Глава 1 (стр. 1 )

Глава 1

Все началось с того, как из моей памяти вывалилось несколько часов. Хоть убей, я никак не мог отыскать пропавшие воспоминания, место которых заняло белое пятно. То, что предшествовало исчезнувшим событиям, и то, что произошло после, вспоминалось прекрасно, а дальше шел сплошной туман.

Ладно, если бы я выпил или накурился, но от банки пива в нирвану не попасть, проверено предшествующими поколениями. Да и если бы мне пришло в голову подобное непотребство, достопочтимые родители эту самую голову обязательно бы оторвали.

Что я помню, так это то, как после лицея мы в очередной раз начали докапываться до Натсуне. Повод тот предоставил прекрасный: мало того, что выходец из Срединной Империи, так еще и сидит с вечно невозмутимой мордой и высокомерно всех игнорирует. Собственно, меня происходящее в восторг не приводило, но выбор был прост и однозначен – или ты член стаи, или ее жертва. Я предпочитал плыть по течению.

- Эй, Влад, ты слышал, что все ханьцы – трусы, - громко начал Игорь, противно растягивая слова. Они, то есть мы, никогда не бросали оскорбления в лицо, предпочитая действовать исподтишка. То, что ханец не обращал внимания на наши перешептывания, для парней служило еще одним подтверждением его трусости, а для меня являлось неоспоримым доказательством его ума.

- Да об этом все знают, - фыркнул Владислав, окидывая презрительным взглядом проходившего мимо ханьца, - а ты как думаешь, а, Натсуне?

По мне, так в смелости ханьца можно не сомневаться – я бы не рискнул пройти прямо через толпу неблагожелательно настроенных, чересчур агрессивных недоумков.

После прозвучавшего вопроса, Натсуне резко остановился, насмешливо и благожелательно улыбнувшись. Только глаза оставались по-прежнему холодными и злыми. Видимо, мы его окончательно достали.

- Я – ниппонец, - суховато объяснил он свое видение ситуации. Понятно теперь, почему оскорбления его не задевали – Ниппон и Хань давно друг друга недолюбливают, еще с войны в Намхане. С тех пор, как Кагурэ развалилось на два государства, а Срединная не дала островитянам захапать так необходимый кусок земли, прошло уже почти полтора столетия, но неприятный осадок все равно остался.

Только зря он это сказал, потому что пацанам, по-большему счету, абсолютно наплевать, откуда он родом, а повод для ссоры они и другой найдут. Главное, чтобы драку не затеяли, а то расклад пятеро против одного – излишне позорный, причем явно не для ниппонца. Ему, в любом случае, стыдно не будет, а вот нам…

- Да какая разница, ханец, ниппонец, одно и то же, - легкомысленно отмахнулся Иоанн. Сына влиятельно купца столь высокие материи отродясь не волновали, вот подраться или девочки – другое дело.

- И как же вы собираетесь мерить мою храбрость? – брезгливо осведомился Натсуне, для которого сравнение с давним врагом стало последней каплей. Но если ниппонец думал, что Влад и иже с ними предложат просто подраться, то он ошибался.

- А ты сходи вечером на городское кладбище, тогда мы сразу поймем, что ты – настоящий мужчина, - издевательски предложил Влад. С его стороны, это было подло. Одно дело побить кого-то, другое дело отправить на верную смерть.

Городское кладбище – оно ведь только для бедноты или сильно богатых, остальные предпочитают трупы сжигать, во избежание. Гораздо легче избавиться от своих мертвецов со всем почтением и используя полагающиеся случаю ритуалы, чем платить за избавление от зомби и назойливых призраков. Только дворяне организуют для своих умерших роскошные погребения, наверное, надеются на возвращение родичей в виде вампиров. И только нищебродам не хватает денег для правильной кремации, а просто сжигать усопших запрещено указом бургомистра. Правильно, конечно: избавиться от попелюшек куда труднее, чем от зомбака. Хуже только диббуки и русалки, но те встречаются куда реже.

- Эй, Влад, обережные знаки обновлять будут только на следующей седмице, а пока там один охранный периметр стоит, - зашептал я. Мой почтенный батюшка недаром приятельствовал с городским некромантом, все же польза от их сотрудничества была взаимовыгодной. Вот и мне пригодилась болтовня заглянувшего на чай с плюшками магистра Юранда.

- Подумаешь, какая важность, - отмахнулся от моего предупреждения Влад, - все равно он не пойдет.

Конечно, не пойдет – не самоубийца же он. А если и соберется, то придется говорить ему про отсутствие оберегов, не участвовать же в убийстве. Нужно было, наверное, сразу вслух сказать, чтобы все знали, но Влад ненавидит, когда его авторитет подвергается сомнению, а я ненавижу неприятности.

