Яма (стр. 1 )

АЛЕКСАНДР ВАСИЛЬЕВ

ЯМА

(пьеса в двух частях)

2008 г.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

УЧИТЕЛЬ

ЖУРНАЛИСТКА

ДЕЛЕЦ

КАПИТАН

СТАРИК

ШЕСТОЙ (со второго акта)

ДЕЙСТВИЕ ПРОИСХОДИТ В ЯМЕ ДЛЯ ПЛЕННЫХ

Акт 1-й

На переднем плане в некотором отдалении друг от друга сидят Учитель и Журналистка. Они связаны по рукам и ногам, на глазах повязки. Сзади - еле заметны фигуры спящих Капитана, Дельца и Старика. Последние не связаны.

УЧИТЕЛЬ: Господи, Господи, помоги мне. Спаси меня, Господи. Сделай так, чтобы всё это прошло. Сделай так, чтобы я выжил, чтобы вернулся домой – живым, невредимым. Пусть этого ничего не будет, пусть всё это окажется сном, дурным сном, кошмаром. Пусть, я проснусь и забуду о нём. Молю Тебя, заклинаю, снизойди до моих страданий и избавь меня от них. Боже, ты велик и всемогущ. Сотвори чудо, чудо. Я, может, и не достоин Твоей доброты. Знаю, не всегда вёл себя так, как подобает благочестивому мужу. Я ошибался, я грешил, я делал глупости. Но я ведь не такой уж плохой и конченый человек. Я всё-таки не совершал зла, Ты же сам прекрасно всё знаешь. Ты же видел, я старался быть хорошим, и если делал что-то не так, то от незнания или от слабости. Ах, Господи, Господи! Как же хочется жить. И если Ты мне дашь шанс исправиться, обещаю, клянусь, я стану лучше, я больше не оступлюсь, никогда. Только не покинь меня, не оставь меня здесь одного. Это слишком жестокое наказание. Разве я заслужил его? А если Ты считаешь, что заслужил, то сжалься надо мной, прости меня и выведи меня отсюда. Протяни милосердно свою руку, пошли ко мне ангела-спасителя. Услышь меня, Боже!!!

ЖУРНАЛИСТКА: Кто это?

УЧИТЕЛЬ: Что?

ЖУРНАЛИСТКА: Здесь кто-то есть… Ну, не молчите. Я же слышала, только что ваш голос… Простите, если вас перебила. Но мне страшно, и я хочу, чтобы со мной кто-нибудь поговорил… Почему вы замолчали?.. Я же чувствую ваше дыхание. Ответьте мне, мужчина.

УЧИТЕЛЬ: Это вы мне?

ЖУРНАЛИСТКА: Видимо, вам. Как хорошо, что вы, наконец, ответили. А то я уж начала думать, будто ваш голос лишь почудился, а рядом, на самом деле, никого нет. Знаете, даже сложно решить, что страшнее: сумасшествие или страх сойти с ума. А вы как думаете?

УЧИТЕЛЬ: Я… Я не знаю.

ЖУРНАЛИСТКА: Не очень-то вы и разговорчивый, прямо скажем… Это, потому что я вас перебила? Получается, я подслушивала, как вы молитесь. Прошу вас не сердиться, я не специально.

Учитель не отвечает.

ЖУРНАЛИСТКА: Скажите, вы ведь не из них?

УЧИТЕЛЬ: В каком смысле?

ЖУРНАЛИСТКА: Я поняла это по вашей речи, вы не можете быть одним из них. Так ведь?

УЧИТЕЛЬ: Одним из… А… Вот вы о ком.

ЖУРНАЛИСТКА: Значит, вы тоже пленник. Это хорошо.

УЧИТЕЛЬ: Не вижу в этом ничего хорошего!

ЖУРНАЛИСТКА: Я просто подумала, что было бы хуже, если б вы оказались их человеком. А раз вы точно не из них, то, наверно, не откажете в помощи. Не знаю, видно ли вам: у меня на глазах повязка, и я связана по рукам и ногам. Я не могу ни встать, ни пошевелиться.

УЧИТЕЛЬ: Увы, я тоже связан и тоже ничего не вижу.

ЖУРНАЛИСТКА: Жаль. Вы случайно не ранены?

УЧИТЕЛЬ: Кажется, нет. А почему вы спрашиваете?

ЖУРНАЛИСТКА: Теперь я знаю, что не всё так плохо. Могло бы быть хуже.

УЧИТЕЛЬ: Хуже? Вы серьёзно? Насколько я понимаю, вы здесь находитесь не по своей воле, так? То есть вас схватили, связали, заточили Бог знает где, рядом с таким же пленником, как и вы, который даже не может и гадать об уготованной ему участи. И после этого вы ещё говорите: «могло бы быть хуже»?

ЖУРНАЛИСТКА: Я ищу выход.

УЧИТЕЛЬ: И как? Нашли?

ЖУРНАЛИСТКА: Нет пока. Но, надеюсь, вместе мы найдём его быстрее.

УЧИТЕЛЬ: Ну, ну. К вашим услугам.

ЖУРНАЛИСТКА: Для начала нам нужно понять, где мы.

УЧИТЕЛЬ: Смеётесь? Мы у них. Где ж ещё?

ЖУРНАЛИСТКА: Но где именно? Что это за место, где они нас оставили? Однако вы этого не знаете, я уже поняла.

