Выступление Марии Арбатовой в женском клубе «Палантин»
25 сентября 2013 г.
В самом начале беседы Мария Арбатова пообещала говорить правду и только правду. И вот, что она рассказала.
О ТОЛЕРАНТНОСТИ
Я человек более чем толерантный. Так получилось, что мой первый муж – православный, второй – марксист, третий – индуист. И то, что я – буддистка, никоим образом не мешало в браках. Многие люди моего поколения и моей среды - буддисты. Не то, чтобы я проснулась, и было мне откровение. Просто семидесятые были окрашены для нас идеей свободы, музыкой Битлз и переводными книгами буддистских популяризаторов. У нас и сейчас кризис РПЦ такой, что мало не покажется. А в застой только единицы могли получить приходы, если они не были стукачами и не носили погоны, и в каждой церкви висел "красный уголок". Это негативно воспринималось бунтарской, хипповской и творческой средой. Я сдавала историю религий в МГУ, знаю, что жестко формализованных направлений буддизма примерно семьсот, а не формализованных - еще больше. И понимаю, что когда приезжаю в буддистский монастырь, монахи смотрят на меня, как на западную ряженую. И это нормально с их точки зрения, так же как с моей точки зрения нормально надеть на себя ту модель мира, в которой мне комфортно. Я сверх-ответственный человек, и буддизм понятен мне, поскольку в нем ничего не отмолишь, а честно заплатишь за свои плохие поступки в новом воплощении. Моим сыновьям исполнилось 36 лет. Они носят фамилию отца – Александра Мирошника. Мы ещё во время беременности по-феминистки договорились с ним, если родятся сыновья, то получат его фамилию, а если дочери – то мою. Петр – главный редактор и создатель альманаха о развитии городов «Четвертый Рим» и один из координаторов движения «Архнадзор». Павел - психотерапевт, занимается регрессионной терапией. Люди лежат в темной комнате с повязкой на глазах, просматривают свои прошлые воплощения и прорабатывают системные ошибки. Они не под гипнозом, ни в трансе, а общаются с психотерапевтом, подробно рассказывают, что видят и все это записывается на диктофон. Это популярная терапия, относящаяся с трансперсональной психологии, она похожа на психодрамму. А выходит человек на какую-то информационную матрицу, это его фантазия или он действительно вспоминает прошлые жизни, психотерапию не интересует. Это область исследования философов, а психотерапевту важно справиться с помощью этой техники с неврозами. Например, человек пришел с аэрофобией – панически боится самолетов. А в регрессии видит, как его столкнули со скалы, прорабатывает этот страх и начинает спокойно летать. Лично для меня, как для буддистки, понятно, что всё увиденное было со мной. Но Павел этого мнения не разделяет и начинает мне умно объяснять про химические процессы, происходящие в это время в мозге.
О КНИГЕ ДЛЯ МАЛЬЧИКОВ
Последняя книга написана мною в соавторстве с мужем. Это «книга для мальчиков» о выдающемся разведчике-нелегале Алексее Козлове, работавшем в 85 странах, остановившем гонку ядерного вооружения и ядерную войну в конце семидесятых. На самом деле, меня сначала уговорили написать сценарий фильма. Действие происходит в ЮАР, где герой фильма попадает в тюрьму. Я плохо представляю себе африканские реалии, мужу пришлось помогать, в результате он написал большую часть сценария, а потом книги. Для него ЮАР примерно как для меня Украина, ведь Махатма Ганди начинал свою политическую деятельность именно в ЮАР и там огромная индийская диаспора. Прежде муж не писал книги на русском языке, а только на английском. Так получилось, что Служба Внешней Разведки заказала Первому каналу десять фильмов о великих советских разведчиках, ставших легендами мировой разведки. Одним из десяти героев был Алексей Козлов. Фильм и книга вышли под названием «Испытание смертью», главную роль сыграл Олег Тартаров, он реально похож на Алексея Михайловича Козлова. Нормальные люди сначала пишут книгу, а потом сценарий, но у нас получилось наоборот. Сценарий, естественно, изуродовали, и нам было жалко не использовать все рассекреченные материалы, предоставленные историками разведки для работы. Самое приятное, что Алексею Михайловичу книга понравилась.
