Эмиграция (стр. 2 )

Кроме того, экономический спад 80-х годов повлиял на усиление левых настроений в обществе, что способствовало приходу к власти лейбористов. Слабостями британской рыночной модели являлись: доминирование интересов финансового рынка в национальной экономике, отсутствие самостоятельной системы регионального государственного и делового представительства, пренебрежение ценностями сотрудничества, партнерства и социальной солидарности. Интересы прибыли ставились выше понятия о социальной стабильности общества. Фирмы рассматривались как механизм для получения максимального дохода, а не как сложные регуляторы социального благополучия, а попытки обсуждения значимости общественных ценностей наталкивались на обвинения в "интервенционизме" и "бюрократизме".

Пороки английской модели глубоко укоренились в эпоху тетчеризма. Тэтчер свела вместе ряд принципов торийского консерватизма и веру Новых Правых в свободный рынок и конкурентный индивидуализм. Она мастерски воспользовалась старой индивидуалистической традицией в английской жизни. Но свободная игра рыночных сил оказалась разрушительной для фундаментальных традиций общества. Это дало основание левым аналитикам говорить о "смерти торийской политической культуры". Вместо того, чтобы возродить в обществе викторианские ценности, о которых так много говорила премьер-министр, глубокой коррозии за последние 18 лет подверглись традиционные опоры консерватизма - королевская семья, общественная мораль, местные органы управления и демократия на местах. Неудовлетворенность сегодняшним и неуверенность в завтрашнем дне глубоко проникли в главную опору Консервативной партии - средний класс. Если историческая роль тетчеризма усматривалась в том, чтобы стать проводником модернизации старого английского режима и его укрепления, то парадоксальным образом навязанная стране радикальная модель рынка подточила понятия тори одной нации, социальной ответственности, торийской демократии и патернализма, которые всегда питали социальную базу партии. Во все более атомизированном и раздробленном обществе консерваторы превращались в представителей поликультурных ценностей, что больше смахивает на либеральную риторику защиты прав культурных меньшинств, чем на позиции выражения общенационального интереса. Консервативная партия находилась в тисках глубокого внутреннего кризиса.

К концу 1970-х годов британский лейборизм казался умирающей политической силой. Он потерпел неудачу как в попытке трансформировать британское общество согласно социалистическим принципам, так и в попытке успешно использовать консенсусный корпоратизм и социал-демократическое кейнсианство для успешного управления капитализмом. Эти слабости английских лейбористов разделяли в 1980-е годы большинством социалистов в континентальной Европе. Поскольку планирование и общественная собственность больше не считались эффективными, то было непонятно, к чему стремиться. В Лейбористской партии произошел раскол, и появилась независимая Социал-демократическая партия. Однако, в условиях мажоритарной системы она была обречена. Только в 1994 году после прихода к руководству партии Тони Блэром лейбористы безаппеляционно заявили о себе как о социал-демократах, признающих ценности смешанной экономики и сотрудничества между трудом и капиталом.

За основу новой стратегии лейбористов было принято понятие социального равновесия 12. Емкое понятие социального равновесия, как правило, ассоциируется с длительным и прочным состоянием страновой государственности. Оно отлично от представлений о разного рода социальных консенсусах и тем более от переменчивых ориентаций отдельных правящих партий. Специфически британский консенсус охватывает заранее намеченный круг проблем и неадекватен социальному равновесию в широком смысле этого понятия. Рассматриваемый феномен не тождественен и так называемому национальному согласию, термину, в прямом его смысле означающему взаимопонимание между нациями и народностями внутри государства и тем самым имеющим в виду, прежде всего упорядочение этнических отношений в их комплексе.

Рассматриваемое понятие характеризуется определенным набором предпосылок. Это - отсутствие революционных и иных (например, межнациональных) катаклизмов, устойчивость - в том числе планомерность - экономического развития и базирующийся на этом политический процесс, а также реализация возможностей гармоничного сочетания активных общественных связей между макро - и микрогруппами населения.

