Работа допущена к защите (стр. 2 )

В отчете ЦК ВКБ(б) было вскрыто нараставшее противоречие между темпами развития мелкого индивидуального крестьянского хозяйства и темпами развития промышленности. «Выход в том, чтобы мелкие и мельчайшие крестьянские хозяйства … в порядке приказа и убеждения, объединялись в крупные хозяйства на основе … коллективной обработки земли, с применением сельскохозяйственных машин и тракторов»[63]. В докладе отмечалось, что коренной задачей партии в деревне «являются меры, которые обеспечивают … переход к крупному общественному хозяйству в деревне». «Форсированное наступление на кулака, форсированное наступление на капиталистические элементы деревни это и есть все то, что именуется строительством социализма в нашей стране»[64].

В резолюции съезда подчеркивалось: «Опыт … подтвердил правильность кооперативного плана Ленина, по которому именно через кооперацию социалистическая индустрия будет вести мелкокрестьянское хозяйство по пути к социализму … в крупное обобществленное хозяйство на основе новой техники»[65]. Таким образом, задача производительного кооперирования крестьянства была поставлена на уровень общегосударственных задач в масштабе всей страны.

Однако, провозглашение курса на коллективизацию не означало немедленного перехода к сплошной коллективизации. Ставилась задача «развернуть пропаганду … постепенного перехода к крупному общественному сельскому хозяйству и поощрение на практике …элементов крупного коллективного хозяйства в деревне»[66]. Машинизация и электрификация сельского хозяйства рассматривались как основа перехода к коллективной обработке земли[67]. «Достигнутые успехи …. позволяют партии … опираясь на бедняцко-середняцкие массы крестьянства развивать наступление на кулачество»[68].

Деревня рассматривалась не только как источник продовольствия, но и как важнейший канал пополнения финансовых ресурсов для нужд индустриализации и при оптимальном соотношении темпов развития промышленности и сельского хозяйства можно было бы достичь равновесной эволюции аграрного сектора. Усиливающаяся государственная монополия внешней торговли, жесткая ценовая политика периодически приводили к кризисным положениям в сельском хозяйстве: возникали диспропорции между ценами на промышленные и сельскохозяйственные товары.

Форсированная индустриализация нуждалась в особом механизме ускоренного и облегченного изъятия крестьянского продукта. Кроме того, коллективные хозяйства позволяли ввести еще одну военно-коммунистическую меру – трудовую повинность крестьян в пользу промышленности. Еще одним немаловажным фактором, содействующим коллективизации, являлась социальная политика в деревне, главное содержание которой определялось фаворизацией бедноты. Государственная помощь беднейшим слоям крестьянства постепенно трансформировалась в сдерживание роста зажиточной части деревенских хозяйств. Беднота же искала удовлетворения своих хозяйственных интересов преимущественно в коллективных хозяйствах. Поэтому ставка на бедноту в определенной мере обусловила и ставку на колхозы.

На XV съезде партии отмечалось, что основной причиной отставания темпов развития сельского хозяйства и низкого уровня его товарности является раздробленность крестьянского хозяйства, низкий уровень его производства и связанный с этим полунатуральный характер[69]. Особенно отставала зерновая отрасль сельского хозяйства.

Трансформация политики всемерного развития кооперации во всех ее формах в «курс на коллективизацию» началась в ходе преодоления трудностей хлебозаготовок гг. и непосредственной связи с ними. Если кризис 1924г. был преодолен чисто экономическими методами, то уже в 1926г. пошли на чрезвычайные меры, в хлебозаготовительный кризис в 1928г. ставка была сделана исключительно на «чрезвычайщину», которая стала затем нормой аграрной политики[70].

Кризис и гг. возник в результате причин, главной из которых было запоздалое осмысление партийными кругами проблем социалистического строительства, порожденных развертыванием индустриализации. Развитие товарно-денежных отношений и перевод снабжения городов на рыночную основу требовали постоянного соблюдения рыночного равновесия. Оно в целом соблюдалось до тех пор, пока не начали иссякать фонды, ассигнованные на новое промышленное строительство. Все это привело к несбалансированности в развитии основных отраслей народного хозяйства. Экспорт хлеба упал до нуля, под угрозой оказались планы индустриализации. В городах пришлось ввести карточную систему снабжения продуктами.

