Сердце Гарри забилось неровно: неужели этой хрупкой девушке с заплаканными глазами угрожает опасность?
― Объясните же, что происходит?
Астория подняла на него прозрачные глаза; казалось, она сейчас расплачется.
― Я его невеста, ― прошептала она. ― Я должна выйти замуж за Тёмного Лорда.
У Гарри перехватило дыхание; ему показалось, что мир перевернулся, что… впрочем, чего было ждать от чудовища? Ему наверняка будут в радость страдания девушки!
― Ничего уже нельзя исправить, ― прошептала Астория и вдруг резко поднялась. ― Сюда идут! Прощайте, мистер Поттер! И лучше бегите, пока не поздно!
Она скрылась за стеллажом, и в ту же минуту раздались чёткие мужские шаги. Перед растерявшимся Гарри появился Волдеморт и оглядел его с ног до головы.
― Ступайте за мной, молодой человек, ― процедил он. ― Вы слишком засиделись.
2
― Извольте прочесть этот трактат к завтрашнему вечеру, ― произнёс Волдеморт и положил на стол увесистый фолиант. ― Здесь говорится об особенностях магического мира и о способностях волшебников.
Гарри сжал зубы, но книгу взял. Наверняка один из заказов нового правительства, труд, подтверждающий, что магглорожденные недостойны пользоваться той же магией, что и волшебники! Но он давал магическую клятву, которая должна была покарать того, кто решит её нарушить, и книгу Гарри забрал.
Он не осилил и половины; разумеется, это оказалось именно то, что он и ожидал. Автором был Гилдерой Локхарт ― тот самый волшебник, который проиграл тогда в доме мадам Блэк что-то ценное. И Гарри его было ничуть не жалко. Прихвостень Волдеморта, он подтверждал свои выкладки примерами из жизни и цитатами из старинных книг, которые наверняка выдумал сам, и Гарри не верил ни единому его слову. Как ещё самого Локхарта принимают в этом обществе? Гарри специально проверил по справочнику родословных британских магов и выяснил, что Локхарт ― обыкновенный выскочка, а предок его сам был магглорожденным. Так значит, среди Пожирателей главное ― уметь польстить? Интересно, ждёт ли Волдеморт, что Гарри тоже будет заискивать перед ним? Наверняка нет, он не настолько глуп!
Время шло, однако Волдеморт не только не спросил у Гарри о прочитанном – он, казалось, вообще забыл о его существовании. Гарри слонялся по дому, то и дело натыкаясь то на хмурого Снейпа, который своей разбойничьей рожей навевал стойкие мысли о бандитах с большой дороги, то на иссиня-чёрную змею Нагайну, которая имела обыкновение заползать в тёплые камины или на подоконники и там спать.
Целый день Волдеморт где-то пропадал и появлялся только поздно ночью, когда Гарри спал. Иногда Гарри всерьёз обдумывал пути побега, но его останавливало знание о магических клятвах. В конце концов он сообразил, что бежать можно будет лишь тогда, когда Волдеморт первым нарушит обещание заботиться о своём ученике, ― и никак иначе. Но не может ли так быть, что первый причинённый Гарри вред станет и последним? Или бежать ни в коем случае нельзя, а надо быть глазами и ушами в стане врага?
Дамблдор никак не давал о себе знать; Гарри помнил просьбу приходить, как только он обустроится, но жгучий стыд останавливал его. Что, если директор в самом деле считает его предателем?
Однажды ночью в его окно постучалась пушистая серая сова. Гарри ждал письма от Дамблдора, но обманулся в своих ожиданиях.
Это было письмо от Астории Гринграсс. Она приглашала его встретиться в маггловском Лондоне, на Трафальгарской площади. Такое письмо могло значить только одно: ей угрожает нешуточная опасность, и спасти её может лишь Гарри.
Глава 7
Дом Августы Лонгботтом ― Министерство
1
― Но какое отношение к этому имеет студентка Хогвартса? ― изумлённо переспросил Люпин.
― А вот какое! ― окрысился Крюкохват. ― Сейчас вы всё узнаете.
Он с ногами сидел на диванчике в гостиной и чувствовал себя как дома. Рядом величественно восседала сама хозяйка, напротив, за столом, ― Невилл и Люпин.
― Теперь, когда клятвы принесены, Гринготтс постановил, что можно и рассказать вам правду.
Люпин подозревал, что это будет лишь часть правды, но сделать ничего не мог: чтобы узнать всю, им нужно было то, что скажет сейчас Крюкохват.
― Пророчицы рождаются редко, ― скрипел гоблин, вертя в когтистых руках чашку чая, из которой он не сделал ни одного глотка. ― Самая великая из пророчиц современности ― Кассандра Ваблатски, но она уже слишком стара. И мы бы не знали о новой пророчице, если бы она не пришла два года назад в Гринготтс в сопровождении отца. Всё произошло на моих глазах, я вёз их к сейфу и открывал его. Лавгуд принёс немного золота ― сущие гроши, но он хотел оставить их на хранение у нас.
В кармане у Люпина зашевелился проснувшийся Петтигрю, и он машинально погладил его. Бывший друг, пропавший невесть куда семнадцать лет назад, наотрез отказывался превращаться в человека, и Люпин догадывался почему. Наверняка у Питера хватило ума провести в облике крысы все семнадцать лет, и сознание зверя поработило сознание человека, оставляя лишь краткие минуты просветления.