ПРО КИНО
А всё началось со сценария про Зою Воскресенскую, которую большинство знает, как детскую писательницу, писавшую о Ленине. За год до смерти её рассекретили, и оказалось, что перед нами первая женщина – полковник разведки в мире – Зоя Рыбкина. Будучи молодой, отмороженной диссиденткой, я видела ее в Доме литераторов, имела возможность познакомиться с этой красавицей даже в старости. Но не позволяло максималистское черно-белое сознание, о чем сейчас безумно жалею. Эта выдающаяся женщина была ученицей и сотрудницей Коллонтай, работала под прикрытием должности её пресс-секретаря в скандинавских странах, где провернула кучу уникальных спец-операций. Потом она возглавляла в разведке аналитический отдел, занимающийся Европой и писала Сталину именно тот доклад, в котором указала точные сроки нападения Гитлера. Но Сталин самонадеянно сказал, что это бред. Во второй части жизни она выступила против системы в защиту арестованного Судоплатова, с которым работала в молодости, когда, рискуя жизнью, они вместе прошли кучу спецопераций. В ответ на арест отказалась войти в партбюро разведки и пообещала написать протестующее письмо на съезд партии. Система вышвырнула её практически с белым билетом, и доработать до пенсии она смогла только в Воркутлаге, где получила цингу, но отправила на пересмотр большое количество сфабрикованных дел и вытащила людей из лагеря. А третья часть её жизни – детские книги. Фильм называется «Две жизни полковника Рыбкиной». Молодую Воскресенскую-Рыбкину играет Юлия Галкина, а пожилую – Чурсина, они невероятно похожи внешне. Но в целом я не люблю работать в кино, хотя это моя основная профессия. Кино приносит деньги, но никогда не приносит сценаристу удовольствия и гордости.
ПРО АМЕРИКУ
А сейчас пишу книжку про поездку в Америку. И, слава богу, что я попала в Нью-Йорк сейчас, когда качество жизни в Москве ничем не отличается от качества жизни в Нью-Йорке, а не двадцать лет тому назад. Конечно, стоит только сказать об этом в интернете, набегают тучи экономических эмигрантов и начинают истерить. Потому, что эмиграция – главное достижение их жизни, и потому, что им необходимо ежедневно подтверждать верность своего выбора. Мы с мужем ездили на Нью-Йоркскую Книжную ярмарку именно с книгой «Испытание смертью», так что я пытаюсь описать свои впечатления о неделе, проведенной в Нью-Йорке, которая оказалась еще ужасней, чем мои самые жуткие предположения. И размышления об Америке, очень отличающейся от её придуманного образа. В Нью-Йорке чуть не 30 процентов не говорят по-английски, и такое впечатление, что все они работают в сервисе. Но, даже, если бы они все говорили, сервис чудовищный. Да и общее ощущение неопрятности не только метро, но и всего Манхеттена, грязи на улицах, антисанитарии в общепите, количества обкуренных и обдолбанных пешеходов, хотя наш отель находился в престижной районе. А когда собрались в Гарлем, знакомые говорили нам: « Не надо! Вас там прибьют! Ходите только по центральной улице, все время держите на заметке, есть ли на дороге полицейский автомобиль!» Люди прожили в городе целую жизнь, но не переступали границу Гарлема, хотя он начинается за забором Центрального парка, и без труда выплевывает свои болезни в самые дорогие кварталы Манхеттена. Москва с крошечным потоком трудовых мигрантов имеет языковые, трудовые, культурные, религиозные и криминальные проблемы. И это притом, что Россия моноязыковая и монокультурная страна. А Америка вся, кроме капельки недобитых индейцев, состоит из понаехавших, которые не только говорят и думают на разных языках, но не адаптируются до десятого поколения, да еще каждый второй при этом купил пистолет и штурмовую винтовку. Кстати, мы из Нью-Йорка привезли клопов. Не верите? Забейте в интернете: Нью-Йорк клопы – там эпидемия клопов и крыс.