Анализ происхождения кризиса и путей его преодоления был в центре внимания апрельского и июльского пленумов ЦК ВКП(б) в 1928г. На этих Пленумах выявились коренные расхождения в позициях и в решениях возникших проблем.

Сталин объяснял кризис хлебозаготовок выступлением выросшего и окрепшего в условиях нэпа кулачества против советской власти: «Мы имеем врагов внутренних. Об этом нельзя забывать … ни на одну минуту». Бухарин при анализе тех же явлений дела акцент на имевших место недостатках и ошибках в работе власти: «Основы так называемых хозяйственных затруднений, … заключаются в … нарушении основных хозяйственных пропорций, и прежде всего в нарушении правильного соотношения между индустрией и сельским хозяйством»[71]. Главное направление развития сельского хозяйства, по мнению Бухарина, заключалось в сочетании колхозно-совхозного строительства с подъемом индивидуального хозяйства при систематическом его кооперировании[72].

, поддержавший Бухарина, внес предложение в течение 1,5-2 лет принять ряд мер по оздоровлению экономики деревни. В частности, в интересах выхода из кризиса он считал необходимым временно пойти на закупку зерна за границей. Взгляды группы Бухарина были расценены «как несовместимые с генеральной линией партии», большинство поддержало Сталина.

В резолюции Объединенного пленума ЦК и ЦКК ВКП(б) (апрель 1929 г.) констатировалось, что «попытки срыва политики Советской власти представляют собой одну из наиболее острых форм борьбы за основные требования капиталистических элементов страны»[73]. Пленум указал, что: «Необходимо поставить в качестве первоочередной задачи на основе дальнейшего кооперирования крестьянства постепенный переход распыленных крестьянских хозяйств на рельсы крупного производства (коллективная обработка земли на основе интенсификации и машинизации земледелия), всемерно поддерживая и поощряя ростки обобществленного сельскохозяйственного труда»[74].

Сталинская группа, которая только что добилась большинства в политическом руководстве, пошла на слом нэпа и широкое применение чрезвычайных мер, т. е. насилия над крестьянством. Началось закрытие рынков, проведение обысков по крестьянским дворам, привлечение к суду владельцев не только спекулятивных хлебных запасов, но и весьма умеренных излишков в середняцких хозяйствах. Суды автоматически выносили решения о конфискации по статье 107 УК РСФСР как товарных излишков хлеба, так и запасов, необходимых для производства и потребления[75].

В резолюции пленума «О директивах по составлению пятилетнего плана народного хозяйства» ставилась задача общего подъема сельского хозяйства, предусматривалось усиление капитальных вложений, форсирование работ по землеустройству. Вместе с тем указывалось, что пятилетний план должен исходить из поддержки кооперации; он должен исходить из правильной внутрикооперативной политики (кредитование маломощных, борьба с кулацкими тенденциями, соответствующая политика в машинных товариществах[76]. К концу пятилетки, т. е. к 1932г., предполагалось вовлечь в колхозы 1,1 млн. хозяйств (4%). Летом 1928г. увеличилась эта цифра до 3 млн. хозяйств (12%).

Большое значение для поднятия производительных сил бедняцкого хозяйства и создания предпосылок для перехода бедноты на путь коллективизации имело постановление СНК СССР от 7 сентября 1928г. «Мероприятия по хозяйственной помощи деревенской бедноте». Согласно этому создавался фонд кооперирования бедноты, в которой должны были отчисляться 15% прибыли все кооперативные организации, работающие в деревне. Это способствовало увеличению заемщиков-бедняков[77]. Меры по ограничению и вытеснению кулачества проводились Советским государством и в области снабжения сельскохозяйственными машинами и инвентарем. Продажа бедняцко-середняцким слоям деревни машин и сельскохозяйственного инвентаря в индивидуальное или коллективное пользование в рассрочку освобождала крестьян от аренды у кулаков.

Был принят ряд законодательных и других документов, ограничивающих кулацкое землепользование. 24 марта 1928г. Коллегия высшего контроля по земельным спорам при ВЦИК приняла постановление «О землепользовании лиц, существующих на нетрудовые заработки», согласно которому они лишались права пользоваться землей на началах трудового землепользования. Единый сельскохозяйственный налог был построен таким образом, чтобы было достигнуто дальнейшее увеличение количества освобождаемых от налогов бедняцких хозяйств, усиление льгот коллективным хозяйством, стимулирование развития наиболее важных отраслей сельского хозяйства и усиление обложения кулацких хозяйств.

