Цена победы: о материальном ущербе и демографических потерях ссср в годы великой отечественной войны (общесоюзный и региональный аспекты) (стр. 1 )

Раздел VI. История

65-ЛЕТИЮ ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ ПОСВЯЩАЕТСЯ

ЦЕНА ПОБЕДЫ: О МАТЕРИАЛЬНОМ УЩЕРБЕ

И ДЕМОГРАФИЧЕСКИХ ПОТЕРЯХ СССР

В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

(ОБЩЕСОЮЗНЫЙ И РЕГИОНАЛЬНЫЙ АСПЕКТЫ)

События Великой Отечественной войны все дальше уходят в глубь истории. Уходят из жизни ее участники. И вот уже не слышны их голоса и почти неразличимы лица. В стремительном водовороте жизни все легче впасть в грех беспамятства. Особенно печально видеть, как идет часто сознательное вытравливание или искажение исторической памяти о Великой Отечественной войне, принижение роли Советского Союза в разгроме фашизма.

В условиях жесткой информационной войны президент РФ 15 мая 2009 г. подписал указ «О Комиссии при президенте РФ по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России». Конечно, Указ – мера, вынужденная неблагополучным состоянием исторической науки, и пока не совсем ясны формы и методы предстоящей работы названной комиссии. Но сам по себе этот факт симптоматичен как попытка противостоять очернительству отечественной истории.

К числу исторических тем, вызывающих особое противоборство мнений, относятся события Великой Отечественной войны и в первую очередь вопрос о цене нашей Победы.

Военный историк отмечает: «Цена победы – действительно самый важный вопрос историографии. Без верного его решения немыслима объективная картина всей войны»[1].

Предлагаемая статья представляет попытку проанализировать проблему определения материальных и людских потерь СССР в годы ВОВ и, опираясь на первичные материалы региональной истории (Дон, Таганрог), понять некоторые изначальные истоки сохраняющихся разночтений в подсчете этих потерь.

Освобождение Таганрога. Воссоздание органов советской власти

30 августа 1943 г. Таганрог был освобожден от немецко-фашистских захватчиков. 680 дней город находился во власти оккупантов. Это намного больше, чем какой-либо город Ростовской области. Известно, что в феврале 1943 г. был освобожден советскими войсками Ростов-на-Дону. Но фашисты удерживали Таганрог ещё более полугода. Фашистская армия придавала особое стратегическое значение удержанию Таганрога и, возвела на подступах к нему неприступный, как ей казалось, "Миус - фронт". И только после тщательной подготовки "Миус - фронт" был сокрушен в ходе летнего наступления войсками Южного фронта 1943 г.

Таганрожцев поздравляла с освобождением вся страна. По приказу Верховного Главнокомандующего в честь освобождения Таганрога столица салютовала 30 августа 1943 г. двенадцатью артиллерийскими залпами из 124 орудий[2]. Это был один из первых салютов в ходе ВОВ.

Освобождение города выдвигало перед таганрожцами новые задачи ― возродить город из руин и пепла. Это требовало гигантского труда, неимоверного перенапряжения всех человеческих сил. Поражает то, как город переходил от войны к миру: без передышки, быстро и организованно.

Для восстановления жизни в районах, освобожденных от оккупации, необходимо было, прежде всего, восстановить органы государственной власти, а так как в советское время Коммунистическая партия являлась ядром властных структур, то в первую очередь восстанавливалась деятельность партийных органов. К августу 1943 г. в этом отношении в стране сложилась довольно чёткая система воссоздания органов власти на местах.

Известно, что в первые дни Великой Отечественной войны, 30 июня 1941 г. был создан высший чрезвычайный орган государственной власти – Государственный Комитет Обороны (ГКО) во главе с . В руках ГКО сосредоточивалась вся полнота власти в стране: все советские, партийные, военные, хозяйственные и профсоюзные органы были обязаны беспрекословно выполнять распоряжения ГКО. В тяжелейших условиях войны ГКО осуществлял руководство военной, экономической, политической жизнью, мобилизацией людских и материальных ресурсов для достижения победы над врагом. Свою деятельность ГКО осуществлял, опираясь на жесткую вертикаль власти: на местах, в прифронтовой полосе действовали уполномоченные ГКО или местные городские комитеты обороны[3]. На Дону местные городские комитеты обороны были созданы в Ростове, Таганроге, Каменске[4].