- Я схожу на кладбище, но вы, в любом случае, скажете, что я соврал, - за несколько месяцев ниппонец также хорошо изучил характер Владислава, как те, кто знал его с детства. Хотя, о чем я, замашки нашего лидера видны невооруженным глазом. Только его родители до сих пор наивно думают, что Влад - ангел во плоти.

- И что ты предлагаешь? – мрачно поинтересовался Влад, до которого дошло, что ситуация выходит из-под его контроля.

- Вы пойдете вместе со мной, - любезно сообщил ниппонец. Парни возмущенно зароптали – шутка переставала быть смешной.

- Нельзя туда идти, там защитных знаков уже две недели нет, а периметр постоянно протекает, - уныло заметил я. И почему я вечно попадаю в дурацкие ситуации? Лучше бы мы его побили.

- Что ж, господа, тогда придется признать, что именно вам недостает смелости, - удовлетворенно констатировал Натсуне. Вокруг давно собралась толпа зрителей, и симпатии остальных учеников, как видно, не на нашей стороне.

Вывод ниппонца ребятам не понравился. Влад скривился – его побили на его же поле и по его правилам, Бореслав и Иоанн синхронно сжали кулаки. Для этой парочки репутация трусов была хуже горькой редьки. Мы с Игорем переглянулись – подеремся мы или нет, теперь не имеет никакого значения. Если мы не пойдем на чертово кладбище, позорное клеймо нам не смыть никогда.

И мы отправились на кладбище всей кампанией.

То, что мы все-таки добрались до места назначения, я вполне уверен, но что мы там делали – уже загадка. Очнулся я совсем один и уже за воротами.

Каменную стену украшали картины Пляски Смерти. Вместе со скелетами танцевали короли, епископы и аббаты, знатные дамы и рыцари, монахи и нищие – смерть забирала всех. Если подумать, оптимистичная картина и вполне в тему.

Амулет против одержимости по-прежнему висел на моей шее, значит, никакой зловредный дух в меня не вселился. Уже хорошо. Но куда подевались остальные?

На город стремительно опускались сумерки, постепенно зажигались зачарованные огоньки. Изломанные тени танцевали на стенах домов, превращаясь в причудливых чудищ.

Привычно сотворив фигуру от сглаза, решительно двинулся по направлению к дому. Все равно, чтобы с ребятами ни случилось, помочь я ничем не смогу. Остается надеяться, что их всех скопом не сожрали гули. Очнулся-то я возле восточного выхода, как раз рядом мусульманский кладбищенский сектор. Значит, банальные упыри парням не грозили, пока день не кончился, а вот гулям и зомбакам на время суток плевать с высокой колокольни.

И все же, почему я ничего не помню? Кто из нежити способен настолько заморочить человеку голову? Для вампиров не время и не место, джины в наших краях не водятся, а фейри на кладбище нечего делать.

Тьма стремительно сгущалась, уменьшая мои шансы добраться до дома до темноты. На самом деле, ничего страшного, квартал у нас вполне благополучный, стража бдит, символы, отгоняющие зло, чуть ли не на каждом столбе. Встретить банального бандита куда легче, чем потустороннюю пакость.

Другое дело, что квартал Мастеров соседствовал с Чумным, районом уже неблагополучным. По странному совпадению, короткая дорога на городское кладбище шла именно через Чумной квартал. Нечисти и нежити, по-прежнему, недобор, а вот столкнуться с бандой грабителей легче легкого.

Обычно в таких местах я чувствую себя неуютно, но, на этот раз, на меня накатило странное равнодушие. Мое спокойствие не смогли поколебать даже раздавшиеся за спиной шаги. Развернувшись, я заметил быстро промелькнувшую тень. Над оставшимся далеко позади последним пристанищем стремительно, по загадочной траектории летали болотные огоньки.

- Выходи, все равно я тебя вижу, - я прислонился к стене, нащупывая завалявшийся на дне сумки кинжал. Надо было повесить его на пояс, положение моей семьи позволяет нам носить холодное оружие в черте города, но природное раздолбайство и лень сыграли со мной дурную шутку. Оружие не находилось, зато спина прикрыта, хотя толку от этого никакого, только моральное удовлетворение. Вытряхнуть, что ли, весь мусор из сумки, авось потеря и найдется?

Но учебникам и рабочим записям было не суждено поваляться в пыли. Неведомый неприятель оказался молодой миловидной ханькой. На вид ей дашь лет двадцать пять, не старше, с узкими темными глазами и волосами, затянутыми в узел. Одета гуляка в их национальный пестрый халат, названия которого я все не могу запомнить.

