Нераспознанный Странник (стр. 2 )

Рука бредёт в подборе фраз,

Ещё запал вглубь не угас,

Ещё межкронность вся вблизи,

И оставленье не грозит.

И ты ещё на стыке волн,

А с тем – конкретным словом – полн,

А с тем без пламени горишь,

Поскольку искренно творишь.

Поскольку ищешь синтез мер

Для обезбродивших галер,

Для не обманутых совсем

Под узурпацией из схем.

Под новоделом с Колымы,

Под стягом сгорбленной луны,

Под гимном хамства вне корней,

Под – всебазарным – поскорей.

Вдоль неизвестных в явь могил,

Где правду – некто – говорил,

Где был за то, потом убит,

Да эхо с волей там стоит.

Двадцатый век впрямь позади,

Но – миллионы эх – в груди:

Куда? – спешить, куда? – бежать,

Чтоб всю их ёмкость отражать.

Чтоб ими пройденный виток

Не углубил бы с бездн поток,

Ведь в наших силах страсть сдержать,

Чтоб в – Миге Судном – не дрожать.

Чтоб сделать больше, чем теперь,

Чтоб знать в душе стезю потерь,

Чтоб возродиться к жизни вновь,

Где ждёт нетленная Любовь.

Рука послушно тормозит,

Пыл завершил опять транзит,

Опять вокруг средь стен обман,

Где правит “едкостный капкан”.

Рождённый Триста Первым

Застывший в чём-то – миг! –

Свободного полёта,

Как некий ёмкий крик,

Вдоль старта и вдоль гнёта.

Вдоль поиска – мечты!!!! –

На бреге с бездной стен,

Где взоры лишь черты

Пред пастбищем подмен.

Сплочённых – толп!!! – мечты,

Что пена в океане,

В них соль кровоточит,

Она средь волн обманет.

Вся мощь на берегу,

В котором – шар! – взлетает,

С ним пыл согнут в дугу,

Но – выбор!!!! – не узнают.

Сибирский Вестник

Явь мне бронзовой стрелою

Сердце обожгло,

В тёмной родине над мглою

Стала вдруг тепло.

Пусть был крохотным мгновеньем

Этот чудный всплеск,

А за ним вперёд прозренье

В неизбежность вех.

С тем потом абсурдность плена

Высветилась вся,

Чтоб объектные подмены

Обошла стезя.

Обошла, чтоб над Тайгою

Вновь прозреть в миры,

Чтоб сотворческой стопою

Воспринять дары.

Чтоб воспеть с «Четвёртым Римом»

Всепланетный шанс,

Где межкронная порфира

Будет с каждым в нас.

ДорогоСад

Безблагодатный курс вширь вспорот

И над землёй, и над страной

С его довлеющей опорой,

С его безбожною струной.

Притом хвалёные суфлёры

Ещё диктуют кутежи,

Поскольку гула гастролёры

Избрали бездность для души.

С тем всем торгуют, что даётся,

Что вне движения лежит,

Что только толпам продаётся,

Любая с них вдоль стен дрожит.

Однако им, да вместе взятым,

«Четвёртый Рим» не заклеймить:

Ведь свет его – чистейше внятный –

Никем собой не заслонить.

Свидетель Вечности

Фарватер образный меж строк

Одолевает тленный рок,

Одолевает зримый фронт

Сквозь очевидный горизонт.

И вот… в просторе для души –

Духовной Прозы!!!! – виражи,

Где сбоку мир один, другой

Вглубь созерцаешь пред собой.

С тем понимаешь нужность мер

Вдаль перспективы всех галер,

В которых – вести! – от шаира:

Теперь, как звездная порфира.

Обожжённый Тайгой

Созвучье в кронах с бронзой раскалённой

Пред созерцаньем не имеет мер,

Неважно взор насколько удалённый,

Пусть даже где-нибудь с глухих галер.

Пусть даже где-нибудь со всем иначе

Вскользь ощутишь неизъяснимый зов,

Но вот отброшена средь стен задача,

И с ним не слышишь ржавый звон оков.

И на творящее мгновенье сразу

Вдруг забываешь весь абсурд вблизи,

А пыл притом вдоль ждущего Кавказа

Воспринимает встречность визави.

С тем Гянджеви на стыках тех реальность,

Его герои, образы вблизи,

Манящая с высот парадоксальность

Обогащает сердце сквозь транзит.

С тем в Гималаи с ёмкостным потоком,

В Бенгалию под ветром или без

К Рабиндранату, к самому Тагору

Перемещаешься в Индийский лес.

С тем видишь мощное стремленье Ганги,

Да Храмы – Сарасвати! – в берегах,

Где дружные радушные ватаги

Молитвы поднимают на руках.

И всё в созвучье с бронзой раскалённой

В явь поздней осени на Иртыше

Когда от крика ты вглубь удалённый,

Да нет исхода в раненной душе.