УЧИТЕЛЬ: Оставили? Неподходящее слово. Сомневаюсь, что они нас «оставили». А где мы конкретно, на этот вопрос я вам действительно не отвечу. Мне, так же как и вам, скрутили руки и завязали глаза, прежде чем привели сюда. Всё, что я могу вам сказать, вы знаете сами. Здесь очень холодная земля, очень – здесь ничего не стоит простыть или застудить что-нибудь. Боюсь, потом придётся лечиться… Хотя… Прежде, чем, как вы говорите, они меня здесь «оставили», я слышал их голоса, много голосов. Вероятно, где-то рядом их лагерь... Впрочем, может быть и так, что они нас и вправду бросили и теперь уже далеко.

ЖУРНАЛИСТКА: Может быть, может быть… вот что, нам надо освободиться от пут.

УЧИТЕЛЬ: Я же вам сказал, что я тоже связан. Как мы это сделаем?

ЖУРНАЛИСТКА: Как-нибудь. Я не знаю как. Но если мы так и будем сидеть, ничего не делая, верёвки сами по себе не спадут. Можно, конечно, ждать пока они естественным образом превратятся в труху, но, уверяю вас, мы сами станем тленом куда раньше.

УЧИТЕЛЬ: Что вы предлагаете?

ЖУРНАЛИСТКА: Нам надо сесть поближе друг к другу. Вы можете двигаться? Хоть чуточку?

УЧИТЕЛЬ: Разве что чуточку.

ЖУРНАЛИСТКА: Значит, можете. Тогда двигайтесь навстречу ко мне, а я начну двигаться навстречу к вам. Только говорите что-нибудь. Мне надо вас слышать.

УЧИТЕЛЬ: А что говорить-то?

ЖУРНАЛИСТКА: Да что угодно! Говорите ку-ку.

УЧИТЕЛЬ: Это смешно.

ЖУРНАЛИСТКА: В нашем положении немножко смеха не повредит. Ну, не молчите же! Мы ведь разминёмся. Давайте-давайте: ку-ку… ку-ку… ку-ку…

УЧИТЕЛЬ: Ку-ку

Журналистка и Учитель двигаются навстречу друг другу.

ЖУРНАЛИСТКА: Смелее.

УЧИТЕЛЬ: Ку-ку

ЖУРНАЛИСТКА: Хорошо, ещё громче. Не стесняйтесь. Ку-ку. Ку-ку.

УЧИТЕЛЬ: Ку-ку. Ку-ку. Ку-ку!

ЖУРНАЛИСТКА: Вот мы и встретились. Привет.

УЧИТЕЛЬ: Как всё нелепо.

ЖУРНАЛИСТКА: Так. А теперь нащупайте мои руки. Нащупали? Постарайтесь развязать… Почему вы остановились?

УЧИТЕЛЬ: Я тут подумал, что это может быть не безопасно.

ЖУРНАЛИСТКА: Да что тут думать? Развязывайте быстрей.

УЧИТЕЛЬ: Постойте, а что если они следят за нами? Что если они рядом?

ЖУРНАЛИСТКА: Рядом? Я об этом… да нет, исключено! Мы вон уже впритирку сидим, а они до сих пор не вмешиваются. Их тут нет.

УЧИТЕЛЬ: Звучит логично. Но может быть и не так. Что если они сидят и просто наблюдают за тем, как мы себя ведём? В том, что мы прыгали, нет ничего зазорного. А вот то, что мы хотим освободиться от верёвок – уже совсем другое дело - за это можем и схлопотать.

ЖУРНАЛИСТКА: Я вас не понимаю. Вы считаете, что сидеть со связанными руками и ногами куда безопаснее? Долго нам так сидеть? И что, если мы ничего не будем делать, по-вашему, они нас не тронут?

УЧИТЕЛЬ: Осторожность не повредит. Если они здесь…

ЖУРНАЛИСТКА: Я почему-то уверена, что их здесь нет.

УЧИТЕЛЬ: Но мы же не можем знать наверняка.

ЖУРНАЛИСТКА: Вот и узнаем.

УЧИТЕЛЬ: И всё равно, это рискованно. Даже если их нет, они могут прийти и увидеть, что мы освободились.

ЖУРНАЛИСТКА: Что же вы за трусишка такой?

УЧИТЕЛЬ: А вы не понимаете, что это не воскресная лотерея? Ставки слишком высоки! На кону моя и ваша жизни! И с этими людьми шутки не шутят. Один неосторожный шаг, и возможности начать сначала или отыграться уже не будет. По мне, так лучше сидеть и не злить их.

ЖУРНАЛИСТКА: Знаете что!.. Если вам угодно, можете сидеть здесь хоть до конца света! Только меня развяжите, сделайте одолжение.

УЧИТЕЛЬ: Простите, но помогать вам я не стану.

ЖУРНАЛИСТКА: Вам же за это ничего не будет. Если даже и накажут, то меня.

УЧИТЕЛЬ: Они не идиоты.

ЖУРНАЛИСТКА: Вы!.. Вы… вы тряпка! Вы не мужчина!

УЧИТЕЛЬ: А вы попросту невменяемая!

ЖУРНАЛИСТКА: Всё, хватит вам. Развяжите меня. А я вас за это поцелую.

Учитель отсаживается от Журналистки.

ЖУРНАЛИСТКА: Ах, вы, жалкий тип!

УЧИТЕЛЬ: Говорите, что угодно. Мне всё равно.

ЖУРНАЛИСТКА: Развяжите меня немедленно! Слышите вы, трус!

ДЕЛЕЦ: Да дадите вы поспать или нет?

УЧИТЕЛЬ: Что? Здесь кто-то есть?

ЖУРНАЛИСТКА: Кажется, мы не одни.

УЧИТЕЛЬ: Я же вам говорил.

ЖУРНАЛИСТКА: (Дельцу) Эй, товарищ, вы здесь?

