Цена победы: о материальном ущербе и демографических потерях ссср в годы великой отечественной войны (общесоюзный и региональный аспекты) (стр. 2 )

Таблица 3

№	Familienname	Ername	Gebor	Berufs	Berufs gruppe	Adresse
610	Besedin	Wiktor	1927	Schüller	23	M. Potshtowaja, 70

Все списки составлялись «от руки» (рукопись) разными почерками на бумаге плохого качества, некоторые листы имеют плохую сохранность. Хочу обратить внимание на то, что при составлении «транспортных листов» немцы сразу осуществляли классификацию вывозимых граждан по профессиям и уровню квалификации с указанием кода (номера) профессиональной группы. Так, высококвалифицированные рабочие: слесаря, рабочие-металлисты электромонтеры, машинисты и т. п. объединены в группу № 5. Чернорабочие (Schwarzarbeiter), вспомогательные рабочие (Hilfsarbeiter) и школьники (Schüller) объединялись в одну группу № 23. В списках имеются фамилии учащихся 1927–1928 гг. рождения. Из кодификации по профессиям следует, что учащихся, по сути детей 14-15 лет, как не имеющих еще никакой профессии, фашисты изначально планировали использовать на самой тяжелой черной работе.

В 1943 г. вплоть до августа, отправка в Германию шла непрерывным потоком. Только за 10 дней с 11 июня по 20июня 1943 г. фашисты угнали в Германию 10 партий таганрожцев общей численностью 6742 чел., в том числе – 4043 ребенка[34].

указывает, что фашисты вывезли в Германию в 1942–1943 гг. 27812 чел. Из них в Таганрог вернулось в 1945 г. – 7351 чел., в 1946 – 3073 чел. Многие не вернулись никогда[35].

За время фашистской оккупации население Таганрога сократилось более чем на 110 тыс. чел. На 1 августа 1943 г. в Таганроге было 89277 чел.[36], т. е. население города сократилось более чем вдвое. Сокращение населения произошло по ряду причин. Часть таганрожцев с первого дня войны была мобилизована в действующую армию и сражалась на фронтах Великой Отечественной. Часть была эвакуирована в восточные районы вместе с предприятиями, на которых они работали до войны. Но самые страшные людские потери были связаны со зверствами фашистских оккупантов в городе. Так как город фактически не покорился и существовавшая в городе подпольная организация руководила сопротивлением, фашисты действовали в городе с особой жестокостью. Согласно Акту № 1 от 1 сентября 1943 г. об установлении и расследовании злодеяний немецко-фашистских захватчиков», только на Петрушиной косе за время оккупации Таганрога было расстреляно свыше 6,5 тыс. чел. Цифру эту нужно признать весьма приблизительной. Как следует из содержания Акта, в «Балке смерти» было 4 ямы: глубиной 3-4 метра, шириной от 4 до 10 метров и длиной в 8, 10, 12 и 200 метров. Самые большие ямы 8×12 метров и 10×200 метров не были вскрыты в тот день (1 сентября 1943 г.), т. к. после осадки вешних вод, они заплыли сверху. Вскрыта была лишь свежая могила, в верхнем слое которой находилось 80 трупов таганрожцев, расстрелянных совсем недавно, в августе 1943 г. за несколько дней до освобождения города. Нижележащие слои убитых «по решению врачебной экспертизы не могли быть извлечены, т. к. тела их разложились и были заражены трупными ядами»[37]. Следовательно, уже в силу указанных обстоятельств определение числа жертв на Петрушиной косе не могло быть точным.

Кроме того, фашисты проводили расстрелы и в других местах. Поэтому следует согласиться с данными, имеющимися в литературе, о том, что в Таганроге было уничтожено около 10 тыс. мирных жителей[38]. Документы «Комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков» вскрывают потрясающие своей жестокостью издевательства фашистов над своими жертвами[39]. Читать эти документы даже по прошествии 65 лет невозможно без внутреннего содрогания.

Вместе с тем, следует отметить, что та поспешность и срочность, с которой составлялись документы по установлению и расследованию зверств немецко-фашистских оккупантов, влияла на определение степени полноты и точности этих подсчетов. Так, анализируемый нами Акт № 1 о 6,5 тыс. расстрелянных на Петрушиной косе, был составлен 1 сентября 1943 г., т. е. через день после освобождения города. Между тем эта работа требовала вскрытия могил массовых захоронений, опознания, перезахоронения. А это, к сожалению, работа не одного дня. Кроме того, необходимо было изучить карательные документы оккупационных властей, которые они при отступлении из города не успели уничтожить. Нужно еще иметь в виду, что работа по установлению и учету мест захоронений погибших бойцов и жителей и их перезахоронение в братские могилы продолжались в Ростовской области и в 1944 г., и в 1945.