ПРО ЭМИГРАЦИЮ
Уезжают из своей страны неудачники, кроме них уезжают те, кто рано или поздно сядет за нарушение закона, или их дети. Нормальному, успешному, востребованному человеку совершенно не нужна такая травма как эмиграция, с потерей языковой и культурной среды. Моя тётя - родители которой эмигранты первой волны - прожила 72 года в Лондоне в любви и богатстве, но главной её присказкой всегда было: «Эмиграция – это трагедия!» Сейчас ей 92 года, она звонит моей маме, которая на год младше и говорит: «Какая ты счастливая!» Её сыновья замечательные парни, но они живут в других городах страны и навещают её вместе с внуками два раза в год - на рождество и на день рождения. Так принято. И она набивает дом каким-то приживалами и приживалками, которые говорят на русском, чтобы не чувствовать себя совсем одинокой. Конечно, бывают ситуации вынужденной эмиграции – эмиграции-ловушки. Например, мой нынешний муж приехал учиться в Университет дружбы народов, куда набирали детей коммунистической номенклатуры. Его дядя – генсек и создатель Компартии Индии, а тетя - национальная героиня Индии, и ему с детства говорили: «Будешь хорошо учиться, поедешь в Россию!» Но на каком-то курсе он пошел в кино, увидел девушку, влюбился и родил с ней двух красавиц-дочек. Мы познакомились после его развода с женой. И, живя в нашей стране почти 30 лет, он не берет гражданство и начинает день с новостей из Индии. И попробуйте только сказать, что-то плохое об его стране! Он личностно состоятельный человек, а родина – важнейшая часть формирования личности. А наши колбасные эмигранты, стыдясь самих себя за границей, пытаются обгаживать и изрыгать из себя родину, чтобы внутри остались только пустота и грязь. И чем ниже уровень притязаний, чем человек личностно менее развит, тем легче он переносит эмиграцию. Ему насыпают плошку, и он адаптируется к новой стране как к новой плошке. Мы самая большая и очень специфическая страна, очень долго были закрыты, у нас такая большая территория, что мы плохо укладываемся в чужие стандарты. Есть нации лучше плавящиеся в эмиграционном котле, есть – хуже плавящиеся. Мы плохо плавимся, хуже нас это делают только китайцы. Считается, что лучше всех плавятся индусы, ведь у них куча национальностей и 22 государственных языка. Посему Америка выманивает индусов, когда мы пришли в посольство, мне дали визу на год, а моему мужу - на 10 лет и открытым текстом сказали, что у него там большие перспективы. Это понятно, во-первых, индусы - англоговорящие, хорошо образованные, а главное - у них не существует этнической преступности. Русские для США – всегда потенциальные мафиози. ФБР, как получало дотацию на проект «Семья 11», так и получает ежегодно на охоту за этой «Семьей 11», в которую входят русские мафиози, большей частью давно убитые и похороненные.
КУДА ПОЙТИ УЧИТЬСЯ?
