный тон, как испачканную перчатку. Дик тут же впился в него умоляющим взглядом, но марикьяре не повернул головы. Два маркиза, сверкая глазами, решали судьбу одного графа, которому оставалось только молча дожидаться исхода битвы. Дик переминался с ноги на ногу и слушал. Какая из сторон одержит победу, сказать было невозможно, и он отчаянно надеялся, что не Ворон.

— С какой стати?

— Это приказ.

Алва саркастично выгнул бровь.

— Приказ?

— Кораблем командую я!

— И командуй, кто тебе не дает. Но Окделл подчиняется мне.

В дверь постучали, но увлеченные спором собеседники этого не заметили.

— Раз тебе он не нужен, я могу взять его в команду.

— Он не нужен и тебе.

— Мне он не помешает.

— Помешает.

Стук в дверь раздался снова, но на этот раз настойчивее и громче. Нехотя обернувшись, Альмейда издал раздраженный возглас, означавший, по-видимому, дозволение войти. На пороге тут же возник немолодой моряк в потертом мундире и с заплетенными в тонкую косичку седыми волосами. Он обвел глазами остановившихся на полуслове спорщиков, непочтительно хмыкнул и с поклоном доложил:

— Мой капитан, команда готова и построена.

— Мы идем, Фернан, — отозвался Альмейда, но Ворон, не на шутку уязвленный заступничеством капитана, явно не собирался сдаваться:

— Рамон, — прошипел он сквозь зубы, словно не замечая постороннего слушателя, — я повторяю в последний раз: мне тут не нужны ни оруженосцы, ни желторотые юнцы, ни потомки святых! Ни вместе, ни по отдельности. Он отправится в Алвасете на первом же попутном судне.

Дик тяжело вздохнул и опустил голову. Алва не уступит, это ясно... Все было напрасно, и вместо морских приключений, свежего ветра и соленых брызг его ждет душное лето в замке Алвасете и нудный Пабло с его тренировками. Разрубленный Змей! Остается только надеяться, что хотя бы попутный корабль случится не скоро.

Его мрачные размышления неожиданно прервал неуверенный голос:

— Мой капитан, я прошу простить... — Моряк с интересом разглядывал Дика. — У нас пополнение? Говорят, потомки святых приносят удачу...

Алва не удостоил его ответом, Альмейда тоже хранил молчание. Некоторое время он мерил шагами каюту и, наконец остановившись точно посередине, широко улыбнулся:

— Фернан, познакомься. Это наш новый юнга, и с этой минуты он поступает в твое распоряжение.

8.

На верхней палубе скопилось столько народа, что у Дика разбежались глаза. Люди стояли, сидели и даже висели на мачтах словно птицы на деревьях, а яркие косынки на их головах только усиливали сходство. Большинство моряков были одеты в легкие рубахи и штаны, подпоясанные кушаками; у некоторых висели на боку кривые сабли. Все офицеры — они стояли на капитанском мостике — тоже были в рубашках, и в своем цивильном камзоле Дик сразу же почувствовал себя нелепо. Не желая привлекать к себе внимание, он придвинулся поближе к Фернану, скрывшись за его спиной.

Дик так и не понял, как капитан отвоевал его у Ворона, но подчиниться незнакомому моряку оказалось легче, чем он ожидал. Выслушав приказ, человек с седой косичкой быстро схватил Дика за руку и потащил за собой, по дороге объясняя положение вещей. За несколько минут Ричард Окделл был переименован в Рико, узнал, что Фернан служит на корабле боцманом, командуя всем, чем не командует капитан Альмейда, и готов поселить новоявленного юнгу в своей каюте. Слегка ошалев от фамильярного тона боцмана и своего изуродованного имени, Дик растерялся и упустил момент, когда можно было прервать нескончаемый поток откровений, и Фернан тут же продолжил свою речь. На этот раз он обильно вставлял в нее морские словечки, тыкал по сторонам коротким мозолистым пальцем, называя части оснастки корабля, и попутно сыпал кэналлийскими ругательствами. Последнее обстоятельство, впрочем, Дика не смутило: Фернан ругался совсем не так, как Ворон, — от злости или раздражения, — а без всякой видимой причины и удивительно самозабвенно, будто читал на память стихи. Должно быть, ему просто доставляло удовольствие само звучание замысловатых фраз.