В послевоенный период «вахта памяти» выявляет все новые факты и обстоятельства. Поэтому начальный мартиролог жертв Великой Отечественной войны в послевоенный период вплоть до наших дней непрерывно увеличивается.

В заключение следует отметить, что хотя за истекшие после Победы годы проделана большая работа по определению людских и материальных потерь СССР в годы ВОВ, проблема эта нуждается в дальнейшем исследовании и уточнении ряда данных. Было бы целесообразно провести экспертизу всех имеющихся сведений о потерях на степень их достоверности, чтобы, наконец, убрать разночтения в подсчетах и тем самым почву для всякого рода спекуляций.

Кроме того это будет способствовать выполнению нашего общего долга перед памятью и коллективным подвигом всех павших за Родину.

РЕМЕСЛЕННОЕ ПРОИЗВОДСТВО В ЗОЛОТООРДЫНСКОМ АЗОВЕ

Ранний период истории средневекового города Азака (современного Азова) освещен в письменных источниках относительно слабо. Согласно сведениям арабского автора аль-Омари, уже в первой половине XIV века Азак относился к числу наиболее значительных городов Орды [5, 53]. В рамках известной периодизации истории развития золотоордынских городов, разработанной , существование Азака в 1310–1390-е гг. соответствует пятому и шестому периодам. Пятый период (1310–1350-е гг.) отличается повсеместным подъемом городского ремесленного производства и всплеском торговой активности международного уровня, увеличением численности населения и ростом площади городских центров по сравнению со второй половиной XIII века [7, 78].

В полной мере сказанное относится к процессу развития отраслей специализированного ремесленного производства в Азаке. К настоящему времени археологическими исследованиями относительно хорошо изучены такие отрасли ремесла как керамическое (главным образом гончарное) производство, ювелирное и связанное с ним бронзолитейное дело, черная металлургия (кузнечное дело) и домостроительство.

При изучении ремесленного производства в ордынских городах большинство советских историков придерживались сформулированного еще в середине XX века и положения об отсутствии на территории Орды новых ремесленных традиций, которые были бы связаны с собственно монгольскими завоевателями. Следовательно, все, что производилось в городах Орды, являлось делом рук и таланта ремесленников, насильственно переселенных монголами-завоевателями из соседних государств и областей, подчиненных в той или иной степени ханскому правительству [5, 113-117]. Принимая данный тезис, происхождение ведущих отраслей ремесла в городе Азаке можно связывать с теми или иными этническими группами ремесленников-профессионалов, попадавшими в Северо-Восточное Приазовье в силу различных обстоятельств.

Это могло быть насильственное переселение в форме угона в рабство и последующего размещения вдали от прежней родины в строящихся городах центральных областей Орды, либо добровольное переселение групп ремесленников, привлеченных торговыми выгодами и налоговыми льготами, а также, в значительной степени, известной веротерпимостью ханов Орды во второй половине XIII – начале XIV вв.

Для формирования ремесленного населения Азака, на наш взгляд, характерны оба варианта. Реализация первого варианта происходила в большей мере во второй половине XIII столетия. Например, имела место миграция алано-северокавказского населения с юга, принесшего на Нижний Дон свои ремесленные традиции в керамическом производстве [10]. Второй вариант осуществлялся, в основном, в начале XIV века, он проявился в переселении из столичных центров Орды новых групп ремесленников-керамистов и строителей армянского происхождения [8, 69-92].

Относительно лучше остальных ремесел Азака исследовано к настоящему времени гончарство. В 1960–1990-е гг. экспедициями Азовского музея краеведения под руководством , , и других археологов выявлено около 10 гончарных печей-горнов, в которых осуществлялось массовое производство различных видов керамики (столовая, кухонная посуда, черепица и глиняные трубы).

Результаты анализа топографии гончарных мастерских позволяют сделать вывод об их территориальной рассредоточенности, о деконцентрации гончарного производства в Азаке [19, 38-39].