Когда в конце перестройки мы с мужем повезли сыновей-подростков в Англию, мой дядя - бывший офицер Британской разведки - объяснил, что лучшее заведение Итон и, что они с тетей готовы платить за обучение Петра и Павла. Но, поскольку он знает специфику отношения к детям у русских, он обязан показать мне Итон подробно. И сделал нам с сыновьями экскурсию. Я была в детстве с больной ногой в лечебном интернате, который вспоминаю, как детский ГУЛАГ. Так вот мой интернат был просто эдемом, по сравнению с тем, что я увидела в Итоне. Это мрачные стены, абсолютно фашистские рожи педагогов, палочная дисциплина, ужасная еда. В реальности, когда известного английского политика спрашивали, как он выдержал сидение в тюрьме, он отвечал: «Но я же закончил Итон!» В общем, сыновья посмотрели на меня в конце экскурсии и в ужасе спросили: «Неужели ты нас тут оставишь?»
Учиться за границу отправляют ненужных недолюбленных детей, воспитанием которых сперва не занимались, а в переходном возрасте, естественно, перестали с ними справляться. А ведь это возраст, когда перед ребенком встаёт масса проблем, со многими из которых ему сложно справиться в одиночку. Это возраст, когда ему нужно не только ласковое слово, но тактично данный совет и незаметный контроль. Ведь система удаленного образования детей и юношей - это модель колониального воспитания, рассчитанного на то, что потом он может навсегда уехать в британские колонии. И, даже не уезжая в них, он дистанцируется от родителей, и о смерти стариков в Англии в основном узнают по скисшему молоку, которое оставил на пороге молочник и по нетронутой свежей газете. А мы совершенно другие, и наши дети должны расти по-другому. И нам не нужны чужие территории, нам бы свою освоить до конца. А когда ребенка отсылают учиться подальше и готовят на выезд, то не понимают, какая старость ждет потом родителей. Я наблюдаю достаточное количество знакомых эмигрантов, заезжающих в Россию пошляться по кабакам, театрам и потусоваться с друзьями, и забегающим к старикам-родителям на час перед самолетом обратно, кидая пачку денег. Есть и другая категория – беспомощные старики, вытащенные умирать в чужую страну, где они, лишенные своих стен и своей среды, неприкаянно бродят по улицам и кидаются к каждому, говорящему по-русски. Им уже категорически нет места в новой жизни выпихнутых когда-то детей, и это нормально с точки зрения западных стран, но ужасно для нас. Короче, отказавшись от Итона до 91-го года, когда он ещё не был переполнен детьми братков, мои сыновья получили в России прекрасное образование. Петр закончил РГГУ, он культуролог. Павел заканчивал Высшую школу психологии при ИПРАНе - институте Психологии Российской академии наук. Он психотерапевт. И к их высшему образованию, полученному в нашей стране, у меня нет претензий. Сравнивая его со своим - я училась сперва на философском факультете МГУ, а потом заканчивала Литературный институт имени Горького - считаю, что учили сыновей, в отличие от меня в советское время, просто великолепно. А ведь Литературный институт переживал тогда период невероятной популярности и престижа, творческие семинары вели живые классики, и конкурс на отделение драматургии был 100 человек на место.
ПРО СОВЕТСКИЙ СОЮЗ
Советский Союз часть меня, поскольку в 1991 году мне было 35 лет. И когда начинается романтизация того, что было прожито даже в мои годы, самые легкие в истории СССР, мне хочется напомнить врунам всё. Про пустые прилавки, про повальный дефицит, про хамство учителей и врачей, про цензуру, про закрытые границы, про безнаказанность номенклатуры, про низкое качество жизни во всех её проявлениях, про забитых и насмерть перепуганных людей, про то, что мать не пускали в больницу к больному ребенку… Так что я радуюсь каждому шагу, сделанному на пути к демократии, и, поскольку занималась политикой, понимаю, насколько это долгосрочная программа. И все ветви проблемы ветвей власти, это только проблемы того, что народ плохо ходит на выборы, вполне доволен тем, что творится, и своему политическому взрослению предпочитает детские претензии к власти, вместо попыток взять её под свой контроль. Никому не нравится дума, но она выбрана нами, и теми, кто голосовал и теми, кто не голосовал, автоматически отдав свой голос партии власти. И теми, кто решил, что все посчитают без него, и не пошел в наблюдатели на выборах. Никому не нравится исполнительная власть, но у нас и президент, и губернаторы с мэрами тоже выборные. Не нравятся суды, но люди боятся их, как маленькие дети волка, и жалеют денег на адвокатов. То есть, мы живем в том мире, который построили и поддерживаем сами, но всё время требуем ответа за это с кого угодно, кроме себя. Но даже при всех политических и юридических недоразвитостях системы человек может реализоваться, о чем вообще не могло идти речи в Советском Союзе, существовавшем как тоталитарный лагерь. И жизнь человека определялась правилами этого тоталитарного лагеря от рождения до смерти.