После оглушительной победы лейбористов на общих парламентских выборах 1 мая 1997 г. различные слои британского общества укрепились в видах на положительные сдвиги во многих главных сторонах жизнедеятельности своей страны, зафиксированные рядом программных документов Лейбористской партии. Однако центральное место принадлежит более ранней установке лейборизма, относящейся к его недолгому пребыванию у власти непосредственно после конца II мировой войны. Мы имеем в виду концепцию "государства благосостояния". Ее частичная имплементация в те годы, сосредоточенная на радикальных реформах, позволивших Британии довольно быстро выйти из состояния кризиса, который был вызван войной, до сих пор считается англичанами образцом социального созидания.

Термин государство (или общество) благосостояния стал принадлежностью политической культуры страны. Британцы дорожат идеей "государства благосостояния" и приветствуют шаги к его дальнейшему совершенствованию. Как опытный прагматик Блэр отлично учел этот нравственный настрой массового электората. В сборнике его предвыборных выступлений приведено много вариантов структуры "государства благосостояния", в фокусе которых в качестве первоочередных представлены такие задачи, как искоренение безработицы и бедности, подъем образовательного уровня до стадии обеспечения стране технологического приоритета в мире, улучшение системы здравоохранения, соучастие наемных работников в процессе производства и др.

Блэр преобразовал и саму идею "общества благосостояния". Им была выдвинута задача перехода ко второй стадии развития ("второму поколению") такого общества, в котором социальный прогресс должен и будет опираться не на бенефиты, то есть пособия со стороны государства, как это имеет место до сих пор, а на средства, которые высвободятся самими гражданами вследствие исчезновения негативных примет бытия у большинства из них.

Оттачивая идею "государства благосостояния", Блэр концентрировал внимание массового электората на непреходящих социальных ценностях - чувствах справедливости, гражданской ответственности, делового партнерства в сфере производства. Эта последняя форма ответственности представлялась особенно важной, поскольку составляет костяк экономической стратегии "нового лейборизма". Мы имеем в виду принципы так называемой стейкхолдерной системы - "застолбленного участия" (буквально) или - упрощенно - "долевого участия" наемных работников в бизнесе того предприятия, на котором они трудятся, их активного вмешательства в прерогативы менеджмента. По замыслу Блэра реализация такого плана должна была снять большинство непреодоленных противоречий между собственником и трудовым коллективом, способствовать устойчивости занятости и росту благосостояния рабочих.

Главной целью политического консенсуса, воплощаемого в левоцентризме, по мнению Блэра, является новое восприятие ценностей демократического социализма и европейской социал-демократии, а миссия партии, получающей власть, состоит в том, чтобы воплотить в современном левоцентризме долгосрочные, рассчитанные чуть ли не на тысячелетия, чаяния страны 13.

В рамках этой стратегии выдерживалась и иммиграционная полтика, основанная на уверенности в том, что в такой благополучной стране как Великобритания не может быть никаких острых социальных конфликтов, что разумная умеренная иммиграция пойдёт только на пользу всей стране в целом. Соединенное Королевство также осознает необходимость привлечения квалифицированных иммигрантов для развития экономики. Количество иммигрантов в Великобритании сегодня достигло 10% от общей численности населения трудоспособного возраста. Правительственные эксперты Великобритании пришли к выводу, что иммигранты не представляют угрозы для британского рынка труда. Вопреки распространенному убеждению, прием на работу в Великобритании иммигрантов не провоцирует роста безработицы среди коренного населения, а в некоторых случаях даже способствует повышению уровня заработной платы.

В заявлении министра внутренних дел Великобритании Беверли Хьюса, сделанном 7 октября 2002 года, фактически была озвучена новая государственная политика страны в отношении трудоустройства иммигрантов. Министр сказал: "Мы должны поощрять привлечение рабочей силы из-за рубежа в целях роста и процветания нашей экономики. Для этого правительство считает необходимым проведение соответствующей иммиграционной политики Великобритании. Иммигранты могут содействовать развитию британской экономики, расширяя виды коммерческой деятельности и создавая новые рабочие места и новые возможности для всех нас" 14.

