Ученик чародея (стр. 1 )

Название: Ученик чародея

Автор: fandom OE 2013

Бета: fandom OE 2013

Размер: макси (15589 слов)

Пейринг/Персонажи: Гарри Поттер, Лорд Волдеморт, Эрни МакМиллан, Ремус Люпин, Ричард Окделл

Категория: джен

Жанр: драма

Рейтинг: G

Краткое содержание: Волдеморт не делал крестражей, не пытался убить Гарри и в итоге стал влиятельной персоной в магическом мире. Дамблдор, сохранивший пост директора Хогвартса, вынужден подчиниться новым законам. Гарри воспитан им в ненависти к убийце своих родителей. Но вот наступает день, когда Поттер должен сделать шаг во взрослую жизнь…

Дисклеймер: Все герои принадлежат и Дж. К. Роулинг, но мы оставляем за собой право сделать их немного счастливее.

Примечание: фанфик написан по заявке с оэголика: "Ретейлинг чего-нибудь широко известного с кэртианскими персонажами".

Задание: кроссовер с fandom HP 2013

Для голосования: #. fandom OE 2013 - работа "Ученик чародея"

Глава 1

Хогвартс

1

Гарри всегда нравилось приходить в кабинет директора. Всё в нём казалось оплотом покоя среди бурного житейского моря и школьной суеты: и книги, и непонятного назначения приборы, и феникс Фоукс, курлыкающий на своей жёрдочке. Тем горше Гарри было думать, что он сидит в этом кресле в последний раз, что больше никогда мудрый директор не предложит чаю с лимонными дольками…

― Не стоит так волноваться, мой мальчик, ― сказал профессор Дамблдор, сцепив пальцы в замок, и посмотрел на своего любимого ученика. ― Я полагаю, у тебя будет возможность заглянуть ко мне, когда у тебя выдастся свободная минутка…

― Да, сэр, ― кивнул Гарри, прихлёбывая ароматный чай, и подумал, что неизвестно ещё, к кому он попадёт в ученики. Рон рассказывал, что наставник Фреда выматывает его так, что у него зачастую даже нет времени встретиться с близнецом.

― Я пригласил тебя для важного разговора, Гарри, ― заговорил директор, внимательно глядя на юношу. ― Завтра ― выпускной бал, и, как ты знаешь, завтра ты попадёшь на три года в обучение ко взрослому магу…

Поттер заёрзал в кресле, и это не укрылось от профессора Дамблдора.

― Тебя что-то тревожит, мой мальчик?

― Да, сэр, ― признался Гарри и поставил чашку на блюдце. ― Я очень волнуюсь…

― Ах, Гарри, ― вздохнул Дамблдор. ― Мне понятно твоё волнение. Ты вступаешь во взрослую жизнь, а это нелегко, особенно на первых порах.

― Профессор, ― спросил юноша с бьющимся сердцем. ― Как вы думаете, кто меня возьмёт?

Вместо ответа директор поднялся, подошёл к окну и стал глядеть на виднеющийся вдали Запретный лес. Когда Гарри уже отчаялся услышать ответ, Дамблдор наконец заговорил.

― Ты должен знать, мой мальчик: то, что случится завтра, напрямую зависит от событий, которые произошли много-много лет назад… ― произнёс он. ― Я ведь уже рассказывал тебе, что Волдеморт убил твоих родителей, когда тебе был всего лишь годик. Бедные Джеймс и Лили…

Гарри, не зная, что делать, схватил чашку и стиснул её в ладонях. Он знал, что сейчас скажет директор, тот говорил это много раз, но теперь, как он предчувствовал, должно было быть что-то ещё.

― Я воспользовался всей своей силой и влиянием, чтобы укрыть тебя у твоих родственников. Там ты был в безопасности: тебя защищала магия, созданная с помощью жертвы Лили… К несчастью, мне пришлось поступиться долей твоего благополучия, но зато я был твёрдо уверен, что, пока Волдеморт правдами и неправдами рвётся к власти, тебе ничто не угрожает.

Гарри хмыкнул, вспоминая тычки Дадли, которые доставались ему каждое лето, и полуголодное существование в чулане под лестницей, но он уже давно согласился с доводами директора. Судя по тому, что говорили про Волдеморта, он мог шутя убить взрослого мага и не заметить, так что ему какой-то мальчишка? Гарри предпочитал быть живым. Пока что.

― Итак, ты явился в Хогвартс и попал в Гриффиндор, ― продолжал Дамблдор, по-прежнему стоя у окна. Заходящее за лесом солнце освещало его фигуру и придавало ему ещё больше величия. ― Ты учился не слишком хорошо, но и не слишком плохо, в общем ― приемлемо. Хотя мог бы лучше, правда, Гарри?