- Неужели смелый воин боится безобидную девушку? – вопросила воздух ханька. Учитывая, что даже при моем самомнении, поверить в то, что пятнадцатилетний парень смотрится «смелым воином», не получалось, слова девушки выглядели злой насмешкой. Наверное, с ее стороны моя настороженность кажется забавной. Опасной она, действительно, не выглядела, но какое-то седьмое чувство не дало мне полностью расслабиться.

- Не такая уж ты и безобидная, - оторвался от стены я, снова закидывая сумку на плечо, - если не хочешь пугать прохожих, то, будь добра, спрячь свои хвосты.

Ханька резко крутанулась вокруг, заглядывая себе за спину. Ждать, пока она налюбуется собой, я не стал, дома меня и так ждала серьезная взбучка.

- Какие хвосты, никаких хвостов у меня нет, - нагнав меня и заглянув в глаза, обиженно объявила женщина.

- Ну, да, - скептически согласился я, - а как же все семь рыжих лисьих хвостов, что торчат у тебя из-под одежды?

- Вообще-то, я отвела людям глаза, и ты ничего не должен был увидеть, - хвосты, в количестве немного излишнем для одной девицы, возмущенно дернулись, в то время как лицо ханьки хранило полную невозмутимость.

- Уж извини, - можно подумать, в том, что у кицунэ не получилась качественная иллюзия, виноват я. От ханьцев, пусть даже они и ниппонцы, одни неприятности, правильно их в городе не любят.

То, что лиса способна сожрать меня живьем из-за малейшей прихоти, меня не волновало. Спокойно прикинув свои шансы, я решил, что пока нечисть демонстрирует дружелюбие, волноваться не о чем. Конечно, настроение ей подобных стремительно колеблется, и нельзя предположить, что они могут учудить в следующий момент. Но хладнокровие, столь не характерное для старого Макса, внезапно возникнув, исчезать не собиралось.

- Ладно, все равно все ветер с пылью. Я как-нибудь переживу произошедшее разочарование. Ты же никому не скажешь? – заговорщицки подмигнула лиса. В моем ответе нечисть даже не сомневалась.

Судьба ополчилась против меня, попасть сегодня домой стало невыполнимым делом. Я был готов пообещать кицунэ все, что угодно, лишь бы избавиться от ее присутствия.

- Называй меня Харухи, - не обращая внимания на мое молчаливое недовольство, лиса продолжала идти рядом.

- Игнат, - к счастью, я еще не докатился до того, чтобы называть нечисти свое настоящее имя. А то, оглянуться не успеешь, как сам не пойми во что превратишься, родная мать не узнает и крестом не отмашется. Да и звать чужих по имени не принято, мало ли что накликать можно.

- Врешь ведь, - укоризненно качнула головой Харухи. Вот только выслушивать нотации от кицунэ мне не хватало.

- Допустим, - народная примета, гласившая, что если день не задался с самого утра, то и вечером удачи не видать, не обманула, - давай ты прямо скажешь, что тебе надо, и мы разойдемся?

За подобный прямой вопрос батька бы мне уши оборвал – нечисть такое обращение ненавидит, предпочитая общаться обмолвками и загадками. Но мне повезло, лиса на невежливое обращение не обиделась.

- Научи меня так же оборотку накидывать, чтобы и сильные колдуны за человека принимали, - завистливо вздохнула семенившая справа кицунэ. Снова здорово.

- Я и есть человек, - поспешил откреститься от чужих инсинуаций я. Только за нечисть меня еще не принимали. Ладно, лиса. Она и пошутить могла, чужие глупые розыгрыши обожают. А если городская стража? И объясняй потом дежурному колдуну, что ты не нежить и не одержимый, а амулеты просто так взбесились, от нечего делать.

С другой стороны, я же толком и не помню, что на кладбище случилось. Сейчас я вполне человек, а приду домой и родичей в беспамятстве загрызу.

- Не хочешь учить и не надо, - обиделась Харухи, - но не делай из меня ослицу, у меня хоть пока семь хвостов, а не девять, но глаза на месте.

Оскорбленная в лучших чувствах лисица отстала, оставив мне кучу фактов для размышления. Идти домой уже не казалось мне хорошей идеей.

Здание городской жандармерии требовало ремонта: известка кое-где отвалилась, деревянные рамы покрывали трещины, старая и обшарпанная дверь дышала на ладан. Отец жаловался, что власти давно зажимают часть муниципальных денег, налоги растут, а финансирование жизненно важных структур падает. Конечно, жалованье палачей и магов оставалось высоким, не говоря уже о привилегированных частях охотников на нечисть, но обычным стражникам еле хватало на жизнь.

