Нераспознанный Странник (стр. 4 )

В бетоне ГУЛАГовской стройке

Явилась вдруг в явь перестройка,

Чтоб гимн улетел на помойку,

Чтоб позже вновь взять в перекройке.

Чтоб с гнилью ГУЛАГовской в стенах

Опять возродились подмены,

А запах всетрупности вширь

Страну сотрясал с психогирь.

В стране же прежиги к тому же

Царят с безыдейностью кружев,

Твердят – о величье???? – её,

И видят при этом своё.

И видят бетон, и интриги,

И славу зеркальную в мире,

Она есть для них орьентир

Среди всенародных квартир.

Среди всехолопского чванства,

Среди пролонгаций упрямства,

Среди одноцветных галер,

Где призрак “Вождя” им пример.

В сопричастном созвучье

Шелест в ветвях шлёт аккорды

Из межкронной, из казны,

Дабы души вняли твёрдо

Вглубь мотив от новизны.

И с обыденностью яви

В гуще стенских рубежей

Не забыли, что приняли

С параллельных виражей.

В коих ёмки орьентиры

Без границ и без теней

Для сорадости по миру,

Для сотворческих затей.

Иль в солидности обзора

С ясной внятностью с тех нот

Хоть пошагово в просторах

Расширяли б песням брод.

И тогда не за горами

Обновление среды,

Где весь шелест с парусами

В «НовоРимстве» правоты.

И вновь – голос – из ДорогоСада

Скрывают короны от толпы

Свою глубинную вуаль,

Она незрима для орды,

Она пронзает звёзды вдаль.

Она нежна в своих заботах,

Притом пьянительна сквозь пыл,

Притом волнительна особо

Пред тем, кто – суть! – в ней приоткрыл.

Пред тем, кто знает уловимость,

Что за сотворческим лучом

Вдруг расщепляет неделимость,

От коей просит взор ещё.

От коей меркнут вдоль невзгоды

Из доминантности с галер,

А в них погрязли впрямь народы

Не находя – к спасенью???? – мер.

Не находя созвучья в кронах

И вдохновенную вуаль,

Где ждут нетленные просторы

С ТОТ-Русь-Сибирью в НебоДаль.

Очередное – Обращение!!!! – Шаира

Обновление стучится

С новым гимном тут и там…

Белый Конь незримо мчится

Средь межкронных панорам.

Ну а мир не верит песням,

Что от Вестника с ветвей,

В коих ёмкие вглубь вести

От межзвёздных, от корней.

От лучистой перспективы

Для сограждан всей Земли,

Дабы те свои мотивы

Соразмерить бы смогли.

Соразмерность – как задача –

Очевидной встала вширь,

Где должно быть в явь иначе

Сквозь ТОТ-корень-град-Сибирь.

Сквозь порывы вдохновенность

Ощутится тут и там…

Белый Конь ждёт откровенность

Из галерных панорам.

Гробовому грому державы

Тучи, скрученные гневом,

Над страной опять плывут,

С них могильные распевы

В тенях едкостных ползут.

Сквозь кремлёвские куранты

Призрак ночи от “Вождя”

Вглубь Ног-многой фигурантов

Метит брызгами дождя.

Толпы рады эху гнева,

Что для них родной до слёз,

Подпевают с прытью смело

С наслаждением всерьёз.

Уж привычны те аккорды

В одноцветных рубежах,

Где прежигинские морды

Власть схватили в этажах.

Тучи, скрученные гневом,

Пролонгирует эфир,

Дабы множить с разогрева

В явь вальпургиевский пир.

Завуалированным – трём рейхам – Планеты от Поэта

Воспеватель и печальник

Брёл межкронною тропой,

В ней – как Неба обручальник –

Не искал в миру покой.

Не искал ног-многой доли,

Что она? – средь стен – сует,

Что она? – в сквозном – уборе,

Где совсем иной просвет.

Где подсудны камни, льдины,

Берега и острова,

Юность, зрелость и седины

Сквозь субъектные права.

Сквозь конкретные эпохи

Зрил печальник далеко,

С тем раскаянья и вздохи

Эха слышал глубоко.

Эхо с пропасти безумья

Словно призрак тут и там,

Словно шорох сжатых мумий

Всяк вставал вдруг попятам.

Всякий бывший в явь кумиром

В муках корчился вблизи

За подмены в орьентирах,

С коих сам себя казнил.

С коих жизнь была не шансом,

А падением во мгле

В вавилонствующих танцах

Над чумой в земном котле.

О чуме пел воспеватель,

Что под маской здесь и там,

Но не верил обыватель

Из галерных панорам.

Духовно бессмертному – гражданину – ТОТ-Русь-Рима

И жизнь, и гибель

По сроку и вне сроков…

Пыл – укротитель –

С безбрежностью порогов.