Следовательно, пока нет данных, подтверждающих проживание гончаров в отдельном квартале или районе города Азака. В этом заключается специфическая особенность территориальной структуры местного гончарства, отличающая от размещения гончаров в столичных центрах Орды. Также нужно отметить, что на территории итальянской фактории Тана пока не обнаружено следов керамического производства, вероятно по причине ее более слабой археологической изученности по сравнению с золотоордынским Азаком.

Начальный этап развития гончарства в Азаке приходится на рубеж XIII – XIV вв., поскольку археологическими исследованиями , а также и доказано, что изготовление наиболее ранних форм гончарной керамики происходит именно в данное время.

Посуда, изготовленная в раннем Азаке, весьма разнообразна по технологии производства, а также ассортименту и качеству изделий. Это неполивная керамика, изготовленная по технологии скульптурной лепки (пифосы, кувшины, горшковидные сосуды), а также поливная посуда, сделанная способом вытягивания на круге (чаши и тарелочки с кольцевым поддоном с выемкой, выбранной в монолитном куске глины).

Предположительно, происхождение ранних форм поливной керамики Азака связано с восточно-крымскими гончарами, а появление столовой посуды, выполненной в технологии скульптурной лепки и украшенной лощением по ангобированной поверхности, обусловлено притоком мастеров алано-северокавказского происхождения [1, 121-122]. Эти две керамические «школы» сосуществовали в Азаке до конца XIV века, в целом сохраняя свои технологические особенности даже в тех случаях, когда делались однотипные и узкофункциональные изделия (копилки, керамические трубы-кубуры, отопительные туваки) [12, 352].

отмечает, что помимо выделенных ремесленных традиций, связываемых с мастерами крымского и северокавказского происхождения, возможно существование в Азаке и иных по этнокультурному облику групп керамистов со своими технологическими навыками, в частности выходцев из Средней Азии. Но пока это дискуссионный вопрос [12, 353].

Следовательно, несомненным является постоянное присутствие в Азаке различных этнических групп мастеров-керамистов, переселившихся из окраинных областей Орды. Они длительное время сохраняли и развивали в приазовском городе свои специфические технологические приемы в гончарном производстве. Подобное явление имело место во многих ордынских городах, очевидно, что в его основе должны лежать общие социальные и политические корни.

Большое внимание изучению технологии производства и типологии поливной (глазурованной) столовой посуды Азака уделяется . В частности, дается морфологическая и типологическая характеристика форм поливной керамики, рассматривается ее происхождение и ареал распространения [11].

Производство отдельных видов поливной керамики в Азаке представлено в большом количестве чашами, светильниками, афтоба, тарелками и мисками, блюдами, миниатюрными чернильницами и бутылками, парадными чайными сервизами. Большинство поливных керамических изделий местного производства изготовлено на достаточно высоком технологическом уровне, поэтому несомненна профессиональная специализация азакских гончаров, что отмечается [9].

Помимо гончаров, ремесленная специализация в XIV веке была характерна для представителей смежных профессий, то есть для мастеров по изготовлению строительного материала-плинфы, а также глиняных печей-тандыров. Однако в исследовательской литературе отмечается, что изучение экономической и социальной специфики организации их деятельности еще не проводилось [3, 4-7].

Археологические материалы из раскопок гончарных мастерских и керамических комплексов Азака подтверждают точку зрения -Давыдова о том, что керамическое производство в золотоордынских городах, в том числе и Азаке, находилось на очень высоком для своего времени технологическом уровне. Вместе с тем, оно ориентировалось на рыночный спрос не только со стороны богатой прослойки населения, но и на массового потребителя из бедных и средне-зажиточных слоев городского населения [19, 78-85].

На материалах из раскопок золотоордынских городов Поволжья, в целом более многочисленных и разнообразных по сравнению c материалами из раскопок Азака, -Давыдов реконструировал систему социально-экономической организации гончаров Орды и выделил следующие общественные формы существования ремесленного производства [19, 168]:

1. Индивидуальные мастерские с узкой специализацией и небольшим объемом производства (чаще всего в небольшом помещении мастерской работала одна гончарная печь). Очевидно, что эти мастерские принадлежали мелким ремесленникам, которые работали непосредственно на местный городской рынок (базар). При этом мелкие ремесленники-кустари, вероятно, не зависели непосредственно от крупного владельца, в качестве которого могла выступать как государственная власть, так и крупные ордынские аристократы.

