Стенограмма научного совета (стр. 3 )

Мужчина: В области использовался, ну как же.

: Да, возможно. Возможно, у Воробьева, у которого, значит, зампред Правительства Антонова, кажется, потом, значит, космонавт и третий, не помню. Коллеги, я просто хочу обратить внимание ваше к тому, что параллельно на этих выборах происходит формирование нового состава наших сенаторов верхней палаты и отношение к этому может быть очень интересный такой индекс, который свидетельствует о том, насколько в обществе статус верхней палаты парламента сколь-нибудь значим. Пока и по массовому общественному мнению, по реакции избирателей и по экспертному сообществу если судить, то - близок к нулю. Т. е. вот эти новации вообще мало кого волнуют, в том числе и самих кандидатов, которые, ну может быть, за исключением Андрея Юрьевича Мособласти, не рассматривалось как серьезный ресурс для усиления своих электоральных позиций. И последний более общий сюжет, коллега Кертман упомянул здесь вот это ключевое различие хозяйственника и политика, я бы сказал так, что, отвечая на вопрос о том, что произошло собственно на этих выборах, что победило: хозяйственный тренд, установка на то, что должны приходить хозяйственники или политики, я бы задал вопрос еще шире: а есть ли в этой избирательной кампании и в тех результатах которые мы получили некое идейно-, идеологически-политическое содержание. Вот в принципе оно есть или нам все равно? И феномен Навального подсказывает, что заметьте, его никто не расшифровывает идеологически, а на самом деле это комбинация, это реальная комбинация двух вроде бы конфронтирующих идейных платформ, которые в одной из своих прошлогодних статей Михаил Ходорковский попытался связать воедино. Именно статья, в которой он доказывает, что национализм, либерализм не враги, а наоборот теснейшие союзники. Феномен Навального - действительно комбинация национал-либерального, так сказать, сегмента общего протестного московского движения.

Мужчина: Еще кажется, Шеин там.

: Возможно.

Модератор: Давайте не будем о месседжах Михаила Борисовича Ходорковского. Давайте про выборы, тем более, что осталась одна минута.

: Так нет, дело в том, Валерий Борисович, это самое непосредственное имеет отношение к тому, что мы понимаем смысл выборов. Вообще кто в них выиграл? Когда мы говорим, что такое вот - власть выиграла, это что значит? И кстати к вопросу о том, как партия правящая использовала, не использовала имидж своих лидеров. Мне кажется, что произошло нечто очень знаковое. Не портреты носили, а идейно-содержательное наполнение этих образов было использовано той же Единой Россией как мощный электоральный ресурс. Я вот просто думаю, что эта самохарактеристика Путина, которую он дал в одном из недавних интервью: «Я прагматик с консервативным уклоном». Если посмотреть на то, как голосовали люди и по каким мотивам они голосовали, вот это прагматизм с консервативным уклоном. И, кстати говоря, степень не предопределённости голосования зависит именно от этого, потому что на первом месте не четкая идеологическая окраска, скажем «я консерватор, а не либерал», а прагматик, который выбирает дополнительный цвет. Вот это вот то самое уже упоминавшееся молчаливое большинство, оно не просто молчит, оно молчит достаточно артикулировано.

Мужчина: Громко.

: Достаточно артикулировано. Это прагматики с консервативным уклоном. И вот, мне кажется, этот большой идейный контекст выборов тоже заслуживает специального анализа. Спасибо.

Модератор: Спасибо. Игорь Вениаминович Задорин, руководитель группы «ЦИРКОН» и, можно сказать, основной автор той прогностической системы, которая…

Задорин Игорь: Которая провалилась. (смеется)

Модератор: Нет, которой мы пользуемся и, надеюсь, будем пользоваться с какими-то коррективами, которые неизбежно придется вносить. Итак, Игорь Задорин, а следующий Максим Григорьев.

Задорин Игорь (Исследовательская группа ЦИРКОН): Да, я расскажу про прогностическую модель, но сначала скажу, я очень рад, что Миша Виноградов пришел, потому что я как раз хотел начать с фразы, которая ему принадлежит. Я очень рад, что в свое время Миша сказал, что если раньше говорили, что «главное не как голосуют, а как считают», то сейчас главное не как считают, а как интерпретируют. И в этом смысле, конечно, очень важно, что сейчас происходит доказательство того факта, что кампания не заканчивается на объявлении результатов. Она продолжается, потому что надо закрепить определенное понимание этих результатов, определенную интерпретацию и те тезисы, которые сейчас происходят на многочисленных круглых столах, пресс-конференциях и т. д. – это продолжение борьбы за закрепление вполне определенного понимания.

