Выступление
На конференции «Столетие российского парламентаризма: права женщин»
«Права женщин как проблема российских реформ»
21 ноября 2005
Уважаемые участники Конференции!
В начале своего выступления позволю себе напомнить вам, что в своем последнем Ежегодном послании Федеральному Собранию Президент страны подчеркнул: демократизация и модернизация - это ключевые задачи реформ в нашей стране на современном этапе ее развития.
Связаны ли между собой сюжеты прав женщин или гендерного равенства и модернизации, демократизации общественного уклада? Связаны и напрямую. Правда, зачастую у нас модернизацию понимают упрощенно, ее сводят лишь к экономическим процессам, На самом деле, модернизация и демократизация предполагают глубокую внутреннюю перестройку отношений между властью и гражданами на основе признания прав человека – прав мужчин и женщин. Эти же процессы требуют перераспределения полномочий между государством и гражданским обществом, а также - между мужчинами и женщинами.
В рамках этих перемен женщины должны получить равный социальный статус с мужчинами, отстояв для себя, условно говоря, три группы прав: политические (гражданские), социально-экономические, репродуктивные права. Примеры состоявшейся модернизации хорошо известны. Она произошла в таких странах как Канада, Исландия, Швеция, Норвегия, Дания, Финляндия. Женщины этих стран добились почти половины мест во всех структурах власти. И, что самое важное, изменили содержание политики. Ее главными приоритетами являются отныне вопросы повседневной жизни людей - здравоохранение, образование, пенсионное обеспечение и т. д. Именно сюда - в социальные сферы и направляется большая часть бюджетных средств. Паритетное участие мужчин и женщин в структурах власти в этих странах гарантирует принятие сбалансированных политических, социальных, экономических решений, а потому обеспечивает их устойчивое развитие.
Как с этой точки зрения обстоят дела в нашей стране в последние десятилетия?
По формально-юридическим признакам женщинам, как и мужчинам, гарантирована вся совокупность прав человека. В текст действующей с 1993 года Конституции РФ включена норма гендерного равенства.
В годы реформ приняты два Национальных плана действий по улучшению положения женщин и повышению их роли в обществе: на 1годы, второй – на годы. В каждом из этих документов государство заявляло о необходимости расширить возможности для включения женщин в структуры власти.
Государственная дума в 1996 г. приняла «Концепцию законотворческой деятельности по обеспечению равных прав и равных возможностей мужчин и женщин».
Участие России в целом ряде международных соглашений, принятых по инициативе Организации объединенных наций, Международной организации труда и др., со своей стороны обязывало российское государство обращать особое внимание на проблемы обеспечения равенства между полами. В этих целях в своре время были созданы специальные властные структуры. В их числе: правительственная комиссия по вопросам положения женщин, которую курировал до недавнего времени вице-премьер по социальным вопросам; Департамент по делам семьи, женщин и детей в Министерстве труда и социального развития; Комитет по положению женщин, семьи и демографии в ГД РФ. До 1999 г. – Комиссия при Президенте.
Как же обстояли дела с правами женщин в повседневной жизни?
Определяя систему сложившихся в стране в эти годы социальных отношений между полами, социологи чаще всего используют понятие «гендерная асимметрия» или неравенство социальных позиций женщин и мужчин. В чем конкретно она выражается?
Дискриминация по признаку пола проявляется, прежде всего, в том, что профессионально-карьерный статус женщин практически во всех отраслях экономики и общественной жизни значительно ниже, чем у мужчин. Хотя женщины гораздо образованнее мужчин: высшее и среднее образование имеют 64% занятых женщин и только 47 % занятых мужчин, женщины в основном заняты на рабочих местах, не требующих высокой квалификации. Доля женщин среди работников промышленности, имеющих минимальную квалификацию, составляет 2/3, а среди работников высшей квалификации она равняется лишь 1/5. И уже совсем незначительно число женщин среди руководителей предприятий и организаций: в целом в различных отраслях экономики оно не превышает 9%.
Отсюда – резкий разрыв в оплате труда мужчин и женщин, а значит – и в размерах начисленных им пенсий. По данным официальной статистики, средняя «женская» зарплата по стране составляет две трети «мужской». По данным независимых социологов – 50-45%. В целом ряде отраслей этот разрыв еще значительнее. Например, средняя зарплата в легкой промышленности, среди работников которой 85% - женщины, равняется только четверти зарплаты работников «мужского» топливно-энергетического комплекса. Очень низкими остаются и заработки «бюджетников», особенно - работников социальной сферы: здравоохранения, образования, культуры, социальных работников. Большинство в их числе составляют женщины. Показательно и то, что женщины преобладают среди занятых в мелком бизнесе, но их крайне мало в бизнесе крупном, и уж тем более в числе «олигархов».