― Луна Лавгуд вошла в сейф и потрогала золото, ― продолжал Крюкохват. ― Полагаю, ей было просто любопытно, но в этот момент она изменилась. Вы знаете, как произносятся пророчества? Девушка заговорила чужим голосом, взгляд её остановился, её всю трясло.
― И что же она произнесла? ― спросила мадам Лонгботтом. ― Кстати, не хотите ли подлить коньяку в чай? Весьма бодрит?
― Не желаю, ― прорычал гоблин, ― на чём я остановился?
― На пророчестве, ― напомнил Люпин. ― Луна Лавгуд произнесла пророчество.
Невилл рядом сидел затаив дыхание и пока не вмешивался.
― Пророчество гласит: «Придёт рождённый на исходе седьмого месяца, чьи родители трижды бросали вызов злу, и победит его».
Стало тихо.
― Я родился в конце июля… ― прошептал Невилл. ― Здесь говорится обо мне?
Петтигрю в кармане у Люпина возмущённо пискнул, но этого, к счастью, никто не услышал.
― Это пророчество подходит к двоим юношам, ― пояснил гоблин. ― К вам и к Гарри Поттеру. Дамблдор поставил на Поттера, но мы ставим на вас. Я, разумеется, немедленно сообщил руководству Гринготтса о случившемся, и мы поняли, что получили ценную информацию. Была проведена проверка, и оказалось, что это пророчество появилось в Зале Пророчеств в Отделе Тайн, значит, оно было истинным. Мы выбираем вас, мистер Лонгботтом.
― И я должен научить Невилла, как сразить Волдеморта? ― вопросил Люпин. ― Великолепно…
― Хотите коньяку, мистер Люпин? ― невозмутимо осведомилась мадам Лонгботтом и сама первой сделала глоток из припасённой бутыли, прямо из горлышка. ― Такое известие просто необходимо запить!
2
Макнейр поднял Эрни ни свет ни заря, заставил, как обычно, облиться холодной водой, позавтракать и аппарировал вместе с ним в Министерство.
― Мистер Макнейр, куда мы идём в такую рань? ― осмелился спросить Эрни. Он испугался, что сейчас придётся присутствовать на казни какого-нибудь животного, которое укусило хозяина или кого-то ещё, и приготовился возмущаться, но всё вышло совсем не так.
В кабинете, в котором Эрни уже освоился, обнаружился, по обыкновению, Скабиор, только сейчас он был, как никогда, серьёзен.
― Нападение сегодня?! ― пришёл в ужас Эрни. Он хоть и был хаффлпаффцем, но многие вещи схватывал на лету. Сражаться против неведомых французских вейл ему не хотелось; он бы с удовольствием поговорил с одной из них и, может быть, сводил бы к Фортескью, если бы она захотела. Он знал, кто такие вейлы, но и представить себе не мог, что девушка умеет превращаться в злобную птицу. Даже если и так, она прежде всего девушка, которой нужно мужское внимание, тем более что француженки, наверное, обожают внимание, и он был бы не против его оказать.
― МакМиллан! ― рявкнул Макнейр. ― Зевать потом будешь, а сейчас слушай! План действий разработали ещё на прошлой неделе. Мы приготовили этим тварям отличную ловушку. Моё дело ― притаиться со своими людьми в засаде. Скабиор возьмёт на себя первую линию обороны. Народу там будет не слишком много, пусть думают, что Министерство защищать некому и что оно скоро падёт. А когда захватчики расслабятся, появлюсь я с основными силами. Постарайся не сдохнуть. Когти у этих тварей острые.
― Потом дам пёрышко вейлы, ― прошептал Скабиор на ухо Эрни. ― Подаришь девушке.
Эрни хотел возразить, но слова застряли у него в горле.
Он попал под начало к Скабиору. Огромный Атриум был почти пуст, только иногда какой-нибудь волшебник или волшебница выходили из камина и направлялись к лифтам. Эрни уже знал, что это авроры, которые притворяются обычными служащими, что в девять утра камины одновременно полыхнут зелёным и из них вывалятся орущие вейлы и другие не менее злобные и враждебные существа.
Он настолько устал от ожидания под чарами невидимости, что пропустил момент нападения. Но всё случилось именно так, как он себе и представлял, вот только вейлы оказались куда более злобными, чем рисовало его воображение. Ни одной из них он не решился бы предложить сходить вместе за мороженым.
Эрни не позволял себе убивать, он не позволял себе калечить ― он только защищался в свалке, постоянно поддерживая щит и уворачиваясь от острых когтей.
Сколько продолжалась схватка, он не смог бы сказать; вопли и шум эхом отражались от стен и потолка Атриума, мимо пролетали вспышки заклинаний, в стороне мелькнул Скабиор.
Сколько продолжалась схватка, он не смог бы сказать; вопли и шум эхом отражались от стен и потолка Атриума, мимо пролетали вспышки заклинаний, в стороне мелькнул Скабиор и тут же скрылся. Эрни оттеснили к стене, и он смог перевести дух.
К счастью, Макнейр зря пугал его великанами ― никаких великанов, конечно, не было, зато были волшебники и были вейлы. Хищные птицы парили под потолком, набрасываясь на врагов, грохот и вой ужасали, и Эрни не выдержал. Он ничего не понимал в политике, его заботила только учёба и иногда девушки, и он понял, что неправильно, когда разногласия между магами двух стран оборачиваются побоищем. Тем более что английские маги явно побеждали. Под сводами зала разносился командный рык Макнейра, понимающего в вейлах поболее остальных, и Эрни решил, что справятся без него.