Дело в том, что мы живем, как это говорят, в постмодернистском обществе, когда дурное может стать хорошим, хорошее дурным, малое большим, большое малым. И вот в данном случае в обычной ситуации 51% и 27% однозначно были бы понимаемы, кто тут все-таки победил. Тем не менее, на всех круглых столах идет совершенно вроде другая мысль, если сейчас разобраться, то во всех репликах получается, что победил Навальный, а Собянин проиграл. Хотя с точки зрения, представляете футбольную команду, которой сначала сказали «ну вот, мы тебе на самом деле не этого соперника подадим, а другого посильнее, назначим честного судью, соответственно ты не используй никаких своих брендов, а потом даже еще и сказали, а вообще-то ты и не играй». И эта команда, тем не менее, выигрывает. Вот у нас не возникает такого ощущения, что она не чемпион, она выиграла. А в нашей ситуации получилось ровно так вот: «не используй, не играй, вообще не веди кампании никакой», а набирает на ерунде, на полном пролете набирает 51% - это поражение. В известной степени это говорит о том, что все сценарии интерпретации были задуманы задолго, они не сейчас родились. По большому счету изначально было, кстати, Навальный некоторые тезисы происходят, произносят сейчас, которые кажутся нелогичными в этой ситуации. Почему? Потому что они вписаны в программу и в сценарий, он их должен был произнести. И в этом смысле закрепление определенного понимания, оно было связано.

Для чего я говорю длинное вступление, я просто хотел бы сконцентрироваться только на наших «болячках» социологических. По большому счету эта кампания в Москве характеризовалась огромным участием псевдосоциологии в политтехнологи и просто специально встроенным во все кампании, во всю кампанию политикой дискредитации социологических исследований в пользу партизанской социологии и сейчас это закрепляется. Почему я говорю, что это важно сейчас посмотреть, что сейчас закрепляется и легитимизируется партизанская социология, потому что она по некоторым случайным, другим факторам оказалась вроде бы, на самом деле это еще как посмотреть и как посчитать и как проинтерпретировать.

Модератор: Дайте, пожалуйста, определение партизанской социологии, потому что не для всех этот термин является устоявшимся.

: Суть в том, что в рамках этой кампании помимо того, что участвовали не кампании, а в выборах, избирательные, довольно много измерителей, причем участвовали самыми разными методами. Тут у нас было очень огромное богатство и телефонных и миксовые выборки и не миксовые выборки, фейс-ту-фейсы, я уже не говорю про анализ такого рода, как сообщение, информационное, как смс голосование и т. д. Были так называемые уличные опросы, проводимые так называемыми, это, кстати, мем уже появился, бренд появился – социологи Навального. Я все время в течение 2-х месяцев пытался достучаться, назовите фамилии, я хочу знать этих героев, этих как бы коллег.

Модератор: Их знают только в лицо.

Мужчина: В Штабе Навального отвечал за социологию Алексей Захаров, который является…

: Отлично. Так вот он их обучал, я знаю приблизительно, как это обучение происходило. Висело объявление: «Полчаса инструктажа и вы социолог». На самом деле Навальный, я говорю – это Гарри Поттер нау. Потому что превратить из обычного человека за полчаса в социолога может только там, только в штабе Навального. И вот, эти люди выходили с соответствующими устройствами, которые были в штабе, набирали больше процент. Это было, вообще Георгий Чижов в свое время, так сказать, даже написал такую статеечку: «Каким образом регулярная и медленная публикация, не реальное измерение, а публикация определенная с позитивной динамикой рейтинга реально повышает электорат». Вот все было так реализовано. И сейчас существует огромная опасность, что будут закреплены несколько тезисов. Первое о том, что так называемая казенная или профессиональная социология не имеет никакого значения. Что в настоящее время вот можно мерить таким образом, это делегитимизирует определенный канал профессиональной информации и позволит в дальнейшем точно также участвовать в различных политтехнологических кампаниях псевдосоциологическим вещам под брендом еще оставшимся науки. В этой связи я считаю, что в настоящее время в социологическом сообществе есть раскол, потому что некоторые коллеги ввиду своей определенной политической и гражданской позиции просто полностью защищают и ушли в эти политтехнологи и защищают такого рода вещи, и это предательство по отношению к профессии. В этом смысле мы еще долго будем пожинать плоды так называемого провала, который является сугубо интерпретационной машиной.