Исполнив свою чрезвычайную роль в мобилизации всех сил страны на первом этапе Великой Отечественной войны, ГКО с 1942 г. центр своей деятельности переносит на развитие военной экономики. Функции руководства вооруженными силами, разработка и осуществление военных стратегических задач все больше переходят к Ставке Верховного Главнокомандования. С 1943 г. когда после победы под Сталинградом, начинается широкомасштабное освобождение территории страны от немецко-фашистских захватчиков, важнейшим участком деятельности ГКО становится руководство восстановлением народного хозяйства в районах, освобожденных от немецкой оккупации.

Ещё до освобождения того или иного района заблаговременно создавались резервные группы руководящих работников для тех мест, освобождение которых планировалось в ближайшее время. Они формировались из советских и партийных работников, не призванных в ряды Красной Армии или демобилизованных по состоянию здоровья, из участников подпольных отрядов, расформированных в связи с освобождением и, как правило, хорошо знавших местные условия. Примечательно то, что ещё до начала контрнаступления советских войск под Сталинградом, для создания такого руководящего резерва ЦК ВКП(б) обязал ЦК оккупированных союзных республик и ряд обкомов РСФСР произвести учет советских и партийных работников, не призванных в Красную Армию, установить их местонахождение и поддерживать с ними постоянную связь. Из образованного таким способом резерва, как правило, создавались оперативные группы. Многие из них направлялись в распоряжение военных советов фронтов и армией, продвигались вместе с передовыми частями и по мере освобождения территории становились ядром и основой вновь формируемых органов государственной советской власти и руководящих партийных органов[5].

Подобная система восстановления властных структур способствовала тому, что в освобождаемых районах не было даже кратковременного периода безвластия, которое само по себе могло бы самым негативным образом сказаться на нормализации жизни граждан.

Именно таким чрезвычайным органом власти, носившим черты военного времени, явился в освобожденном Таганроге Городской комитет обороны, председателем которого стал Александр Александрович Зобов. В 1941–1943 гг. был одним из руководителей Каменского городского комитета обороны и организатором антифашистского подполья. По воспоминаниям , в ночь на 30 августа 1943 г. Бюро Ростовского обкома ВКП(б) утвердило его первым секретарем Таганрогского горкома ВКП(б) и председателем Таганрогского городского комитета обороны[6].

Вместе с частями Южного фронта вошел в Таганрог 30 августа 1943 г. В этот же день было издано Постановление № 1 Таганрогского городского комитета обороны за подписью , в котором объявлялось, что в руках Комитета обороны «сосредотачивается вся полнота власти в городе». Документ этот, по военному краткий и четкий (всего одна страница), выдвигал целую программу начала восстановления города[7].

В день освобождения Таганрога, 30 августа 1943 г. в Ростове проходил Пленум Обкома ВКП(б), на котором обсуждались меры по выполнению постановления СНК СССР от 01.01.01 г. «О первоочередных мероприятиях по восстановлению хозяйства города Ростова и Ростовской области» и постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 01.01.01 г. «О неотложных мерах по восстановлению хозяйства в районах, освобожденных от немецкой оккупации»[8]. В них намечались конкретные меры по скорейшему восстановлению экономики, транспорта, жилья, помощи детям и особенно сиротам в Ростовской области. Пленум начал работу с опозданием, т. к. пришло известие об освобождении от оккупантов г. Таганрога, Анастасиевского и Федоровского районов. В связи с этим событием состоялось экстренное заседание бюро обкома ВКП(б), на котором был утвержден состав Таганрогского горисполкома и горкома партии.

Таким образом, уже 30 августа 1943 г., в первый день освобождения, в Таганроге были сформированы основные органы государственной и партийной власти, а городской Комитет обороны во главе с принял первое, чрезвычайно важное для восстановления жизни в городе, решение. Все это изначально задавало высокий ритм и организованность в возрождении города.