К моменту, когда они оказались на верхней палубе, боцман уже вызывал у Дика некоторую симпатию, а сказав, что, «хотя благородным манерам он не обучен, в моряцком деле кое-что смыслит», окончательно расположил к себе. О том, что граф Горик попал в услужение к простолюдину, Дик старался не думать. Во-первых, это было лишь на время, а во-вторых — все же лучше, чем сидеть на берегу или возвращаться на попутном судне. К тому же, если Фернан и впрямь сможет чему-то научить, насквозь сухопутный Ворон будет посрамлен. От этой мысли и предвкушения реванша настроение Дика заметно поднялось, и он чуть не бегом поспешил за своим покровителем, стараясь не упустить из виду седую косичку и не затеряться в толпе.

Собравшиеся на палубе матросы и солдаты пребывали в радостном возбуждении и чего-то ждали. Они беспрестанно болтали на кэналлийском наречии, и, даже если бы Дик сумел различить какие-то слова, он все равно ничего бы не понял. Неужели здесь тоже не говорят на талиг?

— Говорят, когда надо, — бросил через плечо Фернан, и Дик сообразил, что по скверной привычке снова думал вслух. Тем временем боцман быстро пробрался на середину палубы и остановился возле одного из трапов, ведущих наверх. — Слушай, капитан сейчас будет говорить.

В самом деле, Альмейда уже взобрался на мостик и выступил вперед. Офицеры, среди которых почему-то оказался и Алва, выстроились в шеренгу за его спиной.

— Друзья мои!

При первых звуках зычного голоса марикьяре шум мгновенно стих. Люди замерли, вытянув головы и стараясь не пропустить ни слова из капитанской речи.

— Верные сыны Кэналлоа и Талига, — продолжал Альмейда, и Дик невольно отметил, в каком порядке тот произнес названия земель: Кэналлоа шла первой. — От своего имени и от имени моих офицеров благодарю вас за то, что вы здесь.

Толпа одобрительно взревела, но капитан с улыбкой поднял руку, пресекая шум.

— Все вы знаете, куда и зачем мы идем. Знаете вы и то, что задача нам предстоит не из легких. Однако, — Альмейда сделал паузу, обводя команду внимательным взглядом, — если нам повезет вернуться не с пустыми руками, слава послужит нам утешением, а золото — наградой!

Раздались радостные крики, кто-то подкинул вверх шейный платок, захлопали в ладоши. Дик тронул Фернана за плечо:

— Какое золото?

— Которое можно выручить за «Императрикс», — ответил тот, пожав плечами с таким видом, будто Дик ляпнул какую-то глупость.

Тем временем капитан продолжал говорить.

— Залогом нашего успеха будет не только ваша храбрость, в которой я не сомневаюсь, но и беспрекословное подчинение. Хочу представить вам старших офицеров, чьи приказы вам надлежит исполнять так же, как если б их отдавал я. Прошу подойти ближе, господа. — Он слегка посторонился и начал называть по именам: — , Игнасио Креспо, Фелипе Сильва, теньенты Бернардо Эскобар, Луис Гомес и... — он сделал еле заметную паузу, — Рубен Аррохадо.

Дик во все глаза уставился на Ворона, слегка склонившего голову на последних словах. Рубен Аррохадо?

— А что, хорошее имя, — прошептал ему в ухо Фернан, и Дик сообразил, что все его изумление отразилось на лице. Он поспешно отвел глаза и тихо спросил:

— Но почему?

Фернан не успел ответить. Альмейда перегнулся через перила капитанского мостика и указал прямо на него:

— И наш славный боцман, которого вы все знаете, — Фернандо Варгас.

Моряк ухмыльнулся и под восторженные крики команды сделал шаг вперед. Помахав рукой матросам, он коряво раскланялся, тряхнул косичкой и вернулся к Дику.

— Вот теперь спрашивай. Ну, что — почему?

Дик замялся.

— Почему Аррохадо? — нерешительно повторил он. — Ведь это...

Боцман тут же бесцеремонно приложил палец к его губам.

— Тс-с. Это секрет. Сын соберано здесь тайно.

— И никто не знает?

— Кто знает, а кто и нет... — пожал плечами Фернан. — Ты хоть понял, на кого мы нынче охотимся?

Дик снова припомнил полусон-полуявь, из которого узнал о планах своего эра, и осторожно предположил:

— Ловим пиратов?

— Можно и так сказать, — негромко рассмеялся боцман. — Но «Каммориста» сейчас должна быть в порту Алвасете, а не в море. Понятно?

Дик вытаращил глаза. Так Альмейда и Ворон угнали корабль? Военный фрегат вышел в море без ведома адмирала Талига! И Первого маршала тоже.

— Понятно, — выдавил он.

На языке крутились еще десятки вопросов, но над палубой снова раздался голос Альмейды:

— И последнее. Многие из вас наверняка хотели бы знать, сколько продлится наше плавание. Я не могу вам этого сказать. Призраки весьма капризны и не появляются по приказу, но даю вам слово, что не намерен позволить этому призраку исчезнуть без следа. Вперед, друзья мои! К победе!