Я не про уличные опросы говорю, а я говорю про опросы, выполненные в рамках определенной политтехнологии сугубо. Это не исследовательская процедура, я отлично понимаю, что такое и не опрос, строго говоря, да. Но он подается таким образом и некоторые коллеги его сейчас защищают, ставят в ряд, пытаются легитимизировать, поставить в ряд к определенным профессиональным процедурам. Кстати хочу сказать, что есть еще несколько опасных тезисов, это уже которые и для политологов и т. д. Вот сейчас посмотреть на все данные, которые Валерий Валерьевич привел. Что там общего? По большому счету общего вроде мало. В каждом регионе своя специфика, можно ее обрисовать и т. д. общее только одно – тотальное снижение явки везде. Значит, не ходи к гадалке, через день будет вынесен тезис: «А, теперь мы знаем объем приписок». Хотя очевидно, что если бы это была социология, а не политтехнология, то мы бы действительно занялись тем, что выяснили каков объем в этом снижении явки вызваны реальными социальными процессами, а который действительно связан с административным ресурсом, но весь объем припишут административному ресурсу, это совершенно понятно. Вот я хочу один тезис только сказать, что мы должны сейчас при этих многочисленных разборках, при многочисленных круглых столах, интерпретациях все-таки стараться очень четко отделять те тезисы, которые будут закрепляться вне зависимости от реальных результатов, а просто потому что они вписаны в программу политтехнологическую для закрепления определенной интерпретации, а тех, которые связаны с реальными социальными процессами, которые да действительно, тут я полностью согласен, это вызов для социологов – изменившийся объект, как сказал Владимир Васильевич. Принципиально изменившийся объект, ну не принципиальный, его надо мерить по-другому, только заканчиваю я другим – я очень благодарен Сергею Александровичу за поддержку социологического сообщества со стороны политического, политологического, но прошу на некоторое время оставить нас одних без вот этой вот политологической поддержки, потому что по законам социальной коммуникации, как известно, доверие референту, точнее месседжу сильно зависит от доверия референту, т. е. тому, кто инициирует. Политологическое сообщество нуждается само в такой поддержке по снятия порчи репутационной, лучше, если мы сейчас разберемся в наших профессиональных проблемах самостоятельно..

И еще ремарка, буквально одно слово – наверное, может быть, это даже не партизанской социологией называйте, а волонтерской социологией. Т. е. по сути, если мы говорим о штабе Навального, это была волонтерская социология в чистом виде.

Модератор: Максим Григорьев, пожалуйста, руководитель фонда исследования проблем демократии.