31 августа 1943 г. возобновилось издание газеты «Таганрогская правда». Налаживалась информационная связь между властями и населением города.

Рис. 1. Митинг в г. Таганроге 2 сентября 1943 г.

(В верхнем ряду первый справа , председатель ГКО Таганрога и уполномоченный областной комиссии по учету ущерба, причиненного немецко-фашистскими захватчиками г. Таганрогу)

Об определении материального ущерба

Для разработки реалистической программы восстановительных работ было необходимо выявить и всесторонне учесть действительные масштабы разрушений и жертв. Кроме того установление размеров материального ущерба было необходимо для решения в будущем вопроса о репарациях Германии как агрессора в пользу Советского Союза. Этой работой в стране руководила созданная в ноябре 1942 г. «Чрезвычайная Государственная Комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков, о материальном ущербе, причиненном немецко-фашистскими захватчиками государственным предприятиям и учреждениям, колхозам, общественным организациям и гражданам СССР».

Сразу после освобождения оккупированных территорий на местах создавались областные, районные и городские комиссии, уполномоченные которых проводили непосредственную работу во всех без исключения населенных пунктах. Все предприятия и учреждения, колхозы должны были составить акты о размерах причиненного им ущерба, а граждане, пострадавшие во время оккупации, подать об этом заявления в местные советские органы.

В сентябре 1945 г. было опубликовано Сообщение Чрезвычайной Государственной Комиссии «О материальной ущербе, причиненном немецко-фашистскими захватчиками государственным предприятиям и учреждениям, колхозам, общественным организациям и гражданам СССР», в котором на основе миллионов поступивших с мест актов Комиссия определила общий ущерб, причиненный народному хозяйству и отдельным гражданам в сумме 679 млрд. руб. в ценах 1941 г. Одновременно в Сообщении указывалось, что в эту сумму не включены такие потери, как снижение доходов от прекращения или сокращения работы госпредприятий, колхозов и граждан, расходы на ведение войны, стоимость конфискованного оккупантами оборудования, продовольствия и т. д.[9]

Однако итоговая цифра ущерба 679 млрд. руб. была не полной не только потому, что Госкомиссия не включила в нее косвенные экономические потери, но и в силу сложности условий военного времени, в которых работали комиссии на местах, а также определенного несовершенства методики подсчетов. В этом убеждаешься, когда работаешь с первичными документами, актами, составлявшимися в 1943–44 гг. предприятиями и организациями.

Позже, в 60–70-е годы появилась уточненная цифра экономического ущерба – 2569 млрд. руб., которая как отмечалось в многотомной «Истории КПСС», включала и косвенный ущерб по параметрам, не учтенным Комиссией в 1945 г.[10] Но если исходной точкой коррекции размеров ущерба была цифра 679 млрд. руб., тогда и новую сумму ущерба в 2569 млрд. руб. следует признать приуменьшенной.

Автор работала с актами Таганрогской городской и Ростовской областной Госкомиссий по определению ущерба, причиненного народному хозяйству и гражданам. Комиссии на местах обрабатывали первичные документы – акты, составленные предприятиями, учреждениями, колхозами, учебными заведениями и т. д. по единообразной схеме-таблице, включающей 15 позиций по вертикали и 12 по горизонтали. Схема составления актов предполагала дифференцирование и интеграцию в учете материального ущерба. Такой унифицированный подход облегчал подсчеты обширного объема информации в тысячах актов. И вместе с тем порой трудно было вместить все многообразие жизни в 15 граф бланка учета. Поэтому, к примеру, как следует из актов, ущерб, причиненный учебным заведениям, в том числе вузам Таганрога, проходил по графе объектов культурно-бытового назначения. Составителями актов иногда вводились дополнительные подпункты, отражающие специфику учебных заведений[11].

20 декабря 1944 г. Ростовская Областная Комиссия по учету злодеяний и ущерба, причиненного немецко-фашистскими оккупантами, на основе изучения 95,5 тыс. актов утвердила размер ущерба, причиненного промышленности областного и районного подчинения, колхозам, коммунальному хозяйству, предприятиям социальной и культурной сферы и гражданам области на общую сумму 13.435.287,7 тыс. руб.[12] Разрушения были колоссальными. История просто не знала разрушений такого масштаба.