Он нырнул в сторону, в какой-то коридор, ― и налетел на растрёпанную светловолосую девушку. На её щеке кровоточила царапина, а в широко раскрытых глазах застыл страх. «Вейла!» ― мигом сообразил Эрни, направляя на неё волшебную палочку. Но девушка и не думала на него нападать. Она схватила Эрни за руку и, заглядывая ему в лицо, воскликнула:
― Пожалуйста, позовите колдомедика! Моя наставница умирает!
― Но… ― начал Эрни.
― Мы сдаёмся, сдаёмся! ― заверила его француженка и протянула ему свою волшебную палочку.
Когда нагретая её ладонью рукоять коснулась пальцев Эрни, он смог поверить, что это не сон.
Глава 8
Дом Волдеморта, Министерство ― Трафальгарская площадь
1
Гарри, с трудом сдерживая отвращение, вошёл в кабинет Волдеморта и сразу же попал под насмешливый взгляд красноватых глаз.
― Молодой человек, у вас сегодня вечером нет никаких неотложных дел? ― поинтересовался Волдеморт. Гарри вспомнил, что именно в это время он встречается с Асторией Гринграсс, и вдохновенно соврал:
― Я сегодня встречаюсь с друзьями в «Кабаньей голове», и собираюсь засидеться допоздна.
― Молодость, ― как-то по-человечески вздохнул Волдеморт, вертя в руках волшебную палочку. ― Что же, не стану мешать вашим планам. Ступайте туда, куда направлялись. Или вы хотите у меня что-то спросить?
Гарри хотел, ещё как. Вопросы так и вертелись у него на языке, но он не знал, какой из них задать.
― За что вы убили Теодора Нотта? ― выдавил он.
Волдеморт хмыкнул, пожал плечами, как будто удивляясь, что его ученик не понимает таких простых вещей.
― Этот мальчишка был слишком горластым и слишком противным и обещал стать если не законченным негодяем, то весьма малоприятной личностью.
Гарри задохнулся от ненависти:
― За такое не убивают! ― воскликнул он.
― Мне лучше знать, ― осадил его Волдеморт. ― Ещё что-то, молодой человек?
Он ведь ещё ни разу не обратился к Гарри ни по имени, ни по фамилии! Неужели его слух может оскорбить фамилия тех, кого он когда-то убил? Гарри сжал кулаки в карманах и твёрдо решил, что о родителях спрашивать не будет.
― А за что вы хотите сделать несчастной Асторию Гринграсс? ― выпалил он.
― Несчастной? ― удивился Волдеморт, и его широкие ноздри затрепетали то ли от гнева, то ли оттого, что он пытался сдержать смех. ― Вы в самом деле так считаете?
Гарри вспомнил хрупкую заплаканную девушку, и только память о принесённой клятве удержала его от того, чтобы напасть на стоящее перед ним чудовище в человеческом обличье.
― Молчите, значит, считаете… ― протянул Волдеморт и склонил голову набок, рассматривая Гарри, как диковинное животное. ― Удивительно. Впрочем, лезть к вам в голову я полагаю несколько неприличным, а посему вы можете идти.
Лезть в голову? Неужели Волдеморт умеет читать мысли? Но Гарри не успел удивиться. Его учитель неуловимым движением вынул из складок мантии футляр и протянул ему.
― Если увидите мисс Грейнджер, передайте, пожалуйста, ей. Мне стало известно, что она ищет этот предмет уже две недели.
Гарри взял футляр и молча вышел. Отдавать эту вещь Гермионе нельзя, вдруг там наложены чары, и она умрёт, когда откроет крышку, а потом все подозрения в убийстве падут на Гарри? Ведь Волдеморт способен на любую подлость…
Поразмыслив, Гарри накинул мантию и отправился в Министерство: он знал, что Гермиона засиживается там допоздна вместе с мадам Боунс. Он помнил, как попасть в Министерство, и воспользовался уходящей под землю телефонной будкой. Он поправлял значок с указанием цели посещения, когда лифт остановился на уровне Атриума. Подняв глаза, Гарри ахнул.
Атриум был усыпан осколками камня и стекла, барельефы, украшающие стену и потолок, были разрушены, а посередине суетились маги-рабочие, которые левитировали мусор в одну кучу в центре зала. Гарри осмотрелся, заметил чёрные пятна ― следы заклятий ― и быстрым шагом направился к столу охранника, который взвешивал волшебные палочки.
― Что здесь произошло? ― спросил он.
― Диверсия, ― буркнул охранник, отдал ему палочку и пропустил к лифтам.
У Гермионы был собственный кабинет ― и Гарри, искренне радуясь, что его подругу так высоко ценят, всё же чуть-чуть ей завидовал. К счастью, Гермиона оказалась на месте. Она обрадовалась другу и с большой осторожностью приняла из его рук подарок Волдеморта. Затем она проверила футляр всеми известными ей способами обнаружения чар и ничего не нашла.
Они с Гарри посмотрели друг на друга, затем Гарри решился и поддел ногтем крышечку.