ДЕЛЕЦ: Нет меня. Дайте же поспать, в конце концов.

ЖУРНАЛИСТКА: Готова поклясться, что он тоже не из них.

УЧИТЕЛЬ: Кажется, он нам угрожал.

ЖУРНАЛИСТКА: Да ну. Он же не сказал: «или дайте спать, или я вас зарежу».

УЧИТЕЛЬ: Но он ведь может что-то и предпринять.

ЖУРНАЛИСТКА: Мыслите шире, дорогой друг. Он здесь раньше нас.

УЧИТЕЛЬ: А вы, пожалуй… (Дельцу) Любезный. Любезнейший.

ДЕЛЕЦ: Иди к лешему!

УЧИТЕЛЬ: Скажите, как вас зовут?

ЖУРНАЛИСТКА (подсказывает): И где мы?

УЧИТЕЛЬ: Да, и где мы?

ДЕЛЕЦ: Ты в раю, сын мой. Я архангел Гавриил. И если ты мне так и не дашь уснуть, грешник, я низвергну тебя к демонам!

УЧИТЕЛЬ: Что? Я… я умер?

ДЕЛЕЦ: Это была угроза, между прочим.

ЖУРНАЛИСТКА: Не сходите с ума. Мы, очевидно, ещё живы.

УЧИТЕЛЬ: Оче-видно – это значит видно глазами. Я ничего не вижу. У меня повязка.

ЖУРНАЛИСТКА: У меня тоже. Но… А что я вам объясняю. (Дельцу) Эй, как вас там? А всё-таки где мы?

ДЕЛЕЦ: В могиле.

ЖУРНАЛИСТКА: Хватит. Я серьёзно.

Делец привстаёт.

ДЕЛЕЦ: Нет, что за люди, а? Только здесь появились, так сразу начали остальным действовать на нервы. Вы меня разбудили – а это плохо. Мало того, что вы меня разбудили, так и не дали потом заснуть. Нет, как нормальные, порядочные пленные сосуществовать в согласии. Когда все спят, тогда и вы спите, а если вам не спится, ну так не мешайте другим. Вам, конечно, неудобно – вон и руки связаны, и на глазах повязка. Кто спорит? Но не будьте эгоистами.

ЖУРНАЛИСТКА: Погодите, вы что, нас видите?

ДЕЛЕЦ: К своему огромному сожалению.

ЖУРНАЛИСТКА: А руки? У вас связаны руки?

ДЕЛЕЦ: Это вы к чему клоните? К тому, чтобы я вас развязал что ли? Больно надо.

ЖУРНАЛИСТКА: Но вы ведь тоже пленник…

УЧИТЕЛЬ: Развяжите нас, любезнейший.

ДЕЛЕЦ: Перестань меня так называть. Я тебе не любезнейший. Слово-то какое липкое. Бр-р-р. Полагаешь, будто после того, как обратился ко мне подобным образом, я почувствую, что обязан вам помочь? Напрасно так думаешь, не почувствую.

ЖУРНАЛИСТКА: Если вы меня развяжете, я вас поцелую.

ДЕЛЕЦ: Милая, ты связана. Я могу с тобой сделать всё что угодно. Это больше, чем один поцелуй. Зачем же мне тебя развязывать?

УЧИТЕЛЬ: Так, я требую, чтобы вы нас освободили! Немедленно!

ДЕЛЕЦ: А ты вообще молчи. Сам ведь отказывался ей помочь, я же слышал. Вот и сиди теперь.

УЧИТЕЛЬ: Я… Моё поведение было оправдано. Я считал, что за нами наблюдают.

ДЕЛЕЦ: А с чего ты взял, что это не так?

ЖУРНАЛИСТКА: Но ведь нет никого.

ДЕЛЕЦ: Откуда ты знаешь?

УЧИТЕЛЬ: Перестаньте издеваться! Вы должны нас освободить. Слышите вы? Вы обязаны!

ДЕЛЕЦ: Никому я ничего не должен. И ничего я делать не обязан. Строго говоря, это не моя проблема. А вмешивать меня в ваши дела – просто не порядочно. Правильно я сказал, что вы эгоисты, думаете только о себе. А для общего спокойствия вам лучше всего сидеть вот так, как сидите.

ЖУРНАЛИСТКА: Да что же это такое, а?! Женщина просит о помощи, а они?.. И поводы для отказа - один глупее другого. Неужели настоящие мужчины перевелись? Или просто везёт на таких?

УЧИТЕЛЬ: Я, между прочим, на вашей стороне.

ЖУРНАЛИСТКА: Ага. Конечно.

УЧИТЕЛЬ: А давайте ещё раз попробуем. Теперь-то мы знаем, что опасность нам не угрожает. Можем освободиться и сами. Зачем он нам?

Учитель пододвигается к Журналистке. Пытаются развязать друг друга.

ЖУРНАЛИСТКА: (Дельцу) Ну, вы же видите, что у нас ничего не получается. Помогите же нам!

ДЕЛЕЦ: Нет, я действительно не нахожу в этом смысла. Ну развяжу я вас. Что дальше? Попытаетесь сбежать? Только грязи и пыли нанесёте. И будете лихоборить, пока не успокоитесь. А я вас успокаивать не рискну – себе дороже. Ещё повредите ненароком. С одержимыми разве можно справиться? Пусть уж вы сами расшибётесь… А когда у вас ничего не получится, когда выбьетесь из сил и поймёте, что бежать некуда, вот тогда вас и накроет. Ух, накроет. Говорю вам, будет хуже всем. Потому что в охватившем вас отчаянии вы же легко выкинете какой-нибудь внезапный финт. А непредсказуемость в нашей ситуации – самая опасная вещь. Так что, ради общей безопасности, вас я развязывать не буду.