В Таганроге Комиссия по учету ущерба начала работать уже на второй день после освобождения города – 31 августа 1943 г.

В Таганрогском филиале Государственного Архива Ростовской области сохранились подлинные материалы Комиссии по учету ущерба, причиненного немецко-фашистскими захватчиками Таганрогу (рис. 2)[13]. В них содержатся как итоговые сведения в целом по городу, сводные таблицы, так и акты, представленные в Комиссию отдельными предприятиями, учреждениями, школами, больницами и т. д. Часть актов была выполнена в карандашном варианте, с исправлениями, арифметическими подсчетами в «столбик», что позволяет наглядно представить сам механизм работы Комиссии. Изучение актов показывает, что сумма ущерба исчислялась на основе сохранившихся довоенных балансовых смет стоимости зданий и оборудования. Если такие финансовые документы не сохранились, то сумма определялась, видимо, приблизительно. Никакого описания методик подсчетов в актах не содержится. Комиссия работала достаточно оперативно. Большинство представленных в комиссию актов датируется октябрем-ноябрем 1943 г. Полностью работа была закончена к концу марта 1944 г. 7 апреля 1944 г. Уполномоченным Областной Чрезвычайной Комиссии по г. Таганрогу и председателем Таганрогского Горисполкома был подписан «Сводный акт городских организаций и общие сведения о материальном ущербе, причиненном немецко-фашистскими захватчиками г. Таганрогу». В целом Комиссией было зарегистрировано в Таганроге 4082 акта, из них 27 актов касались крупных предприятий союзного и республиканского подчинения, 21 – железнодорожного транспорта, 18 – предприятий промкооперации. Основная же часть – 3858 актов касалась гражданского населения Таганрога. Общий ущерб по г. Таганрогу Комиссия определила в 8 тыс. руб. Из них ущерб, причиненный предприятиям, учреждениям, учебным заведениям, больницам, учреждениям культуры составил 727441 тыс. руб. Ущерб, причиненный жителям Таганрога исчислялся в 51054,9 тыс. руб. и эта цифра не была окончательной, т. к. в примечании к ней указывалось, что ущерб, причиненный гражданам указан на 1 апреля 1944 г. и учет этого ущерба продолжался по заявлениям граждан, возвращающихся из эвакуации[14].

Колоссальный ущерб понесли самые крупные заводы Таганрога: завод им. Димитрова – 137162 тыс. руб., Металлургический завод им. Андреева – 80555 тыс. руб., завод «Красный котельщик» – 49969 тыс. руб., «Красный гидропресс» – 44083 тыс. руб., завод им. Сталина – 44623,1 тыс. руб. Страшным разрушениям подверглись учебные заведения города. Из 31 школы, которые были в довоенном Таганроге, полностью были разрушены – 13, частично – 18 с материальным ущербом на 19515,4 тыс. руб. Вузы Таганрога понесли ущерб в 7 082 тыс. руб., техникумы – 12370,3 тыс. руб., в том числе ущерб авиационного техникума – более 8881 тыс. руб.

Значительный ущерб принесла война учреждениям культуры Таганрога: драматический театр – 638 тыс. руб., библиотека им. Чехова – 550 тыс. руб. В Таганроге было разрушено свыше 1300 жилых домов. Город потерял около 15% жилой площади. Ущерб, причиненный жилым зданиям, оценивался в 14427,4 тыс. руб.[15] Многие семьи потеряли жилье, ютились в бараках, землянках.

Указания на неполноту сведений о размерах ущерба по Ростовской области появились в 50-е годы. Примечательно, что в числе первых, кто заявил об этом, был , который как Уполномоченный Областной Комиссии по учету ущерба в Таганроге, как Председатель Комитета Обороны и первый секретарь ГК ВКП(б) Таганрога в 1943–50 гг., знал проблему учета урона, причиненного войной, не понаслышке, т. к. сам руководил этой работой в Таганроге. В 1960 г. он называл в своей диссертации данные в литературе о материальном ущербе хозяйству Ростовской области и, в частности, последнюю цифру – 11,3 млрд. руб. – сильно преуменьшенными. отмечал, что учет ущерба, причиненного предприятиям местного и областного подчинения, и предприятиям союзного и республиканского подчинения, велся по-разному: «Установление стоимости материального ущерба по всем предприятиям союзного и республиканского подчинения в Ростовской области сильно затруднено тем, что акты об ущербе этим предприятиям в свое время непосредственно направлялись в соответствующие министерства. В архивах нет суммированных материалов по этому вопросу».