Внутри на мягкой подушечке лежала маленькая статуэтка, которая изображала скачущую лошадь. Статуэтка была вырезана из желтоватого материала, и Гарри догадался, что это слоновая кость. Гермиона выхватила статуэтку из углубления, не заботясь о безопасности:
― Гарри, это же универсальный Идентификатор чар, таких в мире осталось всего десять! Он очень мне нужен, ведь я буду писать научную работу!
― Это прислал Волдеморт, ― хмуро напомнил Гарри. Гермиона взглянула на него:
― И что же? Неужели ты думаешь, что он убьёт меня среди бела дня? Глупости!
Статуэтка встала на её стол, заваленный бумагами, и Гарри показалось, что изваянный конь грустно наклонил голову. Впрочем, он не смог бы утверждать это точно, потому что в следующий момент отворилась дверь и вошла мадам Боунс.
― Гермиона, мне нужно… ― начала он и тут заметила Гарри. ― Здравствуйте, мистер Поттер. Что вас к нам привело?
― Я принёс… ― Гарри запнулся. ― Принёс вот это.
Он отошёл от стола, чтобы мадам Боунс смогла рассмотреть лошадь, но та вдруг подозрительно взглянула на него и спросила:
― Откуда это у вас?
― Я… ― замялся Гарри. ― Я узнал, что Гермионе нужно, и…
Гермиона рядом мучительно покраснела: врать толком не умели ни она, ни сам Гарри.
― И вы сказали наставнику, что вашей подруге нужен универсальный Идентификатор чар? Не отпирайтесь, мистер Поттер! ― вдруг прикрикнула мадам Боунс. ― Это было так?
― Мэм… ― начала Гермиона, но тут же замолкла под строгим взглядом.
― Нет, мэм, ― храбро ответил Гарри. ― Волдеморт сам дал мне эту вещь и попросил отнести…
― И вы согласились отнести?! ― ахнула мадам Боунс. ― А вы, мисс Грейнджер, ― вы согласились принять эту вещь из рук…
Она повернула голову к двери, словно пытаясь определить, не подслушивают ли их, и не произнесла больше ни слова. Подняв палочку, она испепелила статуэтку Инсендио.
Гарри не смотрел на обуглившуюся столешницу — он видел только огромные глаза Гермионы.
2
На Трафальгарской площади было холодно и ветрено. Гарри поднял воротник мантии, не заботясь о том, что похож в ней на ряженого, ― по крайней мере, проходящие мимо магглы оборачивались и изредка удивлённо указывали на него друг другу. Но Астория Гринграсс всё рассчитала правильно: здесь, в маггловском Лондоне, их не стали бы искать, а даже если бы и нашли, то не посмели бы поднимать шум.
Прошло полчаса, Гарри уже наложил на себя Согревающие чары и наконец увидел быстро идущую к нему Асторию. Та была одета в мантию, укороченную до колена, и в уже знакомое голубое платье. Видимо, хорошо учила маггловедение и знала, что в таком наряде её примут за обычную девушку в длинной юбке и в плаще.
― Мистер Поттер, ― произнесла Астория, останавливаясь рядом с ним. ― Здравствуйте. Я позвала вас сюда, но речь пойдёт не только обо мне.
Она без тени смущения взяла Гарри под руку, и они медленно пошли, прогуливаясь по площади.
― Что-то случилось? ― спросил Гарри. Он не умел спасать, не умел защищать, но уверенность в том, что девушке рядом с ним грозит опасность, словно придавала ему сил.
― Да. Я полагаю, вы должны знать, ― ответила Астория и нервным движением заправила за ухо выбившуюся из причёски светлую прядь. ― Вы же знамя сопротивления.
― Вы знаете про… ― начал Гарри и прикусил язык, но Астория взглянула на него и просто ответила:
― Да, я знаю про Орден Феникса.
Гарри даже замер на мгновение, прежде чем смог продолжить путь. В эту минуту он поверил Астории безоговорочно.
― И как его будущий лидер вы должны знать, ― продолжала Астория, теперь словно избегая смотреть ему в глаза, ― что сегодня утром произошло нападение на Министерство.
― Я был там в обед, мне сказали, что произошла какая-то диверсия… ― пробормотал Гарри.
― Объединённые силы иностранных магов пытались захватить Министерство, чтобы свергнуть Фаджа. Им это не удалось, потому что о нападении знали заранее.
― Но как они попали туда? ― сообразил Гарри. ― Через камины? Кто же их открыл?
Астория остановилась, глядя на него снизу вверх прозрачными, словно льдинки, глазами.
― Сегодня были арестованы Малфои. И вряд ли вы прочтёте об этом в «Пророке».
― Что?!
― Вы же знаете, что у них родственники во Франции, французская ветвь семьи. Предполагают, что доступ к каминам Министерства открыл именно Люциус, ― Астория закусила губу. ― И я не знаю, выйдут ли они из Азкабана…
― И вы хотите, чтобы я как-то повлиял на… ― у Гарри перехватило дыхание. ― Но это невозможно! Он даже не станет меня слушать, я для него словно вещь!
Астория схватила его за рукав:
― Мистер Поттер, умоляю вас! Всё, что я вам сейчас рассказала, я знаю потому, что подслушала разговор родителей, а мой отец хорошо разбирается в политике. Вы не понимаете, мистер Поттер!
― Вот чего я не понимаю, так это того, почему вы так заботитесь о Малфоях… ― протянул Гарри. К Драко он относился с предубеждением и подозревал, что их неприязнь взаимна.