КОГО ВЫБИРАТЬ?
Я, конечно, ходила на выборы, и голосовала, как и вся моя семья за Навального. Сыновья развозили газеты штаба Навального на машине с его наклеенной фамилией. Лично я не видела Навального в качестве мэра, и моё голосование было протестным против московского системного кризиса. Я устала от пробок, от перекладываемого в лужи асфальта, от уничтожаемой под моим окном бесконечной стрижкой газонов и сбором листьев с почвы, от воровства в ЖКХ, от подвалов с нелегальными мигрантами, от нефункционирующей полиции, от не отвечающих на жалобы московских чиновников, от уничтожения исторического облика города, от дефицита нормальных российских продуктов. Я возглавляю «Клуб женщин, вмешивающихся в политику», «Центр помощи женщинам» и вхожу в Совет по развитию общественного контроля при Государственной думе, мне приходит уйма писем, в том числе и из Москвы, где люди наиболее продвинуты с точки зрения гражданского общества. И по письмам видно, насколько они не готовы добиваться порядка самостоятельно и рассчитывают, что за них это сделают правозащитники. И это тоже печальное наследие совка, благодаря которому всё так медленно меняется, потому, что большая часть населения ощущает себя бесправными детьми, и ждет, когда «взрослые» наладят им жизнь.
О РЕАЛИЗАЦИИ ЖЕНЩИН
История нашей страны давным-давно отодвинула женщину от патриархальной роли ещё в 1917 году, и дала ей возможности социального становления. Кроме того, революции, репрессии, войны и отстрелы в нескольких поколениях привели к тому, что на одного мужчину детородного возраста приходилось три ровесницы. Так что самая тяжелая и грязная работа легла на женщин, есть даже феминистская поговорка: «В год, когда американские женщины добились права спускаться в шахту, российские женщины добились права туда не спускаться». В 90-е годы женщины оказались более адаптированными к рыночной экономике, потому что семья выглядела примерно как муж-сын и жена-мама. Мама выдавала сыну рубль на обед, предлагая жить в социалистической экономике, а сама крутилась в бюджете - экономила, занимала, придумывала – как в капиталистической экономике. Это называлось, «как из одного первого сделает два вторых». Так что у нас до сих пор почти весь мелкий бизнес - женский. А крупный бизнес - госсобственность, попиленная номенклатурой. А женщин в номенклатуре того времени, как вы помните, не было. В Советском Союзе «стеклянный потолок» не пускал женщин на руководящие должности. У нас в политбюро было всего две женщины - Фурцева и Бирюкова. И это наследие меняется слишком мелено. У нас и сейчас всего одна женщина вице-премьер - Ольга Голодец. Одна женщина министр – Вероника Скворцова. Всего две женщины губернаторши – Наталья Комарова и Светлана Орлова. Небольшой процент женщины в думе. Правда, Валентина Матвиенко возглавила Совет Федерации, Эльвира Набиулина – Ценробанк, а Татьяна Голикова - Счетную палату. Но всё равно это очень мало, на фоне того, что 53 процента населения России составляют женщины. Среди агентов влияния в СМИ женщин у нас тоже совсем мало. Не могу привести в пример никого, кроме Натальи Синдеевой и Маргариты Симонян. Кроме того, у нас проблема с первыми леди, а это очень важная роль для страны. Это камертон, по которому настраиваются очень многие «гендерные инструменты». Это лицо страны, это эталон поведения, это социальный идеал, которому подражают. Путин развелся и презентуется один, а Светлана Медведева пренебрегает образом женщины третьего тысячелетия и пиарится на религиозных и благотворительных проектах. Так что по сумме перечисленного, уровень влияния женщин на власть и на дележку бюджета, у нас очень низкий.