Как результат новой иммиграционной политики Великобритании на свет появилась программа по привлечению квалифицированной рабочей силы - программа иммиграции HSMP. Целью данной программы стало активное привлечение образованных и энергичных иммигрантов. Программа HSMP (Highly Skilled Migrant Programme) дает "зеленый свет" компетентным специалистам, которые хотели бы найти работу в Англии. В отличие от разрешения на работу в Англии "work permit" эта иммиграционная категория не подразумевает наличия приглашения на какую-либо определенную работу. Все, что стоит доказать, это то, что Вы – образованный человек, способный найти себе работу в Англии и хорошо зарабатывать, а, значит, платить налоги.

Первоначально иммиграционная программа HSMP (Highly Skilled Migrant Programme) была задумана для профессий, в которых, как считало правительство, особенно нуждаются работодатели Великобритании - научные работники, физики, химики, математики, инженеры, специалисты информационных технологий, доктора. Однако в скором времени стало очевидно, что Великобритании требуются профессионалы самого широкого профиля.

После проведения необходимых исследований, правительство Великобритании приняло решение, что так как экономические потребности работодателей постоянно меняются, иммиграционный департамент не должен регулировать приток определенных профессий. Работодатели должны сами иметь право определять, какие именно профессии им в данный момент необходимы.

("4") Как результат, иммиграционные законы Великобритании были изменены таким образом, что вот уже пять лет представитель абсолютно любой профессии имеет право получить независимое право на работу в Англии и иммигрировать в эту страну.

Глава.2 Изменение иммиграционной политики Великобритании в XXI в.

2.1.Явление миграции - важнейшая проблема внутренней и международной национальной политики

Когда в реальность современных наций-государств как «воображаемых сообществ», имеющих конструктивистский характер, начинают транслировать «естественно-природные» конфликтогенные модели национальных (на самом деле межэтнических) отношений — это не может не привести к обострению этих отношений. Более того, риторика публичных политиков является не просто набором слов, но и политическим действием. Двусмысленные слова политкорректного политического языка порождают новую конфликтную политическую реальность. . В итоге эти проблемы начинают оккупироваться сначала символически, а потом и практически крайними частями политического спектра, а действующая элита запоздало реагирует на уже произошедшие негативные трансформации, фактически воспроизводя терминологию и значение слов своих оппонентов.

В общественном сознании промышленно развитых стран произошел характерный сдвиг: от приоритета государства перед индивидом к приоритету индивида. Условием легитимности государства считается его способность гарантировать безопасность и обеспечивать соблюдение прав его граждан. Этот сдвиг сказался и на современной теории гражданства.

В XIX веке считалось само собой разумеющимся, что государству присуще право натурализовать и денатурализовать (т. е. делать гражданами и лишать гражданства) проживающих на его территории индивидов. Иностранцев часто натурализовывали, не спрашивая их согласия. Диссидентов лишали гражданства и выдворяли из страны.15 У суверенитета, которым обладают государства, два аспекта. Территориальный суверенитет предполагает, что каждый индивид, живущий на территории определенного государства, подчиняется законам этого государства. Народный суверенитет предполагает, что индивиды, населяющие то или иное государство, рассматриваются не как резиденты территории, а как члены определенной политии. В случае мигрантов эта неконгруэнтность — несовпадение территориального и народного суверенитета — удваивается. Мигранты — это резиденты, исключенные из политии (до тех пор, разумеется, пока они не получат гражданство). Они не составляют части политического тела, лежащего в основе «народного суверенитета». Вместе с тем они — представители чужого суверенитета. Будучи гражданами другого государства, они несут с собой его территориальный суверенитет и как бы расширяют его территорию.