Астория держалась, хотя по её щеке уже скатилась первая слеза.
― Я люблю Драко, ― промолвила она. ― Мы… мы хотели сбежать из Англии, нас не останавливало даже то, что Волдеморт наверняка будет меня искать.
― Любите Драко, ― повторил Гарри. ― И хотите, чтобы я заступился за него.
С минуту в нём боролись два чувства: жалость и злорадство. Если не заступиться, то Драко Малфой никогда не встанет между ним и Асторией, но ведь Волдеморт тоже никогда не отдаст свою невесту ученику. Астория была, несомненно, добра, умна и очень красива, она заслуживала лучшей участи, чем выйти замуж за убийцу. Но если Гарри осмелится попросить за Драко, неизвестно ещё, как обернётся дело…
― Я сделаю всё, что смогу, ― пообещал Гарри и в подтверждение своих слов сжал руку Астории.
― Спасибо, мистер Поттер, ― начала та, но осеклась.
На плечо Гарри опустилась маленькая серая сова, у которой было привязано к лапе письмо.
Глава 9
Дом Макнейра ― дом мадам Лонгботтом, Тибет
1
Эрни не мог не любоваться ― да что там, он глаз оторвать не мог от прекрасной длинноволосой девушки, которая съёжилась в кресле у камина. Эрни, отзывчивый и чуткий, прекрасно понимал, что испытывает пленная вейла, потому и не лез с фальшивыми словами соболезнования.
Раздался грохот, топот, и в гостиную ввалился Скабиор с улыбкой до ушей. Вейла вскинула голову и испуганно взглянула на него.
― Итак, ― весело сказал Скабиор, ― торжественно обещаю, что ваша наставница будет жить.
Эрни показалось, что девушка облегчённо вздохнула, но взгляд её всё равно оставался настороженным.
Скабиор тем временем сбросил один ботинок, второй ― ботинки разлетелись по разным углам ― и босиком прошлёпал к соседнему креслу.
― Ну и денёк, ― протянул он, с наслаждением откидываясь на мягкую спинку.
Эрни, который сидел на подоконнике, нахмурился: ещё не хватало, чтобы Скабиор взялся приставать к девушке!
― Итак, мисс, ― продолжал тот, ― позвольте узнать ваше имя?
― Меня зовут Флёг′ Делакур, ― ответила та, не решившись в свою очередь спросить имя Скабиора.
Тот в задумчивости поскрёб щетину и уставился в потолок, как будто что-то припоминая. «Флёр, ― про себя вздохнул Эрни, ― какое прекрасное имя!»
― Ага! ― воскликнул Скабиор. ― Если не ошибаюсь, вы происходите из рода вейл и являетесь ученицей мадам Максим?
Флёр кивнула ― не поспешно, а как-то чинно.
― Вег′но, сэг′. Я ― на четвег′ть вейла и состою в обучении у мадам Максим уже два года.
Эрни слушал, как мило она картавит, и не сразу сообразил, о чём именно идёт речь. Выходит, что женщина, которую защищала Флёр и ради которой сдалась в плен, и есть мадам Максим?
― Хм… ― ухмыльнулся Скабиор и замолчал.
Вниз спустился Макнейр, хмуро оглядел съёжившуюся Флёр.
― Можете оставаться здесь, мисс, ― буркнул он. ― И без глупостей. Потом вами займётся аврорат, но сейчас вы под моим присмотром.
Флёр гордо вскинула подбородок:
― Можете быть спокойны, сэг′, я никуда не уйду от моей наставницы.
― Надеюсь, ― ответил Макнейр и как бы невзначай коснулся ножа, что висел у него на поясе. ― Но может, скажете, каковы были цели вашего…
― Визита, ― вставил Скабиор.
― Нападения, ― не согласился Макнейр.
Глаза Флёр заблестели:
― Мы хотели освободить Англию от ваг′ваг′ского пг′авления мистег′а Волдемог′та!
Эрни понимал её чувства, сам не считая Волдеморта воплощением доброты и великодушия, ― на этот счёт он никогда не обольщался.
― Это не ваше дело, ― прорычал Макнейр, ― за границей этого никак не поймут. Вас всех наверняка подзуживал Каркаров…
― Я не хочу слышать об этом пг′едателе! ― воскликнула Флёр. ― Он бг′осил нас всех на пг′оизвол судьбы, а сам сумел спастись! Но вы! ― Она приподнялась в кресле, осуждающе указывая на Макнейра. ― Вы потвог′ствуете тиг′ану, который не считает за людей таких, как я или мадам Максим! Вот за что мы сегодня сг′ажались! За свободу Англии!
― Не вам судить о политике Тёмного Лорда, ― отрубил Макнейр. ― Ступайте к вашей наставнице, мисс, и дайте нам знать, когда она очнётся.
Флёр поднялась, хотела что-то сказать, но не стала и молча вышла.
Сидя на подоконнике, Эрни задумался. Может, нападавшие были не так уж и неправы?
2
Звонок в дверь раздался в половине первого ночи, когда в доме мадам Лонгботтом уже все спали. Люпин, который не торопился переезжать в подаренный гоблинами особняк, мучился угрызениями совести из-за того, что никак не может покинуть гостеприимный дом. Видимо, он слишком соскучился по уюту, которого в его новом пустом жилище, увы, не будет. Невилл показал себя хорошим учеником, Волчьелычное зелье было приготовлено на славу, мадам Лонгботтом и не думала выгонять гостя, и всё было хорошо.