Григорьев Максим (Фонд исследования проблем демократии): Да, и заодно рабочей группы Общественной палаты по общественному контролю за избирательным процессом. Первое, что я хотел бы сказать, мне кажется, мы преувеличиваем проблему всех этих псевдоопросов. Всегда было понятие «агитационные опросы» и понятно, что эти опросы не имеют никакого абсолютно отношения к самим, собственно говоря, социологическим опросам, и всем специалистам это очевидно и понятно. Еще один пример, вот я презентовал Федору, вот моя книжка только что «Режим Саакашвили» вышла и там у меня есть отдельная глава о нарушениях, фальсификациях, которые были во время режима Саакашвили и в том числе упоминается об опросе, который проводил фонд Маккейна. Вот, наверное, широко известно, что в ходе опроса и сравнения реальности то, что он там намерил и что получилось на выборах, последних выборах оказалась разница в 35%. Я имею в виду парламентские выборы – 35%. Поэтому, так сказать, даже отличия, которые были у ВЦИОМ – это понятная вещь, связанная с методикой, а настоящие социологические опросы и такие агитационные опросы, в общем, всем, так сказать, всем понятно и ясно. Поэтому, я думаю, ничего такого здесь страшного не будет, действительно, жалко, что некоторые люди, которые, казалось бы, должны понимать разницу между этими вещами, почему-то апеллируют к этим опросам. Но, впрочем, есть такая и в экспертной среде по различным, так сказать, темам тоже есть такая проблема, есть, например, такой эксперт по вопросам, связанным с избирательным законодательством, господин Бузин долгое время выступавший в качестве независимого эксперта, теперь он выступал в качестве представителя, по-моему, штаба Навального, официального представителя, при этом, еще пытаясь занимать позицию, так сказать, независимого эксперта. Но, в общем-то, всем было ясно, что и кто, при всем нормальном отношении в общественную палату, в рабочую группу мы его, как и всех, собственно говоря, всегда приглашаем. Второй момент, вот Дмитрий Орлов, который там оживленно беседует с господином Виноградовым, мне кажется, правильную вещь сказал, когда возникают определенные сложности деконсолидации власти. Вот мне кажется, здесь не обсудили ситуацию с Петрозаводском, это именно связано с деконсолидацией власти. Вот, наверное, Андрей хорошо знает, что там было, мне тоже хорошо известно, поскольку я там фигурантов всех знаю, даже пришлось одно время там поработать. Там, собственно говоря, проигрыш кандидата, который шел от Единой России, связан был с тем, что пришедший губернатор туда, пришедший сравнительно недавно губернатор выдвигал совершенно другую фигуру и долгое время команда, связанная с ним, вела, так сказать, определенную контркампанию против действующего мэра. В дальнейшем на партийных праймериз в Единой России губернатору не удалось поддержать своего кандидата. Решение было принято партией Единая Россия в пользу действующего мэра, которого оно в дальнейшем поддержало. Но понятно при этом, что большая часть элиты произошла вот эта деконсолидация власти и с этим, кстати, и связан результат. Последний момент, о котором я хотел бы сказать, это то, что касается кампании Собянина с такой вот оценкой, безусловно, на мой взгляд, есть существенная недоработка, так сказать, штаба. Безусловно, можно было и прогнозировать и перетоки голосов и обеспечение высокой явки. Есть, так сказать, понятные, прозрачные, законные технологии этого обеспечения. Почему мне этот вопрос понятен, в свое время в Новгородской области, где мы вели ряд проектов, в том числе нам пришлось иметь отношение к избирательной кампании в Государственную Думу, это еще в 2007-ом году было. Там была такая ситуация, когда, в общем-то, новый тоже губернатор, пришедший буквально за 2-3 месяца так или иначе результатом «Единой России» стал лучший результат по Северо-Западу и не один депутат Госдумы, а два депутата Госдумы. И решение этих вопросов, связанных с, так сказать, электоральным, как некоторые тогда назвали электоральным чудом, было связано именно с повышением явки и сделанное абсолютно законными методами с точки зрения избиркома, гражданского общества, определенным подключением просто людей и, безусловно, здесь штаб Собянина в этом плане он достаточно ясно мог это предположить и мог это сделать. Почему это было не сделано? Ну, видимо, это такая самоудовлетворенность здесь присутствовала. Кроме того, безусловно, проигрыш в методах, так сказать, технологиях мобилизации мы совсем сравнительно недавно на выборах в Соединенных Штатах мы приезжали большой делегацией как официальные международные наблюдатели и мы видели как это делает республиканская, демократическая партия. Вот как они это обеспечивают, это действительно очень серьезная работа. Это когда люди получают карточку для голосования, сразу же члены избирательной комиссии с компьютерами сидят, волонтеры, не волонтеры, не знаю, республиканской партии и пофамильно вносят в базу данных фамилии людей, которые пришли, кстати, по российским законам это было бы запрещено, доступ к персональным данным. Эта информация сразу уходит в штаб кандидата и те, кто еще не проголосовал, к ним идут волонтеры, их обзванивают и прочее-прочее. Т. е. вот этого, конечно, на мой взгляд, здесь не было сделано. Ну, это я уже ушел в план технологии, не буду занимать время.

Модератор: Спасибо большое. Михаил Виноградов, Вам слово.