Где-то в центральной и западной части Уссурийской Федерации уровень жизни был выше, но сибирская провинция, хоть и не совсем захолустье, особого внимания властей к своим проблемам не привлекала. Единственный плюс заключался в близости области к Поднебесной империи, так что, учитывая стратегически важное расположение территории, какое-никакое денежное вливание осуществлялось.

Заходя в уныло-официальное здание, я чувствовал известную неуверенность. Охранные амулеты пропустили меня, но любому малолетке известно, что на особо могущественную нечисть или нежить высшего порядка они реагируют через раз.

- Эй, малец, ты к кому? - напрягся дежурный усатый стражник, сверля меня подозрительным взглядом. Бравые защитники городского порядка ой как не любили подобные полуночные визиты. Но так как пришествие среди ночи обязательно означало происшествие, то понять их было просто.

Но объяснить цель своего прихода я не успел. В караулку ввалилась толпа злых и уставших жандармов под предводительством знакомого поручика. В специальной клетке скалился зубами волкодлак, стараясь держаться подальше от серебряных прутьев. Странно, вроде сегодня не полнолуние.

Небольшое помещение наполнилось возмущенной перебранкой, поддерживаемой то и дело вырывавшимся крепким словцом. Судя по тому, что дело доходило чуть ли не до богохульства, патрулирование прошло успешно, в суровой борьбе с распоясавшейся нечистой силой.

- Здравствуйте, дядя Гюнтер, - уныло поприветствовал я старого отцовского знакомого. Увидев Гюнтера Шварца, потомка дворян из мелкого германского княжества, неведомым ветром занесенных в сибирскую глушь, я даже сразу не понял, повезло ли мне или наоборот.

В страже меня знали как младшего сына одного из малочисленных городских палачей. Отец, не смотря на свою профессию, мужиком был веселым и общительным, любил выпить в шумной кампании, так что полезных знакомств у него было выше крыши.

- Что ты тут делаешь, Максим? – обеспокоился немец. – Тебя отец прислал? Что-то с семьей?

К счастью, с семьей, предположительно было все в порядке, а вот со мной не очень. И с этим что-то надо было делать.

- Не совсем, - мрачно признался я. Истории о поимке и последующем сожжении богопротивных тварей мне стремительно разонравились. Мысленно представив большой костер, мать с сестрой, волокущих вязанки хвороста и обвиняющих меня в собственном убийстве, насупленного отца, подносящего факел, укоризненно качающего головой батюшку, я застонал. Тоже мысленно.

- Гореслав, Рюрик, занесите клетку с тварью в подвал, все остальные свободны, - отдав полагающиеся распоряжения, поручик снова обратил внимание на меня, - давай зайдем в мой кабинет, Максим, там спокойно все расскажешь и объяснишь, что такое с тобой случилось.

Через несколько минут мне вручили чашку чая и приготовились слушать мой рассказ. Безмятежно улыбаясь и постоянно отхлебывая из кружки, я начал объяснять про кладбище и потерю памяти, почему-то умолчав про лису.

С каждым моим словом брови Гюнтера поднимались все выше, выражая крайнюю степень удивления и неодобрения. Да я и сам уже понимал, что выгляжу не с лучшей стороны. Ладно, если просто недоумком сочтут, а могут еще слабаком и трусом.

Но обрусевшего немца интересовало другое. После того, как повествование дошло до моих выводов о собственной одержимости, офицер настороженно замер, сжав нательный крестик. После он осторожно, стараясь не делать резких движений, достал из стола связку амулетов и связное зеркало. Поведение отцовского собутыльника меня озадачило: не думал же он, что я накинусь на него прямо через разделявший нас стол? Конечно, от одержимых и не таких вывертов ожидаешь, но разделявший нас стол не только громаден, но и со столешницей из осины и накарябанными магическими знаками по краям.

Может, ему не понравилось выражение моего лица? Наверное, не стоило постоянно улыбаться. Честное слово, я даже сам себя немного пугал.

Достав подходящие случаю амулеты, офицер резанул по ладони ножом для бумаг, лежавшим поблизости. Чужая кровь капнула на стационарную зеркалку, в зачарованном устройстве отразилось лицо дежурного жандарма.

- Всеслав, дежурного колдуна ко мне в кабинет, срочно, - рявкнул Гюнтер. Сонный стражник подскочил от начальственного окрика и стремглав бросился выполнять приказ.

Все-таки зеркалки, что ни говори, в жандармерии всегда самой последней модификации, не то, что наше старье. Им даже карманные выдают, с зашифрованным сигналом, как у военных.

Я всегда хотел иметь карманное зеркало, но отец отказывался покупать дорогую и бесполезную, по его мнению, вещь. Аргументы вроде того, что без личной зеркалки я смотрюсь белой вороной среди одноклассников, на родителя не действовали. Если я сейчас все-таки обернусь в нечто зубастое и голодное, потом можно будет забрать зеркалку Гюнтера, все равно ему мертвому она не понадобиться.