2. Усадебные мастерские, расположенные в городских владениях провинциальной местной аристократии (т. н. «патрициата» городов), где трудились мастера, зависящие от заказов своего частного владельца. В таких мастерских обычно один или два горна, в ассортименте их продукции прослеживается узкая специализация на двух-трех типах изделий. Площадь производственного помещения может быть большей по сравнению с мастерскими мелких ремесленников-кустарей.

3. Большие мастерские со многими горнами, с техническим разделением труда, работающие по единому распорядку и под общим руководством. Вероятно, в данном случае археологические данные свидетельствуют о существования нескольких групп гончаров, объединенных в одну мануфактуру, в рамках которой возможно использование рабского труда. Подобные крупные керамические мастерские принято называть в отечественной науке термином «кархана», они могли принадлежать непосредственно правящей кочевой знати-улусбекам или их родственникам. Продукция таких мануфактурных предприятий отличается разнообразием ассортимента и ориентацией, прежде всего, на спрос социально-престижного значения со стороны провинциальной улусной знати.

Опираясь на материалы из раскопок гончарных мастерских Азака, попытался применить эту схему для интерпретации производственных гончарных комплексов в плане реконструкции социально-экономической структуры местного городского ремесла [16, 95-108]. Он выявил аналогичную организацию производительных сил керамистов в Азаке. Вместе с тем, доказывает, что постепенно технологические и морфологические различия между продукцией гончаров-профессионалов, первоначально принадлежавших к двум разным производственным традициям, в Азаке стирались и нивелировались [15, 312-353].

Теоретические построения и выводы подверглись серьезной критике со стороны и , причем оппоненты указывали на отсутствие фактического материала, подтверждающего развитие в Азаке мастерских усадебного типа. Они отмечали также сохранение специфического для Северо-Восточного Приазовья преобладания в гончарстве мелкотоварного производства, представленного мастерскими первого типа, согласно схеме -Давыдова. Не согласны критики и с его утверждением об отсутствии стандартизации в размерах выпускаемой керамистами Азака продукции [12, 346-356].

Проанализировав точки зрения специалистов в области изучения гончарного ремесла Азака, можно заключить, что важнейшая проблема анализа общественно-экономической организации гончарного производства в Азове XIV века находится в стадии научной разработки, ряд ее аспектов либо слабо исследован, либо вызывает оживленные дискуссии.

Относительно меньше археологической информации накоплено о состоянии бронзолитейного производства и тесно связанного с ним ювелирного ремесла. Отдельные находки, свидетельствующие о существовании местного производства изделий из цветных и драгоценных металлов, совершаются часто при спасательных охранных раскопках участков культурного слоя города Азака. Это фрагменты и целые формы керамических льячек, сопел, а также металлургический шлак и полуфабрикаты изделий.

Так, согласно исследованиям , найденная при раскопках жилых и хозяйственных помещений большая серия литейных форм служила для изготовления бронзовых бубенчиков и других изделий, в том числе выполненных в технике зерни и скани, типичной для Древней Руси домонгольского периода [2]. Следовательно, вполне вероятно проникновение в Азак группы ремесленников-носителей древнерусских ювелирных технологических традиций, что предполагал и -Давыдов [19, 184-185].

Помимо этого, зафиксированное археологическими источниками производство медной посуды в Азаке может быть связано с притоком ремесленников из Средней Азии или Кавказа, где оно было более развито, чем на Руси [13, 212-223]. Этот факт является подкреплением предположения о том, что производство бронзовых зеркал, встречающихся при раскопках могильников населения Азака, могло быть налажено в крупных городах Орды, в том числе и в Азаке [5, 131].

Таким образом, существование высококвалифицированных ювелиров и бронзолитейщиков в Азаке, работавших на привозном сырье, не подлежит сомнению. О производственной организации азакских ювелиров и бронзолитейщиков можно говорить только предположительно. Поскольку концентрация производства в больших мастерских для ювелиров экономически не оправдана, то в данной отрасли ремесла, вероятно, преобладали мелкие мастерские, работающие на выполнение индивидуальных заказов частных лиц со средним и высоким достатком. Археологические материалы не противоречат этому предположению, так как большинство находок следов производства изделий из цветных металлов сделано в заполнении жилищ, либо вне площади каких-либо сооружений [13, 212-216].

