Глава 1 (стр. 2 )

- Но я жалею, - несправедливое обвинение возмутило меня до глубины души.

- Да? – с сомнением переспросил почтенный директор сего богоугодного заведения, - и о чем же вы сожалеете, молодой человек?

- О том, что не сломал Владу вторую ногу и не успел разбить нос Иоанну, - честно признался я. На старика мое откровение благоприятного впечатления не произвело, скорее, оказав обратный эффект. Что поделать, честность в наши времена не котируется.

Разозленный отец, второй раз за седмицу забирая меня из государственного учреждения, пообещал крепко всыпать и посадить под домашний арест пока, как он изящно выразился, я не опомнюсь. То есть, до морковкиного заговения.

- То, что приятели не стали прикрывать твои шалости, не повод устраивать безобразные драки. Ты хоть знаешь, каких усилий нам с матерью стоило запихнуть тебя в лицей, - вещал батька, крепко вцепившись в мое ухо. Про усилия я знал – слышал не раз, но риторические вопросы ответа не требуют, поэтому мое чувство самосохранения советовало мне набрать в рот воды. И побольше.

Ночью мне стало скучно. Домашний арест показался мне несправедливым: врать я не врал, а насчет драки с бывшими приятелями ничуть не раскаивался. Сидеть в комнате и читать детские учебники надоело уже пару часов назад, да и все равно уже все не только прочитал, но и выучил наизусть. Кое-какие книжки, вроде учебника истории, конечно, показались забавными, а над теорией магии я и вовсе ржал минут двадцать подряд, но заниматься ерундой весь день слишком большое испытание для моих и без того расшатанных нервов.

Родители давно спали, Васька сидела в Некронете, и выходить из транса в ближайшее время не собиралась. Хорошо быть студентом: скажешь, что доклад задали, и зависай в сети хоть всю ночь, с предками в Серых Пределах общайся.

В любом случае, до утра меня никто не хватится. Я решительно распахнул окно, и присел на подоконник, свесив ноги. Из окна насмешливо подмигивал месяц, пока не доросший до полной луны. Город с третьего этажа внушительным не выглядел, и вскоре урбанистический пейзаж мне надоел. Я встал, оттолкнулся ногами и полетел.

Сюрреализм ситуации доходил до меня с трудом. Хоть я и понимал, что люди, если они не маги, не парят в воздухе аки птицы, но летать с багажом лишних знаний было просто, почти как и налегке. До того, как мне пришло в голову оглядеть город с высоты птичьего полета, я не парил даже во сне.

Внизу остались покрытые черепицей крыши, золотистые купола храмов, несколько китайских пагод и старая мечеть. Недалеко, на вершине холма виднелась колокольня, чуть дальше стояли сторожевые башни. Темные воды Ангары притягивали взгляд. Спустившись чуть ниже, я дотронулся рукой до поверхности реки.

С дальнего берега звучал серебристый смех, скрытый в тумане. В начале осени всегда много утонувших, ведь чем ближе к осеннему равноденствию, тем активнее русалки. Больше утопленницы веселятся только на Ивана Купала.

Деревья, не обращая внимания на отсутствие ветра, раскачивались. Скучные какие-то развлечения у русалок – одна радость, выйдешь ночью на берег, да и защекочешь запоздалого гуляку до смерти. Но веселить девчонок за свой счет мне было не с руки, поэтому я снова набрал высоту.

Наслаждался одиночеством я недолго, столкнувшись со стаей подозрительных летучих мышей. Мыши пахли кровью и склепом. Вампиры, однако.

Стая радости от встречи не выразила, испуганно шарахнувшись прочь. Но парочку мышек я поймал. Почти. От того, чтобы догнать улепетывающих со всех крыльев кровососов, я с сожалением отказался. В кошки-мышки можно поиграть и позже, с не такой быстрой добычей.

Пролетав до седьмых петухов, я вернулся домой.

Глава 3

Последний месяц мне кажется, что со мной что-то не так. Будто я забываю о какой-то жизненно важной мелочи.

Парни моего возраста должны мечтать о том, чтобы увидеть девичьи ножки или, о, радость, девичью грудь; произвести впечатление на сверстников или вляпаться в очередное приключение. Но при взгляде на девчонок меня посещали размышления на тему «чего я там не видел», хотя, по сути, я не видел ничего; с ровесниками было скучно, а приключения потеряли ареол романтики.

Пацаны от меня упрямо бегали – от нечего делать я хотел помириться, но меня с моими извинениями послали далеко и надолго. И чего они так разозлились – непонятно, медицина у нас качественная, Влад уже через полторы седмицы ходить начал, про остальных и говорить нечего.