ЖУРНАЛИСТКА: Я поняла, он сумасшедший! Поглядите на него, он ведь сошел с ума.

Просыпается Капитан. Он с удивлением таращится на Учителя и Журналистку.

УЧИТЕЛЬ: Я не могу на него посмотреть, у меня повязка…

ЖУРНАЛИСТКА: Вы уже достали со своей повязкой!!! Талдычите всё одно и тоже. Сами хороши! Ох, ну и компания подобралась! Ничего не скажешь!

КАПИТАН: Это кто?

ДЕЛЕЦ: А, проснулся? Это наши новенькие.

ЖУРНАЛИСТКА: Ещё один? Небось, такой же?

Капитан подходит к Журналистке, снимает повязку. Затем снимает повязку Учителю.

КАПИТАН: Давно они здесь?

ДЕЛЕЦ: Не знаю. Я тоже спал, когда их спустили. Ты ведь не собираешься их развязывать?

УЧИТЕЛЬ: Нет-нет. Вы уж, пожалуйста, развяжите.

КАПИТАН: Странные какие-то. Может, у них шок?

УЧИТЕЛЬ: Это мы странные? Да ваш друг, он отказывался нас освободить! И это мы странные?

ДЕЛЕЦ: А сам?

КАПИТАН: Он действительно не способен вас освободить. Кстати, как и я…

Капитан развязывает Учителя.

КАПИТАН: Но освободить и развязать – это ведь не одно и то же.

ЖУРНАЛИСТКА: Где мы?

КАПИТАН: А вы не видите?

ЖУРНАЛИСТКА: Здесь так темно.

КАПИТАН: Не темнее, чем с повязкой на глазах. Впрочем, если хотите, я могу её вернуть.

УЧИТЕЛЬ: Не надо. Нам лучше без них.

КАПИТАН: Скоро глаза привыкнут к полумраку.

Капитан развязывает Журналистку.

УЧИТЕЛЬ: А вы тоже пленник, да?

КАПИТАН: Точно, странные.

Учитель встаёт. Но тут же падает.

КАПИТАН: Куда?! Дай кровотоку восстановиться! Вот шальной!

ДЕЛЕЦ: А я предупреждал. Это ещё что? Сейчас такое начнётся.

УЧИТЕЛЬ: Мне нужен доктор. Я, кажется, сломал себе ногу.

КАПИТАН: (Журналистке) Посидите пока. Не делайте резких движений. И ни в коем случае не вставайте. Когда кровообращение начнёт восстанавливаться, будет несколько неприятно. Потерпите. Я пока проверю вашего мужа.

УЧИТЕЛЬ: Скорее, вызовите врача. Эй, наверху! Мне нужна медицинская помощь!

Капитан подходит к Учителю.

КАПИТАН: Что у вас там?

ДЕЛЕЦ: Если у него перелом с кровотечением, то придётся делать ампутацию. Дай мне, у меня хорошо это получается.

УЧИТЕЛЬ: Нет! Не подпускайте ко мне этого извращенца! Они приведут врача?

КАПИТАН: Никаких врачей сюда не приводят. Сомневаюсь, что у них есть квалифицированные доктора для собственных нужд. Но вам не надо никого ждать. Ваша нога в полном порядке. Будет синяк, а так через пару минут вы уже сможете встать. Это всё, оттого что вы резко вскочили.

УЧИТЕЛЬ: Нет, я всё-таки что-то сломал или вывихнул. Мне больно.

КАПИТАН: Вы не чувствовали настоящей боли. Скоро отступит.

УЧИТЕЛЬ: Вы мне врёте. Не хотите говорить правду. Что у меня там?

ДЕЛЕЦ: Сломай ему что-нибудь. Если будет так же больно, значит, он прав. Если больнее, значит, прав ты.

КАПИТАН: В самом деле, гражданин. Посмотрите, как держится ваша жена. А ей не легче. Берите пример с неё.

УЧИТЕЛЬ: Она не моя жена.

КАПИТАН: Правда? Он не муж вам?

ЖУРНАЛИСТКА: Нет. К счастью.

УЧИТЕЛЬ: Что значит, к счастью?

КАПИТАН: К счастью? Это меняет дело.

ЖУРНАЛИСТКА: Это ничего не меняет!

УЧИТЕЛЬ: Нет, что вы имели в виду?

КАПИТАН: (Журналистке) Не волнуйтесь. Слово офицера, из присутствующих вас никто не тронет.

УЧИТЕЛЬ: Я, между прочим, женщинам нравлюсь.

ДЕЛЕЦ: Нравился, дорогой мой. Не нравлюсь, а нравился. Тем, кому посчастливилось сюда попасть, следует говорить обо всём в прошедшей форме.

УЧИТЕЛЬ: На что это вы намекаете?

Делец смеётся.

ЖУРНАЛИСТКА: О, Боже! О, нет!

УЧИТЕЛЬ: Что? Что случилось?

ЖУРНАЛИСТКА: Взгляните наверх.

Учитель смотрит наверх, меняется в лице.

УЧИТЕЛЬ: Не может быть.

ЖУРНАЛИСТКА: Это не темница. Это яма.

ДЕЛЕЦ: Я же говорил, мы в могиле

УЧИТЕЛЬ: Вот почему здесь так холодно.

ЖУРНАЛИСТКА: Они нас бросили сюда, словно мы не люди, а скот.

ДЕЛЕЦ: Где ты видела, чтобы скот держали в яме? Нет, милочка, мы хуже, чем скот.