В них путь раскрытый

До возможности прозрений

Вглубь той орбиты,

Что в статусе творений.

И жизнь, и гибель

От срока и без срока…

Пыл – повелитель –

Любой стези в дорогах.

Даль расщепляет

Он с волнами истоков

И восполняет –

Вселенские!!!! – потоки.

Спело-средств-собственникам

Не видя в дне своём угрозы,

Бокалы пенятся с лихвой,

В них нет дыханья девы-розы,

В них гул Ног-многой пред собой.

Прежиги тосты заявляют

Над вымиранием страны,

Да надкусив куски, швыряют,

Что с разворованной казны.

Не видя дна в самих бокалах,

Они гуляют здесь и там,

Где от любого из вокзалов

За ними тени попятам.

Весной и летом с тем сама,

Как с мерзлотою Колыма,

Как безмогильная зима,

Встаёт без маски уж чума.

Не видя в дне сквозь гимн угрозы,

Счёта трещат у них с лихвой,

В них нет – спасения прогноза –

Под Инквизиторский надстрой.

Безымянной и безмогильной – Гордости!!!! – России

Их! – лишили – имена,

Да и «номера» лишили,

Но под гимн встаёт страна,

Под который – Их! – казнили…

С ним опять, опять, опять

Палачей держава славит,

Призывает воспринять

С ними вес и блеск медалей…

За освоенность трудов,

Да от тех, кого казнили,

От кого в явь нет следов,

Но – наследство Их! – пленили…

Так награды – за него –

Палачи век принимали,

С мавзолея Одного

Век в портретах целовали…

С тем свои всем имена

Под автографом писали,

Чтоб – успех!!! – сквозь ордена

Все – великим???? – называли.

P.S.: Почти вся – современная – псевдо элита страны взошла и проросла на пытках и казнях действительной «Элиты Страны», от которой во многом даже не осталось и имени. Однако всякая противоположенность добра вычисляется, ибо имеет границы, а добро таковых не имеет. Поэтому многие и многие мои стихи посвящаются именно Им. И пусть – мне – человеку, который, увы, не имеет даже полного среднего образования, но дошёл до ёмкого осознания тех процессов, которые происходят в окружающем всех нас мире. С тем готов в любом прямом диалоге с этой псевдо элитой сразиться, если, конечно, эта псевдо элита ещё способна хоть что-то противопоставить вразумительное против всего моего поиска вообще без того, что мой труд одно сплошное графоманство. Поэтому ставлю перед всей псевдо элитой страны следующий вопрос – насколько же???? – долговечна их современная слава в окружающей среде. Мой собственный ответ таков: «Любая слава в этом мире – кратковременна – как с совестью, так и без совести, как с достоинством, так и без достоинства, как с честью, так и без чести».

ПостНюрнбергским болтунам глобализма

Рука не дрогнула Поэта и на плахе

В её бессмысленном, в системном впрямь размахе…

В её политике вне галстуков в среде,

Где муж вне масок – в юбке! – властвует везде.

В трёх свежих рейхах явно общий пьедестал,

В котором всё отчётливей десятый вал…

А в нём за стыком вех крикливая пора

Блудницу вознесла сквозь пену на-гора.

Как – следствие – с Ней в пене женственный террор

Онегиних штампует в штормах с волн напор…

Ног-многая и БредоМонстр из эфира

Всяк оголяют вскользь мглистость перед миром.

Кичливая Европа в том не отстаёт,

В фарватере – трёх рейхов!!! – с жертвами плывёт…

Ног-многую, что БредоМонстр поучает,

С того и злато прещедро получает.

Рука не дрогнула Поэта и на плахе

В её бессмысленном, в системном в явь размахе…

В её прежигински безнравственной среде,

Где вширь без масок – юбки!!! – царствуют в орде.

Правительственным минёрам державы

Часы запущены, спешат,

Что в психоминах в явь стучат,

Что вглубь Ног-многой здесь и там

Под липким хламом по углам.

Под тухлым гимном для галер,

Где призрак бродит с прежних мер,

Где прославляют палачей

Вдоль безмогильности ночей.

Вдоль всебазарных визави,

От коих трупный пыл вблизи,

От коих натиск с площадей

Из плах-курантности страстей.

Из одинаковых фаланг,

А им лишь кровь скрепляет флаг,

Да мёрзлый статус Колымы

В часах запущенной чумы.

Часы запущены, спешат,

Что в психоминах вновь стучат,

Что вглубь Москвы и тут, и там

Страну избрали, как плацдарм.

Вблизи космической Красоты

Идеал не может вширь

Ощущаться в явь предметно,

Где природа психогирь

Столь действительно заметна.

Столь реальна тут и там

В психоминах, в психобомбах,

С коих мглистость попятам

В государственных вглубь тромбах.

В государственности мер

Насаждается насилье,

Что – как стимул – для галер

Есть признание бессилья.