Нет, мне приятелей даже жалко было, сам не знаю, что на меня нашло. Вроде в роду у меня берсерков не должно было быть, подозрительных грибочков не ел и травок не воскуривал, так что причины впадения в боевую ярость сразу и не определишь. Видимо, всему виной таинственная встреча с сатанистами – гребаные сектанты что-то испортили в моих мозгах. Или посещения кладбища оказалось фатальным для неустойчивой детской психики.

Блин, это должно было быть нечто ужасное, вроде явления демонов, черных колдунов, пляски Смерти, всех Всадников Апокалипсиса одновременно. Я же не истеричная институтка, слава тебе, Господи.

Но пацаны упрямо не желали колоться, что именно произошло. Их версия событий выглядела слишком прозаично: пришли на кладбище, наткнулись на придурков в черных балахонах, затеявших жертвоприношение. Путем логических умозаключений, пришли к выводу, что ребята поклонники Люцифера. Драпанули оттуда нафиг. Все.

И непонятно тогда с какого перепуга вся эта свистопляска вылетела из моей головы. В чем причина частичной амнезии, спрашивается?

Но попытки выяснить отношения чуть не обернулись очередной дракой. Коварный тактический метод «зажать противников в угол» провалился ввиду их численного превосходства, на переменах меня обходили по дуге – в спину летело опасливое «бесноватый».

- Парни, что-то не так? – выловив Влада со свитой на лестнице, нахмурился я. Если их долго доставать, то, в конце концов, они поймут, что проще рассказать правду, чем постоянно бегать от назойливого и нежеланного собеседника.

- И ты еще спрашиваешь, что не так? – злобно засопел Игорь. У него имелся самый большой повод для недовольства – его мать, в воспитательных целях, отказалась оплачивать услуги знахаря.

- Ты, предатель, - возвысил голос Влад. В целом, звучало внушительно, но до Цицерона бывший приятель не тянул – дело испортило то, что соученик внезапно дал петуха. Да и периодически проскальзывавшие истеричные нотки портили общую картину.

Послушать продолжение эпической речи мне не удалось. Столкнувшись со мной глазами, Влад нервно отвел взгляд и замолчал.

- Все из-за тебя, - в голосе Бореслава звучала ничем не прикрытая ненависть. Из статуса безвинно пострадавшего мой ранг плавно перетекал в «козла отпущения». Но позволить повесить на себя тяжесть коллективно принятого решения я не собирался.

- А что, Атлантиду тоже я утопил? – невинное уточнение вызвало у пацанов очередной приступ раздражения. Не найдя подходящих аргументов меня осыпали оскорблениями, но ничего нового и интересного так и не услышал.

После такого плодотворного диалога оставалось только одно – устроить еще одну драку. Но вместо того, чтобы еще раз проучить парней, пожал плечами и отошел. Нет, в своей способности раскидать хоть десяток противников я не сомневался. Но смысл?

На лекции заметил, что Влад начал таскать в сумке связку оберегов и талисманчиков. Вся «бижутерия», по неизвестной причине, предназначалось для защиты от нечистой силы. Подобную предусмотрительность понять и простить было можно, но зачем ему амулет от капп и где этот перестраховщик отыскал стрига или баньши в среднесибирской полосе?

Но Влад в своих устремлениях оказался не одинок. Когда на алгебре сидящий рядом Иоанн, отродясь не отличавшийся истовой верой, водрузил на стол икону, у меня зародились нехорошие подозрения. Икона, старинная и, по видимости, намоленная, смотрелась до крайности неуместно среди учебников. Спаситель насмешливо улыбался: то ли знал, что-то мне неизвестное, то ли не одобрял поведение парней.

Хорошо, хоть экзорцистам меня на опыты не сдали, и то плюс. Нервное и подозрительное отношение пацанов я уж как-нибудь переживу, главное, пусть молчат. А то проблем с ФСпКС очень не хотелось, с федералами как свяжешься, так и не отвяжешься до конца жизни. А уж в Службе по контролю за сверхъестественными явлениями и вовсе, говорят, сущие звери служат. Слава трусости и, прости Господи, хитрожопости пацанов, желающих получить черную пометку в личном деле не больше моего.

Так что, все обошлось игнорированием моей персоны.

За неимением общения приходилось довольствоваться ночными прогулками. Для родителей, к моему удовлетворению, разница между мной и сделанным из одеяла чучелом оказалась небольшой. По крайней мере, мое отсутствие еще ни разу не засекли.

Родители, вообще, в последнее время редко бывали дома. Даже Васька, известная прогульщица и лентяйка, зачастила в университет. Периодически мне даже казалось, что родственники целенаправленно меня избегают, но потом я выкидывал пессимистичные размышления из мыслей. Не потому как такой исход событий выглядел маловероятным, просто меня мало волновали проявившиеся тараканы родичей. Своих хватало.