Хотя само явление миграции существует очень давно, оно лишь в последнее время стало рассматриваться как важнейшая проблема внутренней и международной политики, особенно в развитых странах, где все более заметен приток нелегальных иммигрантов. В результате в Европе происходят изменения в интеграционной политике, которые были необходимы не только для успешной реализации иммиграционных проектов, но и для ослабления социальной напряженности в европейских странах. В европейском подходе к управлению миграционными процессами фактически произошла революция. Первым решительный шаг сделало Соединенное Королевство. Новая, более открытая иммиграционная политика, по мнению британских специалистов, должна способствовать более эффективному использованию преимуществ, обеспечиваемых международным рынком труда, и усилению интеграции внутри страны. Следствием жестких изменений иммиграционной политики в Великобритании может служить недавний арест Абу Катады и еще девяти радикальных исламистов в ходе рейдов, проведенных в разных районах страны. Предполагается, что именно Абу Катада был идейным вдохновителем египтянина Мохаммеда Атты - участника нападения на США 11 сентября 2001 года. Аудиозаписи проповедей Абу Катады были найдены в квартире в Гамбурге, в которой, по данным следствия, жили некоторые из участников атаки на США. Бывший министр внутренних дел назвал Абу Катаду главным проповедником исламского экстремизма в Соединенном Королевстве. Абу Катаду скорее всего вышлют в Иорданию, с которой Британия совсем недавно подписала соглашение об экстрадиции опасных лиц. В этом документе оговорено условие: выданных деятелей не должны пытать либо казнить. Власти Великобритании намерены подписать такие же соглашения с десятком других стран, в числе которых Алжир, Египет и Ливан. Глава МВД Чарльз Кларк подчеркнул, что присутствие в стране арестованных радикальных исламистских деятелей не является благоприятным для общественного блага по причинам национальной безопасности

Однако нападение на Америку 11 сентября 2001 года и начавшаяся после этого "война с террором" превратили Блэра из политика, который во многом был сконцентрирован на внутренних проблемах своей страны, в военного лидера, который, поддержав войну в Ираке, разделил общественное мнение и свою собственную партию надвое.

Влияние иракской войны на британскую политику было весьма значительным. Второй срок премьерства Блэра прошел под знаком иракской темы: скандалов вокруг оружия массового уничтожения; пресловутых разведывательных досье; оружия, которое, как сейчас признает сам Блэр, возможно, у Саддама Хусейна и вовсе не было; дела доктора Дэвида Келли, военного эксперта, покончившего с собой в разгар скандала между правительством и Би-би-си.

Лейбористская партия Великобритании призывает ввести ограничения на въезд рабочих из Болгарии и Румынии перед присоединением этих стран к Евросоюзу. Представитель партии по вопросам иммиграции Дамиан Грин сказал, что министры должны были обратить внимание на "беспрецедентное количество" людей, которые прибыли в Великобританию после последнего расширения ЕС. Он обратился к правительству с просьбой использовать существующие полномочия ЕС по контролю над иммиграцией, чтобы снизить "напряженные отношения в обществе". Британский министр торговли заявил, что перемещение будет "должным образом управляться". Он также отметил, что дата вхождения Болгарии и Румынии в Евросоюз не установлена, но когда бы это ни произошло политики "открытых дверей" не будет.16

Более действенно ( хотя до времени и латентно) противостояние правительству Блэра со стороны той части массового электората, которая является самой социально обездоленной. Речь идет о безработных и социально близких им категориях трудящихся, находящихся под угрозой увольнения.

Заинтересованности современного капитализма в поддержании безработицы уделял большое внимание еще Ральф Милибэнд, рассматривавший ее как средство политического, экономического и нравственного давления на армию наемных работников. Весьма показательна в этом смысле динамика безработицы в Великобритании. В свое время считался допустимым ее 2-3%-й уровень, В 90-х гг. он был значительно превышен, составив к концу десятилетия 7-10% общего числа работающих по найму ( более 3 млн.). Поскольку потребность страны в неквалифицированной рабочей силе продолжает снижаться, число семейств, в которых никто не работает, выросло до 20%. Лишь менее половины (38%) занятых в новых видах производства имеют стабильные рабочие места и трудятся полный рабочий день.