Директор обернулся к зардевшемуся студенту, но почти тут же снова обратил свой взгляд на пейзаж за окном.

― Да, Гарри, я берёг тебя, как мог, но я прекрасно понимал, что за стенами школы ты окажешься беззащитен. Поэтому я старался готовить тебя к тяготам жизненного пути, по сравнению с которыми даже самая трудная контрольная кажется сущим пустяком…

Поттер навострил уши. Никогда раньше Дамблдор не оценивал и не обозначал истинную цель периодически случающихся задушевных бесед с ним, а это значило, что подводится своеобразный итог всем этим семи годам, что Гарри учился в Хогвартсе.

― Ты знаешь, Гарри, что магический мир переживает не лучшие времена. Когда-то магическая Британия была сильна, но последние годы всё изменили. Признаюсь сразу, я недооценил Волдеморта, ещё когда он был учеником, таким же юным, как и ты. Это была непростительная ошибка, и ты видишь, к чему она привела…

Плечи Дамблдора сгорбились, и Гарри замер в кресле, вертя бесполезную чашку. Было прекрасно видно, что могущественный директор школы чародейства и волшебства на самом деле всего лишь усталый старик, который с трудом тащит свой груз ответственности за других, ― и так хотелось ему помочь…

Дамблдор отвернулся от окна, шаркающей походкой подошёл к столу, сел напротив Гарри, и юноша выдержал его ясный взгляд, пытаясь показать, что не боится трудностей. Директор налил себе чаю в крохотную чашечку, потянулся к лимонным долькам.

― Угощайся, Гарри, и прости мне моё брюзжание… ― вздохнул он. ― Я думал о том, куда может всё зайти, если Волдеморта не остановить…

― Может быть ещё хуже?

― Может, ― Дамблдор не отпил, поставил свою чашку обратно. ― Говорят, что Волдеморт не человек, и кто знает, что может прийти в его безумную голову. Сейчас он вертит Фаджем как хочет. Что будет завтра ― я не могу сказать. Если учесть, что Волдеморт увлекается тёмными ритуалами…

Сухая рука директора приподнялась и тут же опустилась в безвольном жесте.

― Сейчас магглорожденные студенты живут в отдельных комнатах и посещают специальные курсы по изучению традиций магического мира. С подачи Волдеморта считается, что они якобы не полноправные владельцы магии, а только заимствуют её у чистокровных, и за это должны работать на их благо. Если Волдеморт вдруг решит, что… впрочем, не будем о грустном, ― директор слабо улыбнулся. ― Настало время посвятить тебя в тайну, Гарри.

― В тайну?

Юноша сел на стуле прямо, неотрывно глядя на Дамблдора.

― Ты уже взрослый, и поэтому, я надеюсь, ты не выболтаешь её в запале кому-нибудь вроде Теодора Нотта.

Директор выдержал томительную паузу. Последний солнечный блик погас на боку серебристого шара у него на столе, и тут же сами собой зажглись свечи в канделябрах. Дамблдор словно не заметил этого; его глаза были закрыты и веки слегка подрагивали. Казалось, он обдумывает, в какую именно форму облечь тайну, которую он собирается сообщить. Гарри от нетерпения заёрзал на стуле, покашлял.

― Видишь ли, мой мальчик… Не только мы с тобой недовольны тем, что творит Волдеморт. В Англии есть много волшебников, честных и добрых, которые с радостью сбросили бы гнёт его власти.

Гарри подался вперёд.

― Ещё до твоего рождения был создан так называемый Орден Феникса…

Гарри непроизвольно оглянулся на дремлющего Фоукса.

― Да, именно этого феникса, ― тихо засмеялся Дамблдор. ― Ты же знаешь, что феникс ― бессмертное существо: сгорает, но возрождается вновь. Когда я придумывал название для Ордена, я думал о том же…

― Вы придумывали?..

Глаза старого волшебника открылись.

― Да, Гарри, ― неожиданно сурово сказал он. ― Основатель Ордена Феникса ― я.

― О!

― Твои мама и папа тоже состояли в Ордене, ― продолжил Дамблдор. ― Мы сражались против Пожирателей Смерти ― тех самых людей, которые были верны Волдеморту тогда и верны сейчас, только надели маски приличных членов общества… К счастью, террор длился всего несколько лет: Тёмный Лорд, как они его называют в своём кругу, решил, что ему больше по вкусу не запугивания, а настоящая политика. Если то, что он вытворяет, можно так назвать…

Гарри почувствовал, как его перекосило от ненависти. Оказывается, против Волдеморта не выстояла целая организация!

― Орден не распался, Гарри, ― как будто прочитав его мысли, произнёс директор. ― Остались ещё волшебники, которые, не задумываясь, придут на мой зов. Но их мало, мы слишком слабы…

― Так вы хотите, чтобы я тоже вступил в Орден? ― догадался Гарри.