Виноградов Михаил (Фонд «Петербургская политика»): Спасибо большое, уважаемые коллеги. Наверное, очень трудно приехав к концу мероприятия, не слышав всего, о чем говорили коллеги, попытаться показать, что все были не правы, но я попытаюсь. Это третий круглый стол, на котором я сегодня присутствую, надеюсь не у всех, но меня смущает в разговорах некоторое внутреннее знание того, что произошло, уверенность, там «ничего не изменилось» или «причина в том-то» и т. д. Мне кажется, что быстрого ответа за один-два дня о том, что произошло давать преждевременно и время для осмысления только приходит. И вопросов у меня, наверное, гораздо больше чем ответов, т. е. несмотря на то, что, мне кажется, я был наиболее точен в своих прогнозах о ситуации, но, тем не менее, давайте я просто попробую ряд вопрос сформулировать, а если выяснится, что в ходе сегодняшнего обсуждения они уже прозвучали и они получили, и на них был дан ответ, ну тем лучше. Вопрос первый, который у меня возникает и который можно, наверное, протестировать, собственно - в чем причина голосования более, заметно более высокого, чем ожидалось за Навального в Москве. Объяснение №1, звучащее достаточно активно – это более высокая мобилизация, более высокая явка сторонников Навального на фоне того, что лоялисты становятся жертвами стереотипа о том, что все предрешено и дергаться не имеет смысла. Эта точка зрения логична, хотя она не подтверждается моими наблюдениями на моем избирательном участке, где средний возраст далеко не утром был 65+, но тем не менее, точка зрения может исследоваться и верифицироваться. Вторая точка зрения – начало серьезного раскола, разлома среди пенсионеров, среди старшего возраста и отъем Навальным голосов пенсионеров и у Мельникова и у Собянина. Думаю, здесь есть что анализировать, чуть ниже скажу. Вопрос второй, что сегодня более значимо для избирателя: контент или эмоция? На мой взгляд, кампанию Навального нет смысла реконструировать с точки зрения тем его агитации, потому что ключевым моментом было позиционирование себя как альтернативой всему тому, что каждого что-то раздражает. Каждого что-то бесит, что-то раздражает, и он пытался показать, что «именно этому я и альтернатива». Либо есть вторая точка зрения, я сегодня слушал, по-моему, от Михаила Ремизова о том, что Собянину не дали развернуться, он начал тему миграции, а потом какой-то «большой брат» ему запретил, вот поэтому все так и случилось. Думаю, что сегодня контент или эмоция значимо для… Я отчасти резюмирую те оценки, которые слышу сегодня, что сегодня более значимо для избирателя - это вопрос для социологического изучения. Третий вопрос - социология или психология? На мой взгляд без какой-то интеграции психолога, по крайней мере психологии усталости, мы не найдем до конца каких-то рациональных, качественных ответов. Ответы лежат, скорее всего, в межотраслевой плоскости, пока подобного разговора я не слышал, хотя, может быть, сегодня это было. Вопрос четвертый, такой пафосный – ускорилось ли историческое время? Мои ощущения, мне рассказывали коммунисты в Архангельске, вопрос который задавали им на каждой встрече жители Архангельской области: «Когда же наконец уберут Михальчука?». Это губернатор Архангельской области, уволенный полтора года назад, но сарафанное радио не сообщило людям об этом. Казалось бы, что любая политическая новость идет по трубам года 3, если не больше. Т. е. произошло ли в Москве принципиальное изменение хода исторического времени, когда информация стала распространяться существенно быстрее, в том числе среди традиционалистских избирателей, приверженцев традиционной медиа, скажем так. Ну и, наверное, вопрос, совсем выходящий за рамки моей профессиональной плоскости, о каких-то новых инструментах социологии, потому что я опасаюсь, что анонсированное сегодня социологами поствыборное исследование сведутся все-таки по послевкусию к тому, что социологи были во всем правы и никакого профессионального вызова нет. Думаю, что этот вызов сам по себе ценный, а все-таки будет недостаточным. Мне кажется, что есть смысл посопоставлять как качественное исследование в территориях максимального голосования за Навального. У нас есть известный округ в районе «Аэропорт» метро, где Навальный получил 65%, а Собянин меньше 30. Т. е. стоило бы попытаться, в том числе качественными исследованиями это взять. Может быть, не знаю насколько социологический метод, посмотреть записи с веб-камер трансляции, посмотреть с точки зрения половозрастной структуры, когда кто приходил, т. е. все-таки это пенсионеры, которые подломили Собянина или действительно в середине дня, к вечеру пришли хипстеры, по большому счету это измеряемо, если иметь доступ к, если нам откроют доступ в этот раз к видеозаписям. Сейчас хотя бы по какой-то выборке участков посмотреть, сопоставить с видеозаписями президентских выборов, т. е. это тоже, мне кажется, было бы полезно, хотя, может быть, отчасти лежит за рамками классической социологии. Таковы мои вопросы.

Модератор: Скажу сразу, что в предвыборных исследованиях в электорате Навального пенсионеры были представлены по минимуму. И об этом говорилось многократно. Сейчас мы, конечно, узнаем, выросла ли их доля или нет. Посмотреть видеозаписи – хорошая идея. Осталось найти того, кто будет просматривать. Ладно, может, найдем. Спасибо, Михаил. И передаю слово Виктору Левашову, институт социально-политических исследований РАН.