Поймав себя на таких мыслях, я понял, что пришло время по-настоящему испугаться за свое душевное здоровье. Вроде бы до сегодняшнего дня подобные идеи мою голову не навещали.

Колдун появился как нельзя вовремя, прервав напряженное молчание, повисшее между мной и поручиком. Величественно проигнорировав правила вежливости, обязывающие стучаться прежде, чем войти, он ввалился в кабинет.

- Добрая ночь, - дежурный колдун оказался мужиком лет сорока, с пышной пшеничной шевелюрой, неопрятной бородой и косящими в разные стороны глазами, - что делать надо?

По-видимому, все защитники порядка предпочитали сразу брать быка за рога. И правильно: время – деньги.

- Игнат, проверь парня на одержимость, - кивнул в мою сторону начальник.

Почти полчаса, пока колдуну не надоело, вокруг меня водили хороводы и размахивали руками перед носом. Я не только наслушался заунывных песнопений на всю оставшуюся жизнь, но и чуть не заснул.

- Все в порядке, - сдался колдун, - никаких следов присутствия потустороннего не обнаружено.

Гюнтер, подперев щеку ладонью, рассматривал меня мутным взглядом. Спать хотел не я один.

- Господин поручик, - Игнат, обойдя стол, помахал рукой возле лица немца.

- А, что? Уже закончили? – дождавшись положительного кивка, Гюнтер одним движением сгреб амулеты со стола, снова убирая их в ящик. – Раз все в порядке, то я вызову твоего отца, Макс. Не дело по ночам в одиночку бродить. А ты, иди, Игнат, спасибо.

Колдун небрежно кивнул – мол, никаких проблем – и скрылся, а поручик опять потянулся к зеркалу.

А вот это уже плохо.

- Тебе кажется это забавным, сын, - отец преизрядно разозлился, - отвлекать занятых людей от работы? Пока ты тут занимаешься тупыми розыгрышами, кто-то нуждается в настоящей помощи.

- Да, ладно, Антон, - поспешил успокоить отца Гюнтер, - парень прав, что подстраховался. Мало ли что, приятели-то его пропали и с концами.

- Как же, с концами, - в сердцах пожаловался отец, - мы, когда этого обормота искали, со всеми его дружками связались, и все на месте, ни один не пропал. Прасковья из-за этой бесстыжей морды все глаза выплакала. Уж и не знали, что делать: то ли мага звать, чтобы по крови поискал; то ли вместе с соседями квартал прочесать.

- Ну, на кладбище всякое случается, - задумчиво заметил поручик, машинально подкручивая рыжий ус, - хотя дело непонятное, произошло бы все в поле, решил бы, что полуденница шалит, но вечером…

- Какое кладбище-то? – зло поинтересовался отец. Мы с жандармом засомневались в собственном слухе, а я еще и в собственной памяти. Вот в чем-чем, а в наличие кладбища я пока еще не сомневался.

- Как какое, то самое, на которое твой сын со товарищи ходил, - терпеливо пояснил немец.

- Да не ходили они не на какое кладбище, не идиоты, чай, - терпение отца окончательно лопнуло. Глаза покраснели от ярости, пудовые кулаки сжались – я начал понимать, что чувствуют отцовы клиенты в свою последнюю минуту.

Надо было сразу догадаться, что Влад до последнего будет защищать свою шкуру. Он ни за что не сознается, что мы ходили на кладбище, тем более, если что-то все же произошло. Хорошо, конечно, что с ребятами все в порядке, но какого лешего, я как будто пыльцы фей нанюхался?

И даже если пацаны меня бросили одного, в чем я почти уверен, они должны знать, что произошло, и я это выясню.

Глава 2

Дома меня встретила гробовая тишина и укоризненные взгляды всей семьи.

- Слава Господу, отыскался, - мать украдкой сотворила крестное знамение, оглядывая меня с ног до головы. Но видимых повреждений не обнаружилось, так что беспокойство почти исчезло из ее глаз.

Василиса, моя старшая сестра, пока родители отвлеклись, выясняя отношения, попыталась дать мне подзатыльник, от которого я легко уклонился.

- Совсем сдурел, - бешеной кошкой прошипела Васька, - мама из-за тебя чуть не поседела. Неужели непонятно, что за такие шуточки в дегте извозить и в перьях извалять следует?

- Если скажу, что ни в чем не виноват, ты мне поверишь? – сам бы я, без сомнения, счел бы свой рассказ небылицей, но ведь родичи должны доверять друг другу. Теоретически.