― Нет, мой мальчик, ― возразил директор. ― Ты не понимаешь: станешь ты или не станешь членом Ордена ― это неважно. Важно то, как ты себя покажешь, когда выйдешь из Хогвартса…

Гарри сжал подлокотники кресла.

― Скажи, мой мальчик, ты хотел бы отомстить?

― Конечно! ― выпалил тот, привстав. ― Вы же столько мне рассказывали о том, как Волдеморт убил моих родителей ― подло и недостойно!

― Именно, Гарри, именно. Ты должен знать, что смерть Джеймса и Лили глубоко потрясла орденцев. Твои родители храбро противостояли этому чудовищу, но на много лет мы оказались перед ним бессильны. ― Глаза волшебника вдруг сверкнули холодным живым огнём. ― Пока не вырос ты.

― Я? ― запнулся Гарри. ― То есть я…

― За тобой пойдут, мой мальчик. Ты ― символ борьбы. О Мерлин, как это тяжело… ― Дамблдор поднёс руку к лицу, словно пытаясь избавиться от невидимой тяжести. ― Я думаю, что тебя возьмёт Кингсли Шеклболт. Он работает в аврорате и состоит в Ордене Феникса. Тебя не оставят, Гарри, ты не одинок в своём горе… Но сейчас слушай внимательно. Волдеморт ― опасный противник. Его нельзя победить в честном поединке, выход один ― подобраться поближе и нанести удар!

Сухие пальцы Дамблдора сжались в кулак.

― И вы верите, что у меня получится?! ― поразился Гарри, не зная, спит он или бодрствует. Чтобы он победил Волдеморта, это чудовище…

― Да, Гарри, верю. Потому что ты достойный сын своих родителей…

Директор снова устало прикрыл глаза.

― Не торопись, времени у тебя достаточно. Освоишься на новом месте ― приходи ко мне. Я понимаю, тебе нужен человек, с которым можно было бы поделиться тем, что на душе…

― Спасибо, профессор, ― засмущался Гарри. ― Вы мне так помогаете!

― Это мой долг, мальчик мой. Если уж я не смог спасти Джеймса и Лили. ― Дамблдор снова как будто поник. ― Теперь ты понимаешь, какая лежит на тебе ответственность? Только ты можешь помочь вернуть былые времена, когда магглорожденных принимали с радостью, а не издевались над ними…

Гарри представил, как бы это было здорово. Тогда люди вроде Гермионы Грейнджер могли бы спокойно учиться, а не расстраиваться из-за постоянных оскорблений Нотта и ему подобных. В мире не было бы этой постоянной малопонятной, но оттого не менее опасной угрозы с именем Волдеморт…

― Помни, Гарри, всё зависит от тебя, ― в последний раз вздохнул Дамблдор и вдруг выпрямился, снова превращаясь в весёлого чудаковатого волшебника. ― А теперь иди. Тебе нужно подготовиться к завтрашнему дню. Прости, что задержал так надолго… Надеюсь, не нужно напоминать тебе, чтобы ты не делился сказанным с друзьями? Слишком велика может быть цена твоей несдержанности.

― Да, сэр, я всё понимаю… ― Гарри поставил чашку на стол, поднялся и неловко попрощался.

Тайна ощутимо давила на плечи, когда он стоял на движущейся лестнице, ожидая, пока она отвезёт его вниз. Коридоры были пусты: почти все ученики предпочли провести тёплый июньский вечер на улице, и даже подступающие сумерки не смогли загнать их обратно в замок. Гарри шёл медленно, словно прощаясь с Хогвартсом. Завтра он перестанет быть студентом, станет учеником взрослого мага, который будет учить его всему, что знает сам. Завтра на его плечи окончательно ляжет ответственность за будущее страны.

«Утро вечера мудренее», ― рассудил Гарри и отправился искать друзей.