УЧИТЕЛЬ: Интересно, сколько здесь метров?

ЖУРНАЛИСТКА: Какая разница? Мы в яме! Это чудовищно! Это унизительно! Это вне всякой человеческой морали! Почему они нас не расстреляли? Если они считают нас врагами, то почему не расправились с нами сразу?

УЧИТЕЛЬ: Вот вы всё время со мной спорите. А я не такую уж и глупость сказал. Если здесь не глубоко, то у нас есть возможность выкарабкаться.

ЖУРНАЛИСТКА: Это идея. Это просто восхитительная идея!

ДЕЛЕЦ: Началось. Зря ты их развязал.

КАПИТАН: Не пытайтесь отсюда вылезти. У вас ничего не получится. Яма слишком глубока.

ЖУРНАЛИСТКА: Да. Она явно больше человеческого роста.

УЧИТЕЛЬ: Давайте, я вас подсажу.

КАПИТАН: Не делайте этого. Вы ослабли.

ЖУРНАЛИСТКА: Не мешайте.

Учитель присаживается на корточки. Журналистка садится к нему на плечи.

ДЕЛЕЦ: Я же говорил. Тут уже ничего не поделаешь. Нам остаётся просто наблюдать.

ЖУРНАЛИСТКА: Поднимайтесь.

УЧИТЕЛЬ: Я стараюсь.

ЖУРНАЛИСТКА: Да вы даже не шевельнулись. Поднатужьтесь. Я вовсе не тяжёлая. Сижу на диете, занимаюсь фитнесом.

УЧИТЕЛЬ: Я не могу. Я сейчас надорвусь.

Учитель пытается подняться, Журналистку качает.

ЖУРНАЛИСТКА: Аккуратней. Вы меня уроните. Мужчины, помогите же мне.

УЧИТЕЛЬ: Не надо. Я сам.

КАПИТАН: Вы же сейчас оба угробитесь.

Капитан подходит к Учителю и Журналистке. Перехватывает Журналистку. Держит её за ноги. Журналистка тянется рукой вверх.

ДЕЛЕЦ: Да не помогай им. Они бы сами… тьфу (машет рукой).

УЧИТЕЛЬ: Действительно, я бы и…

КАПИТАН: Ни сколько в этом не сомневаюсь.

УЧИТЕЛЬ: (Журналистке) Вы что-нибудь там видите?

ЖУРНАЛИСТКА: Вижу небо.

УЧИТЕЛЬ: До бровки дотянуться можете?

ЖУРНАЛИСТКА: Нет. Яма глубже, чем мы думали.

УЧИТЕЛЬ: Поднимите её выше.

КАПИТАН:Это не безопасно. Она может упасть.

УЧИТЕЛЬ: Но она же не дотягивается!

КАПИТАН: Может, сами подержите?

УЧИТЕЛЬ: А я вас и не просил помогать!

КАПИТАН: Всем было видно, как у вас получалось! Ничего не выйдет. Мы уже пробовали. Проверено, выбраться без подручных средств нереально.

УЧИТЕЛЬ: Погодите, у меня идея! У меня идея! Вам надо подпрыгнуть. Если удастся зацепиться за край…

КАПИТАН: Неудачная идея.

УЧИТЕЛЬ: Почему? Потому что пришла в голову мне, а не вам?

КАПИТАН: Учтите, если она не уцепится за край, приземление будет болезненным. Ну? Подбрасываю или опускаю?

УЧИТЕЛЬ: Подбрасывайте!

ЖУРНАЛИСТКА: Опускайте.

Капитан опускает Журналистку вниз. На мгновение он задерживает её в своих объятиях.

УЧИТЕЛЬ: Надо дождаться темноты и повторить попытку.

Журналистка замечает лежащего Старика.

ЖУРНАЛИСТКА: А это кто?

КАПИТАН: Это? Так, старик один.

УЧИТЕЛЬ: Странно, что мы его не заметили.

ДЕЛЕЦ: Действительно, откуда он взялся?

ЖУРНАЛИСТКА: Он жив?

КАПИТАН: Думаю, он просто спит.

ДЕЛЕЦ: У нас тут тихий час был до вашего появления.

УЧИТЕЛЬ: Прямо как в детском саду.

ДЕЛЕЦ: Да-да. Сейчас запеканку принесут и манную кашу с комочками.

КАПИТАН: Мы здесь спим почти весь день. А что остаётся? Только спать. И сил меньше уходит, и есть не хочется, да и вообще...

ЖУРНАЛИСТКА: Как же вы здесь живёте?

КАПИТАН: Как живём?

ДЕЛЕЦ: Дружненько так, как одна семья. Вариантов-то нет. Так что, раз уж мы тут все надолго, то добро пожаловать в клуб.

ЖУРНАЛИСТКА: Надолго? Я не могу надолго. У меня дела. У меня обязательства. Вы поймите, мою работу ждут утром. Я не могу их подвести. Я обязана вернуться.

ДЕЛЕЦ: А, ну если надо, то иди. Мы тебя не задерживаем.

ЖУРНАЛИСТКА: А вы всё надсмехаетесь. На другое вам сил не хватает.

ДЕЛЕЦ: Не волнуйся, милая, ночью я тебе покажу, на что у меня остались силы.

УЧИТЕЛЬ: Всё бесполезно. Они здесь раньше нас, и если бы была возможность сбежать, то они бы это сделали. Но они до сих пор здесь.

ДЕЛЕЦ: Новенький начинает что-то понимать.

УЧИТЕЛЬ: Они нас убьют.

ДЕЛЕЦ: Кто? Мы?