Один из висевших на мачте матросов завопил: «Вива Кэналлоа!», нестройный хор голосов тут же подхватил боевой клич, и вскоре охваченная ликованием толпа уже орала вовсю. Казалось невозможным, чтобы кто-то смог перекричать такой шум, однако Альмейде это удалось.

— Конрайо! — взревел он и махнул рукой. Двое матросов тут же полезли вверх. Задрав голову, через несколько мгновений Дик увидел, как в небо взметнулся алый флаг, рассеченный молнией.

***

Каюта боцмана оказалась маленькой и тесной, а когда в углу появилась еще одна раскладная койка, стала еще меньше. Вдвоем здесь едва можно было повернуться, и, посчитав недостойным стоять, как цапля, на одной ноге, Дик просто уселся на свое место в ожидании дальнейших распоряжений. Он все еще разглядывал кое-как развешанные на стенах морские карты и не особенно удачные рисунки, когда Фернан выудил из-под своей кровати пыльную бутыль и с громким хлопком вытянул пробку.

— Рано сел, — заметил Фернан, отхлебнув прямо из горлышка. — Работы полно.

Он говорил на талиг почти без акцента, хотя имя и смуглое, обветренное лицо выдавало в нем чистокровного уроженца Марикьяры. На вид боцману было около пятидесяти, но плотная, коренастая фигура казалась еще крепкой и сильной, а седина в волосах вполне могла появиться от участия в морских сражениях. Судя по тонкому шраму над кустистой правой бровью, Фернандо Варгас от врага не прятался, и Дик тут же решил при случае расспросить его о боевом прошлом.

Отставив бутылку, Фернан обернулся:

— На кораблях ходил раньше?

— Нет... — Дик замялся. Как нужно обращаться к боцману? Не «сударем» же его звать... — Нет, эр Варгас.

— Эр? — тот ухмыльнулся, обнажив неровные желтоватые зубы. — Какой, к Леворукому, я тебе эр, Рико? Хватит и Фернана. Меня уж лет двадцать по-другому никто не зовет.

— Хорошо, — улыбнулся Дик.

— Дело, — кивнул боцман. — Так ты, выходит, нортеньо?

— Что?

— Северянин, — пояснил Фернан. — Родом откуда?

— Из Надора.

Боцман покачал головой — то ли уважительно, то ли признавая огромное расстояние, разделявшее море и горы.

— Далеко... А сюда-то как попал? По службе или так, путешествуешь?

Вспомнив об отведенной ему участи заложника, Дик слегка поморщился:

— По службе.

— Значит, послужим. Нам бы только кошкин капер отыскать, а там и послужим... Капитан свое дело знает, да и мы не оплошаем.

Сдерживать любопытство дальше Дик был не в силах.

— Фернан, а что собирается делать Альмейда?

— Капитан Альмейда, — поправил его боцман. — По правде сказать, я и сам толком не знаю. Выследить мы должны капер проклятый, а там — как капитан скажет. И дор Ро... господин твой, Аррохадо.

При упоминании Ворона Дик чуть не вздрогнул.

— Он не моряк.

— Не моряк, — согласился Фернан. — Зато голова у него варит. Говорят, он все и придумал.

— Что придумал?

— Узнаешь, когда время придет. — По легкому раздражению в голосе боцмана Дик догадался, что тот и вправду ничего не знает. — Наше дело — паруса и пушки, а за призраками пусть гоняются капитан и соберанито.

— А почему этот капер не поймали раньше?

— Хитер уж больно, — недовольно проворчал Фернан. — И быстрый, как закатный ветер, чтоб его... — Он еще раз глотнул из бутыли и заткнул ее пробкой, с силой хлопнув сверху ладонью. — Ладно, нортеньо, нечего рассиживаться. Пойдем, покажу тебе корабль, пока время есть... А то спутаешь камбуз с баком и помрешь с голоду.

Дик ничего не понял, но переспрашивать не стал. Если уж несколько сотен кэналлийцев разучили эти названия, граф Горик справится и подавно. Он сбросил душный камзол и, по примеру других моряков оставшись в рубашке, выскользнул из каюты.

Солнце уже давно перевалило за полдень и ослепительным шаром висело точно над носовой частью корабля. Дик зажмурился, и тут же услыхал рядом смех боцмана.

— Привыкай. Тут солнце не такое, как у вас на севере: если голову не прикрыть — вмиг сгоришь. — Фернан протянул Дику неизвестно откуда добытую косынку. — Повяжи.

Подвязывать волосы, как кэналлийские моряки?! Этого еще не хватало!

— Не нужно...