Рис. 2. Копия архивного документа «Сводный акт городских организаций и общие сведения о материальном ущербе, причиненном немецко-фашистскими захватчиками по г. Таганрогу» – ТФ ГАРО. Ф152. Оп2. Д.1. Л.1.

указывал, что в сумме 11,3 млрд. руб. не был показан ущерб предприятиям и организациям союзного и республиканского подчинения и утверждал, что стоимость прямого ущерба всему народному хозяйству Ростовской области составляет свыше 20 млрд. руб.[16]  Зобова представляются нам довольно убедительными. Однако в литературе по истории Дона до сих пор сохраняются разноречивые сведения об исчислении суммы материального ущерба Ростовской области[17].

Таким образом, на наш взгляд, проблема определения размеров экономического ущерба, причиненного Советскому Союзу в годы Великой Отечественной войны, как в общесоюзном, так и в региональных масштабах нуждается в дополнительном комплексном исследовании.

Демографические потери

Материальные потери Советского Союза были громадными. Но чем измерить самые страшные потери – утраченные человеческие жизни? Чем измерить незаживающие раны в сердцах людей, потерявших своих близких: отцов, матерей, мужей, сыновей, дочерей, братьев, сестер. Это невосполнимые потери, т. к. можно восстановить дом, возродить завод, город, но не воскресить, не вернуть к жизни десятки тысяч наших соотечественников, замученных в фашистских концлагерях, расстрелянных, погибших на фронтах Великой Отечественной.

Проблема определения людских потерь СССР в годы Великой Отечественной войны даже спустя 65 лет после Победы остается наиболее дискуссионной и все еще не до конца выясненной. Это справедливо как по отношению к общесоюзной, так и местной истории.

Первую обобщающую цифру потерь СССР в годы Великой Отечественной войны – 7 млн. чел. – назвал сразу после окончания Второй мировой войны. Однако эта цифра вызвала справедливое недоверие, как за рубежом, так и в СССР. С середины 60-х до середины 80-х годов ХХ в. официально потери СССР в годы ВОВ определялись в 20 млн. чел.[18]

 Горбачеве появились новые официальные данные о потерях войны – 27 млн. чел.