2

Отменить разделение на факультеты Волдеморту не удалось: Дамблдор стоял до последнего, и пришлось уступить вековой традиции. Но с самого первого дня студентов делили на магглорожденных, полукровок и чистокровных. Слизерин кичился чистотой крови, и неизвестно, на что пришлось пойти директору, чтобы убедить Распределительную Шляпу не отправлять туда тех детей, для кого обучение на факультете серебристо-зелёных неминуемо превратилось бы в семь лет ада. На что способны дети, чувствуя свою безнаказанность, Гарри примерно себе представлял, поэтому поражался мудрости Дамблдора. На остальных трёх факультетах «маггловоспитанных», как предлагалось говорить из соображений политкорректности ― точнее, её видимости ― хватало. В потоке Гарри ― едва ли не половина. Его лучшими друзьями были магглорожденная Гермиона Грейнджер и чистокровный Рональд Уизли, и, думая о них, Гарри не склонен был полагать, что чистокровные чем-то превосходят остальных волшебников. Скорее, даже наоборот. Гермиона училась на «отлично» ― сначала потому, что не могла по-другому, потом ― чтобы из последних сил бессонными ночами над книгами и днём на занятиях раз за разом доказывать себе и окружающим несостоятельность убеждений Волдеморта. А Рон был тем ещё разгильдяем, несмотря на свой особый статус, однако это не мешало ему горячо защищать честь подруги в стычках с Ноттом и его компанией. Хорошо ещё, Волдеморт не догадался запретить грязнокровкам, как выражались слизеринцы, дышать одним воздухом с «настоящими» волшебниками. Впрочем, как Гарри было известно, семью Уизли всё равно считали предателями крови, и общаться с Гермионой Рону никто не запрещал.

Неплохие отношения у Гарри сложились с Невиллом Лонгботтомом, неловким увальнем, который в той войне шестнадцать лет назад тоже потерял родителей и которого воспитывала бабушка по отцу, воинственная дама Августа Лонгботтом. Сестра Рона, Джинни, и её подруга с Райвенкло, чудаковатая девочка Луна Лавгуд, тоже были им верными друзьями, несмотря на то, что учились курсом младше. Дин Томас и Симус Финниган дружили между собой, Парвати Патил и Лаванда Браун с первого курса всегда были неразлучными подружками, да и вообще, положа руку на сердце, Гарри не мог сказать, что в его параллели недостаток приятных и честных ребят и девчонок. Исключая, конечно, Слизерин.

Компания там подобралась такая, что оставалось только обороняться. Заводилой был нахальный, мерзкий Тео Нотт, ему подчинялись Блейз Забини, Винсент Крэбб и Грегори Гойл. Именно подчинялись, ни о какой дружбе не могло быть и речи в этом змеюшнике, где люди оценивались по длине родословной и толщине кошелька. Их родители после воцарения Волдеморта заняли тёплые местечки в Министерстве, и, по мнению Дамблдора, это о чём-то да говорило. Под стать им были и девушки: Миллисента Буллстроуд, редкостная уродина, которой вряд ли бы помогли деньги и родословная; холодная, холёная Панси Паркинсон и надменная Дафна Гринграсс. И был ещё Драко Малфой, бледная рыбина с непроницаемым лицом и невыразительным взглядом, ― чистокровнее всех своих сокурсников вместе взятых, но при этом семь лет державшийся особняком.

И если декан Грифиндора Минерва МакГонагалл ещё как-то пыталась защитить ― после разговора с Дамблдором Гарри понимал это! ― идеалы прошлого, то декану Слизерина, почтенному Горацию Слизнорту, было попросту всё равно, что творят его подопечные.

А проклятием школы была отвратительная преподавательница ЗОТИ, ставленница Министерства, то есть самого Волдеморта, Долорес Амбридж. Год за годом она третировала учеников, пытаясь научить их основам магической дуэли, и орала на них своим визгливым голоском. Однажды не выдержал даже невозмутимый, застёгнутый на все пуговицы Драко Малфой: в показательном поединке он выбил палочку у розовой жабы так, что её заклинание попало в неё саму, и вылезший в дырку на платье поросячий хвостик не смог удалить даже профессор Дамблдор. Ссориться с семьёй Малфоев Амбридж было не с руки, но за смех над ней шестеро студентов, в том числе и Гарри, целую ночь провели запертыми в подземелье замка в компании школьных привидений.

― Он нарочно это сделал! ― ругался потом Рон. ― Знал, что ему ничего не будет!

Жаль было только, что Фред и Джордж отучились два года назад и больше не могли портить кровь кошмарной преподавательнице.

Но теперь война внутри школы для Гарри была закончена. Начиналась война в другом ― взрослом ― мире.

Он дошёл до берега озера и издали помахал рукой своим друзьям, устроившимся под деревом. Закат пылал на полнеба, знаменуя окончание привычной жизни.