Положение о едином сельскохозяйственном налоге на 1929г., утвержденное ЦИК и СНК СССР, устанавливало, что наиболее богатые кулацкие хозяйства облагаются по их действительной доходности в индивидуальном порядке. Положение определяло признаки, по которым хозяйствам могли облагаться в индивидуальном порядке:

1.  если члены хозяйства занимаются скупкой хлеба в целях перепродажи, торговлей или ростовщичеством;

2.  если в хозяйстве систематически применяется наемный труд;

3.  если в хозяйстве имеются: мельница, маслобойка, крупорушка или другое промышленное предприятие – при условии применения механических двигателей или наемного труда, а также, если в хозяйстве имеется ветряная или водная мельница с двумя и более поставами;

4.  если хозяйство систематически сдает в наем постоянно или на сезон отдельные оборудованные помещения под жилье или под торговое либо промышленное предприятие;

5.  если хозяйство систематически сдает в наем сложные сельскохозяйственные машины с механическими двигателями[78].

С г. кулаков стали облагать в индивидуальном порядке, который предусматривал учет всех доходов, а не их части, как у остальных сельских жителей, уплачивающих сельхозналог. Помимо сельхозналога должны были выплачивать самообложение и культсбор. «При доходе в 1500 рублей налоговые платежи превышали весь доход, поэтому для их выполнения изымались весь годовой доход и часть имущества, что вело к фактическому раскулачиванию»[79]. В результате их налогообложение приобрело экспроприационный характер.

Этапным моментом в развитии аграрной экономики страны стало принятие в декабре 1928г. нового земельного законодательства – «Общих начал землепользования и землеустройства». В центр аграрной политики ставятся крупные государственные и коллективные хозяйства – совхозы и колхозы. Коллективные формы землепользования признаются основным путем социалистического преобразования сельского хозяйства, единственным способом поднять эффективность аграрного производства. Он также послужил мощным импульсом форсированной коллективизации. Целый раздел этого нормативного акта посвящен льготам и преимуществам для коллективных форм ведения сельского хозяйства, которые затем развивались в других инструктивных документах. Колхозам предоставлялись льготы по сельскохозяйственному налогу, кредитованию, они имели право на внеочередное получение земли, причем лучшего качества и расположения, и землеустройство, преимущественное обеспечение материально-техническими ресурсами на льготных условиях[80].

От торгово-снабженческой связи города и деревни необходимо было перейти к производственной смычке между ними[81]. Следует сказать, что ни XV съезд ВКП(б), который выдвинул в качестве основной задачи партии в деревне объединение и преобразование мелких крестьянских хозяйств в крупные коллективы, ни принятый позднее первый пятилетний план не предусматривали «сплошной коллективизации» в течение нескольких лет[82]. Переход крестьянства к крупному общественному хозяйству предполагалось осуществить постепенно, только при его согласии на это, при поддержке со стороны государства.

7 ноября 1927г. в газете «Правда» была опубликована статья «Год великого перелома», в которой было заявлено о коренном переломе в развитии нашего земледелия: «от мелкого и отсталого индивидуального хозяйства к крупному и передовому коллективному земледелию, к совместной обработке земли, к машинно-тракторным станциям, к артелям, колхозам»[83]. В статье утверждалось, что основные массы крестьянства повернули в стороны колхозов и выразил уверенность, что развитие «пойдет усиленным темпом» и «наша страна через каких-нибудь три года станет одной из самых хлебных стран»[84]. «Теперь у нас имеется материальная база для того, чтобы ударить по кулачеству, сломить его сопротивление, ликвидировать как класс и заменить его производством колхозов и совхозов. Вот почему мы перешли от политики ограничения эксплуататорских тенденций кулачества и политики ликвидации кулачества как класса»[85]. Утверждение Сталина означало, что, по сути, провозглашение курса на сплошную коллективизацию.