- Только не начинай опять про кладбище свое талдычить, не было вас там и точка. Твои друзья еще засветло все домой вернулись, один ты, как блаженный, среди ночи шарахался! – мать за спиной отца судорожно всхлипнула.

Но скандала, как ни странно, не случилось. Решив отложить разборки до завтра, родители улеглись почивать, отправив и нас с сестрой по комнатам, но мне не спалось. Загадочное происшествие не давало покоя, мешало спокойно заснуть. Закончилось все тем, что мне надоело ворочаться с боку на бок и, отложив одеяло, я встал.

Прокравшись в отцовский кабинет, решительно направился к зеркалке. Пару раз скрипнула половица, но не разбудить родителей мне удалось.

Старое домашнее зеркало в углу покрывала сеть мелких трещин, деревянная рама потускнела, краска почти слезла. Достав ритуальный нож, идущий в комплекте с устаревшей моделью, резанул по руке и провел по поверхности кровью. Зеркало потемнело и будто вскипело, покрывшись черными пузырями. Темная, неприятно тягучая кровь медленно капала на пол, прожигая в нем дыры, как кислота. Я крепко зажмурился, старательно считая до ста. Все подходящие случаю молитвы чудесным образом вылетели из моей головы.

Когда я решился открыть глаза, кровь снова приобрела нормальный, человеческий красный оттенок, а зеркало старательно ловило связь. Наконец отражение показало заспанное лицо Влада – сразу видно, что приятель места себе не находил, обо мне беспокоился.

- Эй, кто там совсем с ума сошел, в три часа ночи звонить, - разбуженный Влад дружелюбие не излучал. Но он был вторым в нашей кампании, у кого была личная зеркалка, так что с ним можно было связаться, минуя родителей.

- Это ты, Макс. Какого лешего тебе надо? – будто ты сам не догадываешься.

- Ммм, хочу узнать, что произошло на том кладбище, на котором нас не было? – любезно пояснил я. А также, почему именно со мной.

- Н-на каком кладбище? – глазки Влада неприятно забегали, смотреть мне в лицо приятель избегал.

- Думается, у нас в городе пока еще одно кладбище, - жаль, что я не вампир, выбить из нашего заводилы правду можно только с помощью гипноза или с применением физической силы.

- Слушай, Макс, - начал Владислав, - я, конечно, рад, что с тобой все в порядке, но, учти, ни на каком кладбище мы не были. Я так твоим родителям прямо и сказал. И ты тоже должен сообразить ничего не рассказывать.

- Значит, выслушать эпическое сказание о наших приключениях мне не суждено, - огорчился я.

- Слушай, Макс, давай завтра договорим, а то спать охота, - не слушая моих дальнейших возражений, Влад решительно отключил зеркалку.

Что ж, разговор прошел как и предполагалось. Сам с шайкой шакалов связался – теперь расхлебывай.

На полу зияли дыры, которых, теоретически, не должно было быть - практика, по дурной привычке, решила с теорией разойтись. То есть, не все, что мне привиделось, оказалось вывертами моего воображения, к сожалению. Решительно пододвинув ковер так, чтобы он закрывал улики, я отправился в царство Морфея. В любом случае, все подождет до утра, которое, как известно, мудренее.

Снились мне кровь, боль и страдания. Везде пылал неугасимый огонь, и звучали крики. Мне было хорошо, я чувствовал себя живым и свободным.

Меня окружали всевозможнейшие приспособления для пыток, чьи мудреные названия я знал наизусть. Вне сна-видения об данных устройствах истязаний старый добрый Макс даже не слышал, хотя все-таки был сыном палача. Но мое альтер-эго излишние знания не беспокоили, скорее, наоборот.

Музыка стонов и проклятий услаждала мои уши, запах серы и гниения витал кругом. Я хохотал как безумный, и хохот отражался от пустоты.

И с тем же хохотом гиены я проснулся.

Хлопнув тарелкой с кашей прямо пред моим носом, Васька уселась напротив. Выглядела сестрица не молодицей: синяки под глазами, встрепанная косица – спала Василиса с той же прической, а переплести поленилась. На мой взгляд, не самая лучшая тактика для девицы на выданье, но родителям застилала глаза ученость сестры.

Зуб даю, опять всю ночь в Сети зависала. И как ей не надоедает общаться с давно мертвыми душами? Вроде и знают покойники многое, но пока найдешь нужную информацию, разговоришь вредного умершего – умучаешься. Хоть врать они не умеют, и на том спасибо.

Но многим нравится бродить в Некросети часами, благо новое постоянно появляется – люди пока еще не бессмертны. Тот мерсийский некромант, создатель Сети, давно озолотился – поговорить с обладателем нужного знания оказалось намного быстрее, чем рыться в толстых старых книжках.

Вот и Васька чаще видится с тенями, чем с родным братом.