Питер, который повадился спать у Люпина на подушке, вскочил и встревоженно запищал. Проснувшись, Ремус схватился за палочку: мало ли кого принесёт в полночь? До сих пор ходили страшные слухи о Пожирателях, которые развлекаются, убивая беззащитных магов или магглов среди ночи.
Мадам Лонгботтом в ночной рубашке стояла возле двери, готовая защищать свой дом до последнего, и с кончика её палочки то и дело срывались искры. Вспомнив времена молодости и отчаянного сопротивления захватническим планам Волдеморта, Люпин встал по другую сторону рядом с ней.
― Кто там? ― спросила мадам Лонгботтом.
― Гринготтс, ― проскрипел уже знакомый голос Крюкохвата. ― Открывайте, дело срочное!
Мадам Лонгботтом взмахнула палочкой, дверь распахнулась, и в прихожую вкатился Крюкохват.
― Мистер Люпин, ― сказал он, с трудом переводя дыхание. ― Вы должны немедленно отправляться в Тибет!
Через полчаса изумлённый Люпин обнаружил себя у порога величественного здания Тибетской академии магических наук. Он сунул использованный портал в тот же карман, в котором сидел Питер, и подошёл к двери, припоминая инструкции Крюкохвата. Ему и в голову не пришло поинтересоваться, почему гоблины не могут сделать всё сами; возможно ли, что они так безоговорочно доверяют волшебникам? Но клятвы уже принесены, пути назад нет.
Люпин вытащил переданный гоблинами ключ и вложил его в предназначенное для этого углубление Он даже не успел толком оглядеться; на востоке занималась заря, очерчивая далёкие вершины скалистых гор, но он не мог позволить себе любоваться рассветом.
Он превратился в вора ― и, если его поймают, ему придётся понести наказание.
Питер заворочался в кармане, высунул острую мордочку.
― Не вздумай убежать, ― предупредил его Люпин.
В Академии было пусто; он уже знал, что сюда заходят с помощью специальных ключей, один из которых дал ему Крюкохват, и что попасть внутрь удаётся немногим, а уж украсть старинный пергамент, испещрённый иероглифами, тем более украсть до того, как здесь появится Волдеморт…
Со всей возможной осторожностью Люпин прошёл мимо стоящей напротив двери статуи Будды и, пригнувшись, нырнул в низкий коридорчик. Преодолев его, он оказался в просторном зале, где на многочисленных полках стояли футляры со свитками. Люпин применил к себе Чары невидимости и двинулся вдоль полок, отсчитывая каждую пройденную. Крюкохват сказал, что нужный свиток не должен попасть в руки Волдеморта, иначе Британия скроется во мраке навсегда, и у Люпина не было оснований не верить ему. У гоблинов был свой интерес: жители покрытой мраком страны не принесут им своё золото.
Люпин отсчитал свитки дважды, чтобы убедиться, что всё сделал правильно, и осторожно вытащил нужный футляр. Иероглифов он не понимал, но надеялся, что не ошибся. Питер испуганно пискнул в невидимом кармане, и в этот же момент Люпин вновь увидел свою руку, которой держал свиток: с него спали Чары невидимости.
Глава 10
Тибет ― дом Волдеморта
1
Люпин, который жался к полкам со свитками, не мог понять, насколько сильно взбешён Волдеморт. Красные глаза сверкали в полумраке зала; Люпин в первый раз видел Волдеморта так близко ― и подозревал, что в последний.
― Итак, ― произнёс Волдеморт, перекладывая палочку из левой руки в правую, ― давно подозревал, что гоблинов нужно запереть в резервации, чтобы не совали свои длинные носы куда не следует.
Люпин попытался было спрятать украденный свиток, но Волдеморт взмахнул палочкой, и футляр оказался у него. Сейчас будет зелёная вспышка ― и нелепая жизнь Люпина окончится. Однако Волдеморт не торопился его убивать. Он медленно прошёлся вдоль полок, словно размышляя, и наконец проговорил как будто про себя:
― Удивительно, как все разумные существа любят лезть туда, куда не нужно… Мистер Люпин, вы хотя бы знаете, что в этом свитке?
― Вы хотите навредить Британии ещё больше, чем уже навредили, ― сказал Люпин. ― Наверняка здесь содержится какое-то проклятие… или что-то в этом роде.
Змеиные губы Волдеморта искривились.
― Удивительно, ― повторил он. ― Просто удивительно. К вашему сведению, здесь написан алгоритм величайших преобразовательных чар, какие только были придуманы на земле. Или вы полагаете, что я способен превратить всё население магической Британии в животных? Иногда мне кажется, что в данном случае моего вмешательства не требуется…
― Как вы смеете? ― задохнулся Люпин.
― Как я смею… ― протянул Волдеморт. ― Моя жажда знаний не имеет границ. А эти чары я ищу давно, с тех самых пор, как их продемонстрировали мне семнадцать лет назад. Результат эксперимента, к слову сказать, сидит у вас в кармане. Питер обрёл свою анимагическую форму… навсегда.
Люпин машинально погладил карман. Бедный Питер, он в их компании был самым безобидным ― и заслужил такую участь…
― Вы чудовище, ― выдавил Люпин. ― Вы бездушное чудовище. Вам нравится унижать людей и волшебных существ, вы совершенно бесчеловечны…
Волдеморт опять усмехнулся.