В е гг. в Азаке, как и в других золотоордынских городах, железоделательное ремесло оставалось слабоизученным. Большей частью при раскопках находили готовые изделия, а не остатки производственных помещений-кузниц [19, 180].

В дальнейшем, на материалах из раскопок Азака в гг. был выполнен металлографический анализ образцов продукции местных металлургов-мастеров кузнечного дела. Он выделяет несколько типов изделий (в основном, это ножи, топоры, зубила, детали вооружения, кресала и ножницы), которые изготовлены в различных технологических традициях:

а) для первой традиции характерно производство железных изделий из высокоуглеродистой стали с т. н. «жесткой» закалкой. В рамках данного технологического способа мастерами иногда использовалась и низкоуглеродистая сталь (для изготовления ножей), а также прием цементации лезвия рабочего инструмента (например, лопаты). Отмечается, что металлические изделия, сделанные кузнецами в этой традиции, количественно преобладают в Азаке;

б) вторая технологическая традиция (или школа) отличается широким использованием методики компоновки «мягкой» металлической основы и «твердого» лезвия с помощью сложных приемов напайки, сварки и трехслойного пакетирования. Эта более сложная рецептура применялась при получении орудий, предназначенных для обработки камня, цветного металла и дерева (округлый напильник, долото, топор, зубило), а также при изготовлении предметов вооружения (наконечники стрел, в том числе арбалетных, панцирные пластины доспехов) и домашнего обихода (ножницы, кресала) [17, 137-138].

пришел к заключению, что происхождение кузнецов Азака, делавших железные изделия в рамках первой технологической традиции, связано с южнорусскими землями, где в то время эта традиция преобладала [17, 138]. Возможно, что ее носители проникли в Азак в конце XIII века из древнерусских поселков Северо-Восточного Приазовья, где в домонгольское время известно наличие подобных производственных традиций (например, в металлургических изделиях, обнаруженных тем же на Куричанском поселении XII – XIII вв., расположенном в черте современного с. Приморка Неклиновского района).

Появление в среде кузнецов Азака носителей навыков второй технологической «школы» связывается с ремесленниками из Волжской Булгарии и, возможно, из соседних с ней районов Северо-Восточной Руси [17, 137].

Таким образом, можно проследить сосуществование в Азаке, по меньшей мере, двух различных технологических традиций в железоделательном ремесле. Одна из них может иметь местное, домонгольское происхождение, а другая появляется только в ордынское время, оставаясь более высокой по уровню сложности в обработке металла и изготовлении дорогих кузнечных изделий (ножниц, топоров, молотков, напильников). Представляется, что, в силу своей относительной дешевизны, продукция мастеров-носителей первой технологической традиции могла все же успешно конкурировать на местном внутреннем рынке с более качественными изделиями специалистов второй технологической традиции. Но при этом на уровне внешнего рынка преимущество продукции мастеров второй технологической традиции должно было быть ощутимым.

Домостроение ордынского Азака исследовано в недостаточной степени, поскольку, в отличие от многих городов Поволжья, сплошные раскопки данного города невозможны в силу застройки его территории современным г. Азовом. Поэтому археологические исследования жилых и хозяйственных помещений Азака носят спасательный, охранный и потому выборочный характер [4; 6]. На основании опубликованных результатов многолетних полевых исследований археологических экспедиций Азовского краеведческого музея можно сделать вывод о заметном разнообразии и индивидуальных чертах конструктивных форм в домостроительстве Азака. Но, тем не менее, выделяет несколько основных типов жилых сооружений золотоордынского города Азака [12; 13], проанализировав инфраструктуру которых можно сделать некоторые выводы о социальной стратификации и имущественной дифференциации жителей:

А. Простые подквадратные или подпрямоугольные земляночные и полуземляночные жилища, некоторые из них могли также использоваться и как производственные помещения. Зачастую такие дома имели очаг (или округлой формы глинобитную печь «тандыр»), расположенный либо у стены, либо в центральной части помещения. Вероятнее всего, стены таких домов были сложены из саманного кирпича, обмазаны глиной с обеих сторон. Крыша могла быть деревянной или соломенной. Вероятнее всего, что данный тип жилищ сооружался представителями малоимущих слоев городского населения (т. н. плебса).