Оставаться одиноким мне было не суждено: проходившая мимо знакомая буряточка составила мне кампанию. Так, как скамеек в парке лицея хватало, я счел, что девица села ко мне нарочно. И так, как соседка выглядела симпатичной, возражать против ее присутствия не стал.

- Присоединяйся, - примостившаяся рядом Айгюль протянула мне бутерброд. Сначала я уставился на девушку как баран на новые ворота, а потом меня осенило. До меня дошло, что я уже почти третью неделю забывал поесть. Да я даже не пил! И, вроде бы, это ненормально.

- Эй, ты говядину не любишь? – с сомнением в голосе осведомилась бурятка. Еда неловко застыла в протянутой руке. Подавил неприличное желание спросить кошерная ли она – на еврея я не тянул.

- Извини, - спохватился, пока девушка не передумала общаться с нелюбезным собеседником, - что-то задумался. Спасибо за угощение.

На вкус мясо с хлебом было как старая подошва, наверное, слово «спасибо» вызвало у меня несварение желудка. Питаться оказалось нудной, пусть необходимой обязанностью, от которой, если постараться, нетрудно избавиться. Главное, не забывать есть, а то моя вынужденная голодовка вызывает у окружающих неприятное впечатление.

- Слушай, Айгюль, у тебя вроде дедушка – шаман? – дожевывая еду, я ощущал себя коровой с охапкой сена во рту.

- Угу, - щурясь на солнце, согласилась бурятка. Короткие черные волосы трепал холодный промозглый ветер. В его тихих нашептываниях мне чудились слова, еще чуть-чуть и стало бы понятно, что ветер собирается поведать.

Я моргнул и наваждение пропало.

- Скажи, он сможет меня принять? Я заплачу, - уточнил свои намерения. Осталось решить, где возьму деньги. Раскулачить Васькину кубышку, что ли? Нет, сестрица меня тогда ночью подушкой придушит. Просить деньги у родителей – не вариант, посвящать в свои проблемы их нельзя. Ладно, поищу какой-нибудь завалящийся клад, пусть до цветения папоротника далеко, я и так справлюсь.

Совет компетентного специалиста мне точно не помешает. Шаманы старой школы легко чувствуют наличие постороннего духа, а также, при необходимости, способны проконсультироваться с жителями как Верхнего, так и Нижнего миров.

- В ближайшее время он очень занят, - с сомнением протянула Айгюль, - к дедушке большая очередь.

- Ясно, - разочарованно кивнул. Если очередь, значит, специалист хороший, но мне от этого не легче. Не то чтобы я особо страдал от своих странностей, но мало ли.

- А тебе очень надо? – Айгюль сощурила жгуче-черные глаза, став похожей на лениво пригревшуюся на солнце кошку.

- Просто позарез, - заверил я бурятку. И не соврал.

- Ладно, я уточню, - великодушно решила Айгюль, - если хочешь, прямо после уроков к нему и сходим.

Я с энтузиазмом закивал. Домашний арест уже закончился, так что мне снова позволили гулять допоздна. Не то чтобы я сильно обращал внимание на запрет родителей, но проветриваться лишь по ночам – не дело. А тут разнообразие – симпатичную девушку провожу, с шаманом пообщаюсь.

Навестить шамана, сто процентов, лишним не будет. Даже если, предположим, дедушка весь погружен в работу, то, все равно, вряд ли он допустит близость опасной твари рядом с родной кровиночкой. Так или иначе, все выяснится.

Жила Айгюль почти у самой реки, идти от лицея до ее дома нужно минут тридцать. Нагруженный сразу тремя сумками – Айгюль, ее подружки и своей, я был вынужден слушать девичье щебетание. К счастью, болтушкам хватало моих редких «угу» и «ага», и принимать участие в разговоре меня не заставляли.

Наконец, мы распрощались с подружкой, и обсуждение разной ерунды завершилось, избавив мои уши от печальной участи свернуться в трубочку. Теперь осталось познакомиться с дедушкой.

Жила соученица в типично русском доме, так что полюбоваться на бурятское жилище изнутри мне не довелось.

- У меня отец – русский, - поймав мой заинтересованный взгляд, фыркнула девчонка, открывая противно скрипящую калитку.

Во дворе, на крышке колодца притаился мелкий дух воды. При виде меня он испуганно дернулся, и исчез в глубине провала, откуда донесся призрачный всплеск воды. Какие нынче пугливые духи пошли, мне за них стыдно.

Девушка ничего не заметила, из чего я сделал вывод, что дара дедушки моя соученица не унаследовала. Помнится, у шаманов-мужчин дар передается по мужской линий, а у женщин – по женской. С другой стороны, шанс стать шаманом есть у каждого, хотя определенные предрасположенности должны наличествовать. Иначе, в противоположном случае, будущий шаман просто не переживет обряд инициации.