Есть признанье вне мечты,

Вне возможности спасенья,

Ибо – зверские черты –

Недостойны вознесенья.

Недостойны душ людей

Сквозь сотворчество Начала,

Где небесное с корней –

До лазури!!!! – пьедестала.

Хозяину – вавилонского – фарватера

Как не крути, но всяк тирану

Наступит срок, сложить “венец”,

С его напыщенным обманом

Узрит свой собственный конец.

Узрит дела свои иначе,

От коих стены воздвигал,

И утверждал, что это – значит –

Сквозь вглубь предметный пьедестал.

Сквозь сам “успех” за счёт другого,

Кто в явь с невинностью страдал,

Кто не просил притом иного,

Кто за небесность умирал.

Кто впрямь творил хоть и на плахе,

И прежде в статусе подмен,

Где вширь штампованность в размахе

Лилась на толпы вдоль арен.

Лилась на юные созданья

В их неокрепшие умы

Из государственности зданий

Под гимн прежигинской чумы.

Противостояние

Небо тканью алой тронет

Кроны, ветви и поля,

А туман росу обронит

Там, где ждёт её земля.

Там, где песни вдруг польются

На таёжный вширь простор,

Где ручьи им улыбнутся

С отражением в упор.

С отражением и листья

Мягкий шёпот понесут,

Дабы нежно порезвиться

В алом стяге на весу.

Алый стяг теперь, как образ,

Как фундамент их борьбы,

Как действительная гордость

Без вальпургьевой толпы.

Без прежигинских абсурдов,

Без фарватера подмен,

Что с Ног-многой – да с бермудством –

Хлещет с крашеных арен.

Пророчество Вестника Любви

Догорела свеча вдоль иконы,

Вдоль окна расползлись тени дня,

Это осени шорох знакомый,

Где бездушного Омска возня.

Где в базарных бульварах девизы

Говорят грубой гибкостью губ,

Мол, всё также здесь серые ризы,

Мол, посредственность множит разгул.

Мол, писаки штампуют красивость,

Прославляют вновь в ней палачей,

Ну а с ней и свою легитимность

Не забудут средь мглистых ночей.

Не забудут топорные вехи

От Москвы до Сибири воспеть,

Чтоб прежиги узрили доспехи

Пролонгируя властную спесь.

Пролонгируя гибкую гиблость

Вглубь могильной убогости губ –

Гимноликие – загнано дики

И в осеннем наследье фигур.

И в осеннем наследье над миром

Вдоль штамповки бульварных доспех,

Как родник, строфы бьют из Шаира

Не смотря на сереющий смех.

Не смотря на огромность бермудства

Жизнь – свечёй – догорит в явь моя,

А потом вся Планета – в искусстве –

Устремиться с ТОТ-Русью в края.

Незримому Путешественнику Муз

Не будь ревнив вдоль путник страстный

К тому, что ты вширь не прошёл,

К тому, что в яви столь опасно,

Но ты того, сам не нашёл.

Зачем? – завидовать абстрактно –

Иной стезе в ином пути,

Когда ты волен многократно

Любую поступь превзойти.

Лишь только выбери для старта

Свою глубинную черту,

В которой собственная «карта»,

И свой маяк сквозь правоту.

Ступай по ней и в непогоду,

Быть может, крошечным шажком,

Потом опять, и по немного

Узришь вдруг встречность с бережком.

Пусть бережок едва заметен

В интуитивных рубежах,

Зато даёт духовный ветер,

Притом на личных виражах.

А с тем завидовать не станешь

Кому бы ни было вперёд,

Вглубь орьентир твой не обманет,

Поскольку – шаг творящий!!!! – ждёт.

Предвыборный плацдарм страны

Давно толпится по берлогам

Колымский – призрак – красный мрак,

Он пролонгирован Ног-многой,

Как вседержавно нужный акт.

С тем ПрозоМод в явь вес имеет

Сквозь оправдание в словах,

Его топорность не стареет

На политических устах.

С тем болтуны любых разливов

Впрямь одноцветны все вблизи

И с тухлым запахом из гимна

Они готовы вновь гвоздить.

С тем их партийные одежды –

По сути – явственность химер,

Под коей прячутся невежды

Среди прежигинских галер.

С тем обновлённое лукавство

Нас к безмогильности ведёт,

Коль насаждает сочность чванства,

А конформизм даёт оплот.

Вот и клубится по берлогам

Колымский – призрак – красный мрак,

Что повсеместно вглубь Ног-многой,

Как нерушимо мглистый факт.

Бутылочной Империи

Не советским – впрямь шампанским –

Были граждане страны,

Коль создали мрак вширь красный

С мерзлотою Колымы.

Та текла и разливалась

В мглистых мыслях тут и там,

Дабы подлость – возвышалась –

До “геройства” с панорам.