Отец ушел с утра на работу – недавно пойманный душегуб держал рот на замке, не смотря на усилия бравой стражи. Сообщники злоумышленника продолжали топтать землю, и жандармам срочно понадобилась помощь специалиста.

Мать отправилась в церковь, то ли поставить свечки за благополучное возвращение сына, то ли отмолить его грехи. Набожность матери давно стала притчей во языцех среди всего квартала.

Немного повозив ложкой в тарелке, я решительно отложил завтрак. Как вспоминалось навеянное Марой непотребство, так кусок в горло не лез. Запах паленой кожи прилип ко мне намертво, причудливо смешиваясь с ароматами мясного бульона, на котором матушка соизволила сварить злополучную кашу.

- Все, счастливо, я пошел, - подхватился я. Сестра невпопад кивнула – сомневаюсь, что она вообще слышала мои слова. Как бы не уснула носом в тарелке.

Захватив сумку с учебниками, я собрался быстренько сбежать, но маневр вышел неудачным.

- Эй, хоть поешь нормально, - возникла в прихожей бледная тень Василисы. Значит, закрываться самому не придется.

- Все, некогда уже. Бывай, Вась.

- Сколько раз я просила тебя не называть меня Васькой, ты, мелкий гаденыш, - донеслось мне вслед.

Наш лицей, конечно, не дворянская гимназия, но заведение тоже вполне качественное и благонадежное. Ученики все из достаточно обеспеченных и почтенных семейств. Так, Владислав – отпрыск городского счетовода, Иоанн – сын богатого купца, Айгюль имеет дедушку шамана, а Игорь – мать-провидицу. Но наличие у лицеистов состоятельных семей вполне объяснимо, учитывая, сколько нашим родичам приходиться платить за наше обучение.

Но каким бы всесторонним не было наше образование, практической пользы от него было с гулькин нос. То есть, оно, конечно, развивало логику, расширяло кругозор и всякое такое, но отнюдь не у всех.

Исторические хроники наводили на меня зевоту. Что мне в описании семнадцатой войны между Франконией и Бургундией, их конфликт тянется с начала веков. Ну, расколошматил Раймонд какой-то там Карла Коротышку, и Бог с ними.

- Максим, я вижу, вам не интересны наши штудии, - вороны, которых я считал, разлетелись по классу и привлекли внимание учителя – иначе с чего бы ему так на меня смотреть, ведь я почти не зевал, - поведайте-ка нам об изученном на прошедшем уроке?

Чувствую, учитель против меня что-то злоумышляет – тон у него немного зловещий, в интонациях слышится предвкушение.

- И какой была тема прошлого занятия? - отчаянным шепотом попросил помощи у соучеников.

С дальних рядов донеслось что-то про альбигойскую ересь. Как ни странно, но рассуждать по этой теме я мог долго, поэтому глубоко вздохнул и начал.

- Участники еретического движения в Южной Франции 12-13 веков от Рождества Спасителя, приверженцы учения катаров. Выступали против догматов католической церкви, церковного землевладения и десятины. Осуждены Вселенским Собором 1215 года. Ересь охватила три провинции Франконии – Тулузу, Прованс и Лангедок. В результате ожесточенных боев, Лангедок отделился от королевства Франков. Позже провинция присоединилась к Каталонии.

- Все это очень интересно, но давайте ближе к делу, - учитель предпочитал слушать про содержание ереси. Вы хотите теорий, их есть у нас.

- По их мнению, в официальной книге Бытия кроется некий парадокс: если Господь – всемогущ и допускает то, что творится в мире, следовательно, Он не всеблагой; если же он всеблагой и допускает творящиеся несправедливости, значит, не всемогущ. В результате, еретики пришли к выводу, что земной мир создал Сатана. И знаете, их заключения не лишены основания, - оживился я, - Люцифер с кампанией приняли самое непосредственное участие.

Классную комнату заполнили потрясенные перешептывания. Моя теория сотворения мира весьма всех заинтриговала.

- Особенно отличилась Лилит, - по секрету сообщил я, - те же драконы и все дети ночи – ее работа. А представляете, чтобы было, если бы мы умыли руки – не представляете, но такого разнообразия точно бы не было.

- Прекратите, Максим, вы сами не понимаете, что несете. Ваша выходка недопустима, - преподаватель истории торопливо меня не перебил, не дав раскрыть тайну сотворения мира.

С урока меня благополучно выгнали, наказав крепко подумать о своем поведении. И я отправился думать и ждать звонка в коридор.

Думать оказалось не только весело, но и полезно. Надо заодно поискать «друзей» во время перемены, это требовала жилка настоящего сыскаря, пробудившаяся безо всякого предупреждения. Мне срочно требовалось докопаться или до истины, или просто до кого-то.