Активизация исследований данной проблемы отмечается с конца 80-х – начала 90-х годов. Однако установление истины в этом важнейшем вопросе истории Великой Отечественной войны помимо объективных трудностей подсчетов осложняется политическими факторами. Так, с 1946 г. по 1978 г. под руководством заместителя начальника Генерального Штеменко работала комиссия по установлению наших потерь в годы ВОВ. Новые данные, основанные на проводившемся в течение десятилетий изучении архивов Министерства Обороны СССР, были обобщены в статистический сборник, который, к сожалению, не увидел свет. Осуществленные подсчеты оказались ошеломляющими и не укладывались в утвердившиеся клише о событиях ВОВ. Штеменко в секретном донесении министру  Гречко писал, что «статистический сборник содержит сведения государственной важности, обнародование которых в печати (включая и закрытую) или иным путем в настоящее время не вызывается необходимостью и нежелательно»[19]. Только в начале 90-х гг. авторскому коллективу под руководством генерал-полковника удалось в определенной степени снять запрет и опубликовать новые материалы[20]. В целом сборник «Гриф секретности снят» получил положительную оценку в нашей стране и за рубежом. Однако редактор журнала «Родина» С. Кудряшов по сути упрекает авторов в очередной фальсификации, считая, что в сборнике «предприняты титанические усилия увеличить потери немцев и максимально занизить потери Красной армии, добившись чрезвычайно благоприятного соотношения 1,3 к 1 с немецкой стороны»[21]. Однако сведение С. Кудряшовым к банальному примитивизму методики подсчетов боевых потерь в упомянутой книге заставляет усомниться в его объективности. Фактически почти все публикации по проблеме установления численности людских потерь СССР в годы ВОВ, появившиеся после 1993 г., в той или иной степени основаны на сведениях комиссии С. Штеменко. К сожалению, и сегодня цифры в разных публикациях все еще значительно разнятся. Потери в вооруженных силах (а их из всех видов людских потерь легче всего документировать) определяются в чел., чел., чел., 8668400 чел., 8997000 чел. И даже 26,4 млн. чел. плюс-минус 5 млн.[22] Среди исследователей нет единого подхода к классификации видов людских потерь. В свою очередь это связано с тем, что, по словам А. Мерцалова, «ныне по недомыслию или по злому умыслу в литературе царит понятийная неразбериха»[23]. Применительно к человеческим потерям применяются термины: демографические потери, боевые потери, безвозвратные потери, войсковые, военные, невосполнимые, гражданские потери. И разные авторы в одни и те же понятия часто вкладывают неодинаковый смысл. Не исключение даже интерпретация главной цифры потерь – 27 млн. чел. Как правило, эта цифра употребляется для обозначения количества человеческих жертв СССР в ходе ВОВ. В действительности, 27 млн. чел. – это общие суммарные демографические потери СССР в войне 1941–1945 гг. и исчислены они методом демографического баланса на основе довоенных (перепись 1939,1940 гг.) и послевоенных (перепись 1950, 1959 гг.) сведений о численности населения в СССР, т. е. являются оценочными. Общие демографические потери включают не только погибших в ходе военных действий в действующей армии и среди гражданского населения, но и естественную убыль, т. е. умерших в период войны от болезней, несчастных случаев и т. п.

Попытку внести ясность в терминологическую проблему предпринял ученый из МГУ . Исходя из того, что суммарные военные потери необходимо отличать от полных демографических и их нельзя отождествлять, им составлена итоговая классификация и количественная оценка полных демографических потерь СССР в войне гг., представленная в таблицах 1, 2[24].

Таблица 1

Военные потери СССР с 22 июня 1941 г. по 9 мая 1945 г.

Подразделение военных потерь СССР по видам	млн. чел.
Войсковые	8, 998
В том числе: Убиты в бою, погибли в результате ранений, аварий, несчастных случаев и т. д.	6,818
Погибли в плену	2,179
Гражданские	11,56
В том числе: Преднамеренно истребленные	7,42
Погибли на принудительных работах в Германии	2,64
Погибли в зоне военных действий и условиях блокады	1,5
Итого: в войне с Германией	20,56

Таблица 2

Структура суммарных людских потерь Советского Союза в войне1941–1945 гг.

Полные демографические потери СССР в войне 1941–1945 гг.	млн. чел.
Военные	20,64
В том числе: Полные войсковые*	9,08
Гражданские	11,56
Естественные	6,71
Всего:	27, 35
Доля войсковых потерь (полные демографические потери СССР = 100%), %	33,19
Соотношение потерь «гражданские – войсковые»	1,27

*К потерям войны с Германией 8997 тыс. добавлены потери в войне с Японией 82 тыс. чел.

К сожалению, уточненные данные войсковых потерь в 9,08 млн. чел. не являются исчерпывающими, т. к. они на 1/3 расходятся с количеством похоронных извещений, которых было отправлено в гг. более 12 млн. При всем допущении, что некоторые «похоронки» могли быть составлены ошибочно на лица, которые по разным причинам оказались в живых, подобные погрешности не могли носить столь массовый характер – 3 млн. чел. Поэтому следует признать, что общая сумма демографических потерь – 27 млн. чел. не является окончательной.

Но возвратимся к региональной истории Таганрога периода Великой Отечественной. 17 октября 1941 г. в город вошли фашистские войска. На оккупированных территориях немецкие власти действовали в соответствии с директивами и инструкциями, разработанными в фашистском рейхе для восточных областей. Согласно им, оккупационные власти должны были в кратчайшие сроки осуществить учет промышленной и сельскохозяйственной продукции, а также максимальный учет трудовых ресурсов в интересах Рейха. Поэтому переписи населения в оккупированном Таганроге были важнейшим направлением оккупационной политики немецких властей с октября 1941 г. по август 1943 г.