С начала первой пятилетки развернулась индустриализация страны, а затем и массовая коллективизация страны. Ноябрьский (1928г.) Пленум ЦК ВКП(б) отметил «переход от восстановительного периода к периоду социалистической реконструкции … и действительно массовое развертывание кооперирования и коллективизации в деревне» и постановил снизить обложение середняцких хозяйств, подчеркнув недопустимость применения к ним индивидуального обложения. Было принято решение о снижении общей суммы налога и предоставлении налоговых льгот бедняцким хозяйствам, расширяющим свои посевы[86].

Избитый идеологический штамп «коллективизация и ликвидация кулачества как класса» всегда ставил в этой стандартной формуле «ликвидацию кулачества» после союза «И», но на самом деле практически политика советской власти направленная на уничтожение в стране слоя зажиточных крестьян, названных кулаками, и в теории, и на практике опережала коллективизацию. Так, еще в программе партии, принятой в 1919г. VIII Съездом РКП(б), когда речи не шло о коллективизации, подчеркивалось: «По отношению к кулачеству, к деревенской буржуазии, политика РКП(б) состоит в борьбе против их эксплуататорских поползновений, в подавлении их сопротивления советской политики»[87]. Такой была стратегическая задача. И если в течение ряда последующих лет по отношению к кулакам применялись не такие уж крутые меры, то с началом коллективизации два этих курса «коллективизация» и «раскулачивание» пошли в одной связке.

В существе своем курс не был изменен и на XVI партконференции в апреле 1929г. Конференция постановила, что за годы пятилетки 5-6 млн. дворов должны быть объединены в предприятия социалистического типа. Задуманы они были как крупные хозяйства с обширными угодьями. Что касается зерновой проблемы, то главная роль в ее решении отводилась совхозам: предполагалось, что эти государственные хозяйства смогут с помощью техники освоить огромные пространства залежных земель. Немалые надежды возлагались на так называемую контрактацию – систему договоров, заключаемых государственными закупочными органами с сельскими кооперативами или сообществами; получая кредиты или определенные услуги, эти последние гарантировали сдачу государству зерна или других продуктов[88]. Однако, в роли самого важного рычага неизменно выступала механизация, распространение современной агротехники.

Споры на партконференции в первую очередь велись по вопросу о том, можно ли разрешить кулакам вступать в коллективные хозяйства. Наступление на кулачество было не только экономическим, но и политическим. Намерение состояло в том, чтобы продемонстрировать середняку, что индивидуальный путь к достатку для него закрыт. Перед ним как бы ставилась глобальная альтернатива, и состояла в выборе двух путей, которые так или иначе вели к крупному хозяйству: один, стихийный путь, был капиталистическим, другой – социалистическим. Первый путь блокировался во имя идеалов революции на том основании, что капиталистическое развитие деревни не смогло бы долго существовать с социалистической индустрией, не угрожая поглотить ее. Но у русского крестьянина – в силу самой отсталости деревни – сохранялся еще третий путь, его собственный путь отступления: возврат почти, что к натуральному хозяйству, лишь бы оно было в состоянии прокормить его.

Под нажимом власти кулак или крестьянин, у которого только-только начинал появляться достаток, стремились отделаться от своего инвентаря и имущества, например, продать их, в надежде сохранить деньги до лучших времен. 1929г. явился точкой отсчета сталинской «революции сверху», воплощения в жизнь модели форсированного экономического развития. Установка Сталина на форсирование коллективизации, не считаясь с настроением крестьянства, была закреплена в решениях ноябрьского (1929г.) Пленума ЦК ВКП(б) в резолюции «Об итогах и дальних задачах колхозного строительства», в которой было подчеркнуто, что «колхозное движение ставит задачу уже сплошной коллективизации перед отдельными областями»[89]. Для внесения единства в «грандиозное развертывание крупных совхозов, колхозов и МТС» было признано необходимым создание единого органа – союзного Наркомзема, который вскоре станет своеобразным штабом массовой коллективизации[90].

Пленум одобрил план ускоренной коллективизации. В докладе Молотова отмечалось, что «в теперешних условиях заниматься разговорами о пятилетке коллективизации, значит заниматься ненужным делом. Для основных сельскохозяйственных районов и областей при всей разнице темпов коллективизации их надо думать сейчас не о пятилетке, а о ближайшем годе»[91].