Дедушка оказался немного занят, но обещал скоро освободиться. Я особо не спешил, так что мог и подождать. Ждать пришлось на кухне – традиция предлагать гостям разделить трапезу выводила меня из себя.

- Чай налить? – гостеприимно засуетилась Айгюль, щелчком включая автоматическую печь. Краешком глаза зацепил танцующую саламандру, огненная ящерица вильнула кончиком хвоста и растворилась в загоревшемся пламени. Полезно иметь в семье своего специалиста, дешевле выходит, чем нанимать постороннего. Мать постоянно жалуется на высокие цены, которые заломили муниципальные колдуны за коммунальные услуги.

На стене гордо красовалась лицензия, заключенная в деревянную рамочку. В углу документа стояла печать, сообщающая о том, что дедок шаманит на вполне законных основаниях. Зачем документ повесили в кухне, леший его знает, вдруг во всем этом есть глубокий смысл, ускользающий от непосвященного.

- Айгюль, а твой дед – шаман Верхнего или Нижнего миров? – сахар давно растворился в стакане, но я продолжал размешивать даже на вид приторный напиток ложечкой. Надо не забыть уточнить имя дедушки, а то опять из головы вылетит. На лицензии сильно невнятно написано, типичным лекарским почерком – не разберешь, лучше у внучки спросить.

- Верхнего, - скосила темный глаз девушка. Кокетничает она так, что ли?

Что Верхнего – уже успокаивает, у шаманов Нижнего мира характер не мед, вредные донельзя. Да и выбора – становится шаманом или нет у бедняг не было – духи сами заявлялись к избранникам.

Дедушка, которого, как выяснилось, звали Гэлэг, освободился часа через два, проводив дородную тетку в пестром платке.

- Дедушка Гэлег – заарин, шаман девятой ступени посвящения, он легко отыщет заблудившуюся вдали от тела или похищенную демоном душу, - шепотом поведала Айгль, пока ее дед прощался у порога.

Знать бы еще, нужно ли мне «искать» пресловутую душу или она и так на месте. Ладно, следы одержимости шаман обнаружит быстрее банального колдуна, и ладно.

- Онгона привела, - профессионально определил дед, морща сухой лоб. Одет Гэлег в ту же одежду как любой уссуриец, только на шее болталось ожерелье из волчих и медвежьих клыков. На плече шамана вольготно расположился шудхэр, мелкий злой дух. Странно, вроде Айгюль только что упоминала, что дедушка шаман Верхнего мира…

Пояснение о том, что я ничего не помню, Гэлега не удивила – при потере души или подселении еще одной сущности, уходит и воспоминание о страшном событии.

Шаман, пообещав нам с его внучкой, что все будет в порядке, зажег вонючий травяной сбор, коротко бросив похвальбу Сахяадай-нойону, хозяину огня. К бубну и ритуальному облачению Гэлег даже не притронулся.

- А в бубен вы бить не будете? – визит к шаману проходил буднично, как к обычному колдуну, ни тебе плясок с бубнами, ни ритуальных песнопений. Скучно, никакой экзотики.

- Парень, тебе чего надо – эффектности или эффективности? – в уголках губ шамана зазмеилась усмешка. Наверное, старик не устраивал красочных представлений принципиально.

- А нельзя ли как-нибудь совместить, - скромно уточнил я, рассматривая висящий на стене бубен.

- Тебе денег не хватит, - хохотнул дедок.

Но полюбоваться на камлание мне все же довелось. Походив вокруг меня кругами, поцокав языком, дед Айгюль задумался.

Мой случай шамана заинтересовал настолько, что тот решился на визит в мир духов. И я остался один в комнате с впавшим в ритуальный транс бурятом.

Визит заарина к Эсэгэ Малану, их верховному божеству, прошел плодотворно, вернувшись шаман обрадовал меня тем, что, вроде бы, я не злой дуи и, точно, ничем не одержим.

- Ну, у меня хоть одна душа в теле, – успокоено вздохнул. Вот если сразу несколько духов на одно тело – это проблема, а так все путем.

Но бурят не спешил уверять меня в моей нормальности. Скорее, шаман был уверен в обратном.

- Мальчик, - мелким дребезжащим смехом рассыпался старик, - то, что душа у тебя есть и одна, я уверен. Но не уверен, что именно та, что была раньше.

Рассуждения в восторг не привели. А вдруг выяснится, что меня настоящего уже нет, и я – не я. Не то открытие, к которому стремишься.

- Видишь ли, совсем недавно в твоем теле, - шаман тыкнул в меня заскорузлым пальцем, - присутствовало две души. И они боролись между собой, пока, в конце концов, одна не поглотила другую.