Пузырями слыли – ноты –

С гнилью гимна средь галер,

В коих Павлик, да Морозов,

Стал согражданам в пример.

И летели в стены пробки

От стеклянно-лживых слов

Вызывая в душах рвоту

Вдоль кровавых, вдоль оков.

Плах-куранты сразу в темя

Нынче здесь, а завтра там,

Где ГУЛАГовское бремя

Било гибко по губам.

Люд – с советским, власть – с шампанским,

Безмогильность – без имён:

Инквизитор знал прекрасно,

Что последует потом…

Поступь Вестника-Поэта

Не скрыть меж строк и мне печали,

Они незримо в явь встают,

Они вошли в меня вначале,

И так попутно век идут.

И так попутно ёмко смотрят

На всё прошедшее вблизи,

Чего давно уж не воротишь,

Оно подспудно лишь скользит.

Оно само себе в ответе

У отражения с дорог,

Как симметричность на паркете,

Как параллельность всех тревог.

Как объективность панорамы,

Как синхроничность берегов,

От коих травмы или раны

Познал в скалистости оков.

Познав камнистые доспехи,

Что стали нормой средь галер,

Пыл средь печалей зрил вдруг вехи,

Где всплыл не тлеющий Пример.

Где – Вечно Женственны!!!! – аккорды,

Где безграничен орьентир,

Где перспективы млечнотвёрды,

А ты желанный там… Шаир.

Путь к ДорогоСаду

Ветер с теплою улыбкой

Обвивает в явь лицо,

Ты в Тайге вновь на побывке,

А она вся налицо.

А она вокруг распелась,

Разлилась в ручьях вблизи,

То всегда с лихвой имелось

Для любого визави.

Для любой души есть вести

Сквозь соцветие даров,

Приглядись лишь чуть на месте,

И узришь объём трудов.

И узришь вдруг Стихиали

На межкронных этажах,

Ну а с Ними ёмкость дали

С созерцаньем в виражах.

С созерцаньем и улыбка

Из – грядущего!!!! – встаёт,

Где не только на побывку

Ветер ласковый зовёт.

Песнь о Листе

Вновь осенний лист кружится

Неизбежностью во мгле,

Словно искорка стремится

Передать свой жар земле.

Передать ветвистость силы,

Что межкронная вблизи,

Что узорчато красива,

В ней природа вся скользит.

В ней без срока расстоянья

Столь безмерны и чисты,

Как весомость достоянья,

Из расплавленной черты.

Из расплавленного солнца

Ждёт сквозной – сертификат –

В переливах ёмкой бронзы

Сквозь размашистый набат.

Сквозь созвучие мотивов

Вопрошает лишь среда,

Где в таёжных переливах

У полёта – быль – труда.

У полёта миг короткий,

Сухость тяжесть обретёт,

Хоть уставший и холодный

Лист покой всегда найдёт.

Упрямому Обывателю

Из бездны к свету и обратно

Явь совершает оборот,

Притом довольно аккуратно

В тысячелетье, в век, и в год.

И жизнь действительна в тех рамках,

Пока субъект с них не прозрел,

Что часто выглядит вдоль странно

Для тех, кто – это – не сумел.

С тем кто-то в гневе вдруг швыряет

Стенистость слов стервозных фраз,

Мол, впрямь такого не бывает,

Нам шарлатанство не указ.

Мол, созерцание без фактов,

Без доказательных страниц,

И без печати зримых актов

От самых дальних вширь границ.

Из бездны к свету и обратно

Таким отрезан долгий срок,

Чтоб в буквах были аккуратны

Сквозь нераспознанный Исток.

Голос из ДорогоСада валютным умам

Нет крепости нетленной в этом мире,

Падёт любой стенистый бастион,

Коль не имеет стражник – орьентира –

То в бездну канет также в явь и он.

С банкиром в банке та же в сути крепость,

Но не линейная сквозь биржи впрямь она,

Залоги, ранки, курсы, как нелепость,

В себе вскрывают – в кризис – ветхость дна.

Руководители в державных рейхах

Приняли ныне властность на крови

И словно крейсеры теперь на рейдах

Блестят ржавеющие визави.

Культурный конформизм, конечно, тоже

Чудовищный являет вширь каркас,

А в нём посредственность повсюду множат,

Да выставляют щедро напоказ.

Истлеет вавилонство в этом мире,

Где явлен «Рим Четвёртый» вне границ

С небесною конвой, что в орьентире,

В параметрах межкронности страниц.

Одноцветным кучкам феодальной державы

Политическим гиенам

Ныне явно в явь комфортно,

Перед ними впрямь арены,

С коих им скулить угодно.

С коих зубы, как доспехи,

Для обзора выставляют,

Журналисты – за орехи –

Их до блеска начищают.

Их – клыкастость – прославляют

И иного в дне не знают,

С тем “элитой” объявляют

Стаю ту, что все сгрызает.