КАК ПЕРЕЖИТЬ РАЗВОД
С первым мужем я жила в браке 17 лет, со вторым - лет 8-9, с третьим – вот уже лет 8 живу. Во время разводов, всегда пользовалась услугами психологов, поэтому мне было легче, чем моим подругам, которые не обращались к психологу. Любая деятельность упирается в знание технологии, я же не пытаюсь сама себе сделать телефон, кресло, а покупаю сделанное профессионалом. То же самое и с психологическими услугами, ни сам человек, ни его друзья не могут заменить в этой ситуации профессионала со знанием технологии. Существует такое правило: как люди живут, так они и разводятся. И если вы понимаете, что больше не развиваете друг друга больше, значит, нечего делать вместе. И если вам не хочется вместе в постель ложиться, то бегите бегом, потому что и у вас всё будет хорошо, и у него будет всё хорошо, просто в другой композиции. Я всегда говорю, что развод – это не конец жизни, а начало безумно интересной, жизни, наполненной новыми возможностями и обогащенной серьезным опытом. Важно расстаться в человеческих отношениях, иначе человек зачеркивает часть самого себя, живущего на отрезке этого брака.
О ДУХОВНОМ ОПЫТЕ
Будучи буддисткой, я посещала храмы во многих странах. Однако, для того, чтобы получить духовный опыт не обязательно куда-то ехать. Как говорил мой учитель, даже встав на самую высокую гору, ты никогда не станешь и на миллиметр ближе к небесному диспетчеру. Индия сама по себе очень хороша, позитивная, удивительная, добрая, радостная. Но в целом, нет там ничего такого, чего вы не найдете в средней полосе у реально верующего священника, который не ворует, не торгует нефтью, не бьет иконами по голове гомосексулов и не следит за длиной женских юбок. Единственное, что есть в Индии, и чего нет нигде, это аюрведическая медицина, которую я всем рекомендую, потому что она самая мягкая, самая комфортная и доброжелательная по отношению к человеку. Это сложная и одновременно очень простая система, и если бы она развивалась в России, то решилось бы очень много проблем. Конечно, есть и русская народная медицинская традиция, но она затоптана и заплевана мошенниками, потому, что в отличие от индийской, была искусственно прервана.
О КОСМЕТИКЕ
Косметикой я пользуюсь только советской. Это единственное, что я из Советского Союза вытащила. Косметикой типа фабрики «Свобода». У меня мама микробиолог и знает, что из чего состоит. Ей 91 год, и она может сниматься в рекламе фабрики «Свобода». Всю жизнь она пользовалась этими кремами, добавляя в них натурального растительного масла – подсолнечного, оливкового, кедрового. И тетя приезжая из Англии накупала советских кремов. А что касается пластических операций, то считаю, что надо жить и умирать с собственным лицом. Как говорила Анна Маньяни : «Я хочу, чтобы моя жизнь осталась на моём лице!» Куча моих подруг давно уже на себя не похожи, хотят вернуть обратно свое лицо, но теперь это невозможно. И у них начинается очень серьезный кризис идентичности. Самое смешное, что количество подтяжек и ботокса вообще не сказывается на успехе у противоположного пола, такое впечатление, что они ложатся под нож, чтобы хвастаться друг перед другом.