- Как выяснить, кто из нас остался? – нервно осведомился я. Так и ходи по разным подозрительным местам, а потом в твоем родном теле появятся всякие незваные гости.

- Понятие не имею, но не все ли тебе равно? Парень, я не знаю, та ли душа в твоем теле, что при рождении, но сейчас ты – только ты. Та личность, что пришла сегодня в поисках ответов.

- И вы, действительно, считаете, что это уже неважно? – недоверчиво тряхнул головой я. Мелкие духи, сгрудившиеся возле старика, ломанулись прочь. Я им не нравился.

Позиция шамана меня сильно волновала. Сейчас, на словах, он либерал, а после донесет на меня в Службу контроля, и запрут где-нибудь бедного Макса, не отыскать.

- Не беспокойся, - отложил бубен бурят, - я соблюдаю тайну клиента, если оная тайна не вредит безопасности других людей, церкви или государства. А в твоем случае, уже поздно. Тем более, точно определить оставшуюся душу мы не способны.

«Мы» звучало оптимистично, намекая на то, что и другие специалисты не дадут мне точных ответов.

По дороге домой, окончательно запутавшись в собственных размышлениях, решил обратиться к высшим инстанциям. Благо выбор у нас большой: от синагоги до старой мечети. После антиклерикальной реформы 90-х у нас полная свобода вероисповедания, по закону.

Заглянул в православный храм, все равно по пути. В буддийском дастане, бесспорно, веселее, но конфессиональную принадлежность пока никто не отменял.

Незнакомый внушительный батюшка приветливо кивнул, отмечая наличие еще одного прихожанина. В нос ударил резкий, неприятный запах ладана, захотелось опрометью броситься прочь. Останавливало только то, что объяснить побег достаточно трудно, и проблем потом не оберешься. Пословица «как черт от ладана» имеет свои основания.

Поставил свечки знакомым святым, и задержался у изображения Святого Сильвестра. Церковный горе-реформатор популярностью не пользовался, у меня в том числе, но более влиятельных богоизбранников оккупировали стайки бабушек. Мне же хотелось одиночества.

В светлом и ярком помещении храма я ощущал себя чужим, как странник, вернувшийся домой после долгой разлуки и выяснивший, что его не ждали. Возникло чувство сильной потери, словно когда-то давно я лишился чего-то важного, необходимого как воздух.

- Что-то случилось, сын мой? – прогудел над ухом внушительно возвышающийся батюшка. Запах церковных благовоний смешался с ароматом жаренного лука. Ненавижу лук.

- У тебя какое-то горе? – продолжил расспросы священник. В ответ я только хлопал глазами – не говорить же любопытному батюшке о своей предполагаемой одержимости. Что-то не хочется мне, чтобы из меня дьявола изгоняли, все-таки наша ветвь христианства в экзорцизмах не сильно хороша. Все вспоминается дело Евсевии, изрядно нашумевшее в прошлом десятилетии.

Изгнание якобы легиона демонов из сорокалетней девицы вылилось в настоящий скандал. Перезрелая барышня оказалась латентной сильной колдуньей, чем изрядно посрамила горе-специалистов. Так что, обойдемся без изгнания. Да и в церковь я зашел, что еще надо.

Пришлось сказать священнику, что зашел поставить свечку ангелу-хранителю, и в его услугах, к счастью, не нуждаюсь. Батюшка покосился на кривую и толстую свечу, застывшую напротив Сильвестра, чья канонизация вопияла о явной уступке власти церковной власти светской, но промолчал. Ангелов поблизости не наблюдалось.

Святого Сильвестра в народе не ценили, и оригинала, согласившегося бы позвать его в хранители своему ребенку, днем с огнем было не сыскать. Да и на ангела мертвый политик по всем параметрам и канонам не тянул.

Добавил, что заодно решил пообщаться с Богом без толпы, сосредоточившейся в другой части церкви. Батюшка, убежденный, что молодой парень просто так, помолиться, в храм не заглянет, недоверчиво нахмурил кустистые брови. Однако, продолжать расспросы подозрительный служитель Господа не стал.

Настроение испортилось окончательно и бесповоротно. Еще немного постояв, посмотрел, как вечерний свет преломляется в светлом пространстве храма. Но как только началась служба, постарался незаметно улизнуть. Вездесущие бабульки укоризненно смотрели вслед.

На выходе из церкви я заметил знакомого священника, но где видел сего изнеможденного типа со светлыми рыбьими глазами, не вспомнил. Одет церковник был в потертую, черную рясу, имел вид праведника – тощий, постный и скучный. Не удивлюсь, если выяснится, что он носит власяницу и вериги под балахоном и неустанно блюдет пост. Но, как ни крути, есть вероятность, что круги под глазами вызваны не полночными бдениями, а беспробудным пьянством. Шанс пятьдесят на пятьдесят.