Покоеуловитель

В тиши ему не казалось, что всё

Ради чего он вскрывал луч-звуки

Теперь сквозь ночную тьму есть пустяк…

Это хоть и малая, но всё-таки участь,

Пусть в чём-то, где-то даже спорная,

Однако в целом уже очевидная свежесть…

Которая сама по себе вглубь необходима

Вне зависимости от формы изложения

В повсеместно давно дряхлеющей среде…

Поскольку благодаря именно Ей

Более ясно просвечивается будущее,

Где и тобой заложена вперёд основа…

Бесчисленно созерцательной загадки:

Индивидуально приоткрытой яви

В ритме букво-музыке для всех.

СтихоСтранник

Тебя убивали по жизни не раз,

Тебя и пытали не мало,

Но суть вдохновенных и образных фраз

В упор многократно спасала.

Как путник, как вестник нездешних миров

Вновь шёл к узурпаторам «слова»,

Чтоб искру безмерных сверхзвёздных костров

В их душах поддерживать снова.

Пылились объекты, пылилась среда,

Трещали предметные храмы,

Везде насмехалась над пылом орда

Велича бермудство программы.

С тем взор оставался почти что один,

С тем не было места согреться,

Где вьюги кружили с надменностью зим,

Им не на что в явь опереться.

Теперь ты впрямь дряхлый, однако, шаир

Сшиваешь идейное знамя,

В котором вне тени вперёд орьентир,

А значит, межкронное пламя.

Затравленный Поэт

Давным-давно не слышу пенья

Солидно сотканных стихов

И тщетно будоражу рвенье

Среди базарных тупиков.

Среди штампованного хамства,

Среди бермудства на крови,

Среди кафтанного лукавства

В среде площадных визави.

В среде искрящихся доспехов

У напомаженных дельцов,

У пролонгаторов всяк смеха

Из зарифмованных концов.

Дельцы кичатся долей власти

Пока шлифуют этажи

Своей обугленною страстью

От продырявленной души.

Твой – зов – в упор не замечают,

Твой – стих – совсем не признают,

На – неизбежность – отвечают,

Мол, с ними многие идут.

Кто? – ты – такой, мы лишь “поэты”,

То узаконил в явь успех,

Нам – ненужны???? – меж крон билеты,

Тем более за стыком вех.

Мы вслух кричим, и нас в сласть славят,

И с нами эхо по земле,

А образы твои лишь ранят,

Да все в немереном «узле».

Давно живу без вздоха пенья,

Но вдохновляюсь в куче льдин,

Где до последнего мгновенья

Не буду верить, что один.

Проекция меж букв

Стезя благородства не знает границы,

Она вширь незрима в своём Естестве…

Как ветер разносит мгновенья страницы,

Так образы глубже встречаешь в траве.

Вот снова и снова их запахом дышишь,

С тем новые зори сквозь грозы встают…

В которых грядущее творчески слышишь,

Где кроны стихийно со всеми идут.

Где нет разделенья в едином стремленье,

А дикость зверей есть прошедший этап…

Что собственно в явь не несёт удивленья:

Живучий к живучему в мире том брат.

Стезя благородства – мгновенье страницы –

Оно неотъемлемо даже в траве…

Там ветер вглубь множит исходность позиций,

Что стали обычны в безмерном родстве.

Судьба, по факту, только данность

«Проснёшься ль ты опять, осмеянный пророк!

Иль никогда, на голос мщенья,

Из золотых ножон не вырвёшь свой клинок,

Покрытый ржавчиной презренья?..»

М. Лермонтов

«Пророк» иль вестник? – вам – едино,

Вы экономите свой ум…

Когда мечта непостижима,

Она не встретит модный бум.

Толп – вдохновители – оковы:

Красивость, сытость и приют…

В нём друг пред другом вы здоровы

Сквозь оправданье сочных блюд.

Где восхищение кудрявят,

Искусству выделяют час…

Там образ в образе дырявят

Математично щуря глаз.

В кругу друзей себе подобных

В явь не скупятся на слова…

Ведомые стезёй пригодной

Приумножают вширь права.

«Пророк» и вестник их смущает,

Живой – он им – не по зубам…

Его в упор не замечают

В архитектуре панорам.

Бессмертие

Пусть по жизни часто мне мешали,

Но сам смог сквозь дебри осознать,

И мои грехи Христа распяли…

Вслух спешу, о том теперь сказать.

Поглумится хор-лиц, как невежда,

Не поняв Единства… разных лет,

А вокруг – ТОТ-Рим – страна-Надежда,

Кто-то, да подхватит даль-ответ.

Пусть и в слове стены-лиц мешали,

Но сам смог войти в плеяду звёзд,

Потому что в бездне возвышали

Ангелы в свод-бронзе спелых грёз.

Межбуквенный пульс

Поэта сердце просит мало,

Оно не знает слов любви…

Ему не надо, что попало,

В толпе бездушных визави.