Глава 2

Восточное побережье Британии ― Хогвартс

1

Ремус Люпин ненавидел луну. Луна была символом всех его несчастий, и оборотень по вечерам обычно задвигал шторы, чтобы не видеть проклятое светило, искалечившее всю его жизнь. Через три дня должно было быть полнолуние, но на этот раз у Люпина не оставалось денег на то, чтобы снять какую-нибудь конуру подальше от людей. Все деньги он выложил за эту грязную комнатку в провинциальной гостинице для волшебников и поздно понял, что сам себя загнал в ловушку. Если бы это были магглы, то всё могло бы обойтись, хотя Ремуса пробирала дрожь при мысли о том, что он может убить человека и даже не вспомнить об этом. Но волшебники точно знали, что делать с такими, как он, и ему наверняка придётся коротать следующую неделю в Азкабане в ожидании казни. Волдеморт, конечно, много сделал для того, чтобы тёмных существ признали в волшебном мире, но он не смог или не захотел отменить наказания для тех, кто представляет угрозу волшебникам или ставит под удар Статут Секретности. А о Волчьелычном зелье Люпин не вспоминал уже около года, с тех самых пор, как потерял постоянную работу. И вовсе ему не хотелось признавать себя тёмной тварью и идти на поклон к Фенриру или, что ещё хуже, к временщикам, подчинившим себе Министерство. Мелькнула предательская мысль отправиться в Хогвартс и попросить помощи у Дамблдора, но он отмёл её как недостойную гриффиндорца. Куда он годится? Разве что мыть полы, но с этим прекрасно справляется бессменный завхоз Филч. Не стоит тревожить почтенного директора глупыми просьбами, он и так в своё время сделал для Люпина всё, что мог. Благодаря Дамблдору ещё остаётся хоть какая-то надежда на то, что весь этот кошмар с правлением Волдеморта когда-нибудь закончится.

Решено! Люпин останется здесь, а потом, когда на небо вылезет полная луна, аппарирует куда-нибудь в лес и будет надеяться, что ему снова повезёт.

Ремус снова измерил шагами свою комнату, озарённую лучами заходящего солнца, машинально поправил висящую на спинке стула заплатанную мантию. Хорошо, что сейчас лето и не холодно. А шерстяной пиджак зимой пришлось продать…

В желудке заурчало, и Люпин поморщился. Всё его существо настойчиво просило мяса, желательно непрожаренного, ― сказывалась близость полнолуния. Но в тарелке на столе было нечто, что хозяин гостиницы называл морковной запеканкой и что категорически невозможно было есть. Ремус вздохнул, подсел и только взялся за вилку, как в дверь постучали.

Сначала Люпин взял палочку ― это никогда не бывает лишним, если знаешь, что творится в стране. Потом неслышно подошёл и встал сбоку от двери.

― Кто там?

― Гринготтс, ― проскрипели в коридоре.

Люпин озадачился. Его ячейка в банке была давно и бесповоротно пуста и покрыта слоем пыли. Может быть, гоблины хотят, чтобы он отказался от неё вовсе?

Люпин открыл дверь и в самом деле обнаружил за ней гоблина.

― Добрый вечер, ― промолвил Ремус, сам не понимая, как такое может быть. Обычно гоблины никогда не являлись к своим клиентам, даже Малфоям или Ноттам приходилось отправляться в банк самим. О том же, чтобы разыскать нищего оборотня в провинциальной глуши, не могло быть и речи.

Гоблин шустро проковылял в комнату и уставился на Люпина снизу вверх.

― Мистер Люпин? ― уточнил он.

― Да, всё верно.

― Крюкохват, служащий Гринготтса.

Ремус запер дверь, озадачиваясь всё больше. Гоблин вёл себя так, что начинало казаться, будто он здесь по чрезвычайно секретному делу. Или же попросту без ведома начальства, что секретности не отменяло.

― Может, присядете? ― растерялся Люпин. Гоблин весьма ловко оказался на стуле, который был высотой с него самого, сунул нос в тарелку, осмотрел покатый потолок мансарды, отклеивающиеся обои, старую мантию и произнёс:

― Я здесь по поручению Высшего Совета гоблинов Гринготтса.

― А… ― заикнулся Люпин.

― Прошу не перебивать! ― окрысился Крюкохват. ― Совет постановил, что в его интересах вложить деньги в одно предприятие. А именно ― в вас.

― В меня?

― В вас. Вам будет предоставлено жильё в графстве Гэмпшир. Осмотреть его вы можете прямо сейчас. Кроме того, каждый месяц Гринготтс будет ссужать вам на безвозмездной основе полтысячи галеонов.

Люпин плюхнулся на кровать, меланхолично размышляя, как именно голод мог сказаться на его умственных способностях.

― Я не галлюцинация, мистер Люпин! ― злобно пискнул Крюкохват. ― Извольте слушать. Вам известно, что мы, гоблины, никогда не делаем ничего без своей выгоды, но мы также и не подставляем своих клиентов, даже если у них в ячейке, ― он показал гнилые зубы, ― одна паутина.

Люпин кивнул. На большее его не хватило.

― Так вот, в интересах банка, чтобы вы жили как человек. Я имею в виду, прилично. Без этого…

Сухонькая лапка с длинными пальцами обвела пристанище оборотня.

― От вас же требуется совсем немногое. Как вы знаете, завтра в Хогвартсе выпускной.