― Я бы послушал ещё ваши бредни, но, к сожалению, у меня нет на это времени. Прощайте.
Он поднял палочку ― и Люпин отпрянул, врезавшись спиной в стеллаж. Никто даже не узнает, как он умер…
Его словно втащило в воронку, потом вышвырнуло обратно, и, открыв глаза, он сначала не поверил тому, что жив. Он стоял на лужайке перед домом Августы Лонгботтом; была глубокая ночь.
Люпин снова машинально потрогал карман, где комочком свернулся перепуганный Питер, и зашагал к особняку, в окне которого горел свет.
2
Гарри едва смог подремать час-другой. Волдеморта не было ― удалился по делам, как сказал вечно хмурый Снейп, но Гарри думал не только о своём учителе, но и о том, что завтра ему скажет Дамблдор. Наверняка не очень приятные вещи ― о малодушии и предательстве…
У него было тяжело на душе, пока он шёл от ворот Хогвартса к замку, и стало ещё хуже, когда он поднимался по ступеням крыльца. Его встретила МакГонагалл, поздоровалась вежливо, но сухо, и это уже было плохим знаком.
― Пароль ― «сахарные мышки», ― сообщила она и ушла не прощаясь.
«Сахарные мышки, ― думал Гарри, поднимаясь в кабинет директора по движущейся лестнице. ― Мы все как сахарные мышки ― копошимся в коробочке, а нас вытаскивают по одному и съедают. И всё ― нет сахарных мышек!»
Мысли его были мрачнее некуда.
― Садись, мой мальчик, ― поприветствовал его директор, и Гарри увидел, что он заметно постарел за прошедший месяц. ― У меня к тебе очень серьёзный разговор.
Гарри сел и принял подлетевшую к нему чашку чая.
― Если бы я мог всё изменить, ― проговорил Дамблдор. ― Но мне остаётся только надеяться, что в каком-нибудь другом, неведомом мире всё иначе…
Взгляд его ясных глаз словно обжёг Гарри, и он стал смотреть в сторону.
― Не кори себя, мой мальчик, ― сказал директор, ― ты всё сделал правильно, и я сам не смог бы лучше. Ты поступил в ученики к Волдеморту ― и это великолепно. Потому что теперь у нас есть возможность покончить с ним одним ударом. А сделать это нужно уже сейчас…
Гарри едва не разлил чай.
― Вы хотите, чтобы я его убил?
― Да, хочу, ― просто ответил Дамблдор. ― И верю в тебя. Время пришло. Ты уже знаешь о нападении на Министерство? Волдеморт рвёт и мечет, он готов расправиться со всеми, кто ему хоть в чём-то может помешать. Люциус и Нарцисса Малфой уже убиты в Азкабане по его приказу, Фадж ничего не делает, он не имеет никакой власти, и рассчитывать мы можем только на тебя. Мне передали некие воспоминания ― ведь среди приближённых Волдеморта у нас есть свои люди. Ты можешь посмотреть ― думосбор стоит на столе.
Потрясённый Гарри обернулся и увидел думосбор за своей спиной ― он не заметил его, когда вошёл в кабинет. Подойдя к нему, он опустил голову в серебристую жидкость ― и привычно погрузился в чужие воспоминания. Мягко приземлившись на пол, Гарри огляделся по сторонам.
Он был уверен, что никогда не видел этой комнаты. Рядом с ним стоял мужчина в чёрной мантии с капюшоном, почти полностью закрывавшим лицо. Он покорно склонял голову перед сидящим за столом Волдемортом.
― Итак, после того, как умрут Малфои, мне понадобятся и другие, ― говорил Волдеморт неприятным надтреснутым голосом. ― Во-первых, Гринграсс и его жена слишком много поняли ― их ко мне, дочерей пока не трогать. Во-вторых, я хочу вплотную заняться авроратом, и ты должен организовать убийство Амелии Боунс и Кингсли Шеклболта. Также мне очень не нравится эта старая карга ― Лонгботтом…
Гарри не стал дослушивать ― весь похолодев, он вынырнул из думосбора и уставился на Дамблдора, который сидел на прежнем месте.
― Да, мой мальчик, ― подтвердил директор. ― Я не могу это от тебя скрывать. Возможно, в другом мире… но это наш мир, и мы должны разобраться с тем ужасающим беспорядком, который здесь происходит. И я расскажу тебе, как…
Уходя из замка, Гарри обернулся взглянуть напоследок на его высокие стройные башенки. Сердце его было полно решимости и скорби.
Эпилог
В другом мире
1
Дик перевернулся на своей подстилке и снова попытался уснуть. Он уже давно смирился со своей участью сироты и не ждал от жизни ничего хорошего. Но то, что происходило в последние дни, было выше его сил. Дядя Эйвон и тётя Аурелия даже слышать не хотели о школе оруженосцев, и Дик пролил немало слёз, думая о том, что всю жизнь ему придётся провести в выстывшем надорском замке и питаться одной овсянкой. Ах, если бы его родители были живы! Но Эгмонт и Мирабелла погибли, когда Дику был всего годик: лошади понесли, и карета с герцогом и герцогиней Надора рухнула с обрывистого горного склона. Его родители давно покоились в фамильном склепе и ничем не могли помочь своему сыну. Дик совсем их не помнил и страдал от этого. Дядя и тётя рассказывали ему, что он ехал в той карете вместе с родителями и чудом остался жив, отделавшись лишь шрамом на руке. Но сиротам всегда приходилось тяжело, это Дик за свою короткую жизнь успел понять, и даже от кузена Наля не стоило ждать никакого сочувствия.