В упор не нужен пафос славы,

Где пошлость с эхом на коне…

Без перспективы переправы

От безысходности в стране.

В которой строят только стены

За оправдание оков…

Притом твердят: “Здесь перемены???”

С безбожным тезисом рабов.

Большому сердцу – взор – награда,

Его нельзя вглубь разделить…

Ему оно безмерно радо

Когда нет сил, сквозь бред творить.

Поэт на крыше, которого никто не слышит

Ты проиграл в жизни схватку с ордой…

“Ставка” кичится победой над телом…

Но сквозь – Четвёртый СветРим – за тобой

Встанут защитники «Высшего Дела!»

Приговорённый Вестник и «Пророк»

Не купить Ног-многой пыла,

Орьентир не обменять,

Право с плахами проплыло,

Надо это понимать.

Продавать красивость может,

Хоть тому грядёт конец,

Явь абсурду не итожить,

Коли правит тьмы делец.

Вывод в сути очевиден,

Если глубже посмотреть:

Между крон он в сферах сближен,

Да в него с тем не взлететь.

Средство связи не помогут,

Банк-активы там… не в счёт,

Там… душевную тревогу

Не поставят на учёт.

Там… не будет прежних торгов,

Политических дебат,

Столь ехидных здесь восторгов

За отвергнутый НАБАТ.

Там… никто в упор не сможет

Подменить преступность фраз,

Но содеянное сгложет

Сквозь вширь избранный контраст.

Выбор многих стал привычен:

Кто-то в ад, а кто-то в йю̣л,

Значит, путь для них обычен –

Всё отдать – за свой разгул.

В безыдейной пошлость правит,

“Третий Рим” ведёт стада:

ТОТ-свет-день он не предъявит…

«Рим Четвёртый» ждёт всегда.

Промежуточный взор

Неделя, другая вглубь осени сходят,

Всё реже листочки стучатся в окно…

А капли меж крон разрешенья не спросят,

Среду, накрывая прозрачным сукном.

Утрами всё реже лучи пробивают

Туманные глыбы, что спят над землёй…

Цветы, что остались, и те забывают

Воздушные дали с далёкой стезёй.

Немые поля уж давно покосились,

Где прежде кузнечик на солнце играл…

Последние птицы в поход устремились,

Которых у речки вчера наблюдал.

На берег таёжный ветра опустились,

Могучие кедры под ними скрипят…

Мохнатые лапы за волны вцепились,

Лишь слабые ветви сквозь эхо хрустят.

Неделя, другая и осень устанет,

Зима возвеличит в природе права…

Да с шапкой своей никого не обманет:

Какие бы – кто? – не твердил там слова.

Факт генеральной экспансии АнтиТворца

Май у народа отобрать нельзя,

Да нужно вглубь раскрыть одно значенье,

С Великим Инквизитором Весна

Возносится сквозь стык пересеченья.

В их сути разно сферное зерно –

К Рейхстагу – Инквизитор в песнь примешан:

Задача??? – отделить его – давно,

Иначе курс – в бесцелье!!! – неизбежен.

Распад Союза, перекройка, срок,

В которых сложно не заметить тени,

Законсервированный в стяг урок,

Где абсолютный средь тиранов гений.

“Дар” в психоматрицах, в делах парит,

А значит, жертвы – были, есть и будут –

Действительность за это говорит,

За то спешим с нот заполнять посуду.

Сам Узурпатор в явь к нам приходил,

Но с ним «победа» несколько иная,

Поскольку души мраком заразил –

Зачем же???? – вширь кричим, что та святая.

Май у погибших отобрать нельзя,

Живущим – покаянье!!!! – даст значенье,

Конечно, если новая Весна

Выносится за стык пересеченья.

Проекция ненаписанного стихотворенья

Ещё не всё написано тобой,

Да лишь вблизи срифмованы мотивы…

Сквозь миг субъектно эхо под луной,

Где, как и прежде, в яви пилигримы.

Всяк весть в миру гнездится между крон,

Она доступна пульсам откровенья…

В которых выявляется вглубь фон,

То расширяет – крылья – вдохновенья.

А образ новый пыл вновь выдаёт,

На созерцание меж букв выходишь…

За ним пространственная песнь встаёт,

С тем наперёд для ждущих курс выводишь.

И пусть не всё прописано тобой,

Пускай иным, неведомы мотивы…

Ты отдаёшь, что можешь под луной,

Хоть и не всем нужны души извивы.