Многие женщины вынуждены в этих условиях подрабатывать дополнительно. Двойная, а то и тройная занятость стала типичной для значительной части российских женщин. Это способствует перегрузкам, стрессам, появлению анемии, нервных и сердечно-сосудистых заболеваний.
Быть женщиной сегодня в России значит для большинства из нас получать нищенскую зарплату, постоянно испытывать страх - страх за будущее своих детей, страх перед насилием - начиная от изнасилования на улице до домашних побоев, наконец, это постоянный страх перед беременностью и очередным абортом. Ведь до сих пор Россия занимает одно из первых мест в мире по числу абортов. У нас нет единой государственной политики в этой сфере. И все считают, что аборты - только женский вопрос. Но с ними напрямую связаны высокая материнская и детская смертность, гинекологические и онкологические заболевания у женщин. А ведь справедливо говорят, что здоровье женщины - это здоровье нации.
Но особенно явно неравенство позиций и жизненных шансов женщин и мужчин обнаруживается в сфере управления страной, в сфере политики. Вы хорошо знаете, что в составе действующего правительства РФ – нет женщин. Женщин нет среди руководителей республик, мэров крупнейших городов, губернаторов. Исключение составляет лишь Валентина Матвиенко, отвоевавшая Санкт-Петербург осенью 2003 года.
Среди депутатов нижней палаты парламента - Государственной думы 10% женщин. В Совете Федерации около 5% женщин (в числе 178 сенаторов – 9 женщин).
Среди депутатов законодательных собраний субъектов РФ в 1999 –2003 годах было около 9 % женщин. В то же время, женщины составляли более 40% депутатов, работающих в органах местного самоуправления.
Женщины по самым разным данным составляют большинство среди рядовых членов практически всех политических партий, за исключением ЛДПР, крайних экстремистов и националистов. Но их почти нет среди руководителей крупнейших политических партий, которые имеют свои фракции в парламенте и оказывают реальное воздействие на политику страны. Исключение составляла до недавнего времени И. Хакамада, которая входила в тройку лидеров «Союза правых сил», а затем занялась строительством собственной партии. Но и она, похоже, потерпела неудачу в этом начинании.
Еще важнее тот факт, что, в своей деятельности политические партии систематически нарушают конституционный принцип равных возможностей женщин и мужчин и создают непреодолимые барьеры на пути женщин в законодательную, а оттуда и в исполнительную власть. Только один конкретный пример. В избирательной кампании 2003 года в общефедеральных списках партий - фаворитов избирательной кампании: «Единая Россия», КПРФ, ЛДПР, «Родина», «Яблоко», СПС - насчитывалось в сумме только около 10% женских имен: «Единая Россия» - 8%; КПРФ – 11%; ЛДПР – 8%; «Родина» - 8%; СПС - 11%; «Яблоко» - 15%.
Среди тех, за кого боролись эти же объединения в одномандатных округах, также было около 10% женщин. Иными словами, все политические объединения - участники избирательной борьбы предоставляли на парламентских выборах женщинам и мужчинам совершенно разные шансы для доступа в мир политики. Именно поэтому российская законодательная власть имеет сегодня четко выраженный «мужской» профиль. Для оправдания этой ситуации ссылаются на нежелание избирателей голосовать за женщин. Но ведь избирателю предъявляют конкретный набор имен – если в нем в 9 раз больше мужчин, то они голосует за них в девять раз чаще. Речь следует вести не о нежелании избирателей голосовать за женщин, а о нежелании партий включать в списки кандидатов женские имена. Поэтому сегодня женщины являются маргиналами в российской политике.
Такое положение вещей чревато несколькими последствиями разного плана. Во-первых, слабое присутствие женщин во властных структурах негативно сказывается на повседневной жизни наших соотечественниц. Можно утверждать, что все экономическое законодательство, создаваемое российским парламентом, - налоговое, таможенное, кредитно-денежное - объективно способствует сохранению и усугублению гендерного неравенства, поскольку оно ориентировано на создание более благоприятных условий для "мужских" отраслей экономики, чем для отраслей "женских". Во-вторых, маргинальность женщин-политиков резко усложняет их деятельность, отражается на характере их деятельности, например, на законотворчестве, на выборе приоритетов при голосовании, а также - на их самооценке. Ведь они не могут не ощущать свою чужеродность в этом мужском царстве. Их действия, в отличие от действий коллег мужчин, оцениваются по двойным стандартам. Им выносят вердикт и как политикам с традиционным, значит – мужским, набором качеств, и как женщинам, которые обязаны сохранять «женственность», дабы не быть осужденными общественным мнением. По остроумному замечанию одной опытной политической деятельницы, чтобы женщину стали считать заметной фигурой в политике, она «должна работать, как лошадь, и вести себя, как леди». Это редко кому удается. А если и удается, то ценой больших перегрузок и психологических травм, а то и потерь, таких как распад брака, проблемы с детьми и т. д. Проще всего в этом случае имитировать поведение мужчины-политика. Но в таком случае пропадает всякий смысл идеи женского представительства во власти.