Ремус снова кивнул. Он не мог забыть, что завтра сын его школьного друга станет совсем взрослым, но как быть, если Гарри даже не знает о существовании Лунатика? Люпин не мог показаться мальчику таким старым, седым, нищим… оборотнем. Сначала хотел написать письмо, но всё откладывал и откладывал. И вот оно к чему привело.

― Так вот, на этот выпускной имеет право явиться любой волшебник или ведьма не моложе тридцати лет и взять себе ученика. Мы хотим, чтобы вы взяли в ученики Невилла Лонгботтома.

― Я?! ― задохнулся Люпин. ― Но чему я могу его научить?

― Всему, что знаете сами, это прописано в контракте, ― проскрипел Крюкохват. ― В любом случае юноша не останется без присмотра. Поймёте, что не хватает ваших знаний, ― мы пришлём дополнительных преподавателей. Мы очень заинтересованы в этом студенте.

Ремус задумался. Гоблины, естественно, преследовали свои интересы. А он даже не был знаком с сыном Фрэнка и Алисы, хотя знал и их, и Августу Лонгботтом. Как пожилая леди воспримет его появление в жизни внука через столько лет? И почему не Гарри? Что вообще происходит?!

― Я хочу знать всё.

― Мальчик может стать влиятельной политической фигурой, ― пояснил гоблин, скривившись. ― Его только нужно направить. Он увлекается Гербологией, но мадам Спраут не может его взять, так как сотрудникам Хогвартса запрещено брать учеников.

Люпин покачал головой: конечно, Волдеморт, проталкивая этот указ, заботился прежде всего о том, чтобы Гарри не стал учеником Дамблдора…

― Но, насколько мне известно, мистер Поттер… ― начал он.

― Насколько вам известно, никогда нельзя ставить на одну лошадь, ― нехорошо скривился Крюкохват. ― Мы следим за ситуацией в магическом мире. Ваша обязанность, в случае если вы согласитесь, ― учить Лонгботтома три года. Остальное мы сделаем сами. Вы согласны?

Тут же перед ним на столе возник пергаментный свиток.

― Наши юристы составили контракт. Ознакомьтесь.

В каком-то оцепенении Люпин стал читать. Это было немыслимо ― пятьсот галеонов каждый месяц, приличное жилье, Волчьелычное… Очень похоже на то, что его покупают со всеми потрохами, да и Крюкохват обмолвился о политике. Люпин не знал, в чём здесь дело, однако как же ему надоело сидеть в глуши и понимать, что он ни на что не влияет! Возможно, в его руках инструмент, с помощью которого он хоть что-то может изменить к лучшему…

― Вы можете мне гарантировать, что ваши действия направлены против того, что… что сейчас происходит в верхах?

Гоблин снова оскалился:

― Мы можем гарантировать ваше спокойствие, безопасность и наличие у вас денежных средств. В случае если наше предприятие провалится, мы позаботимся, чтобы ни вы, ни ваш кошелёк не пострадали. Мистер Люпин, если вас так заботит моральная сторона дела, юный Лонгботтом ещё не осведомлён о том, к кому он попадёт, но вот мадам Лонгботтом горячо приветствовала наше предложение.

― Я не понимаю, как можно преломить политическую ситуацию с помощью семнадцатилетнего юноши, ― признался Люпин.

― Юноше нужен наставник. А остальное придёт со временем. Так вы подпишете?

В руке Крюкохвата появилось перо, кончик которого уже был обмакнут в чернила. Люпин принял его, огляделся вокруг, покосился на морковную запеканку и со вздохом вывел свою подпись.

2

― Прекрасно выглядишь, Луна, ― сказал Гарри, подойдя к дереву, под которым уже собралась их честная компания. ― Гермиона, что ты читаешь? Экзамены уже кончились!

― Волшебные законы, ― фыркнул Рон, пихая подругу локтем.

― Рон, ты… ты… олень! ― рассердилась девушка и поправила волосы. ― Я же должна знать, как проходит процедура!

― По-моему, ты просто волнуешься, ― заметил Невилл, покусывая травинку.

― Спасибо, Гарри, ― запоздало откликнулась Луна. ― Ты был у Дамблдора.

― Был, ― Гарри сел рядом с друзьями. ― Он обещал мне, что меня возьмёт Кингсли Шеклболт…

― Эй! ― Рон подался вперёд. ― Я тоже хочу быть учеником аврора!

Гарри молча пожал плечами.

― Гарри, он не может тебя взять, ― заметила Гермиона, поднимая голову от книги. ― Шеклболт ― слишком влиятельная фигура, и, как я понимаю, он на стороне Дамблдора. Он не станет рисковать своим положением и брать тебя, ведь это может вызвать недовольство Волдеморта…

― Дамблдор сказал, ― мрачно повторил Поттер. Эйфория начала покидать его. ― Или ты думаешь, что Волдеморт решит съесть меня на ужин?