Преодоление сфер заблуждения

Ложно понятое историческое значение

Гораздо опасней той или иной провокации

От властно-абсурдных представителей в среде…

Поскольку стена-коллективные вдохновители

Конкретного того или иного социума

Невероятно дерзки и даже в чём-то убедительны…

Ибо действительно реально способны

На длительный срок затуманить почти любую,

Вроде бы всем ясную, нужную перспективу…

А значит, многонародно, твердо сковать

Лучшие творческие силы красивостью

Не только на континентах, но и на всей земле…

Да, как и всякая, узурпирующая ограниченность

Она характерно субъектно преодолевается,

То есть преломляется в соизмеримых поступках…

Следовательно, само безнравственное влияние

Хотя всюду существенно, увы, ещё доминирует,

Однако и оно не избежит полноты грядущего…

Таким образом, ложно понятое значение

Усугубляет ёмко вглубь массовое сознание,

С тем вскрывает курс для духовного поиска Красоты.

Грядущей Радости Тайги

Наследию хребет не переломлен,

Вождя величит вновь страна…

Да гимн очередной срезает стоны,

В нём – мотивация? – одна.

Одна на всех без тени искупленья

Вглубь профанирует среду,

Вглубь отравляет снова поколенья

Фальшивым криком на ходу.

Но это, значит, общие с тем жертвы,

К ним психология ведёт,

Абсурдны всеалтарные обеты,

Где приукрашен прежний гнёт.

Где всекафтанится бермудский тезис,

Где всебазарится вблизи

История, как некий полумесяц,

Как некой – нужности??? – транзит.

С крон чистота Сибири – первоРодна! –

Тьме орд надломит в явь хребет…

И лишь тогда отступит с глаз безбродность,

А «НовоРим» даст – гимн!!!! – в проСвет.

Восприятие неизбежности

Сквозь конкретную разлуку,

Сквозь объектную вуаль

Ощущаю неким слухом

Непонятную мне даль.

Где субъекты откровений

Видят всё по сторонам…

С утончённостью стремлений

Восходящих панорам.

Облаченье их лучится,

Как естественности дар…

К ним абсурдность не стучится

Предлагая взять товар.

Там обыденность явлений

Фантастичные для нас…

А любви определенья

Адекватны свету фраз.

Там задачи мер стратегий

Воплощают на яву…

Вне известных привилегий

Углубляя вглубь канву.

Параллельные Синклиты

Ткут единый общий стяг…

В душах рек он здесь разлитый,

Он сотворчества есть акт.

Сквозь воспетую разлуку,

Сквозь Сибирскую Спираль

Созерцаю ёмким слухом

Очарованную даль.

Скорбь

Подкатила слеза прямо к горлу,

Ты как будто на миг вдруг оглох,

Но с буквальной глубинностью взора

К неотступной волне в явь присох.

Берег зрил очевидное раньше,

В том и ветер его ободрял…

А события двигались дальше,

Океан отраженье менял.

Ночи, тучи, да светлое небо

Непременно являли себя…

С тем былое, в котором ты не был,

Раскрывает обзор для тебя.

Перемешаны разные лики,

Их стремленья конкретны вблизи…

Характерны немые там… крики –

Разно сферной картины – транзит.

Подкатила слеза снова к горлу,

Понимаешь, что то… не обман,

Ибо много доступно здесь взору:

Пред тобой всех времён Океан.

Межкронный Сталкер

Ты пришёл в явь ниоткуда

Или, может быть, извне…

Вот идёшь теперь по кругу,

В том уверен в нём вполне.

Раздвигаешь в бездне звуки

Без публично едких фраз…

Расстоянье – для разлуки –

Под покровом млечных глаз.

Что дано, то не отнимешь

Взор за взором впереди…

Легче путь себе не ищешь –

Шаг – попутный изнутри.

Сквозь стихийное стремленье,

Сквозь невысказанный стяг…

Миг обходит разделенье,

Вглубь пока он не иссяк.

С тем находишь и теряешь,

И опять, опять идёшь…

И себя вновь уверяешь,

Где значение найдёшь.

Где субъектная основа

Ни тиранит, ни казнит…

Значит, право так же словом

Подтвердит душе транзит.

Всё воспетое вторично

Орьентир ждёт вне теней…

Если сам с ним идентичен

С пактом собственных идей.

Странник

Искать пытался сквозь Ничто

Вне млечного острога,

Век ел не то, век пил не то,

И шёл не той дорогой.

Сжимал в мозолях долото,

Щетинилась порода,

Да бил не там, сверлил не то –

В пыли – везде тревога.

Немым бы, словом молвил Кто:

«Нужна ль? – тебе – подмога,

Чтоб бил бы там, сверлил бы то,

Найдя свою берлогу».

Коснуться крон посмел зато,

Пусть путь прошёл убого:

Хоть жил не так, хоть труд не тот,

Но шёл своей дорогой.

Тон Отложенной Тайны

Сибирь не знает лабиринта,

Здесь всякий цель души найдёт,

В воспетой образом-инстинктом

Увидит чистоту вперёд.

В Тайге не делят люд на расы –

Зачем? – пилить – приют очей,

Вдыхая свежесть сводо-массы

Вновь открываешь лик-лучей.

Древнейший, первый город мира

Встаёт под радугой труда,

Стихия – лестничная лира –

Зовёт и манит путь в туда.