Кроме того, как уже неоднократно отмечали специалисты, сферы политической ответственности женщин, как правило, совпадают с традиционными женскими обязанностями – это вопросы социальной защиты, семьи, материнства и детства. Первая женщина-министр в истории России графиня Софья Панина получила пост главы Министерства социального призрения после Февральской революции 1917 года, затем, в дни Октябрьской революции, он перешел к большевичке Александре Коллонтай. В правительственных кабинетах начала ХХI века блок министерств, занимающихся социальными вопросами, курировали вице-премьеры Галина Карелова и Валентина Матвиенко. Причем эти вопросы до сих пор воспринимаются обществом не как самые важные для человека и его повседневной жизни, а как второстепенные. Это значит, что традиционный стереотип «естественного» предназначения женщин воспроизводится на уровне «большой» политики, даже тогда, когда женщины попадают туда, действуя вопреки традиционному канону женского поведения. И это, так или иначе, ощущается основной массой женщин, которые и без того никогда не имели вкуса к политике, а, глядя на эти «образцы», могут потерять его окончательно.
Наконец, главное: маргинальность женщин в политике имеет своим следствием инерционность, консерватизм политического поведения избирательниц[1]. И это естественно. Раз политика остается для большинства женщин совершенно чужой сферой, далекой от их жизненных стратегий, то их поведение, как правило, оказывается продиктованным "пониженной" в сравнении с мужчинами политической ангажированностью и "повышенной" склонностью к конформному политическому поведению. То есть - к оглядке на «чужую» систему ценностей, к выбору по аффективным, а не по рациональным мотивам, не в пользу конкретного лица, а в пользу его статуса. Между тем, женщины, во-первых, численно преобладают в составе населения; во-вторых, отличаются более высоким уровнем электоральной активности, чем мужчины. А значит - оказывают значительно большее влияние, чем последние, на исход выборов[2]. Подчеркнем еще раз, что это – влияние силы маргинальной, далекой от политики и в силу того склонной к воздействию разного рода харизматиков и популистов со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Можно с полным основанием утверждать, что неравенство женщин в сфере политики в реальности является одним из самых существенных препятствий, или блокировок, на пути демократической трансформации России. Такое положение дел принято объяснять по старинке: оно якобы соответствует традиционному характеру массовых представлений о распределении мужских и женских ролей. Но сегодня это уже вряд ли верно. Ведь на микро уровне власти – в повседневной жизни российской семьи отношения мужчин и женщин складываются иначе.
Как показывают специальные опросы, в тенденции эти отношения все больше тяготеют к партнерству, к утверждению норм равноправия[3]. Распространение этих норм обусловлено достаточно разными процессами. Это и архаизация домашнего хозяйства в условиях «экономики выживания», ставшей уделом большинства российских семей в годы трансформаций. Это – и рост образованности молодых женщин. Сегодня в рядах российского студенчества около 58% девушек. Это – и рост карьерных притязаний женщин под воздействием либеральных ценностей свободы и успеха и т. д.
Как показывают опросы общественного мнения, в 90-е годы в большей части российских семей резко возрастает кооперация усилий их членов во имя самообеспечения и параллельно с этим – значимость таких ценностей как солидарность и равноправие[4]. В обычной, средней российской семье по большому счету отсутствуют авторитарно-иерархические отношения - нет жесткого подчинения одного пола другому. Причем, нет ни бесспорного, как бы формализованного признания авторитета отца[5], присущего традиционной буржуазной семье; ни полного контроля над жизнью семьи со стороны матери, типичного для советского времени. Большинство наших сограждан убеждены в том, что их семейные отношения покоятся на взаимных правах и обязанностях. Как свидетельствуют наши опросы, непрерывно растет число респондентов, утверждающих, что домашний труд они выполняют «сообща». Другие параметры, такие, скажем, как степень подчиненности индивида семье или степень участия в принятии решений, также говорят об устойчивости процесса демократизации внутрисемейных отношений. Таким образом, невольно напрашивается вывод о том, что в тенденции признак пола перестает довлеть над распределением ролей в российской семье. Это распределение все чаще происходит не под воздействием внешних предписаний, как это бывает в традиционных обществах, а в зависимости от индивидуального выбора, личностных качеств мужчин и женщин.