По подсчетам БКТ, в 2000 г. 30% всей рабочей силы составят частично занятые. При этом до самого последнего времени 5,5-6 млн. таких работников были ограничены в правах на производстве и в оплате труда. Подавляющее большинство среди них - женщины, которые в силу специфических причин (обслуживание семьи, воспитание детей, комплекс своеобразных интересов) обычно держатся в стороне от участия в работе профсоюзов. Индифферентное отношение к тред-юнионам проявляет и большинство современной молодежи.

В результате происходит, по определению Панича и Лейса, “геттоизация" безработных, их социальная изоляция от наемных работников. В этом, по мнению исследователей, состоит основная причина падения численности профсоюзов с 12 млн. чел. в 1979 г. до 6,7 млн. в 1986-I997 гг. 40. У правительства и предпринимателей оказались развязанными руки для произвола: официального ограничения прав частично занятых на производстве и прочих недемократических акций. Не случайна негативная реакция этой категории работников на неспособность (или нежелание) правительства Блэра выполнить ранее взятое на себя обязательство гарантировать скорейшую ликвидацию массовой безработицы.

Тревогу безработных и занятых неполный рабочий день разделяют те категории трудящихся, которые имеют все основания опасаться утраты рабочих мест. Вместе они образуют крупный очаг социальной неудовлетворенности курсом нового лейборизма. И хотя преобладающая часть недовольных пока ведет себя инертно, она объективно образует авангард потенциальной фронды.

2.2.Программная речь Тони Блэра. Радикальный пересмотр иммиграционной политики после событий 7 июля 2004 года.

2 мая 1997 года, в возрасте 43 лет, Блэр стал самым молодым премьер-министром за почти 200 лет британской истории 17. С 1994 года - лидер Лейбористской партии, основоположник идей так называемого "нового лейборизма" Вступив в должность, Блэр сообщил, что будет придерживаться своего предвыборного обещания не отказываться от программ прежней консервативной администрации, в частности программы сокращения национальных расходов. Помимо отказа от политики "любезностей" в отношениях с профсоюзами, в далеко идущие планы Блэра входило: интенсивное совершенствование системы образования, реформирование коммунального хозяйства и даже доминирование "новых лейбористов" на протяжении целого века. Блэр хотел интегрировать Великобританию в сообщество европейских стран, в частности с помощью введения евро. Он также рассчитывал на сотрудничество либеральных демократов и даже некоторых консерваторов в попытках изменить саму систему партийной политики в стране 18. Ближайшими соратниками Блэра были Гордон Браун и Питер Манделсон (Mandelson). Браун стал главным автором экономической программы "новых лейбористов" 19.

Седьмого июля в столице Великобритании прошла серия терактов в метро. Погибло более пятидесяти человек. Кто и зачем совершил эти теракты, осталось неизвестным. Мы предполагаем, что это станет известным очень не скоро — настолько не скоро, что жить в эту пору прекрасную нам не придётся. Истина в таких вопросах становится известной, как правило, тогда, когда она перестаёт быть интересной кому бы то ни было, кроме историков. Гораздо интереснее и поучительнее понаблюдать за тем, как отреагировало на теракты британское общество и государство. И, может быть, чему-то поучиться.

Британия, как всем давно и хорошо известно — историческая родина всяческой демократии и всяческой толерантности. Обычно эти слова произносят на одном дыхании: считается как бы очевидным, что демократия и толерантность — это такие любящие сёстры, которые вкупе с рыночной экономикой составляют этакую группу, вроде трёх граций. Где поселяются эти три создания нежных, там начинается процветание, а где сестрички не квартируют — наоборот.

Однако и в семействе граций бывают кое-какие трения. Например, демократия, определяемая как власть большинства, иной раз ругается с толерантностью, которая отвечает за терпимость к тем, кто оказался в меньшинстве. Что касается рыночной экономики с её невидимой рукой, она в последнее время вообще не очень дружно живёт с обеими сестричками и предпочитает наведываться в какой-нибудь тоталитарный, но экономически плодоносный Китай…

("5") Лондонские теракты в очередной раз поссорили британскую демократию с британской же толерантностью. Результаты этой ссоры для нас весьма интересны.