Б. Наземные юртообразные в плане жилища, без фундамента. В конструкции стен и, вероятно, кровли они аналогичны домам первого типа, но здесь стены могли быть турлучными и в основании иметь каменную отмостку. Отличительными признаками подобных жилищ являются слабая углубленность в грунт и округлая форма, напоминающая кочевническую юрту. Возможно, что жилища второго типа принадлежали не только малоимущим, но и среднезажиточным слоям местного населения, которые по своему происхождению могли быть потомками переселившихся в Азак кочевников из приазовских степей.

В. Наземные дома на фундаменте из неотесанного камня (ракушечник, мергелевый известняк), стены таких жилищ сложены из кирпича-плинфы, зачастую имелась деревянная кровля, крытая черепицей и печи, обложенные импортными изразцами (восточно-крымского и иного происхождения). Такие жилые комплексы, очевидно, являлись центрами изолированных усадеб, куда входили также хозяйственные постройки. Жилища этого типа принадлежали, скорее всего, средним по достатку слоям горожан.

Г. Крупные жилые и хозяйственные комплексы, при строительстве которых применялся как сырцовый, так и в большой мере обожженный кирпич. Этот тип отличается обилием хозяйственных и зерновых ям, наличием отдельных производственных помещений, применением отопительных приспособлений (печей-тандыров, керамических труб-кубуров). Характерно применение печных облицовочных изразцов, черепичная кровля. Возможно, что данные жилые постройки имели не один этаж. В целом, на современном уровне археологической исследованности, жилые усадьбы четвертого типа довольно редки в Азаке, по сравнению со столичными центрами Орды (Селитренное, Царевское, Водянское городища на нижней Волге), хотя более точный сравнительный анализ в данном случае затруднителен. Вполне вероятно отождествление владельцев жилищ четвертого типа с представителями городской социальной верхушки.

Очевидно, что только домостроение сооружений третьего и четвертого типов требовало заказного труда специализированных артелей каменщиков, а также работы профессиональных печников, кровельщиков, столяров. Возведение же жилищ первого и второго типов могло осуществляться их владельцами без привлечения ремесленников строительных специальностей. В целом, общественно-экономическая потребность в труде профессиональных строителей в Азаке должна была иметь место. Однако пока недостаточно фактических оснований для выявления этнической и социокультурной принадлежности выделяемых археологами типов жилых сооружений Азака.

В последнее время существенно пополнились научные данные о кожевенном и косторезном производстве в Азаке. В частности, в 2000–2001 гг. под руководством и были исследованы производственные помещения и многочисленные следы отходов кожевенного производства и косторезного ремесла [13, 213-220].

Анализируя материалы данных раскопок, можно говорить о том, что продукция азакских косторезов и кожевенников ориентировалась на спрос не только со стороны оседлого населения города и его округи, но и на кочевников Северо-Восточного Приазовья. С приазовскими номадами были связаны поставки соответствующих видов сырья для производства (рога оленя, кости, кожи и шкур домашнего скота). Не исключено, что носителями ремесленных умений и навыков в данном случае выступало домонгольское население Северо-Восточного Приазовья, в частности, древнерусская и кипчако-половецкая этнические общности.

Из представителей ремесленных занятий, непосредственно обслуживавших производителей пищевой продукции (пекарей, поваров), в Азаке по археологическим данным определяется присутствие печников и мясников. Так, в одной из публикаций азовского археолога говорится о выявлении трех крупных хлебных печей типа тандыров на участке раскопа по ул. Толстого, 41 (общая площадь раскопа составляла около 800 квадратных метров) [14]. Постройка таких сложных специализированных сооружений могла вестись только профессионалами-печниками. На этом же участке прослежено заполнение мусорной ямы № 6 начала XIV века, давшей находку единовременного массового скопления костей животных (свыше 4000 фрагментов) [14].

В результате остеологического анализа находок из данного закрытого археологического комплекса пришла к выводу о его связи с деятельностью скотобойни, где трудились мастера по разделке туш скота, главным образом овец, коз и коров. Причем данный процесс проходил по определенной технологии и в больших разовых объемах (убой и разделка крупного стада осуществлялись одновременно несколькими специалистами-мясниками) [18, 223-231].

Таким образом, обобщив доступный археологический материал, можно сделать вывод о наличии в Азаке нескольких специализированных ремесел. К ним относятся кузнечное дело, керамическое производство, ювелирное и бронзолитейное ремесло, а также домостроительство. Появление в Азаке за короткое время ремесленников-профессионалов различного профиля можно объяснить воздействием, по крайней мере, двух факторов общественного развития золотоордынского населения.