Это значит, что гендерные характеристики макро и микро уровней власти в России являются разнонаправленными. Очевидно и то, что источник патриархатной власти, сохраняющейся на ее макро уровне, здесь следует искать уже не в гендерных отношениях в семье и разделении труда в домашнем хозяйстве, а в особенностях функционирования общественных институтов, ограничивающих возможности женщин в сфере публичной политики.
Значит ли это, что нынешние реформы в России сопровождаются не столько модернизацией, сколько архаизацией ее политического устройства? С гендерной точки зрения это выглядит именно так.
Для обозначения исторической перспективы важно понять, фиксируется ли в принципе эта противоречивость различных уровней гендерных отношений массовым сознанием? Да, фиксируется. Судя по самым разным опросам общественного мнения, почти две трети респондентов осознают факт равенства гендерных отношений в семье и неравенство шансов мужчин и женщин в политике. И более 50% из них убеждены в том, что ситуацию надо менять, что представительство женщин в структурах власти должно быть равнозначным мужскому. Очевидно, что в принципе наши сограждане готовы легитимизировать, одобрить демократический гендерный порядок и на макро уровне власти.
Однако ни партии, ни представители власти пока не учитывают эти настроения. Показательно, что в процессе начатой административной реформы и сокращения правительственных подразделений весной 2004 г. были ликвидированы: Комиссия по вопросам положения женщин, Департамент по делам детей, женщин и семьи, работавший в составе ликвидированного Министерства труда и социального развития. Это были единственные правительственные структуры, хоть в какой-то мере отвечавшие за состояние дел в сфере равноправия.
Нынешняя политическая элита, в особенности - ее организованная часть: политические партии и объединения, их лидеры, также не склонны менять существующие правила игры. Об этом говорит, например, единодушное голосование и партии власти, и представителей оппозиции против поправок к закону «О выборах депутатов ГД ФС РФ», которые предлагали им считаться с нормой гендерного равенства при составлении списков кандидатов депутаты.
Чем это чревато? Обострением социальных проблем. За самыми острыми из них – демографическим кризисом, детской беспризорностью и безнадзорностью, даже высокой и ранней смертностью мужчин, скрываются нерешенные вопросы прав женщин. Сталкиваясь с систематическим нарушением своих прав, женщины, которые все еще не научились отстаивать эти права в суде, в общественной деятельности – то есть в правовом поле, действуют теми методами, которые им доступны, они отказываются рожать и воспитывать детей. И пока ситуация не измениться, государству не решить ни проблем демографии, ни проблем детского сиротства.
Изменить эту ситуацию стремятся женские организации и чувствительные к гендерным проблемам парламентарии. Они настаивают, в частности, на развитии и совершенствовании норм законодательства. Зачем? Ведь российское законодательство содержит нормы, запрещающие дискриминацию по признаку пола. Такие нормы существуют и в Конституции, и в Трудовом, Семейном, Уголовном Кодексах. Однако, по мнению экспертов, их крайне сложно использовать в судебной практике. По целому ряду причин. Во-первых, ни в одном из законодательных актов нет определения понятия «дискриминация», а потому судьи в случае исков, связанных с нарушением прав женщин, могут даже не принять их. Во-вторых, в этих законах не прописаны механизмы реализации антидискриминационных норм, в частности, не предусмотрены конкретные санкции за их нарушение. И, наконец, применительно к сфере политики, еще и потому, что в нашем законодательстве отсутствует конкретное нормативное регулирование представительства женщин в структурах власти, которое успешно применяется для преодоления гендерной асимметрии в политике в целом ряде стран, например, во Франции, Италии, Испании, Португалии и др.
По привычке советского времени такого рода нормы называют у нас «квотами». Между тем это – разные понятия: квоты спускаются сверху, их «дают», нормы – результат общественного договора, закрепленный в законе, их принятия добиваются заинтересованные группы. Сама идея введения нормы, обеспечивающей гендерный баланс при составлении списков кандидатов в структуры власти, долго вызывала отторжение в российских политических кругах. Тем не менее, начиная с 2000 года, крупнейшие женские организации – Движение женщин России, Консорциум женских неправительственных объединений и др., начинают добиваться разработки и принятия специальных законов, или поправок к ним, которые содержали бы такие нормы. В частности, весной 2000 года Консорциум женских неправительственных объединений обращается в Комитет по связям с общественными объединениями и религиозными организациями Государственной Думы с предложением начать разработку законопроекта «О государственных гарантиях равных прав и свобод женщин и мужчин и равных возможностей для их реализации». Это предложение было принято. Началась подготовка данного законопроекта под руководством депутата Екатерины Лаховой.