Левашов Виктор (ИСПИ РАН, Научный совет ВЦИОМ): Спасибо. Коллеги, несколько слов по поводу социологии, политологии, их взаимоотношения и вообще что происходит с социологией как таковой. Насколько точны опросы и есть ли скандал, нужно ли обращать внимание на те результаты, на те прогнозы, которые были сделаны, насколько они ошибочны. Мне представляется, что и политология и социология имеют одну главную фундаментальную научную задачу – это давать рекомендации нашим политикам и нашим политическим советникам для того, чтобы они формировали нормальную, адекватную, выборную систему. Главная трудность всех прогнозов, научных прогнозов, в том числе социологических, заключается в том, что мы каждый раз имеем дело с изменяющейся политической реальностью. Один раз она голубая, другой раз она бледно-голубая, третий раз она черная, в следующий раз мы вообще по каким-то новым правилам избираем. Вот, и попробуй за три месяца мобилизуй те методики апробированные, проверенные, которые работают уже в каких-то определенных нормальных условиях для того, чтобы они опять дали точный результат. Поэтому я бы не строил никаких выводов по поводу трагичности случившегося о том, что не такой получился результат. На мой взгляд, это не заслуга социологов, это заслуга политиков и их советников, которые посоветовали в свое время на основе социологических данных Собянину о том, что надо проводить выборы в сентябре, в первое воскресенье. Иначе дальше время будет развиваться таким образом, что протестный электорат будет наращивать свой потенциал и тогда будет совсем худо и совсем невозможно победить эту новую когорту поднимающихся политиков. Какое, на мой взгляд, существует фундаментальное противоречие в настоящее время в политической реальности. Оно действительно сформировалось не сегодня, но оно есть и оно заключается в том, что есть противоречия между сложившейся партийно-политической системой и актуальной структурой социально-политических интересов, т. е. наша партийная система не отражает актуальные политические интересы общества, не отражает запрос общества. Целая когорта молодых политиков на протяжении последних 2-3-х лет, она была просто-напросто выброшена из политического процесса. Их не пускали в этот политический процесс. И тогда что они начали делать? Они начали дичать, выходить на Болотную площадь и по сути дела разламывать, разрушать политический процесс. И самая большая головная боль у Собянина, как у очень ответственного и как у политика, который думает о своем будущем, заключалась в том, как сделать мои выборы так, чтобы они были легитимны в глазах общественности, в глазах общества? И вот эту задачу он выполнял достаточно экзотично, как некоторые наблюдатели говорили, создавая Навального из пепла, из пыли в той реальности, ну из пепла я имею в виду, что в то время процесс криминальный шел. Да, создавал его, лепил и в конечном итоге они получили то, что получили. Если говорить вот об этих выборах, я еще одну минуточку, которые прошли, я бы сказал, что они были экспериментальные, опять экспериментальные. Почему экспериментальные? Потому что посмотрите, кто воевал против кого? Беспартийный политик Собянин воевал против беспартийного политика Навального практически. Собянин защищал власть, а Навальный выступал против власти, и в это время на этом же политическом поле действовали партии, системные как их называют партии и эти партии тоже выступали якобы, т. е. полная мешанина, полный хаос. И все это почему? Потому что оказывается у наших политиков и у наших политических советников есть какие-то высшие соображения о том, что выборы нужно проводить в первое воскресенье сентября, вот буквально сразу, для того, чтобы получить на блюдечке политическую победу. Поэтому я возвращаюсь к тому, что начал. Я считаю, что главная задача и политологов и социологов – дружить. Более того, у них есть такая хорошая «дочка», как политическая социология, которая очень помогает им действительно получать адекватную картину той реальности, в которой мы живем. И вот если мы будем давать и настаивать на своих рекомендациях, которые мы будем давать, как должна работать выборная система, тогда они, эти политики не будут ставить нас каждый раз в эту хаотическую политическую ситуацию, по которой невозможно дать адекватного прогноза. Спасибо.

Модератор: Спасибо, Виктор Константинович. На этом мы завершаем наше заседание. Вопросов действительно было больше, чем ответов, но мне кажется, все-таки наша встреча была очень полезной, по крайней мере, для нас, для коллектива ВЦИОМ, тех, кто сейчас будет запускать это поствыборное исследование точно. И я надеюсь, многие здесь сидящие к нам присоединятся в славном деле анализа, значит, результатов выборов и поиска новых ключей, новых подходов для того, чтобы более совершенно и более точно исследовать этот постоянно меняющийся и постоянно ускользающий от нас объект, т. е. избиратели. Спасибо всем, еще раз спасибо ИСЭПИ за то, что приютили нас сегодня. Спасибо.