― Нет, ― так же спокойно попыталась растолковать Гермиона. ― Но в его интересах сделать так, чтобы тебя не взял вообще никто.

Гарри передёрнуло. Выпускник, не ставший учеником у мага, не мог поступить на нормальную работу. И что тогда ему придётся делать? Возвращаться к дяде и тёте? Пусть он уже совершеннолетний и может колдовать вне школы, но что помешает родственникам выгнать его вон или снова, как и в детстве, кормить одной овсянкой? Гарри решил, что тогда вообще уедет из страны, и тут же сообразил: Волдеморту именно это и надо. Ведь Дамблдор сказал, что он, Гарри, ― живой символ сопротивления власти ужасного волшебника…

― Ну уж нет, ― обозлился юноша. ― Пусть только попробуют меня подставить!

― Утро вечера мудренее, ― пропела Луна.

Гарри догадывался, почему девушка сидит вместе с ними, когда её выпуск ещё только через год: она была влюблена в Невилла и потому иногда вела себя даже более странно, чем обычно, и принималась говорить никому не понятные вещи.

К берегу озера сбежала Джинни с корзинкой бутербродов, и снова потекла неспешная беседа. Гарри молчал, глядя на воду. Наверное, приходить сюда было плохой идеей.

― Я в замок, ― сказал он, поднимаясь. ― Сыро стало.

В холле ему навстречу попались близняшки Патил, остановили, заглядывая в лицо, и Гарри с горечью вспомнил, что одна из них посещала курсы Прорицания у мадам Трелони, значит, догадалась, что грядёт беда.

― Ты очень грустный, ― заметила Падма.

― Мне просто сказали, что меня никто не возьмёт, ― хмыкнул Поттер.

Девушки переглянулись.

― Но как это может быть?

― Волдеморт.

― Гарри, ― Парвати взяла его за рукав. ― Ты забыл, что даже Волдеморт не знает, что за волшебники соберутся завтра выбирать учеников. Если кто-то выберет тебя, никто не посмеет сказать «нет» ― таковы правила.

― Правда?

― Вот и видно, что ты не читал правила, ― осуждающе заметила Падма.

― Их читает Гермиона… Спасибо!

Последнее Гарри прокричал уже с лестницы. Действительно, что он так расстроился? Ведь никто не знает будущего, пока оно не случилось. Гарри искренне так полагал, потому что сам проучился у шарлатанки Трелони несколько лет и мог сказать, что всяческими прорицаниями сыт по горло. Да и Дамблдор наверняка лучше знает, чем Гермиона.

Гарри взбежал в Гриффиндорскую башню и бросился в спальне на кровать. Однако червячок сомнения всё ещё глодал его душу, пока он пытался заснуть.

Глава 3

Хогвартс

1

Гарри был откровенно напуган, так что, когда пришло время выдвигаться из гостиной Гриффиндора, его трясло.

― Не нервничай, ― сквозь зубы произнесла Гермиона, вцепившись в его руку. Она была чудо как хороша в вечернем платье винного цвета, с красиво уложенными волосами, но никому из юношей не было дела до этой красоты. Лаванда, тоже постаравшаяся выглядеть неотразимо, не могла сдержать дрожи. Хорошо было Парвати: Гарри знал, что близняшки Патил не собираются оставаться в Британии и поэтому сами отказались от ученичества, так что для них выпускной был просто балом.

― Рон, посмотри, у меня подол не метёт по полу? ― жалобно спросил Невилл. ― Я боюсь на него наступить…

― Нет, ― буркнул тот, едва взглянув на его мантию. ― Мерлин, ну скорее бы!

В пустую гостиную, где собрались они ввосьмером, вошла МакГонагалл и внимательно оглядела их. Гарри заметил, что палочка в её руке едва заметно дрожит, и тут же у него к горлу подступил противный комок.

― Сейчас мы чинно войдём в Большой зал, ― сообщила декан Гриффиндора. ― Там уже всё готово.

― Они уже там? ― пискнула Лаванда, подразумевая волшебников, которые явились за учениками.

― Да, там, ― сказала МакГонагалл и попыталась ободряюще улыбнуться. ― Не бойтесь, это как распределение на первом курсе…

― Только гораздо хуже, ― буркнул Симус, но декан и не подумала сделать ему замечание.

― Мисс Грейнджер, мистер Поттер, вы, как лучшие на факультете, пойдёте первой парой, ― сказала МакГонагалл, и Гермиона тут же вытащила Гарри на середину гостиной. ― Следом пойдут мистер Лонгботтом, мисс Браун и мистер Уизли. Затем ― остальные.

Парвати и Лаванда явно были рады тому, что их с двух сторон поддерживают кавалеры. Рука Гермионы дрожала у Гарри на локте.