Считалось, что к коллективизации наиболее подготовлены те крестьяне, которые к этому времени уже прошли через первоначальные формы обобществления: простейшие артели, ТОЗы. Особенно большие надежды возлагались на опыт коммун[92]. Предупреждая о трудностях процесса коллективизации, предостерегая местные партийные организации от недооценки сложности предстоящей работы, и особенно «против формально-бюрократического подхода» к колхозному движению и «к оценке его результатов», ноябрьский Пленум в то же время давал основания для такого формально-бюрократического подхода[93].

Отмечая начавшийся бурный рост колхозов и переход к сплошной коллективизации ряда районов и округов, Пленум делал вывод: «Этот небывалый темп коллективизации, превосходящий самые оптимистические проектировки, свидетельствует о том, что в движение пришли вслед за бедняцкими хозяйствами деревни подлинные массы середняцких хозяйств»[94].

В пятилетнем плане, утвержденном в 1929г., предусматривалась коллективизация 4-4,5 млн. хозяйств, то есть 16-18% от общего числа крестьянских хозяйств[95]. Эти цифры обуславливались тем, что, во-первых, темпы коллективизации оказались более быстрыми, чем в начале предполагалось: к июню 1929г. в колхозах было уже более миллиона крестьянских дворов. Во-вторых, Сталин надеялся ускоренным строительством колхозов и совхозов быстро решить зерновую проблему. Дальнейшее развитие колхозного строя в СССР связывалось с насыщением коллективных хозяйств сложной сельскохозяйственной техникой.

Сразу после ноябрьского пленума стали осуществляться мероприятия по реализации решений пленума. 24 и 27 ноября 1929г. состоялись заседания Колхозцентра СССР и РСФСР и совещание председателей колхозцентров союзных республик, областных и краевых колхозсоюзов, на которых обсуждались организационные мероприятия по перестройке системы сельскохозяйственной кооперации[96]. Было решено создать специальную комиссию во главе с «для разработки вопросов о темпах коллективизации в различных районах СССР и о мерах помощи со стороны государства с соответствующим пересмотром принятого плана по годам»[97].

В рамках общей установки вырисовывались две тенденции. В одной, представленной (НКЗ СССР), (Колхозцентр), (Средняя Волга), (Казахстан), проявлялась осмотрительность, в другой – ее решительными сторонниками были (Нижняя Волга), (Северный Кавказ), (СНК РСФСР) – отбрасывались всякие сомнения, и она тяготела к самым радикальным решениям[98]. Комиссия предложила проект постановления о плане коллективизации и мерах помощи государства колхозному строительству. Предполагалось завершить коллективизацию «основных зерновых районов … в пределах 2–3 лет». Для потребляющей полосы и основных сырьевых районов намечались сроки в 3–4 года[99]. Комиссия рекомендовала считать основной формой колхозного строительства сельскохозяйственную артель, в которой «коллективизированы основные средства производства, при одновременном сохранении в данных условиях частной собственности крестьянина на мелкий инвентарь, мелкий скот, молочные коровы и т. д».

Сталин распорядился внести в подготовленный проект решения поправки: необходимо было пересмотреть пункты, касавшиеся темпов коллективизации, отношения к кулачеству в районах сплошной коллективизации, права колхозников иметь в личной собственности мелкий инвентарь, мелкий скот, коров[100]. В качестве возможного срока завершения коллективизации называлась осень 1930г. Комиссия сделала вывод об основной форме колхозного строительства в районах сплошной коллективизации – сельскохозяйственной артели: «основной формой организации должна быть признана сельскохозяйственная артель как переходная к коммуне форма колхоза»[101].

27 декабря 1929г. Сталин провозгласил переход от политики ограничения эксплуататорских тенденций кулаков к ликвидации кулачества как класса. Раскулачивание должно было продемонстрировать непреклонность властей и бесполезность всякого сопротивления[102]. Созданная 15 января комиссия Молотова в составе 21 человека, в том числе представителей ОГПУ (, , ), в дальнейшем была дополнена еще пятью членами (, , ). Для окончательной подготовки текста проекта постановления ЦК по предложению Молотова 25 января была образована подкомиссия во главе с Яковлевым, которая отредактировала общий проект, еще более ужесточив его[103].

§ 2. Начальный период кооперации крестьянства на территории Кузбасса (1918 – начала 1929 гг.)