Меж крон, где нет пут лабиринта

Незримый – дух времён – живёт,

В Шаданака¢р Святая Свита

Тебя сквозь тайну дней ведёт.

Идеераскрытая Сибирь

Восхищённый миг в окне,

В распахнувшимся – дне –

С алтаря, что извне,

Вширь на бронзоконе

Эстафетный огонь

СветоЛики привносит…

Перед Ней с крон луга,

Путь сквозной, как струна,

В Храм без стен ждёт Тайга –

Купол – в нём, имена:

Благодатный Огонь

Их вне тени возносит…

Подивится всяк в пыль-дне,

В распахнувшимся – окне –

На железном, на коне,

По дороге к той Стране

Всадник бред-сует-огонь

Сквозь сомнения износит.

Тогда, однажды

Не завидная участь поэта

Понимать так буквально без слов,

Оставаясь, однако, при этом

В самом центре текущих основ.

Не красивость изысканных линий,

Не объектность построенных фраз

Приведёт вас сквозь образ такими,

Как вы были, по сути, в тот раз.

Где любая стена оправданья

Только ширит возможность потерь

Отдаляя сам миг покаянья,

Заслоняя к спасению дверь.

Безысходная участь поэта

Принимать вглубь себя всё без слов,

Оставаясь, однако, при этом

В эпицентре скользящих основ.

Фундамент Воли

Жизнь, что пружина, сжатая до слёз

Прозрачна в чём-то, в чём-то нестерпима,

Иль, как подстывший в бездне мост,

Который часто хрупкий, не платина.

А мгла напориста притом везде,

Да ждёт мельчайшей трещинки в основе,

Найдя, сгущает треск в распятом дне,

Где ты не можешь эхо спрятать в крове.

Где ты не в силах путь вглубь заменить

Хотя покой спасенья то же рядом,

Но миг в том стыке трудно уловить

Предвосхитив трагедию распада.

Однако право выбора в тебе,

Поэтому нелепы огорченья,

Взор вдруг восходит к таинству в борьбе

Сквозь Вифлеемскую – Звезду – Сеченья.

Жизнь впрямь пружина завтрашних дорог,

У них у всех конкретные заветы:

Кому-то ближе тёмный уголок,

Кому-то в будущем – душе!!!! – ответы.

Образный Фарватер Поэта

Будет снег, будет дождь, будет вьюга

Не сегодня, так завтра, потом,

Но над ними Покоя – Подруга –

Неприметная вширь за окном.

Воспринять вдруг Её субъективность

Очень сложно сквозь стены оков,

Это, значит, свою уязвимость

Надо сбросить у бездны миров.

Лишь притом восприняв многомерность,

Понимаешь значенье даров,

И тогда с ощущеньем конкретность

Созерцает в глубины, и в кров.

По стезе безграничной дороги

Орьентиры вне тени встают,

Да ни руки, ни вздохи, ни ноги

Разделить с крон пути не дают.

А стремленье вперёд неизбежно,

Ёмко манит безмерное вас,

В явь оно эстетично, и нежно,

Что не встретишь в крикливости фраз.

От иных воспевателей бреда

Всекафтанный – прогноз – на крови,

Им не важно «Коран или Веды»,

Всяк облает любых визави.

Им дороже базарные склоки,

Где для страсти предметна цена,

Где ветра закольцованы в строки,

Где не знаешь – в чём их то???? – вина.

Сядет снег, слякнет дождь, скрипнет вьюга

Курс естественной смены времён:

Царь Покой и Царица Подруга

Даль являют – под ждущим!!!! – окном.

Без иллюзий

Напротив горизонта из окна

Скольжение созвездий наблюдаю,

Да в сладкой полудрёме с полусна

Из прошлого души припоминаю.

А там… ведь нет асфальтовой канвы,

Нет дыма с труб, что подпирают месяц,

Нет улиц этих – срезов тетивы –

Доспехов песни на пылящий тезис.

Ему ли??? – дело в массе до тебя –

Предвосхитив впрямь нотную взаимность,

Поскольку хором стайным вширь скулят

Когтистые огни сквозь эффективность.

Но вот «забытость» прорезает этажи,

Подлунное становится незримым,

Вглубь на орбитном пульсе виражи

Даруют – в миг – свою неповторимость.

Проекцию действительности фаз

Буквальность охватить в себе не сможет,

Просторы неизвестные для фраз –

К прошедшему – грядущее приложат.

В том, в новом горизонте, как с окна,

Сближение миров вдруг наблюдаю,

Где – СветоЛика – и Страна

Свои объятья – ёмко!!!! – раскрывают.

Межбуквенный Пролог

Ещё рывок – кто? – знает может быть последний

Дано реально с жизнью воплотить,

В самой среде, которая всегда посредник

Тебе по силам фон вширь обновить.

Конкретный образ «НовоРима» неизбежен,

А эхо в свете эстафетном ждёт,

Однако едкий в яви треско-стенный скрежет

Позиций безыдейных не сдаёт.