Стая та, что беспородно –

В красном мраке – процветала,

Да в наследственных аккордах

Вширь приемников создала.

Вширь приемники – гиены –

Гимн ГУЛАГовский внедрили,

Чтоб страну от той подмены –

Демагогией – сгубили.

Всем творческим соЮзам, в коих обеляли бойню

Страна – без имени – во мгле

Сгрызала скопом души

И утверждала, что в котле,

Ей это срочно нужно.

Мол, “счастье” будет вот-вот-вот

На суши, и на море,

Где впрямь описан – к свету??? – брод,

С которым не поспоришь.

Мол, всякий будь – всегда готов –

К глобальному геройству,

Чтоб в грозный шторм встать вне бортов –

В системности!!! – устройства.

Мол, за бермудство предавать

В державе-судне “благо”,

А на лежащего плевать

По ветру с гимном, с флагом.

Мол, партии одной решать

Кто? – враг, а кто? – бродяга,

Кто? – может курсу вдруг мешать,

Но всех к архипелагу.

Страна – без имени – во мгле

Пытала и казнила,

Причём “за счастье” на Земле –

Всетрупность!!! – заявила.

Всекультурным членам конформизма

В явь – красный мрак – сжимал мне взоры,

Да от рождения ещё,

Что средь людей, что сквозь просторы

Был с каждым мигом за плечом.

Он и поныне по иному

Вползает в юные умы,

Притом – наследственно знакомый –

Из безмогильной Колымы.

Он в государственности гимна

Гремит в громадности галер,

Где громогласная ликвидность

Даёт с Ног-многой всем пример.

Толпе – соЮзов – то и надо,

Они куют опять мечи,

Они за куш, и за награды

Перегрызутся вне причин.

Причём расхвалят власть любую

Какой бы не была она,

Ведь – без неё – они тоскуют,

Скулят, как волки, с тенью дна.

И потому они готовы

Меня живого закопать,

Поскольку вглубь все – их оковы –

Всё ж удалось с букв описать.

Завтрашняя поступь – государства – с ДорогоСадом

Когда дойдёт до всех в России

С каким вставали гимном в явь,

Тогда востребуют с Сибири

Слова Жуковского опять.

Притом с идейной чистотою

Из ТОТ-Руси во все концы

Со всей ветвистой правотою

Польются стройные столбцы.

И – к благодати!!!! – станет ближе

Ещё не павшая страна,

Чтоб излечить былые ниши,

Чтоб искупить сам отзвук с дна.

Чтоб обратиться к СветоЛике

В мотивах гимна без подмен

И вспомнить всё, чем мы велики –

В стезе грядущих – перемен.

Всечеловечность всей России

Предъявит миру «НовоРим»,

Который есть теперь в Сибири

Сквозь внетенистый орьентир.

Голос – с бронзового!!!! – дня

Опьянён – бронзой снега! – мой взор

Сквозь ветвистый и звучный простор,

Сквозь межкронно лучистый напор,

Сквозь лазурность сквозную в упор.

Сквозь ветра с девой-пихтой моей,

Сквозь нежнейшие связи с корней,

С коих зрили действительно с ней

Перспективность всегда без теней.

Перспективность доступна для всех,

Кому важен грядущий успех,

Кому ясна галерность помех

За порогом скрещения вех.

За порогом бермудских арен,

Что с Ног-многой под гулом измен

Насаждают аккорды подмен,

Дабы множить вальпургиев плен.

Дабы снова и снова опять

В явь Творцов хлёстким бредом пытать,

А за бронзовый снег обсмеять,

Но и смехом, как с плах, убивать.

Но пленён – бронзой снега!!!! – мой взор

И не ищет с прежигами спор,

Им понятен лишь стенский простор,

Где ГУЛАГ – с гирь!!! – глобальный в упор.

Двойник

С какой-то скользкою клюкою

В тиши встаёт вдруг индивид,

Он, словно жизнь, что за спиною

Среди стихов из пирамид.

Как незнакомый, странный странник

От непонятных всем времён

Бредёт, быть может, прежний ратник

От позабытых впрямь Имён.

Никто не даст хоть корки хлеба

Изголодавшему в пути,

А он был там, где всякий не был,

Но не пытался лишь спастись.

Иначе б выглядел иначе

Вокруг стенистых вширь громад,

Глаза давно его не плачут,

Да не глядят давно назад.

Никто седой главы не спросит –

Хотел бы чуть? – передохнуть,

Пускай след прожитый разносит

Всё то, что можно помянуть.

Однако с скользкою клюкою

В явь внегалерный индивид

С большой и белой бородою

Среди стихов из пирамид.

Безыдейной державе

Современная Россия,

Как побитый Карфаген,

В ней прежиги молодые

От предательств и подмен.