Советские историки подчеркивали значение коммун как переходной ступени к коллективным хозяйствам, прививавшим крестьянству коллективные навыки и методы ведения общественного хозяйства. Указывалось, что наиболее подготовленными к созданию колхозов были те крестьяне региона, которые прошли школу общественного хозяйства в коммунах.

Наряду с общими закономерностями создания коллективных хозяйств, в Сибири имелись свои особенности, вызванные условиями социально-экономического и политического развития деревни. В какой-то степени к объединению в коллективные хозяйства крестьян побуждала система продразверстки со случаями отчуждения у крестьян хозяйства не только излишков, но и необходимого продукта. Невозможность приобретения индивидуальным хозяйством сельскохозяйственных машин и предоставляемые государством всевозможные льготы коллективным хозяйствам в снабжении машинами, семенами, строительным материалом – все это способствовало расширению и углублению коллективного движения в Сибири.

Особенностью создания сельскохозяйственных коммун в Сибири являлось то, что здесь среднее крестьянство более активно, чем в центральной части России, приняло участие в их создании. Именно эта часть крестьянства оказалась более подготовленной в политическом и морально-психологическом отношении к вступлению в коммуны. Число сельскохозяйственных коммун, созданных в Сибири в гг., в процентном соотношении к другим формам коллективных хозяйств было более значительным, чем в губерниях центральной части России[104].

В Кузбассе коллективные хозяйства стали создаваться сразу после установления Советской власти в деревне. Весной 1918г. были организованы Поломошинская сельскохозяйственная артель, коммуна в деревне Буерак Щегловского уезда, Тайгинское сельскохозяйственное и промышленное товарищество «Трудовое начало». В это же время были созданы две коммуны в Мариинском уезде. Процесс создания первых коллективных хозяйств во многом не совершенных и не оснащенных технически был остановлен гражданской войной и временным падением Советской власти в Сибири. После восстановления советской власти в Кузбассе было создано несколько десятков коллективных хозяйств[105].

Беднейших крестьян и рабочих побуждали к объединению в коммуны, прежде всего причины экономического порядка, срабатывали сознание и практический опыт, что коллективными условиями легче победить нищету и голод, выйти из кулацкой кабалы, добиться, чтобы труд стал более производительным. Кроме того, организаторы коммун руководствовались мотивами идейно-политического характера, такими как скорейшее достижение братства и равенства, победы над капитализмом, сочувствие учению коммунизма и сознание того, что объединенными усилиями легче оказать помощь пролетариату в его борьбе за новую жизнь[106]. Некоторые вступали в коммуны, рассчитывая на получение безвозмездной помощи государства: денежных средств, семян и сельскохозяйственного инвентаря. Были и такие крестьяне, особенно из числа беднейших и батраков, которые вступали в коммуны, рассчитывая на то, что в коммуне им легче просуществовать до нового урожая[107].

Крестьяне при активном содействии рабочих начали создавать коллективы по совместной обработке земли (ТОЗ). К концу 1918г. на территории Сибири насчитывалось уже 1519 коммун (со всеобщим обобществлением земли, тягловой силы, сельскохозяйственного инвентаря, а также усадьбы со всеми постройками, всего скота при уравнительном распределении продукции по числу едоков – членов каждой семьи) и артелей (обобщалась вся земля, тягловая сила и крупный сельскохозяйственный инвентарь вступивших в артель, при сохранности личной собственности на жилье, двор, мелкий инвентарь, приусадебный участок, крупный и мелкий рогатый скот, домашнюю птицу. Распределение коллективно произведенной продукции, после уплаты налогов и создания необходимых фондов запасов, производилось в соответствии с трудовым вкладом каждого в общественное производство. Однако коммуны были очень слабыми, да и создавались в расчете на высокое сознание общества, а таких, кстати, еще не было[108].

В «Инструкции к составлению устава сельскохозяйственных коммун» указывалось: «Коммуна есть добровольный союз трудящихся для совместной жизни на основе равенства и общественного (коллективного) ведения хозяйства в крупных размерах. Коммуна является могучим средством для уничтожения всякой эксплуатации, … классовой борьбы труда и против капитала».[109]

Революционный энтузиазм и стремление по-новому организовывать свой труд в общественном хозяйстве нашли отражение в названиях коммун – «Пчелка», «Муравейник», «Зародыш», «Искра», «Многопольник», «Боевая», «Свобода»[110]. Однако одного стремления и энтузиазма в создании общественного хозяйства с полной системой обобществления имущества было явно недостаточно для жизнедеятельности коммун.