УЧИТЕЛЬ: Потомят немного, а затем уничтожат. И никакого пути спасения нет. Мы уже мертвы, дело за формальностями.

КАПИТАН: Не наводите грусть.

Учитель хватает верёвку, обматывает вокруг шеи. Пытается себя удушить.

ДЕЛЕЦ: Смотри! Смотри, что делает!

ЖУРНАЛИСТКА: Ой! Остановите его!

Капитан и делец с любопытством зевак смотрят за происходящим.

ЖУРНАЛИСТКА: Он же сейчас удавится!

Журналистка подходит к Учителю. Тот отталкивает её, продолжает душить себя.

УЧИТЕЛЬ: Не подходите ко мне!

ДЕЛЕЦ: Всё, как я и говорил. Сначала безумство, затем отчаяние. Ну да ладно, процесс адаптации близок к концу. Скоро оба придут в норму.

Учитель устаёт, ослабляет верёвку, тяжело дышит. Капитан тут же подскакивает к нему, вырывает верёвку из рук, отбрасывает в сторону.

КАПИТАН: Дурак! Думай, что делаешь! Кто же так себя душит?

Капитан одной рукой обхватывает через затылок голову Учителя, второй рукой давит тому на шею. Учитель хрипит, тщетно вырываясь из замкнутых рук Капитана. Журналистка подбегает к Капитану. Бьёт того по спине.

ЖУРНАЛИСТКА: Отпустите его! Он же сейчас умрёт!

КАПИТАН: Чтобы человек потерял сознание, надо всего несколько секунд. Самое эффективное – это когда зажим всё время усиливается, и нет возможности его ослабить. Вот почему душить лучше всей рукой, обеими руками, а не пальцами. Пальцы могут соскользнуть. А если хочешь удавиться верёвкой, нужен правильный узел.

Капитан отпускает Учителя. Тот встаёт на четвереньки, отхаркивается, тяжело дышит.

КАПИТАН: Ещё раз нечто подобное выкинешь, я тебя сам, лично убью. Ты меня понял? Понял?!

Учитель кивает.

ЖУРНАЛИСТКА: Вы же его чуть не задушили!

КАПИТАН: Чуть не считается. Чем-то не довольны? Скажите, я задушу его по-настоящему.

ЖУРНАЛИСТКА: Мясник!

КАПИТАН: Какой есть.

ДЕЛЕЦ: Интересный способ произвести впечатление на девушку.

КАПИТАН: (Учителю) Ну, что, тебе лучше?

УЧИТЕЛЬ: Да, спасибо.

КАПИТАН: Ты вообще как сюда попал?

УЧИТЕЛЬ: Долгая история.

КАПИТАН: А мы никуда и не торопимся.

УЧИТЕЛЬ: Началось с того, что стали угрожать: уезжай, мол, а то хуже будет. Боязно, конечно, было. Но что они всё-таки займутся мной всерьёз, не верилось.

КАПИТАН: Чем же ты им не угодил?

УЧИТЕЛЬ: Я школьный учитель.

КАПИТАН: Кто?.. Кто?!

УЧИТЕЛЬ: Да, учитель. Русского языка. Здесь, понимаете? Это не всем нравилось, особенно теперь. Так что вот.

КАПИТАН: Не любят они нас. Что поделать?

ЖУРНАЛИСТКА: Интересно, сколько человек нас сторожит?

ДЕЛЕЦ: А мы и не знаем. До сих пор ни одного не видели.

ЖУРНАЛИСТКА: Они сюда даже не заглядывают?

ДЕЛЕЦ: Стесняются, наверно.

ЖУРНАЛИСТКА: Так, может, наверху никого нет?

КАПИТАН: Они рядом, это точно.

ЖУРНАЛИСТКА: С чего вы взяли?

КАПИТАН: Либо они рядом, либо вы пришли сюда добровольно. Сами себя связали, и сами же прыгнули вниз.

УЧИТЕЛЬ: У меня идея!

ДЕЛЕЦ: Как? Опять?

УЧИТЕЛЬ: Подкоп! Почему бы нам ни сделать подкоп? Они же не догадаются.

ДЕЛЕЦ: Прекрасная мысль! Странно, что она не пришла нам в голову раньше? Давай так, ты начинаешь первым, а мы по очереди будем тебя сменять.

Учитель уходит вглубь, к стене.

УЧИТЕЛЬ: Но у меня нет лопаты.

ДЕЛЕЦ: Как же так? Я думал, ты с лопатой пришёл. Ну да ничего, здесь вроде была ещё одна. Давай поищем. Может, кто-то на ней сидит.

ЖУРНАЛИСТКА: Зачем вы так? Разве вы не хотите освободиться?

ДЕЛЕЦ: Знаешь, в чём разница между мной и вами? В том, что я не задаю вопросов, ответы на которые и так всем ясны. Хочу ли я освободиться? Наверно, я предпочёл бы быть где-то в другом месте. Да, и у нас нет лопаты.

Журналистка подходит к Учителю.

ЖУРНАЛИСТКА: Я вам помогу. Будем копать руками.

КАПИТАН: Вы уверены, что хотите копать именно там?

УЧИТЕЛЬ: А в чём дело?

КАПИТАН: Да ни в чём. Просто интересно, на какую длину вы рассчитываете сделать подкоп?

УЧИТЕЛЬ: Не знаю.

КАПИТАН: Ну, на два метра? Или три? Просто, как вам кажется, если вы вылезете в двух метрах от ямы, вас ведь, наверно, не заметят?

ЖУРНАЛИСТКА: (Учителю) Не обращайте внимания.