Да притом все власть имеют

Спелособственники в явь,

Где бермудские затеи

Всем диктуют воспринять.

Ни за что???? – не отвечают –

Федеральные дельцы,

Феодальные крепчают,

Шлют депеши “мудрецы”.

Всепартийные владыки

Говорят лишь о деньгах,

Мол, бюджетные “вериги”

С ними всюду на ногах.

Мол, с гражданской бойни ныне

Приподняли вширь страну,

Значит, мы??? – почти святые –

С гнилью гимн нам по нутру.

Мол, свой куш в различных квотах

Сохраняем за бугром,

Ибо там… поменьше рвоты,

Там… ведь в галстуках кругом.

Современная Россия,

Как колония деляг,

Палачи же, как и были –

Постоянно? – в новостях.

Некто обыватель – приговорённому – Поэту

В растянутом – последнем слове –

Ты умудрился всё же отразить

Фарватер в мировой основе,

В котором предстоит Планете жить.

В котором многое предсказано

Для рейхов трёх и для любых прежиг,

Ведь им действительно доказывать

Придётся пытки, плахи, кутежи.

Придётся втискивать их в планы

И обосновывать потом везде,

Где встанут жертвы в панорамах

Сквозь них бермудство в их труде.

Сквозь них фальшивые аккорды,

Что повсеместно с гулом тут и там

Являют с призраками морды

Среди конкретных стен вширь по углам.

Среди предсказанной основы

Их взорам упереться в сжатость дна,

А в нём – с бездн ждущие – оковы,

И искупительность уже одна.

Бескрылый Икар

Стихи они – что свечи –

В мотивах жжёт печаль,

Где мглистость давит в плечи,

Чтоб перестал звучать.

С тем бездность гула рядом

Воспринял б словно дар,

С звериностью обрядов

Тащил бы всё в амбар.

И тешил едкость взора

Стенистостью б своей

В прижизненных просторах

С фарватером теней.

Души зов отвергая

Дряхлел среди галер,

Возможность вскользь ругая

При сдавленности мер.

Однако снова «свечи»

В явь ставишь день за днём,

Где мглистость вжалась в плечи –

Пыл – теплится Огнём.

ДорогоСад – как универсальный град – для всей Планеты

Кто? – измерит – чашу крови,

Что в закладке Римских стен,

Византия – в той ж – основе,

И Москва – из тех – подмен.

Кто-то? – скажет – искупили,

Но – в параметрах? – каких

В явь ликвидность предъявили

Средь затей своих стальных.

Потому бермудство ныне –

Рейхов трёх – уж на Земле,

А их натиск не остынет,

Хоть ржавеет в сжатой мгле.

Потому с «Четвёртым Римом»

Сквозь лазурность правоты

В безграничном орьентире

Вскрыт – фундамент!!!! – чистоты.

Кто???? – то сможет – опровергнуть,

Если ёмкостно воспет

ТОТ-Русь-град, что вдаль не меркнет,

С Ним – СветЛика!!!! – Аргумент.

В архитектуре декабря

Вползает в окна свежий год

Сквозь свой узорный оборот,

Сквозь всю извитость впрямь вблизи,

Что пред огнями в явь блестит.

Что на морозе вскользь скрипит,

Как будто с вами говорит,

Сквозь свой узорный оборот,

Сквозь вглубь реально-мглистый брод.

Сквозь поступь звучности зимы,

Сквозь глыб громадные умы,

Сквозь рядом вширь чудовищ-град

В самой стенистости преград.

В самом сквозящем гуле фальшь,

В ней под сугробами асфальт,

И мёрзлость общих кандалов

Гремит поныне от основ.

Гремит под ветром с тем стезя,

В которой конформизм, возня,

Да в сжатый срок календаря

Есть – Рождество! – из января.

Одноцветным Партнёрам

Словно дождь – метеоритный –

Над Землёю вновь слова

И сквозь блеск опять кредитны,

С них вскружилась голова.

С них мы все уже на Марсе,

На Венере, на Луне,

Если б не было в них фарса

В повседневно-мглистом дне.

В повседневностях гул звуков,

С коих проза без огня,

Без – галактики – по буквам,

Где обыденность, возня.

Где спадает вся солидность

От предвыборных дебат

Предъявляя в явь ликвидность

От слоистых, от преград.

От беспамятства во взорах

“За слезинку” здесь и там

C Инквизиторским надзором

Ждёт люд – плаха – с панорам.

Ждёт глобальность гибких рейхов –

В свежей форме – целых три,

В них прежигинство столь твёрдо,

Как всяк вдоль ни посмотри.

Как всяк им не удивляйся,

Но средь фраз у них Нюрнберг,

Впрочем, жертв – всё ж???? – не касайся,

Ибо вскользь услышишь бред.