Фанатик истово перекрестился, и я понял, что в нем не так. Странно, что в нашем захолустье делать католикам? Для них мы, схизматики, даже хуже их собственных еретиков и мусульман.

На груди святого отца зловеще сверкнул повсеместно известный нагрудный знак. Осмотрев окрестности, отметил наличие целой группы иезуитов. Суровые и плечистые божьи люди напоминали военных, точно также обвесившись оружием. Но их я вроде не видел, в отличие от начальника бравых борцов за веру.

И где мы могли повстречаться? Католики, тем более представители знаменитого Ордена иезуитов, в нашем городке наперечет, так как считать нечего. Остается один вариант.

Здравствуйте, святой отец. А не вас ли я повстречал на приснопамятном кладбище?

Глава 4

Что в нашем тихом городке посреди снежных просторов делают отцы иезуиты, я не понял. И почему не доминиканцы, как раз занимающиеся ловлей нечисти, а последователи Лойолы, специализирующиеся на ересях, тоже покрыто мраком тайны. Цель визита должна была быть очень важной, раз господа инквизиторы не поленились притащиться в сибирскую глушь.

- Здравствуй, дитя мое, - святой отец тоже загорелся желанием поговорить со мной. Мне даже почудилось, что заметив мое присутствие, католик удивился – словно не ожидал меня увидеть. То ли здесь, то ли вообще.

- И вы, здравствуйте, - согласился я, - мы встречались с вами ранее, святой отец?

- Не думаю, сын мой, - лицемерно покачал головой инквизитор, - мы в ваши края прибыли недавно.

Интересно, зачем.

- Не будешь ли ты столь любезен, показать мне вашу церковь, - требовательно уставился приезжий инквизитор. Ощущение будто иезуиту от меня что-то надо усилилось.

-Простите, святой отец, мне очень неловко вам отказывать, но я спешу, - рассыпался в извинениях. Домой меня еще не ждали, но оставаться рядом с католиком я не мог, не было сил. Его присутствие выводило меня из равновесия, бесило настолько, что хотелось его убить. Отрезать ему голову, и посмотреть какого цвета его кровь и почувствовать ее вкус.

И так как внутреннее чувство подсказывало мне, что убийство католического священника плохо отразится на моей карме, я предпочел ретироваться.

Мать суетилась вокруг стола, раскладывая чашки и тарелки. Отец, уставший после работы, хлебал борщ, ложка стремительно мелькала в воздухе. Васька меланхолично крошила в тарелку хлеб, как и я, ковыряясь за кампанию. Мельком посочувствовал кровососам, вынужденным притворятся, что едят. Сильно утомляет.

В отличие от вампиров, принимать пищу я мог, только не хотел. Оставалось надеяться, что в таком случае на кровь меня не потянет. По крайней мере, закусил чесноком без особых проблем.

Прослушав очередные отцовские байки, поделился своими новостями. Остальных членов семьи понаехавшие инквизиторы не удивили. Один я, как обычно, не в курсе дела.

Столь редкая в наших краях инквизиция ловила таких же приезжих дьяволопоклонников, неизвестно с какого перепугу решивших вызвать высшего демона именно у нас. С чего они взяли, что проводить ритуал необходимо именно в Сибири, непонятно, но возмутительно. Неужели несчастные «юродивые» сочли, что так будет безопасней?

На резонный вопрос о том, с чего мы самые крайние, мне невнятно пробурчали что-то о пророчестве ребе Авраама. О ребе я помнил только то, что он знаменитый алхимик, проживавший где-то в Праге. Отличился созданием голема, разрушившего чуть ли не половину города, и с трудом остановленного. Незадачливого создателя чудовища из оного города быстренько попросили, чудо, что не убили.

Васька высокомерно бросила в воздух фразу о каких-то пророчествах, но расшифровывать отказалась. В детстве она такой противной не была, еще помню, как мы вместе воровали соседские яблоки и стреляли из рогатки по воробьям. Сейчас Василиса выросла и даже разговаривала со мной редко, предпочитая заниматься своими делами. В общем вредной стала, невозможно. Но, по счастью, у нас была Сеть, и без услуг дорогой сестрицы я мог обойтись.

После окончания семейного ужина поспешил занять Некронет, но Васька успела первой. И как сестре не надоедает зависать в паутине часами?

Согнать Василису с ее места не получалось – рыжая упиралась руками и ногами. Не действовали ни угрозы, ни уговоры. Апелляция к почтенным родителям пользы не принесла – в ответ донеслось указание «разбираться самим». Но не драться же мне с собственной старшей сестрой?