УЧИТЕЛЬ: Нет, они правы. Если придётся, мы будем копать и пятьдесят, и сто, и двести метров.

КАПИТАН: Прекрасно. А вы уверены, что следует копать именно в этом направлении? Ведь вполне вероятно, что ваш лаз приведёт прямо к ним в логово. Кто знает, может, их лагерь находится как раз именно там: в пятидесяти, ста или двухстах метрах отсюда. И если лагерь там, то вернее всего копать в другом направлении. Почему бы вам тогда не копать туда?

УЧИТЕЛЬ: Можно и туда.

КАПИТАН: Но вы не уверены. Ведь лагерь на самом деле может быть и там.

УЧИТЕЛЬ: Так в каком направлении копать?

КАПИТАН: Я не знаю. Лагерь может быть в любом направлении.

УЧИТЕЛЬ: Так что же делать?

ЖУРНАЛИСТКА: В каком бы мы направлении ни копали, лагерь когда-нибудь закончится. Не отвлекайтесь.

КАПИТАН: (Дельцу) Серьёзно настроены.

ДЕЛЕЦ: Не думаю. Надолго их не хватит.

КАПИТАН: Метра, конечно, не осилят. Но готов спорить, половину пройдут.

ДЕЛЕЦ: Ставлю десять, они сдадутся гораздо раньше.

КАПИТАН: Десять мало. Пятнадцать.

ДЕЛЕЦ: По рукам.

КАПИТАН: Только, чур, их больше не сбивать. Пусть копают по-честному.

ЖУРНАЛИСТКА: (Учителю) У вас получается?

УЧИТЕЛЬ: Земля холодная. И неподатливая.

ЖУРНАЛИСТКА: У меня тоже ничего не выходит.

УЧИТЕЛЬ: Если хотите, можете, остановиться. Я вас пойму.

ЖУРНАЛИСТКА: Ни за что!

Журналистка взвизгивает, дует на руку.

УЧИТЕЛЬ: Что случилось? Вы поранились?

ЖУРНАЛИСТКА: Я сломала ноготь.

УЧИТЕЛЬ: Дайте, посмотрю. Вам следует промыть руку чистой водой с мылом.

ЖУРНАЛИСТКА: Полагаю, здесь нет ни того, ни другого.

УЧИТЕЛЬ: Если вы не промоете, может начаться заражение крови.

Журналистка отдёргивает руку.

ЖУРНАЛИСТКА: Хватит меня пугать! Копайте сами.

Учитель в одиночку продолжает ковыряться в земляной стене.

УЧИТЕЛЬ: У меня ничего не получается. Нужна лопата.

Продолжает ковыряться, пыхтит. Выбившись из сил, садится на землю.

УЧИТЕЛЬ: Не могу, больше не могу.

Делец подходит к месту, где только что скрёб Учитель.

ДЕЛЕЦ: Здесь нет и пальца. Даже у старика тогда получилось лучше.

Делец подходит к Капитану.

ДЕЛЕЦ: Должок.

Делец отсчитывает Капитану пятнадцать щелбанов.

ДЕЛЕЦ: (Учителю) Я, надеюсь, ты не станешь пытаться покончить собой, каждый раз, когда будешь разочаровываться в своём очередном прожекте.

УЧИТЕЛЬ: Всё так, всё так. Не стоит зря стараться.

ЖУРНАЛИСТКА: И вы тоже сдались?

УЧИТЕЛЬ: Сами видели – это не вариант.

ЖУРНАЛИСТКА: Но что-то другое – вариант. Что-то же должно быть. Мы просто ещё не поняли что… Вы как та лягушка, которая перестала бить лапками, попав в кринку с молоком. Нельзя же так! Надо думать, как выбираться. Надо действовать.

ДЕЛЕЦ: По-твоему, мы тут отпуск решили провести? У нас дел нет, никто нас не ждёт? Нам прямо в удовольствие здесь сидеть, да? Я, если хочешь знать, каждую секунду, каждую сотую долю секунды думаю о том, как выбраться отсюда! Ты права, бездействие ведёт к гибели. Но необдуманность, спонтанность и просто глупость приведут нас к гибели более коротким путём! Надо ждать подходящей ситуации.

ЖУРНАЛИСТКА: Какой? Скажите, чего именно мы ждём. Ведь не знаете.

КАПИТАН: В слепую бежать нельзя. Попадёмся. Привлекать внимание тоже не стоит. Будем ждать.

ЖУРНАЛИСТКА: Пока мы ждём, они нас…

КАПИТАН: Я видел смерть. Видел и геройскую, и нелепую. И, скажу я вам, не нахожу меж ними особой разницы… Вот был у меня один знакомый. Раздражал меня жутко. Сидел занозой для всей роты. Дурной пацан, глупый. Шутки убогие, видок мерзкий, улыбка скользкая. И погоняло было соответствующее – Клоп. Ну не в этом дело. Выехали мы, значит, как-то в сторону одного населённого пункта. Там нас и ждали. Мы в укрытия, кто за БТР, кто за угол. Откуда, что – не поняли. И тишина. Мы ждём, и они ждут. А Клоп говорит, надо бы посмотреть, откуда шорох, да и убрать их, а не то они своих стянут вокруг нас, вот тогда нам жарко придётся. Мы ему запрещаем, мол, может, и обойдётся. Будем, мол, ждать, пока они сами себя не проявят. Ждём, время тянем. Они тоже сидят, не рыпаются. Клоп волнуется: «Щас нас зажмут». Мы его успокаиваем. А он возьми, да и высунь голову, ради любопытства. Тут-то его и срезали. Поблевал кровью и кончился. Отсиживаться уже смысла не было, началось, короче. Их-то мы быстро нейтрализовали. Но через пару минут нас с другой стороны – подоспели, твари. Всё в итоге-то обошлось, собственно, через час уже вернулись с выполненного задания. Но вот думаю, глупо он поступил или как. Ведь по-его вроде вышло-то…

УЧИТЕЛЬ: Это вы к чему рассказали?