Юридическому центру пошлости

В дерзком омуте самой Ног-многой

Палачи в названьях улиц, площадей

Всех напутствуют давно в дорогах,

Мол, за ними Вождь, и гимн, и мавзолей.

Стены с гулом помнят много крови,

Пытки, пытки, пытки в пытках, стоны, крик

Средь строительства систем в основе,

Где ГУЛАГ в умы притом, как факт, проник.

Он и ныне только в свежей форме

Пролонгирует беспамятство всяк вширь,

Чтоб прежиги с феодальным кормом

Извергали тонны ржавых психогирь.

В дерзости химер Москвы сегодня

Всенародная Блудница здесь и там

Выбирает скопом добровольных,

Дабы разорвать державу по кускам.

Современной – стезе – Ног-многой

В фрейдовской свободе

Запад весь погряз,

В этом бредоброде

Уйма едких ряс.

Уйма разных видов –

С правом – на крови,

Да ещё – с девизом –

Якобы любви.

Якобы забота

О толпе людей –

Пытки, стоны, рвота –

В сути всех затей.

В сути в явь красивость

Ткётся на-гора,

Как и уязвимость,

Как страстей игра.

Как напасть, интриги

В рейхах трёх встают,

Где – в эфир – прежиги

Общий курс куют.

Общий он с Блудницей,

Что ни говори,

Ибо статус, лица –

В масках – изнутри.

В масках их движенья –

Жертвы – в стенах мер,

С коих все решенья

В бездности галер.

Гимноликой мудрости державы

Дворники-историки – с эфира –

Снова речи громкие несут,

Мол, одна “слезинка” стоит мира,

Мол, лишь с ней “его” опять спасут.

Мол, “величие” в двадцатом веке

За неё родимую одну,

А ГУЛАГ – теперь уж???? – в картотеке,

Где и стены в собственном плену.

Где, мол, зримы сразу восхищенья

В сути разных образов с арен,

Как боролись радостно с хищеньем,

Как кипела куча в куче вен.

Как гражданские в упор доспехи

Всё оправдывали внятно вширь

И могучие тогда успехи

Истребляли ржавость даже с гирь.

Истребляли даже впрямь остатки,

Пережитки пьяных кулаков,

И ковали твёрдо путь вдаль сладкий

С острым блеском у любых штыков.

С острым взором также всюду души

Облекали скопом – в стяг – страны,

Ибо это явно было нужно

Для единства, да и для казны.

Для единства общий цвет так важен –

Кто??? – не с нами, значит, против нас,

Ну а мы теперь ещё расскажем

О преемственности в мыслях масс.

Современная стратегию захватчиков

Путы над страною,

Словно кандалы,

Не дают покою

С ржавым гулом мглы.

С мглистым гулом буквы

С губ вождей парят,

Да по всем структурам

Скопом говорят.

Мол, теперь вот с вами

В тенях рыщем корм,

Шанс наш в панораме

С безмогильных норм.

Бездна нас не даром

Возвела во власть,

Значит, способ старый –

Обновим – в напасть.

Пусть толпа за деньги

Родит и молчит,

За бугром часть деток

Есть, кому мочить.

Там их попытают,

Хохха к нам за то,

Что – никто? – не знает,

А Шаир никто.

Ведь ему не верят

В то, что он прозрел:

Молвив, Ельцин в дебрях –

За подменность – с дел.

Якобы впрямь видел

Как в нее сходил

С опаленным видом

В стане вне могил.

С тем держава наша,

Где готова рать,

В безыдейной – каше –

Легче убивать.

Случай из бытия

Океан и младенец, и на дне паруса –

Это с бури осталось – сквозь её яруса,

И улыбка рассвета, и улыбка дитя

Под ласкающим ветром как-то робко блестят.

Как-то медленно, что ли вширь восходят вблизи,

Где на многие мили синева лишь скользит,

Где на многие мили непривычный покой,

Где нет острова рядом хоть с одною душой.

Где кораблик хоть малый редко зрится в упор,

Где действительно странным оказался простор,

С коим можно поспорить, да теперь до того ль,

Если в пенистой воле неприютная доль.

Если сном одолела на мгновение явь,

Если в снах тех улыбки, а их не разъять,

Если лики прекрасны, если лики близки,

Если жесты их ясны, и средь грёз высоки.

Если грозная бездна – как на ветке листок –

Сжалась в собственном месте вне каких-либо ног,

Вне каких-то желаний в этот час, в этот миг,

Но его залпом плавным расколол жизни крик.

Прежиги в безыдейных доспехах

Страна не думает о главном,

О чём завещано ей вширь,

О чём сквозит сквозная правда,

С которой встала – с крон!!!! – Сибирь.

Министры-дворники икают,

Когда их спросят наперёд,

Мол, как? – они теперь взирают –

На ими созданный в явь гнёт.

И на кого??? – у них надежда –

Коль спелособственник в крови,

От коей счёт всяк зарубежный

Весь с безмогильных визави.