Но что началось, когда в замок пришло письмо из Лаик, уведомляющее о том, что Дик должен отправиться туда для обучения! Дядя Эйвон грозил написать королю и кричал, что никогда не отпустит Дика в столицу и что он должен быть благодарен за заботу: его оберегают от столичных напастей, ведь в Олларии царит сплошной разврат. Дик испытывал признательность за то, что ему не дали умереть с голоду и не выгнали из дома, но ему было плохо.
Он очень хотел увидеть Лаик, столицу, познакомиться с мальчиками из знатных семей, среди которых он, возможно, найдёт себе друга… Но дядя Эйвон и тётя Аурелия были непреклонны, а когда в замок пришло десятое по счёту письмо, просто собрались, взяли Дика и Наля и уехали жить в охотничий домик в двух днях пути от замка. Слугам они велели на все вопросы отвечать, что хозяев нет дома и неизвестно, когда они вернутся. А дядя ещё и вооружился огромным арбалетом, из которого не умел стрелять.
В домике было сыро и холодно. Дядя, тётя и Наль спали в соседней комнате на шкурах и укрывались одеялами, там было более-менее тепло от очага, а Дику дали одно куцее одеяло и отправили спать в нетопленую клетушку ― что-то вроде сеней. Он был голоден и очень замёрз, но больше всего его мучила обида на несправедливость судьбы. Лязгая зубами, Дик кутался в одеяло, но потом оставил это бесплодное занятие и уставился в окно, за которым был осенний мрак.
Никогда его не возьмут в Лаик, никогда ему не увидеть красивую столицу, никогда…
Громкий стук в дверь заставил его вздрогнуть. Кого ещё принесло тёмной ночью? Он сел на лежанке и прислушался. В соседней комнате раздался шум ― это проснулись родственники.
Стук повторился. За дверью в комнату послышался шорох шагов, и оттуда, выставив перед собою арбалет, выглянул дядя Эйвон. Следом показалась тётя Аурелия со свечой в руке.
― Кто там? ― спросил дядя, направив арбалет на дверь. Дик, съёжившись, со страхом наблюдал за происходящим.
― Откройте, ― потребовали снаружи. Дядя и тётя переглянулись. Дядя с неохотой кивнул, и тётя дрожащими руками отодвинула засов. В дверном проёме появилась грузная приземистая фигура.
― Добрый вечер, ― не слишком вежливо буркнула она. ― Меня зовут Арнольд Арамона, я смотритель в Лаик. Мне нужен Ричард Окделл.
2
Дик с затаённой радостью оглядывал богато убранный зал, в котором вот-вот должен был начаться торжественный ужин по случаю приёма новых унаров. Слуги уже разносили кушанья, и у Дика текли слюнки, но он знал, что сейчас эр Август должен произнести речь и только после этого можно будет приступить к трапезе.
Дик был рад хотя бы тому, что поступил в Лаик: он боялся, что его сочтут непригодным для обучения в школе оруженосцев и отдадут обратно дяде и тёте, но ничего подобного не произошло. Будущих унаров просто по одному вызывали в комнату рядом с залом, и сидящий там почтенный седой мэтр в остроконечной шляпе задавал им вопросы и выносил решение. Мальчиков разделили на четыре группы, каждая из которых носила своё название. Дик попал в Дом Скал и испытал ни с чем не сравнимое облегчение от того, что на самом деле никого из унаров не признали негодным к обучению и судьба была благосклонна к нему так же, как и к другим.
Все мальчики сидели за одним столом и ожидали торжественной речи. Рядом с Диком вертелся Арно Савиньяк, которого отправили в Дом Молний, напротив с совершенно невозмутимым видом восседал Валентин Придд, который попал в Дом Волн, а больше Дик ещё не успел ни с кем познакомиться.
Эр Август поднялся и постучал ножом по бокалу ― и тут же стихли осторожные шепотки.
― Я рад приветствовать вас, унары, в этот знаменательный день, ― начал эр Август. Дик плохо запоминал, что он говорит, он смотрел на блюдо с жареным карпом, которое оказалось прямо перед ним; ему хотелось тайком стянуть с него хотя бы веточку зелени, так силён был голод, но он не посмел и принялся рассматривать будущих учителей.
Почти тут же его взгляд натолкнулся на весьма красивого мужчину, одетого в чёрный камзол с синей оторочкой. Он разговаривал со своим соседом.
Дик тихонько обернулся к Арно и тронул его за рукав.
― А что это за учитель, который беседует вон с тем стариком? ― спросил он как можно тише.
Арно нахмурился и прошептал:
― Это Рокэ Алва, он будет учить нас фехтованию. Ой…
Упомянутый Алва поднял голову и безошибочно нашёл их взглядом среди других унаров, заставив испуганно притихнуть.
Но Дик уже понял, что от этого человека можно ждать только неприятностей. Иначе почему именно сейчас мучительно заныл старый шрам на правой руке?
Дик сразу захотел оказаться подальше отсюда.
Даже в другом мире.
В конце концов, чем плохи другие миры ― за исключением того, что там должно быть лучше, чем здесь?
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 |