Красивость массовость кругом в упор ласкает

И тешет взоры, но не наперёд,

Где, безусловно, в далях ёмко уступает,

Там Красота безмерная встаёт.

Таёжное пространство с целью неделимо,

В нём радуга грядущая искрит,

С тем многосферное уже предвосхитимо

Сквозь вдохновляющий с ветвей транзит.

Ещё рывок, быть может, он со всем последний

Действительность штрихами вглубь излей,

Она конечно страждущим вблизи посредник

Пока туманится в ней курс с корней.

Востока Луч

«Прозрачный сумрак, луч лампады,

Кивот и крест, символ святой…

Всё полно мира и отрады

Вокруг тебя и над тобой».

М. Лермонтов

Медленно дни сквозь меня проползают,

Новые грёзы, как прежде, встают…

Ночи привычно вдали исчезают,

Вширь не найдя им так нужный приют.

Годы, столетья – во взоре – мгновенье,

Их словно краски вновь сложишь меж нот…

Слоем за слоем выводишь стремленье,

Но не находишь приемлемый брод.

Волны по морю уносят картины,

Созданным строфам здесь нет в явь границ…

Воля стратегии – Ветвь Палестины –

В них отразила глубинность позиц.

Может быть – где-то – в грядущем прохожий

Листик случайно под пальмой найдёт…

К той, что сам ветер дорогу проложил,

С тем стих она сберегла наперёд.

С образом дни для него выплывают,

Слёзы в пустыне над миром встают…

Сумрак роскошный себя раскрывает

Ввысь возвышая безмерный уют.

ПерспективоНоситель

Зовёт вперёд стяг вдохновенья,

Корней мотивы у тебя,

Раздвинув стены лет забвенья

В избе пространства бытия.

К стезе истерзанности жизни

Вновь вносишь ёмкие черты,

Забыв засовы укоризны

С прослойкой псевдо доброты.

Мгновенье, звёзды стали ближе,

Пыл полон прав наедине,

Но там, в покое, что за крышей,

Воспринимаешь Пыл извне.

Его на звуки переложить

В пути пытаешься не раз,

Когда с нот образ лишь итожишь

В явь возвращаешься с тех фаз.

Кругом обугленные стены

В ночной кромешной тёмной мгле,

Где воспеватель перемены

Уже не в доме, а в котле.

Где только хрупкая надежда

В кипящем омуте ведёт,

Где раздаёшь свой дар невежде,

Который с неба манны ждёт.

В туманной пыли, в едком свете,

В толпе кричит он: «Докажи????»

Но так, чтоб с блеском, да в моменте,

Да с фоном в завтра виражи.

А если нет, он схватит грабли,

И вступит с массой сразу в бой,

И ввысь стремление по капле –

Фронт – обратит в безликий рой.

Однако сферы вдохновенья

Опять сквозь даль влекут тебя,

Цель каждодневного сраженья

С «Крестом пространства» бытия.

И золото, и серебро, и бронза

(в л и т е р а т у р е)

Три Александра творили над бездной,

Слыша вглубь вопли, смотрели вперёд…

В явь им бывало сквозь образы тесно

Каждый, как айсберг, сам взламывал лёд.

Глыбы и люди над ними глумились

Не понимая стремленья в упор…

Таяли жизни, кусками дымились,

Каждый досрочно встречал приговор.

Не было шанса у них для спасенья –

Каждый – по-свойму избрал эшафот…

Но остаётся в среде без деленья

То, что – нетленно!!!! – в абсурдности вод.

Стратегия очередного века

Карфаген должен быть восстановлен

На межкронно духовных правах,

Он давно обновленья достоин

Сквозь свой собственный образ в словах.

С ёмким флагом «Четвёртого Рима»

Он внесёт в средиземный форпост

Неизбежную песнь пилигрима,

Укрепляя вневременный мост.

Возрождая единство содружеств

С Африканским – значеньем!!!! – задач,

Где народы забыли взор кружев

Пролонгируя замкнутый плач.

А Европа поймёт сбоку дикость

И “успехи” свои на крови,

С тем отбросит красивости лихость,

Как изжившую суть визави.

Всеединство в глубинных началах

Не заставят себя долго ждать,

«Роза Мира» в попутных причалах

Сможет качество нужное дать.

И тогда Храм всеобщей Планеты

Без границ, без войны для людей

Приоткроет в скрижалях заветы

С орьентиром грядущих корней.

Карфаген будет в явь восстановлен

С чистотою Сибирских алей,

Он того, безусловно, достоин

С нестареющим эхом идей.

История Стяга Красоты

Все самые лучшие в мире идеи,

Под пространственной тканью которых

Мы, так или иначе, теперь живём,

Когда-то буквально реально ткались,

А потом воплощено распрямлялись в явь

С древком отдельно взятого субъекта.