На это дворники-министры

Начнут болтать любую чушь,

Мол, в самом деле, мы есть тигры,

И по зубам хватаем с нужд.

Мол, мы скромны, мы генералы

Войны латентной тут и там,

Где с блеском ярким на забралах

Гуманитарим по гробам.

Но больше всё же в безмогилье

Нам легче щит и меч нести,

Поскольку прах рубить нам стильней

Со всем наследием в пути.

Всмотритесь пристальнее в цифры

За двадцать с хвостиком уж лет,

Народ скосили те тарифы,

Которым мы врубили “свет”.

Нам – справедливость???? – стала ширмой

Средь наших рыцарских потуг,

Костей же треск нам ближе в цифрах:

Ведь с них доволен в бездне Друг.

Конкретный – след – министров-дворников

В деревнях повисли ставни,

Где-то ветром их снесло,

Где-то вид пустынно-странный

Словно жизнь метлой смело.

Или? – не было – в них жизни,

А терпела вздор орда,

Ибо призрак в укоризне

С мглой встаёт вдруг без труда.

Не покошены покосы,

Да – косились ли??? – вообще

Сквозь общественные грозы,

Что в ГУЛАГовском “плаще”.

Вдоль у сгнивших вширь заборов

Пробиваются – клыки –

Дикой армии с напором,

В ней колючие полки.

Фронт сплошной, непроходимый –

Полководцы!!! – тут и там,

Где простор в явь нелюдимый:

Результат – реформ???? – плацдарм.

О внутренней эмиграции страны

Порядочный человек в современной державе,

Как в огромном осколке от социмперии,

Живёт по существу – как изгой-эмигрант –

Постоянно преследуемый конформизмом…

Конформизм составляет основную сущность

Огромного осколка от социмперии вообще,

Ибо является наследственным проявлением

Неизжитого архипелага ГУЛАГА в целом…

Или, говоря иначе, проросшая разновидность его,

Поскольку пролонгированный плацдарм вширь

Состоит из психогирь, психомин, психобомб,

Коих источник есть, и вдоль системный орнамент…

Вычурные вокруг вязкости вавилонства в яви

Заставляют шарахаться от них прочь и прочь,

Но куда? – с кем? – и почему? – он должен бежать,

Да тем более там, где он собственно и родился…

Однако прорабы-архитекторы, то есть, прежиги,

Где бы-то ни было, будут его преследовать вскользь,

Поскольку им крайне необходима субъектная,

А значит, поголовная та или иная форма поддержки…

Таким образом, прорабы-архитекторы добиваются

Того, чтобы и горстки порядочных людей стали подлей,

Чем они сами, так как, любая форма поддержки и впрямь

Делает любого порядочного человека захватчиком.

В созвучии

И радость мига глубока

Коль взор вперёд всечеловечный,

И ноша всякая легка

Хоть палачи сдавили плечи.

Идеи вскрыты между крон,

Им предстоит ещё искриться,

И каждый в явь почти в упор

Ещё попробует сразиться.

Но эта “битва” даст мотив,

Его – как ветошь – не отбросишь,

Поскольку в людях апокриф

Всё ж разрешенья жизни просит.

А значит, будущность ясна

В субъектной воле, и во взоре,

В которых стимул, что казна,

Предстанет в собственном уборе.

И никому не предъявить

Бездушность Неба в панораме,

Где избираем, поступь быть –

Предупредительно – мы сами.

С тем радость мира глубока

Средь перспектив всечеловечных:

И бронзоснег, и облака –

В ДорогоСаде!!!! – ныне встречны.

Всем прежигам не признающим НовоРим

Взывает – невинность – с трёх рейхов мне ныне:

«Воспой наши души в сквозном орьентире,

Пускай у захватчиков “совесть” в явь стынет,

Пускай, скопом дерзки в могильной порфире.

Пускай, скопом сытость свою покупают,

Ценой – наших пыток – по миру блистают,

Считают великой стопу, что шагают,

Хотя это дико, но так ведь считают.

Хотя – с этой славой? – они впрямь довольны,

Они же в ней тонут, и рыщут жертв с нею,

Вкушают премудрости только застольно,

Льстецов приближают, и как-то вдруг млеют.

Льстецы тому рады и дарят примеры,

Мол, вот… вы могучи, вы редкостный… случай

Смотрите, судите – однако??? – в галерах

Вы заняли явно стенистые… кручи.

Вы столько создали красивости рядом,

Вы явно кудесник на море, на суши,

Вас ждёт, безусловно, повсюду награда,

НЕВИННОСТЬ забудьте, забудьте – их???? – души».

Существенное – преимущество – ДорогоСада

Нельзя ограбить «НовоРим»,

Обогатить же всякий может,

Открыв без тени орьентир,

Вступив в нетленность осторожно.