КАПИТАН: К чему? Не знаю… будем ждать.

ЖУРНАЛИСТКА: Ждать?.. Давайте ждать… есть хочется.

ДЕЛЕЦ: Придётся потерпеть до завтра. Еду спускают раз в день. Сегодняшний паёк мы уже съели, а на ваш визит мы как-то не рассчитывали. Ты бы предупредила, что придёшь, мы бы подготовились. В таких случаях звонить надо.

ЖУРНАЛИСТКА: К хорошим гостеприимным друзьям можно прийти и без предупреждения – всегда будут рады и придумают, чем угостить.

ДЕЛЕЦ: Хорошо, милочка, тебя я найду, чем угостить, обещаю.

КАПИТАН: Не думайте о еде. Будет хуже.

УЧИТЕЛЬ: Легко сказать.

Журналистка садится рядом с Капитаном.

ЖУРНАЛИСТКА: Как вы думаете, что они с нами сделают?

КАПИТАН: Не знаю. Похоже, они сами ещё не знают. Но, пока я здесь, вам нечего волноваться. Я же вам обещал, что вас никто не тронет. Это распространяется на всех.

ЖУРНАЛИСТКА: Как же здесь холодно.

Капитан кладет руку ей на плечо.

КАПИТАН: Так теплее?

ЖУРНАЛИСТКА: О чём вы задумались?

КАПИТАН: Я? О наших «друзьях» сверху, о тех, кто так гостеприимно приютил нас в этом милом местечке. Предположим, их там немало. Вот они ходят, ходят мимо ямы, бывает – днём ходят, бывает – ночью. Но ведь может такое случиться, что один из них, ну, не заметит, что подобрался к краю слишком близко? И вот стоит ему сделать шаг, как он свалится вниз, к нам. Ух, попадись мне этот счастливчик, я бы такое устроил. Я бы так отыгрался на нём. За всё, за всё.

УЧИТЕЛЬ: Сколько в вас злости. Я бы как вы не смог, нет. Я бы не смог поднять оружия на человека. Кем бы он ни был.

КАПИТАН: Не зарекайся.

ЖУРНАЛИСТКА: А я почему-то думаю, что с нами ничего плохого не может быть.

КАПИТАН: В самом деле?

ЖУРНАЛИСТКА: Ну не может, я чувствую. Что-то обязательно произойдёт, и всё закончится, правда-правда. Завтра мы уже все будем на свободе. Вернёмся к семьям, к работе. Я успею закончить репортаж и в срок отправить в редакцию.

ДЕЛЕЦ: Журналистка что ли?

ЖУРНАЛИСТКА: А вы разве меня не узнали? Я на телевидении уже второй год работаю. Раньше по мелким каналам, а вот недавно на федеральный перешла. И сразу такая честь, в горячую точку, да.

ДЕЛЕЦ: Велика честь, ничего не скажешь.

ЖУРНАЛИСТКА: Вот вы смеётесь, а я, между прочим, занимаюсь общественно важным делом, довожу до людей правду.

ДЕЛЕЦ: Правду? Серьёзно?

Делец и Капитан переглядываются, звонко хохочут.

ЖУРНАЛИСТКА: Ничего смешного. Люди имеют право знать, что здесь происходит. А ну вас.

УЧИТЕЛЬ: А у моего шестого «Б» завтра контрольная. Всю неделю волновался, как они – напишут, не напишут. Сам-то знаю, думают, что я их мучить собрался. А я волнуюсь больше, чем они... Даже и не представляю, как они завтра будут.

ДЕЛЕЦ: Если к завтрашней контрольной не вернёшься, вот детки-то обрадуются.

УЧИТЕЛЬ: Это точно… Вот выберусь отсюда, приду в школу, начну занятие. Дети откроют тетрадки, учебники, и всё будет как прежде, будто ничего и не произошло.

ДЕЛЕЦ: А потом тебя найдут и обратно сюда. Или каким-нибудь тёмным вечером шлёпнут, прямо у школы. Не боишься?

УЧИТЕЛЬ: А что мне остаётся делать. Я учитель. Я должен учить… А вы чем занимаетесь?

ДЕЛЕЦ: Сейчас? С тобой беседую.

УЧИТЕЛЬ: А вообще?

ДЕЛЕЦ: Всё тебе знать надо. Чем же я занимаюсь? (вздыхает) Да тем же, что и все.

УЧИТЕЛЬ: Это как?

ДЕЛЕЦ: Вот ты говоришь, вернёшься в школу, потому что это твоё дело, так? И все займутся своим: журналистка строить глазки редактору, капитан врагов родины укокошивать – каждый будет делать своё… смотри-ка, ты гуманитарий, человек науки, тебе это понравится. (складывает кисть руки в трубочку) Не помню, где меня научили, что-то вроде телескопа. Вот так смотришь через него, и даже днём звёзды видно. Солнечные лучи-то не мешают. А отсюда, из ямы, просто красота.

Учитель смотрит в небо сквозь кулак.

УЧИТЕЛЬ: Не получается.

ДЕЛЕЦ: Это не сразу получится. Это дело надо уловить, да и глаза должны привыкнуть. Я так много звёзд разглядел, там созвездия, кометы, млечный путь. Гляди-гляди. Тренируйся.