Но, как правило, что было почти всегда,

В той или иной характерной действительности

Именно они: то там, то где-то здесь

При непосредственной первичной встрече

В среде или отрицались, или разрывались –

Социальным ветром – на мельчайшие кусочки.

Однако и это в свою очередь не могло,

И не смогло полностью уничтожить

Сегментную истинность общего цвета,

Поскольку она уже сама вновь и вновь

Воссоздавалась, выпрямлялась, вставала

Сквозь – неодолимость!!!! – на Земле.

Возвращение

Не будите пока лепестки –

Пульс устал – от невольной тоски…

От эффекта холодных огней,

Как от стаи, летящих камней.

От дымящих извилистых фраз

Создающих объектный показ…

От сентенций штампованных слов

Перекрашенных с сутью оков.

Не тревожьте теперь лепестки –

Взор не делит – седые виски…

Долго шёл сквозь ухабы в пути –

Сколько было???? – их там… позади.

Где парады площадности дел

Превозносят базарный удел…

Где под масками явных рабов

Создаётся красивость даров.

Не будите меня лепестки –

От души – лишь остались куски…

Да и сердце вглубь массы кусок,

Но воспел «Рим Четвёртый» в свой срок.

Уверенность

Заметает то, что прежде

Вне сезона в явь цвело…

Перед бурей дух мятежный,

Как разбитое, стекло.

В неизбежности искрится

Хоть судьба напополам…

Пусть стихия вширь глумится,

Грёз без боя не отдам.

А когда меня не станет,

Вам представится в снегу…

Размельчённое сознанье,

Что не продалось Врагу.

И тогда в весеннем эхе,

Где-то, с чем-то пыль моя…

Даст надежду всей планете,

С тем разбудится твоя.

Субъектный Вкус

Поэт, как пчёлка, собирает мёд

С «цветов глубинных» с ароматом,

С тем в яви точно знает наперёд,

Где нет к былому вширь возврата.

Да всяк носитель тех цветов вблизи

Готов кольнуть бездушной фразой,

За недопонятый в среде транзит,

За всё несбывшиеся сразу.

Поэту ль нужно к тому привыкать

Коль сердце в нём, что сгусток массы –

В перемельченную – хоть что втыкай,

Но запах мёда в «строчном мясе».

Ну а когда без крыл покинет мир,

Его стих-кости зашлифуют,

Чтоб показать, мол, был меж крон шаир,

А – где? – теперь, не зарифмуют.

Нераскрытым Крыльям Души

Небесных воль – ВсеВзороЁмкий пьедестал! –

В явь направляет орьентиры с даром,

Чтоб мы в сотворчестве прозрели в тот кристалл,

Который, как звезда, Шаданакара.

Как благодать неизреченных величин

Для радости, для поступи субъектной

Сквозь мглу и пропасть всякой бездности общин,

Где многое бесцельно, где фрагментность.

Где стены в стенах с пылью – или вне – вблизи

Предметят иллюзорную абсурдность,

Притом и ПрозоМод средь них всегда скользит,

Навязывая в сути вскользь подсудность.

С тем и Блудница с той же сутью в колее,

Но Та своей порфирой метит стяги,

Особенность – с луной в ночи наедине –

Нашёптывает ветру вдоль коряги.

Небесный труд – Божественных Лучей!!!! – кристалл,

А Он ведь есть над всем давно не даром,

Чтоб в сопричастности незримый пьедестал

Воспринят был с наследием Икара.

Лишний БронзоКроноЧеловек

Родившись в девизах гул-родины,

Ты сразу познал глыбы льдин…

Ты полз возле них, как уродина,

Искал сад-дорогу один.

В пространстве вождей ведь не надо

Идейных высот, перспектив…

Им ближе “величие” ада,

Его повсеместный мотив.

А с ним вновь казнят миллионы,

Других же – за деньги? – родят…

Задушат словесным напором

Всех тех, кто про то говорят.

Но будут, кичится наследьем,

Стихами великих людей…

Хотя те по жизни белели

С бессилием выбора в ней.

Однако трудами спасались,

Кого не смогли посадить…

Кого то из них убивали,

Кого невозможно судить.

Ног-многость посредственность множит

В границах иллюзии тьмы…

С позиции тьмы явь итожит

Среди психобомб Колымы.

Расширив понятие – Родины!!!! –

До Высших Вселенских Глубин…

Ты прежней стране не угоден был,

Ты в “новой” на смерть осудим.

ШароПутешественник

Ни волна – его!!!! – пьянила,

А стремление вперёд

Там, где жизнь в упор слепила

Сквозь стенисто едкий гнёт.

Сквозь фундамент без разбора

На крови и на костях

С едким гулом приговоров –

Повсеместно – в областях.

Повсеместно, где и ныне

Палачей возносят вширь,

Как героев из пустыни,

Только с бездной психогирь.