Но искать бывших приятелей долго не пришлось. Как только я вышел на задний двор во время большой перемены, как меня обступила вся кампания. Выглядели парни решительно настроенными устроить разбирательство с последующим линчеванием виновного. Виновным, разумеется, заранее назначили меня.

- Макс, какого лешего ты все родичам растрепал, про кладбище? – насупился Влад. Ну, слава Богу, все выяснили. А то я уже начал считать, что визит к покойникам мне пригрезился.

- Так друзья не поступают, - добавил Игорь. Какие друзья, паря, ты бредишь.

- То, что вы меня там бросили тоже как-то не по-дружески, не находишь? – ответь вопросом на вопрос, почувствуй себя евреем.

- Да ладно тебе, ты, как мы с чокнутыми сатанистами столкнулись, первый драпать начал, только пятки сверкали, - рассудительно сказал Бореслав, - что нам тебя потом ждать надо было? Мы уже когда за воротами встретились, решили, что ты сразу домой отправился.

Уточнить, что ли, что там с ниппонцем. А, ладно, обойдется.

- Что там делали сатанисты? – дьяволопоклонники заинтересовали меня намного больше обычного выяснения отношений. В их появления крылась интересная тайна, полностью отсутствующая в нависшей над нами драке.

- А мы откуда знаем, - отмахнулся Иоанн, которого тема сатанистов волновала чуть более раскола Православной Церкви, то есть никак, - небось, вызывали кого.

- В общем, так, Макс, кончай придуриваться. Все ты прекрасно помнишь, чай, тоже с нами был, - командным тоном заявил Влад, - придешь домой, скажешь отцу, что неудачно пошутил.

- А не то? – поощряющим тоном продолжил я.

- Чего? – Игорь, как обычно, ничего не понял. Тонкие материи явно не по части бывшего приятеля.

- Предложение незакончено, - отложив сумку на землю, открыл глаза потерявшимся во тьме невежества соученикам, - надо говорить так «скажешь отцу, что пошутил, а не то…».

- Макс, ты же нас знаешь, - разминая руки, Влад, как самый крупный, навис надо мной.

Решив, что дальнейшие разговоры смысла не имеют, я ударил заводилу прямым в челюсть, добавив ногой в голову. Пока остальные парни находились в ступоре от неожиданного поворота событий, я успел сломать нос Игорю и попасть Иоанну по печени. А потом моя удача кончилась, и бывшие друзья накинулись на меня всем скопом.

Боль произвела на меня странное впечатление: чувство было непривычным, немного резким, но особого страха и отторжения не вызывающим. Я понял, что не понимаю, почему остальные люди так боятся боли.

Моя кровь залила чистую рубашку, челюсть ныла. Интересно, мальчики, вам что, никто не говорил, что упавшего противника нельзя пинать вчетвером?

А потом сцена «избиение младенцев» мне окончательно надоела, и глаза покрыла красная пелена.

Все вокруг стало медленным, время растянулось до предела, а мои соперники завязли в нем как мухи в паутине. Перво-наперво, я сломал ногу Владислава, попытавшего спешно покинуть место происшествия, затем свернул челюсть Болеслава.

Но продолжить веселье не удалось. Вызванные на место смертоубийства каким-то сердобольным лицеистом учителя поспешили нас разнять. Наверное, со стороны я смотрелся берсерком, так что преподаватели, взрослые и опытные мужчины приближались ко мне с осторожностью. Но, как бы то ни было, их мнение было ошибочным – бесноватый вид не мешал мне сохранять поразительное душевное спокойствие.

Еще бы понять, зачем я полез в драку. Но, как бы то ни было, от этих хмырей подколодных я точно избавился, а то в последнее время они меня изрядно раздражали, какие-то они мелкотравчатые.

В кабинете директора, куда меня привили как зачинщика и одновременно наименее пострадавшего, я еще не был. Не сказать, чтобы наша шайка-лейка была тише воды ниже травы, но не попадаться у нас получалось. До нынешнего момента.

Что-то последнее время зачастил я по разным кабинетам. Может у меня судьба стать крупным чиновником?

- Максим, ты должен понимать, что решать возникающие проблемы с помощью грубой силы удел простонародья, - заволновался колобок-директор, - только всяческое отребье будет самоутверждаться кулаками.

Для взрослого человека слишком идеалистические утверждения, какие-то оторванные от жизни. Наш директор не только весьма упитан, но и чересчур наивен.

- Ты только что серьезно покалечил четверых соучеников, неужели ты нисколько не раскаиваешься в содеянном? – господин директор смотрел на меня как на исчадие ада. Происшествие явно выбило его из колеи: раньше ученики благоразумно выясняли отношения за воротами лицея.