— Юнга!

Подавив унылый вздох, Дик подчинился. За время учебы в Лаик и пребывания в Кэналлоа волосы отросли, и, пока он возился, запихивая их под косынку, руки начали затекать. Фернан с ухмылкой наблюдал за его мучениями, затем наконец не выдержал и помог справиться с непокорной тканью. Затянув крепкий узел, он удовлетворенно крякнул и скомандовал:

— За мной.

Уверенно ступая по раскачивающейся палубе, Фернан направился в носовую часть судна. При каждом шаге его ноги словно прирастали к деревянному настилу, и, наблюдая за широкой походкой боцмана, Дик невольно задумался, за сколько лет можно научиться так твердо держать равновесие. Сам он несколько раз едва не упал с непривычки и, оказавшись возле ограждения, тут же с облегчением вцепился в него обеими руками.

Натянутые на выдающейся вперед наклонной мачте косые паруса хлопали на ветру. Слегка перегнувшись за борт, Дик увидел прилепившуюся под ней фигуру. Выточенная из дерева и выкрашенная в золото скульптура изображала мужчину с раскинутыми в стороны крыльями вместо рук и гордо поднятой головой. Эврот — астэра Ветра — хранил спокойное и уверенное выражение на неподвижном лице, а телом словно рвался вперед, стремясь обогнать корабль.

Дик окинул взглядом расстилавшийся перед глазами водный простор. Небо по-прежнему было ясным и таким синим, что у горизонта почти сливалось с водой, и от этой завораживающей бесконечности захватывало дух.

— Не туда смотришь, — хмыкнул Фернан, откуда-то возникший рядом. — Вон куда надо смотреть.

Он махнул рукой куда-то в сторону, и Дик покорно обернулся. Прикрыв глаза рукой, он изо всех сил напряг зрение и наконец с трудом различил неясные очертания суши, неопределенной серой громадой возвышавшейся над морем.

— Багряные земли, — ответил на незаданный вопрос Фернан и удовлетворенно качнул головой. — Бывал там?

— Нет. А вы?

Боцман кивнул:

— Был раз. Давно, еще в молодости. Тогда мориски еще пускали к себе чужестранцев.

Фернан умолк, и Дик снова посмотрел вдаль. Неведомые земли загадочным образом притягивали взгляд, и, хотя от берега их отделяли десятки хорн, ему казалось, что он чувствует запах дыма и благовоний и даже различает узкие извилистые улицы и невысокие строения с округлыми крышами. Разыгравшееся воображение тут же показало ему и людей в замысловатых одеяниях, укрывающихся от палящего солнца в тени раскидистых деревьев с толстыми стволами, покрытыми похожей на панцирь корой, нагруженных поклажей ослов и шумный базар, где от многоцветья красок рябило в глазах. Протирая штаны над книгами по землеописанию, Дик не мог и представить, что когда-нибудь окажется так близко от чужих берегов, и, хотя целью «Каммористы» были вовсе не они, сама мысль о возможности увидеть мир своими глазами наполняла его радостью, а предвкушение приключений заставляло сердце биться чаще.

Холодный Надор, Оллария и Фабианов день остались так далеко позади, словно всю прошлую жизнь и это сумасшедшее лето разделяли не два месяца, а по меньшей мере год. Все воспоминания потускнели, как старые фрески в родовой часовне, и сейчас, стоя на палубе рассекающего волны корабля, Дик уже не жалел ни о клятве, ни о своей вынужденной участи заложника чужих интриг. Он вряд ли решился бы признаться в этом вслух — для Человека Чести служба в столице была бы почетней, — но про себя не мог не признать, что ему повезло. Здесь точно будет интереснее, а Ворона можно и потерпеть.

Порыв ветра бросил в лицо соленые морские брызги, но Дик даже не сделал движения, чтобы смахнуть их. Все здесь казалось настоящим: и море, и отважные люди, не раздумывая пустившиеся навстречу опасности по одному слову безумного кэналлийца. Удастся ли маркизу Алвасете осуществить свой план? Дик вспомнил пламенную речь Альмейды, горящие от восторга глаза и офицеров, и матросов... Четыре сотни человек свято верили в свою удачу, а значит, поверит в нее и Ричард Окделл.

Он поправил на голове косынку и улыбнулся.

[1] Что смотришь? (кэналл.)

[2] Вперед! (кэналл.)

[3] Выше, быстрее (кэналл.)

[4] Шевелись! (кэналл.)

[5] Берегись! (кэналл.)

[6] Плохо... Проклятье! (кэналл.)

[7] Еще раз (кэналл.)

[8] С молнией! (боевой клич, кэналл.)

[9] Следуй за мной (кэналл.)