- Я расскажу отцу, что ты провалила свой университетский проект и тебе надо пересдать два предмета, - не выдержав, пригрозил я. Узнал о затруднения Васьки я чисто случайно, мельком услышав жалобы сестры, которыми она доставала кузину, на придирающихся экзаменаторов и несправедливые оценки.

- Мелкий засранец, – ласковым тоном пропела сестрица. Ее пальцы скорчились так, будто она душит невидимого врага.

- Так что решишь? – на всякий случай отодвинулся подальше, а то как бы впавшая в ярость сестрица не запустила в меня чем-нибудь. К примеру, расположившейся на столе сбоку вазой. Ваза серебряная, подаренная маме на юбилей, такой попадешь – мало не покажется. А промахнуться с такого близкого расстояния не сможет и Васька.

Но воевать сестра оказалась не настроена, так что Сеть осталась в моем распоряжении. Васька с раздражением встала, покидая поле боя.

- И не думай, что тебе сойдет это с рук, - зловеще сверкая глазами, предупредила она. Я легкомысленно кивнул – все равно, ее фантазии на большее, чем измазать спящего сажей, не хватит. Велика важность, не царь, отмоюсь.

Я погрузился в транс, выпадая из реальности. Проводник, черное обсидиановое зеркало, расписанное символами и знаками, надписями на иврите, растаяло перед глазами. Я погрузился в сеть.

Вокруг раскинулось бесконечное серое пространство, полное бесцельно бродящих теней. Мне никогда не нравился Некронет, паутина, связавшая еще живых и уже мертвых, изобретение полоумного некроманта.

Серые пределы – выцветший, тусклый мир. Мертвый. Греки, во многом были правы – на сырых пустошах, действительно, блуждают мертвые тени. Очень разговорчивые мертвые тени, ведь только рядом с живыми они и сами могут на немного ожить, вспомнить былое.

После изобретения Некронета, все Церкви, все мировые религии всколыхнулись. Возмущены были даже язычники, даже буддисты выражали свою озабоченность. Как же так, существование рая и ада ставилось под сомнение?! Нет ни колеса сансары, ни гурий, лишь серые холмы и мутное небо?

Сеть даже хотели запретить, объявив богомерзким и еретическим изобретением, но потом одумались. Потом, когда выяснилось, что в Серые Пределы попадают не все души и не навсегда.

Именно данный факт позволил развиться ереси Франца-Иосифа. Знаменитый прусский ересиарх учил, что «каждому да воздастся по вере его» – надо расшифровывать буквально. Если ты христианин – то попадешь в рай или ад, буддист – переродишься, неправедным евреям светит Шеол, и Асгард откроет ворота поклонникам Одина. В Серых Пределах остаются ничьи последователи, лишние души.

Учение, почему-то, не одобрили, и Францу-Иосифу пришлось бежать вместе со своими последователями. Еще немного, и он стал бы первым современным человеком, сожженным за ересь.

Но Некронет, как ни странно, оставили, слишком велика была приносимая им польза. Церковь вновь пошла на поводу у светских властей, хотя и с неудовольствием.

Тогда, на первом и единственном Вселенском Соборе христианских Церквей постановили считать, что Серые пределы – некая переходная инстанция, куда души попадают сразу после гибели и до суда. Последователи Мухаммеда решили поступить более радикально, сочтя, что нет Сети – нет проблемы, и вообще, все от шайтана. Буддисты на проблему махнули рукой, провозгласив, что весь зримый мир лишь майя, иллюзия, и Серые Пределы ничуть не лучше. И, в таком случае, зачем отказывать изобретению в праве на существование?

И Сеть захватила весь мир. Да так успешно, что многие не представляют свое существование без нее. Правда, лично мне от наличия Некронета ни холодно, ни жарко. В чем радость общения с тенями? Пока их разговоришь, да и нужную отыщешь, бездна времени пропадет.

Еще одна трудность состоит в поиске хоть что-либо знающей тени, ведь не всякий мертвый человек обладает нужной информацией. Нет, если ты некромант, тогда конечно.

Я присел на могильный холмик и принялся ждать. Тени откуда-то сами знают, что желает услышать гость, и если ты их заинтересуешь, то они подойдут. Искать самому среди тысяч и тысяч – толку мало.

Среди теней мелькнул силуэт модератора. Дежурный некромант, обслуживающий сеть, строго следил, чтобы тени в ажиотаже не выпили неумелых пользователей. Все-таки, они питаются нашей жизненной силой.

Долго ждать не пришлось – нужная тень словно выскочила из под земли, замерев прямо передо мной. При жизни тень явно была магом – длинный нос, ввалившиеся щеки, лицензионная печать на шее. И глаза трупа на восковом лице. Надеюсь, когда я умру, в Серые Пределы не попаду.

Мертвая женщина аккуратно дотронулась до моей руки, одновременно пытаясь привлечь внимание и вытянуть побольше силы.