О ПИТАНИИ
Надо идти от себя в еде и во всем. Вот я когда-то вела мастер-классы по весофобии. Эксперименты показывают, что всё наше питание – социальное. Т. е. человек ест не то, чего требует его организм, а в первую очередь дорогое, дефицитное, потом модное и полезное, одобряемое общественным стандартом. А то, чего реально требует организм, едят только беременные и дети до трех лет, а потом и у них начинается социальное питание, от которого все болезни. А обесценивание национальной кухни в пользу модной иностранной, это вообще ужас. Для здоровья и культуры питания нет ничего отвратительней Макдональдса. На втуюхивание этой булки в котлете по всему миру тратятся такие деньги, что человек становится беспомощным против рекламы, особенно, если он ребенок. И все забывают, в этот момент, насколько она выгодна производителям и насколько разрушительная для здоровья, ведь 60% американцев страдают ожирением, по улице ходят монстры, при этом они говорят: «Вы не видели наших толстых, настоящие толстые сидят дома и не могут выйти на улицу!» Лично я фанатка индийской кухни не только потому, что она вкусная, но и потому, что за счет куркумы она самая полезная и самая антиконцерогенная в мире. Другой вопрос, что повар должен быть реальным индийцем.
ПРО БЫТ
Вопрос распределения обязанностей по дому, это одновременно и тест на культуру и на любовь. Во всех трех моих браках обязанности по дому распределялись поровну, так же воспитаны и мои сыновья. У меня нет домработницы, мы всё делаем сами. Притом, что меня долгое время растили с нянями и домработницами, я не вынесу, если какая-то чужая тетка будет мотаться по дому. С нами живет моя мама, которой 91 год, тфу, тфу, тфу! У сыновей свои семьи, и, к сожалению, в других концах Москвы. А мы живем в таком большом и трудном по транспорту городе, что мне не хватает общения с ними. Я очень люблю готовить, мне важно, чтобы на обед было три-четыре блюда. Муж великолепно готовит индийский блюда. А быт мы стараемся оптимизировать, и всё, что можно свалить на кухонную технику. Ведь когда тебе 56 лет, понимаешь, что от многого надо отказываться, не хватает времени, не хватает энергии. Например, я ушла из публичной политики, перестала консультировать как психоаналитик, чему до этого долго обучалась. Когда мне было 40 лет, я успевала вообще всё, а сейчас уже надо оставлять себе время подумать и правильно расставлять акценты.
ПОЧЕМУ МУЖ ШУМИТ?
Мой третий муж – индус. Индус – это индуист, индуистом можно только родиться, принять индуизм нельзя. Я часто так и называю его «индус» потому, что на русском языке невозможно строить фразу с именем Шумит. И когда произносишь слово «Шумит» в предложении, у всех едет крыша. Познакомились мы не оригинально. Я вела правозащитную программу на радио «Маяк», а он был моим гостем на программе об индийской демократии и положении индийских женщин. Правда до этого моя астролог Наталья Мельник, показала на моей карте, что именно в эти две недели я выйду замуж, но либо за очень молодого, либо за очень некрасивого, либо за очень асоциального. Муж, действительно, моложе меня почти на десять лет. И этот брак сперва потряс всё моё окружение, но за 8 лет все настолько полюбили Шумита, что ставят своим мужьям в пример. А я всем горячо рекомендую мужей-индуистов. В Индии дефицит невест, на 100 мальчиков всего 80 девочек, и миллионы мужчин так и останутся без жен. При этом все они заточены культурой на семью, на обожание женщин, на ответственность за детей, на Камасутру, наконец. Но с индусами, как с любыми иностранцами надо жить только на своей территории, где вас защищают и законы, и уклад, и близкие. И это касается любой страны, как продвинутой западной, так и самой консервативной. Это я знаю более чем подробно, поскольку по роду моей общественной деятельности получаю письма от женщин из всех стран, попавших в дикие передряги с разводом, и лишившихся по тамошним законам всего, а главное – собственных детей.