Подготовка данного законопроекта осуществлялась при активном участии женских организаций, представительницы которых собирались на открытые дискуссии для обсуждения его положений. Это был редкий случай, когда законопроект проходил общественную экспертизу и на парламентских слушаниях, и на специальных встречах с депутатами. В конце апреля 2003 года состоялось первое чтение законопроекта в Государственной Думе.
Параллельно с работой над этим законопроектом и в соответствии с идеологией равных прав и возможностей женщин и мужчин его разработчики попытались внести ряд поправок к другим законодательным актам, которые имели прямое отношение к нормативному регулированию процедуры выборов. В частности, была предложена специальная поправка в Закон о политических партиях, принятый летом 2001 года. Ее оформили в виде особой нормы в статье 8 (часть 4) данного Закона. Эта норма обязывает политические партии «создавать мужчинам и женщинам, гражданам Российской Федерации разных национальностей, являющимся членами политической партии, равные возможности для представительства в руководящих органах политической партии, в списках кандидатов в депутаты и иные выборные должности в органах государственной власти и органах местного самоуправления». Государственная Дума проголосовала за включение данной нормы в Закон о политических партиях.
Однако, схожие по духу, но более конкретные поправки к законам «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» и «О выборах депутатов Государственной Думы», которые обсуждались осенью 2001 и весной 2002 года, а затем при принятии закона «О выборах депутатов ГД РФ» в начале 2005 года, постигла неудача. Они натолкнулись на сопротивление значительной части законодателей.
За что мы ведем борьбу? В сущности, за те же цели, которые реформаторы ставят все эти годы перед страной. За ее модернизацию. Но, повторяю, мы убеждены в том, что модернизация – это не столько экономическая, сколько гуманистическая проблема. Реформы должны способствовать тому, чтобы наши сограждане - все граждане, как мужчины, так и женщины, имели возможность приобрести опыт самостояния, гражданской ответственности. Пока этого не получается.
Что нужно делать, прежде всего?
- Сформировать системную государственную политику в области равноправия. Ее проводником должна стать специальная государственная структура, занимающаяся на уровне исполнительной власти (Министерство, Уполномоченный и т. д.) вопросами выравнивания социальных возможностей женщин и мужчин.
- Создать законодательную базу для осуществления этой политики. Продвинуть в ГД Закон «О государственных гарантиях равных прав и свобод и равных возможностей для их реализации».
- Обязать политические партии выполнять норму статьи 8 пункт 4 Закона о политических партиях, который предусматривает равные возможности для женщин и мужчин при составлении списков кандидатов на выборные должности всех уровней как в партийных структурах, так и в государственной власти. Предусмотреть санкции за ее нарушение.
- -Поддерживать деятельность женских НПО и шире развивать социальное партнерство в вопросах реализации прав женщин.
Если мы всерьез говорим о продвижении нашей страны в сторону современного демократического общества, эти меры нельзя не принять. Нам вряд ли удастся эксперимент по построению демократии исключительно для мужчин!
[1] О гендерных различиях в политических предпочтениях и поведении россиян см. анализ в книге: Женщины на рандеву с российской демократией. М. Эслан. 2001.
[2] Например, среди тех, кто принял участие в парламентских выборах 1999 года, было 56% женщин и, соответственно, 44% мужчин. См.: Мужчины и женщины на выборах. Гендерный анализ избирательных кампаний 1999 и 2000 гг. в России. Москва. Эслан. 2000.С.27.
11. См., в частности, данные коллективных монографий Центра политической культуры и политического участия ИСПРАН под руководством : «Социальная политика и поведение домашних хозяйств на российских рынках». Москва. Теис. 2000.; «Власть и народ в России: обновление повседневных практик и варианты универсализации институционального порядка». Москва. ИСПРАН. 2003.
[4] Мы оставляем здесь в стороне вопрос о том, что все эти процессы сопряжены с усилением дискриминации женщин на рынке труда, с перекладыванием на их плечи социальных издержек социального воспроизводства, которые отказывается нести государство и т. д. На эти вопросы справедливо обращает внимание украинская исследовательница Т. Журженко в своей книге «Социальное воспроизводство и гендерная политика в Украине». Харьков. Фолио. 2001 г.
[5] Результаты наших обследований в этом отношении совпадают с выводами авторов книги: Курильски- Образы права в России и Франции. М. Аспект-Пресс. 1996, написанной на основе анкетирования школьников России и Франции по вопросам правовой культуры.