Во-первых, это военно-административная политика центральной ордынской власти. Она заключалась, помимо прочего, в организации принудительного переселения в новопостроенный Азак различных этнических групп ремесленников (в частности, именно таким путем могли попасть в Приазовье мастера из Волжской Булгарии, Северного Кавказа, Крыма и Руси). Данная политика объективно приводила к изменениям в общественно-экономическом развитии прежнего населения региона (например, новые, более сложные и передовые традиции и навыки в гончарстве, металлургии, домостроительстве). При этом мог происходить обмен хозяйственными навыками и опытом работы между различными (прежними и вновь прибывающими) группами мастеров, что прослеживается [15, 327-330; 12, 352].

Во-вторых, это спонтанный процесс добровольного переселения в Азак ремесленников из сельскохозяйственной округи города, привлекаемых его растущими экономическими возможностями на протяжении конца XIII – середины XIV вв. Именно таким образом в приазовском городе могли поселяться специалисты в кожевенном и косторезном производстве, возможно также кузнецы и шорники. Эти ремесленники приносили с собой те технологические знания и умения, которые выработались еще в домонгольское время у местного кочевого и оседлого сельского населения Северо-Восточного Приазовья. Сохранение и развитие домонгольских производственных традиций и соответствующей им формы социальной организации (например, проживание мелких ремесленников не в виде отдельных кварталов или районов, а рассеянно по всему городскому поселению) обусловили своеобразный социально-экономический облик ремесленного населения Азака.

Остается нерешенным вопрос о преобладании какого-либо из выделенных факторов в процессе заселения ремесленниками Азака или об отсутствии такового доминирования в принципе. Эта проблема еще далека от своего разрешения, прежде всего, в силу ограниченного объема необходимых данных письменных и археологических источников. Но такое положение преодолимо в ближайшем будущем благодаря интенсификации археологических исследований в современном г. Азове.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

1.  , О выделении наиболее ранних материалов в керамическом комплексе золотоордынского г. Азак // Проблемы археологии Юго-Восточной Европы: тезисы VII Донской Междунар. конф. Ростов н/Д., 1998. С. 121-122.

2.  К атрибуции нескольких золотоордынских вещей в Азаке // Итоги исследований Азово-Донецкой экспедиции в 1987 году. Азов, 1988.

3.  Волков Азова XIV – XVIII вв. (классификация и датировка): автореф. дисс … канд. ист. наук. М., 1992.

4.  Волков раскопки в г. Азове в 1985 году // Итоги исследований Азово-Донецкой экспедиции в 1985 году. Азов, 1986.

5.  , Якубовский Орда и ее падение. М., 1998.

6.  , Перевозчиков археологические работы в зонах новостроек города Азова // Итоги исследований Азово-Донецкой экспедиции в 1986 году. Азов, 1987.

7.  Егоров география Золотой Орды в XIII – XIV вв. М., 1985.

8.  Зиливинская строительство в городах Золотой Орды: дисс … канд. ист. наук. М., 1991.

9.  Ларенок раскопа № 2 // Донская археология. 1998. № 1.

10.  Ларенок населения из Предкавказья на Нижний Дон во второй половине XIII века // Взаимодействие и развитие древних культур южного пограничья Европы и Азии. Саратов, 2000. С. 208-213.

11.  Ларенок керамика Азака (к постановке вопроса) // Итоги исследований Азово-Донецкой экспедиции в 1985 году. Азов, 1986.

12.  К «Историографии местной керамики Азака-Таны» (о методике и задачах исследований) // Историко-археологические исследования в Азове и на Нижнем Дону в 2001 году. Азов, 2002. Вып. 18.

13.  Масловский в Азове // Историко-археологические исследования в Азове и на Нижнем Дону в 2001 году. Азов, 2002. Вып. 18. С. 212-223.

14.  , Белинский о спасательных археологических раскопках в г. Азове по ул. Толстого, 41 в 2000 году (Раскоп 1-2) // Архив Азовского музея краеведения. 2001, б/н. С. 1-12.

15.  Перевозчиков местной керамики Азака-Таны // Историко-археологические исследования в Азове и на Нижнем Дону в 1999–2000 гг. Азов, 2001. Вып. 17. С. 312-353.

16.  Перевозчиков археологического изучения гончарного ремесла Азака-Таны (предварительные данные по топографии и хронологии) // Донская археология. 2001. № 1-2. С. 95-108.