- Ты знала ребе Авраама? – чем точнее задаешь вопросы, тем выше шанс получить правильный ответ. И тем меньше времени ты тратишь на общение с мертвяками и получение ненужной информации.

- Да, - прошелестела тень.

- Чем он знаменит, кроме алхимии, - слушать про голема не интересно, это я и так знал, а вот о пророчествах услышал сегодня впервые.

- Он предсказывал будущее, - поделилась очевидным собеседница, - предсказал конец света.

Итак, выяснилось, что предприимчивый ребе не только занимался магией, но и давал невнятные пророчества. Конец Света предсказывал не он один, многим мешает тот факт, что в Библии нет конкретной даты Армагеддона.

- Его предсказания сбывались?

- Все. Всегда.

А вот такое развитие событий меня напрягает. Только не говорите, что Страшный Суд у нас в ближайшее время.

- С ним можно поговорить? – всегда лучше изучать первоисточники. Пусть мне сам ребе и расскажет, что он там понадпредсказывал.

- Он еще жив, - немало меня удивив, сообщила магичка. То ли я перепутал, и существует несколько знаменитых ребе, то ли он очень хороший алхимик и маг, потому что прожить более пятисот лет – надо умудриться.

Выяснилось, так-таки, да – алхимик он самый лучший, изобретатель философского камня, не сумевший, увы, повторить свое изобретение. Или, скорее всего, бессмертный колдун просто не пожелал делиться эпохальным открытием.

В настоящий момент переехал в Уссурийскую федерацию и забрался в страшную глушь. Нет, его стремление скрыться от мира во многом понятно, но сам выбор пункта назначения несколько настораживает.

- А где именно он поселился? – ответ я уже предполагал, и в предположениях не ошибся. И что их так в наш город тянет, будто медом намазано?

И где у ребе логика? Если он предсказал возможность прорыва в Преисподнюю в нашем городе, то какого лешего он к нам тогда переехал?! Хочет быть поближе к центру событий, что ли… Или экстрима ему не хватает – а то поставить дом с жерле вулкана всяко безопаснее выйдет.

Надо его навестить, пообщаться вживую, так сказать.

На самом деле, мне очень нравится ночь. Ночью легче дышится, свобода от правил общества, навязанных стандартов, чужих ожиданий.

Я забываю, что ходить ночью опасно для простых обывателей, нечистая сила, бандиты и грабители – за каждым углом. Хотя государство у нас благополучное, стража осуществляет ночной обход только в центральных кварталах и улицах, я же предпочитал бродить по самым темным переулкам. Столкнуться с патрулем я жаждал не больше загулявшего упыря.

Но пока жандармов я не встретил и загрызен не был. За все время ночных прогулок нечисть и нежить попадалась крайне редко, но сегодня повстречал знакомую лису. Вроде бы, ее зовут Харухи.

- Гуляешь? – в ответ на невинный вопрос ханька шарахнулась прочь, только хвост мелькнул. Потом, правда, опомнилась.

- А, это ты, - с облегчением выдохнула девица, - я уж испугалась, что облава.

Как меня можно спутать с отрядом жандармов – загадка, равно как и то, почему кицунэ не почувствовала мое приближение.

Против моей кампании лиса не возражала, так что дальше мы пошли вместе. Нас окружало уютное молчание – говорить было не о чем, но и скучно вдвоем не было.

Но вдвоем мы оставались недолго. Зря я все же жаловался на отсутствие нечисти, накаркал. Мимо нас кралась простоволосая старушонка в ночной рубашке.

Кицунэ появлению кикиморы тоже не сильно обрадовалась, брезгливо посторонившись. Старушонка, зажавшая в ручонках задушенную курицу, прокралась мимо нас по стенке. Курица болталась по земле – и, слава богу, что курица, на ее месте мог оказаться и ребенок. Кикиморы особенно любят поедать маленьких детей, взрослым – максимум ночные кошмары нашлют, а вот детям спасу нет. Иногда они утаскивают добычу и сжирают, иногда оставляют придушенных детишек в кроватке. Одно время в трущобах даже эпидемия детских смертей началась, пришлось властям сразу и на зачистку потратиться и на ритуал изгнания.

- Ходят тут всякие, бродят, - противным голоском протянула кикимора, курица одобрительно покосилась мертвым глазом. Она была уже со всем согласна.

Нет, не понимаю я некоторых людей, оберег от кикимор стоит всего ничего, но нет, полагаются на авось. А некоторые, и того более, считают кикимор полезными. Нет, она, конечно, может оставленную пряжу допрясть, одежку дошить, довязать, но нечисть же, мало ли ей что в голову взбредет. Сегодня помогает, а завтра в горло вцепится.