Экономическая слабость коммун, отсутствие опыта коллективного ведения хозяйства, расхлябанность, агрономическая неподготовленность руководителей коммун и другие недостатки привели к краху задуманного и внедряемого властями на местах эксперимента с коммунами. Они практически стали себя изживать, и численность их катастрофически сокращалась[111]. Причин для ухода из коммун у крестьян было достаточно много. Одна из главных заключалась в том, что коммуны не могли создать для своих членов сколько-нибудь нормальных условий существования. В коммунах господствовала уравниловка, тормозившая рост производительности труда и приводившая к появлению трений между членами коллектива.

Поэтому одни из них рушились сразу, едва возникнув, другие с трудом держались до конца 1920-х гг., постоянно балансируя на грани развала. В одном селе создавались, в другом распадались. Да и не все создававшиеся коммуны своевременно регистрировались в уездных земельных отделах[112]. Идея коллективного труда соответствовала желаниям части сельских тружеников лучше устроить свою жизнь, сообща преодолевать трудности, связанные с нелегким аграрным трудом[113]. Одной из первых в Кузбассе возникла коммуна «Восход» в селе Бачаты Кузнецкого уезда. В деревне Дедюево Щегловского уезда была создана сельскохозяйственная артель «Зародыш». К концу 1920г. в Кузбассе насчитывалось 13 коммун и столько же артелей. Крестьяне, видя, что коллективная обработка земли в коммунах облегчает труд и увеличивает урожайность, потянулись к коллективизации, организуясь в различного рода товарищества. На следующий год число артелей достигло 47, а коммун – 108.

Аналогичные процессы происходили на территории современного Беловского района. Так, коммуна «Искра» Сергеевского сельсовета была основана в 1920г. местными партизанами. В 1929г. слилась с коммуной им. Ворошилова, а 1 января 1931г. отделилась[114]. В апреле 1920г. в с. Сидоренково была создана сельскохозяйственная коммуна им. Троцкого. В первый год образования в ней состояло всего 5 бедняцких хозяйств, 29 едоков[115]. Председателем был избран , секретарем партячейки .

В коммуне были деревянные и саманные домики, бараки, в которых в основном жили коммунары – одиночки. Появились и общественные постройки: вечерняя школа, столовая, а также хозяйственные помещения – амбары, баня, скотные дворы. В коммуне было 165 га пахотной земли, на которой сеяли пшеницу, ячмень, коноплю, лен, сажали картофель и овощи. Имелась и своя техника: трактор «Фордзон» (приобрели в 1925 году), сеялка, 10 плугов, 20 деревянных борон, сенокосилка, молотилка. Был и скот: 80 лошадей (30 рабочих), 20 дойных коров, 150 свиней, 100 овец, птица. Осенью 1927г. коммуна им. Троцкого по руководством переехала в пос. Тырган Прокопьевского района[116].

Артели ставили перед собой следующие задачи: вести интенсивное сельское хозяйство, развивать все его отрасли, быть образцом в ведении совместной обработки земли и коммунального хозяйства. Членом артели мог стать любой физически здоровый, совершеннолетний гражданин без различия пола и национальности, не лишенный избирательного права по Конституции РСФСР 1918г. Для вступления в артель нужно было заручиться рекомендациями трех ее членов и решением общего собрания коллективного хозяйства. Все участники артели с их семьями пользовались общим довольствием, отоплением и освещением. Все доходы, прямые или косвенные, составляли общую собственность артели. (См. Приложение 2)

Внесенное вступившими членами общины имущество становилось: частично – государственной, частично – коллективной собственностью. Коллективной собственностью коммуны была также и производимая продукция[117]. Члены коммуны обобществляли всех домашних животных, вплоть до птиц. Своих личных хозяйств, а в ряде случаев даже домашней утвари и предметов личного обихода не имели[118]. Все необходимые продукты питания получали натурой из общественного склада по количеству членов семьи[119]. Собранный в коммуне урожай делился на три части: во-первых, определенное количество продуктов выделялось на нужды коммуны вплоть до нового урожая; вторая часть нормированных продуктов шла в продовольственные органы государства, а ненормированные продукты продавались на рынке или шли в обмен на нужные коммуне товары[120]. Часто инвентарь не обновлялся и приходил в негодность, скота не прибавлялось, не внедрялись и новые агротехнические приемы.[121]