В Таганрогском филиале ГАРО сохранился довольно значительный корпус немецких документов о переписях населения, в том числе на русском и немецком языках вопросник и инструкция по проведению переписи населения[25]. Переписи населения Таганрога проводились с чисто немецкой тщательностью. За период оккупации было проведено три крупномасштабных, всеохватывающих переписи. Кроме того, бургомистрат Таганрога проводил периодически учет населения по национальному составу, о количестве мужчин и женщин, о количестве безработных и занятых в разных производствах по профессиям, и о разделении населения по политической и религиозной ориентации[26].

До войны в Таганроге было 198 700 жителей[27].

Первая перепись населения в Таганроге при немцах была проведена в ноябре 1941 г. По данным этой переписи на 1 декабря 1941 г. население в городе составило 139341 чел. Из них: мужчин – 57619 чел. (41,4 %), женщин – 81722 чел. (58,6 % к общему числу), детей – 43224 чел. (31,2 %)[28]. В переписи жители Таганрога учитывались также по роду занятий:

а) рабочих 47 110 чел. – 33,8%;

б) интеллигенции 13 324 чел. – 9,6%;

в) инвалиды, пенсионеры – 1 813 чел. – 1,3%;

г) домохозяйки, учащиеся 77 094 – 55,3%.

Учитывалось также движение населения:

-  прибыло в Таганрог из других местностей – 1 799 чел.;

-  выбыло из Таганрога – 6 723 чел.

В течение 1942 г. бургомистрат проводил всевозможные переписи населения с акцентом на учете занятости на различных работах. Так на 1 февраля 1942 г. было учтено 15 тыс. чел. занятых на постоянных работах и 9483 чел. на временных работах, в т. ч. 1,5 тыс. на работах в частях германской армии. Осуществлялась регулярная регистрация безработных: на 10 февраля 1942 г. – учтено 7424 чел. безработных 50 специальностей с точным указанием количества по каждой специальности. На 14 февраля 1942 г. был проведен учет 14460 чел. безработных[29]. В течение 1943 г. бургомистр неоднократно срочно телефонограммой на немецком языке сообщал немецким властям сведения о количестве мужчин в Таганроге: на 27 марта 1943 г., о численности населения на 5 апреля 1943 г. в Таганроге и отдельно в Таганрогском районе[30].

В чем причина столь пристального внимания немецких властей к учету местного населения? С одной стороны учет трудовых ресурсов осуществлялся для обеспечения рабочей силой предприятий, работавших в то время в Таганроге. Но главное, это было стремление решить проблему трудовых ресурсов в самой Германии и в станах ее сателлитов. Еще до начала войны объем трудовых ресурсов СССР был больше, чем в Германии. По мере того как терпел крах «план молниеносной войны» и Германия втягивалась в длительную кровопролитную войну проблема рабочих рук в Германии все более обострялась. Вывоз рабочей силы из восточных районов так называемых ostarbeiter’ов в Германию приобрел планомерный характер с начала 1942 г. В Таганроге отправка осуществлялась через отдел труда при бургомистрате, а затем через биржу труда, возглавляемую Кирсановым. Автор работала в Таганрогском архиве с подлинниками Транспортных листов на таганрожцев, вывозимых в Германию. Транспортные листы – это составленные на немецком языке списки всех граждан, которых отправляли в фашистский рейх, (хранящиеся ныне в фонде Таганрогской городской биржи труда)[31]. К примеру, Транспортные листы группы «В», выехавших на работу в Германию за 23 апреля 1942 г. – в деле на 32 листах список из 950 фамилий. Транспортные листы группы «М», выехавших на работу в Германию за период 20 апреля – 27 мая 1942 г. – на 11 листах список из 550 фамилий[32]. Все листы составлялись по единой схеме, которую мы здесь воспроизводим (табл. 3), чтобы современные поколения имели представление о внутреннем механизме этой работы оккупационных властей в Таганроге[33].