Только стяг с тем очевидней –

На коричневых!!! – домах

Раз с абсурдностью в кредите,

Да воспет уже в томах.

Да, тем более, склад-город

Отражается в глазах

Вместе с гимном, что им дорог,

Что по буквам на устах.

Что привычно, то истлеет

Вне движения вперёд,

Вавилонства брег стареет

С мглистой тучностью парод.

Обзор из ДорогоСада

Конкретен бездности мотив,

А с ней её “локомотивы”

С надменностью в явь перспектив,

Что с лоском важности игривой.

Что лишь к предметности влечёт,

Что столь действительна повсюду,

Однако с тем скрывает счёт,

Который там… за жизнью… будет.

Который, кажется, смешным

Для узурпаторов пространства,

Им не предвидится сплошным

Воззрение природного лукавства.

Воззрению любому есть «Закон»,

Он вдоль миров, как середина,

И с бездн Владыкам – ясен – Он,

У них Своя – пред Ним – планида.

Субъектен мглы сквозной мотив

Сквозь искупленье перспективы,

Поэтому Поэта – апокриф –

Вскрывает все инциативы.

За золотом, за серебром в литературе

Бронзосвет встаёт над миром,

Бронзоёмкость всё ясней

От таёжного Шаира

С орьентиром без теней.

С безграничностью позиций

По завещанным волнам

Расшифрованы вскользь лица

У нетленных панорам.

У взирающих глубинно

Окрыляется душа

Сквозь обугленные льдины

Вместе с брегом Иртыша.

Эстафетность, да с Непрядвой,

Да с Крещением ещё

С византийностью обряда –

Палестинское! – плечо.

С тем естественность наследья

С идеалом чистоты,

Чтобы новым поколеньям

Заповедовать мечты.

Дабы лучше избежали

ПрозоМодные клыки

И себя не наряжали

В всекафтанные тиски.

Дабы взоры отделяли –

Штамп-красивости станки –

От межкронных, от скрижалей,

Что вселенски глубоки.

Бронзосвет – с Огнём!!!! – Востока,

С многомерностью вблизи,

С перспективой сверхвосторга

Как ему вдоль не грози.

ПланетоМотив

Кроны не прячут грядущие планы,

Кроны по всюду субъектны вблизи,

В них бронзовеет сама панорама

Сквозь всетаёжный сибирский транзит.

Сквозь все снега у иртышского брега

Даль созерцается сквозь орьентир,

Даль с углублённо духовным разбегом

Может быть зримой даже с квартир.

Может быть зримой в тюремном застенке,

Может быть зримой в дожде и во льду,

Может быть зримой и в царственной клетке,

Может быть зримой и в нищем бреду.

Может в пустынной дороге явиться,

Чтоб поддержать там святого отца,

Чтоб в перспективной молитве разлиться

Для вопросившего после истца.

Для обывателя после открыться

И удержать вдоль соблазнов его,

Дабы по совести смог он трудиться,

Тем, приближая – наказ! – Одного.

С тем ощутимы грядущие планы,

Кроны привносят нам вести вблизи,

Всечеловечность самой панорамы

Всё очевидней с лучами скользит.

ОбзороВзор из ДорогоСада

Зеркала кому-то эти,

А кому-то сходу те,

А кому-то лишь в предмете,

А кому-то в пустоте.

Отражается в них разность –

Нет единства на Земле –

То пронзительная страстность,

То невиданность в узле.

То сходящая вдруг бездность,

Где губительная мгла,

Где пространственная бедность,

Где всяк душу ждёт игла.

Где – закон! – сфер искупленья

Очевиден ясно вширь

За конкретность преступленья,

За глубинность психогирь.

За движение с бесцельем,

За надменность калии,

За итоги всяких мщений

С профанацией дали.

Зеркала кому-то эти,

А кому-то редко те –

С восхождением! – в том, в свете

На яву как и во сне.

Там… иные измеренья –

Неизвестные здесь в явь –

Сквозь потоки изумленья

Можно всё в себя объять.

Можно видеть по иному

До немыслимых глубин –

Без абсурда показного –

С бесконечностью планид.

С бесконечным хором звуков

Цвет ласкающий всегда,

Словно любящие руки,

Взор лелеют без труда.

Взор с лучами многомерен

В параллельности миров,

Будто те совсем вне двери,

Но с нетленностью даров.

Зеркала и там… в букете,

В них объём других задач,

Что естественно в рассвете –

Для духовных!!!! – передач.

Со – стягом!!!! – Красоты

Тропа узка по нравственной стези

Средь вавилонствущей вокруг грязи,

Средь всекафтанной всюду своры,

Где в спину сыплются укоры.

Где шаг нельзя вне едких фраз пройти,

Где всяк стремится матом обнести,

Где сладострастно пыл пытают,

Где вас безумным объявляют.

Где сходу пальцем тычут, как пример,

Вдоль всебазарных, вдоль сплошных галер,

Вдоль мглисто стенских орьентиров,