В условиях разрухи и крайней нищеты, постоянной угрозы со стороны свергнутых эксплуататорских классов коммунары сознавали, что только огромное напряжение сил может вывести их коллективы из голода и нищеты. Но возникали недоразумения и ссоры между старыми членами коммуны и только что вступившими в нее. Часть коммунаров, главным образом, бывшие крестьяне – середняки, начали проявлять недовольство уравниловкой, требовали учитывать при распределении доходов размер их вступительного пая, стоимость сданного ими в коммуну имущества. Уход середняков из коммун подрывал их экономические устои. Ослабление трудовой дисциплины и падение производительности труда в коллективных хозяйствах объяснялось отсутствием оптимального сочетания материальной заинтересованности в результатах труда, как каждого члена, так и каждой коммуны в целом. Для того, чтобы добиться этого сочетания, нужны были новые формы и методы организации коллективного труда и распределения его результатов среди коммунаров.

Крестьянин, веками трудившийся в одиночку, не представлял, как же лучше всего распределить среди трудящихся материальные блага, добытые коллективным трудом, заинтересовать каждого в большем количестве и лучшем качестве вложенного в общественное хозяйство труда. Сложность перехода к новым формам распределения благ заключалась еще и в том, что многие коммуны сумели быстро, несмотря на уравнительный принцип распределения доходов, достигнуть заметных успехов в хозяйственной деятельности[122].

Переход от уравниловки к окладной поденной или почасовой оплате являлся серьезным шагом вперед, но он далеко не исчерпывал всех размеров повышения производительности труда. Важно отметить, что при внедрении этой оплаты труда в большинстве коммун одновременно вводилась дифференцированная окладная система оплаты в зависимости от квалификации и работоспособности коммунаров. Это создавало определенную заинтересованность у коммунаров в повышении квалификации, усиливало их тягу к знаниям и овладению профессиональным мастерством. В тех коммунах, где в гг. была внедрена поденная оплата, на первых порах в результате улучшения организации труда, сокращения числа прогулов, некоторого стимулирования наиболее квалифицированных работников и учета при оплате разных по тяжести категорий работ, производительность труда заметно выросла.

Наиболее продуктивными объединениями в это время были кредитные товарищества по совместной обработке земли. В 1924г. почти во всех селах Бачатского района произошла организация кредитных обществ, куда охотно вступили бедняцкие и середняцкие хозяйства. Товарищество получало кредиты от государства, на которые закупали сенокосилки, плуги, жатки, молотилки. Одно из первых кредитных товариществ было организовано в с. Пермяки, председателем которого был избран Н. Лариошин. Денежные средства товарищества складывались из взносов членов товарищества и государственных кредитов. Машины были в общем владении и использовались в хозяйствах по жребию.

Второй ступенью кредитных товариществ было их образование по совместной обработке земли – ТОЗы. В с. Пермяки в ТОЗ «Новый сеятель» вошло 26 хозяйств (председатель Г. Рыжов), а в «Красный пахарь» – 21 хозяйство (председатель Ф. Казаков). В ТОЗах крестьяне объединялись только для производства сельскохозяйственных работ. Товарищество за ссуды от государства и за свой счет приобретали машины и другие средства для общего владения и пользования. Доходы распределялись по количеству вложенного труда, по количеству лошадей от хозяйства[123].

С середины 1920-х гг. в селах Кузбасса заметно увеличивалось число простейших производственных объединений: товариществ по совместной обработке земли, машинных, скотоводческих, охотничье-кооперативных товариществ, маслоартелей. Членами их были в основном крестьяне-бедняки. Крестьянские общества взаимопомощи получали кредиты от государства на приобретение сельскохозяйственной техники и инвентаря[124]. В 1920-х гг. развитие сельского хозяйства Западной Сибири все более сдерживалось ограниченными возможностями, его материально-технической базы. В 1927г. на 139259 крестьянских хозяйств Сибири приходилось 71958 конных и 2690 ручных молотилок. Руководство Сибири создавали машинные товарищества. В Сибирском крае их насчитывалось на 1 октября 1924г. – 82, в 1925г. – 336, 1926 – 1206[125].