МакГонагалл одобрительно кивнула и вышла из гостиной. Гермиона едва не споткнулась о порог, выходя вслед за ней.

― Дурная примета, ― пробормотала она. ― Не дай бог попасть к старухе Бэгшот…

Гарри плохо помнил, как они миновали половину Хогвартса и оказались в холле. МакГонагалл приостановилась перед закрытыми дверями, ещё раз осмотрела свой отчаянно храбрящийся выпуск и вошла в зал. Гарри шествовал между факультетских столов, вцепившись взглядом в прямую спину своего декана, и потому не видел ничего, что творилось вокруг.

Зал был залит светом; ученики сидели притихшие, проникшиеся торжественностью момента. Кажется, Гарри заметил за гриффиндорским столом рыжие волосы Джинни, но всё стёрлось, когда он с надеждой посмотрел на Дамблдора. Однако директор сидел на своём обычном месте за столом преподавателей и не взглянул на него.

МакГонагалл велела студентам выстроиться в ряд, и, когда она отошла, Гарри пробрал озноб: дело в том, что перед учительским столом спиной к нему стояли кресла, уже почти все занятые. Они были предназначены для тех волшебников, которые сегодня уйдут отсюда, обременённые грузом заботы о выбранном ученике…

Прямо напротив Гарри сидела грузная пожилая ведьма в чёрной мантии. Её жабьи веки были опущены, и казалось, что она спит.

― Бэгшот! ― испуганно выдохнула Гермиона слева от Гарри и ещё сильнее вцепилась в его руку.

Рядом со страшной исследовательницей магической истории сидела сухая строгая дама, затем ― волшебник в фиолетовом тюрбане, потом ― немолодой маг с изрытым оспой лицом. Кингсли Шеклболт, с которым Гарри несколько раз мельком встречался, смотрел в пол. Рядом с ним потерянно горбился седой усатый волшебник в заплатанной мантии.

― Кассандра Ваблатски! ― вдруг прошептала Лаванда с благоговением. Гарри увидел обвешанную бусами ведьму и поморщился: неужели все прорицательницы считают своим долгом носить килограммы украшений? Рядом с Кассандрой небрежно развалился в кресле изысканно одетый мужчина, на плече которого лежала длинная рыжая коса с чёрным бантом.

Позади отворились двери, раздался звук шагов: вошли слизеринцы во главе со Слизнортом и выстроились, продлевая шеренгу. Райвенкловцы и хаффлпаффцы явились одновременно; Гарри скосил глаза, и ему показалось, что робкая Ханна Аббот сейчас упадёт в обморок, а Джастин Финч-Флетчли слишком явно поддерживает Салли-Энн Перкс.

Воцарилась тишина. В спину празднично одетым выпускникам смотрели сотни глаз, и Гарри почувствовал, как Гермиона зябко поводит оголёнными плечами. Справа Рон шумно втянул воздух сквозь зубы ― и церемония началась.

2

― Я рад приветствовать вас здесь, дорогие участники и гости ежегодной церемонии избрания учеников, ― произнёс Дамблдор, тяжело поднявшись с директорского кресла. ― В этот знаменательный день достойные юноши и девушки, что стоят сейчас перед вами, на три долгих года обретут свой своё новое пристанище. Хогвартс был им домом, но пришла пора вылететь из гнезда во взрослую жизнь. Маги со всей Британии и из-за её пределов каждый год в этот день являются сюда, чтобы найти себе опору и передать молодому поколению свои знания…

Гарри тоже повёл плечами: казалось, что затылок ему сверлит чей-то пристальный взгляд.

― Перед вами ― выпускники четырёх Домов Хогвартса, ― продолжал директор. ― Смелого и чистого сердцем Гриффиндора, доброго и трудолюбивого Хаффлпаффа, мудрого и жадного до знаний Райвенкло и хитрого и проницательного Слизерина. Пусть каждый сделает свой выбор. А я передаю слово ведущему церемонии, мистеру Людовику Бэгмену.

Вперёд вышел человек в полосатой чёрно-жёлтой мантии, которая придавала ему сходство с огромным шмелём, и в другое время Гарри посмеялся бы над ним, но сейчас затих даже Нотт.

Бэгмен развернул свиток и, воспользовавшись Сонорусом, произнёс:

― Сейчас я буду перечислять имена выпускников в порядке их успеваемости, а господа волшебники выберут себе подходящего ученика или ученицу. Ученик должен подойти к своему учителю и принести магическую клятву.

Гарри судорожно стал вспоминать слова клятвы, которые их заставили зазубрить ещё неделю назад.

― Грейнджер Гермиона, ― объявил Бэгмен. ― Лучшая ученица среди девочек, имеет идеальную характеристику от директора, склонна к аналитическому мышлению.