Британия славилась терпимым отношением к иностранцам вообще и к мусульманам в частности. По статистике, количество мусульман в Британии — 1, 6 миллиона человек, это 4% от всего мирового мусульманства. Некоторые источники, впрочем, указывают цифру в 2 миллиона и даже больше, и есть основания им верить. Миллион живёт в Лондоне. 69% британских мусульман — из Индостана, 43% — пакистанцы, 17% — беженцы из Бангладеш, остальные — всякие прочие по мелочам. Среди них есть и «английские мусульмане» — то есть белые, принявшие ислам: ежегодно веру Пророка принимает около 200 коренных британцев. Ехидные иностранцы стали называть Лондон «Лондонистан», хотя гордиться им, по большому счёту, нечем. Всего сейчас в Европе около 3% мусульманского населения, что ниже британского показателя, но ненамного. Мусульманская людская волна подмывает Францию и Германию не меньше, чем Британию, и даже в швейцарских привокзальных туалетах можно найти надписи на албанском языке 20.

Впрочем, само по себе количество мусульман в Британии ещё не о чём не говорит. Важно то, что эти люди отнюдь не собирались встраиваться в британское общество. Они ходят по улицам британских городов в традиционной одежде, с гаремами, состоящими из женщин, кутающих лица по брови, и до последнего времени вели себя крайне нагло. Хотя бытовая наглость чёрных — ничто по сравнению с тем, что проповедуют их лидеры 21.

Кстати, о лидерах. Всякому, кто имеет дело с исламом и исламистами, следует понимать, что ислам — не та религия, которую можно исповедовать «в сердце своём». Всякий мусульманин, вообще говоря, обязан не только выполнять обряды, но и быть членом какой-нибудь мусульманской организации. «Найди себе амира (руководителя) или сам стань амиром» — вот принцип, по которому формируется исламская общность. Неудивительно, что в Британии на 1500 мечетей приходится приблизительно 1000 различных мусульманских организаций уровнем от общебританского до местного. Тему резиденций международных клик, в том числе и исламских, мы пока оставим за кадром. Стоит разве что отметить такое гнездилище исламизма, как Лондонская экономическая школа. В этом почтенном учебном заведении учатся в основном цветные. Там же орудует несколько центров по вербовке в исламистские структуры — в том числе в террористические группы, а также в наёмники для ведения исламских войн, в том числе на Северном Кавказе.

Абсолютно все эти организации (даже если официально они созданы для распределения частных благотворительных пожертвований) имеют политические взгляды, причём одни и те же. Различаются они по степени радикальности. «Умеренные» считают, что исламизация Британии — и мира в целом — должна происходить постепенно, без излишних жестокостей. Радикальные настаивают на немедленном превращении страны в «халифат» или «часть общеисламской уммы», желательно — с кровушкой. Умеренным считается, например, «Союз мусульманских организаций Соединенного Королевства», объединяющий около 180 крупных, средних и мелких муслимских гнёзд особую репутацию имеет «Союз имамов и мечетей», который возглавляет теолог Заки Бадави. Можно упомянуть такие конторы, как «Исламская миссия Соединенного Королевства», «Федерация студенческих исламских обществ», «Исламская миссия Совета Европы» (работает на международном уровне, претендуя на представительство британских мусульман в евроструктурах), «Союз мусульманских организаций Соединенного Королевства и Европы», «Организация молодых мусульман Соединенного Королевства». Есть даже нечто вроде «главного управления» — Совет мусульман Великобритании (СМВ), которое возглавляет почтенный сэр Икбал Сакрани (Iqbal Sacranie), респектабельный бизнесмен малавийского происхождения, по совместительству — вице-президент Ассоциации семейного благосостояния, помогающей детям по всему миру, видный борец с расизмом и ксенофобией. С Советом сотрудничают около 400 исламских организаций. Есть умеренная общеисламская газета «The Muslim News».

Однако, эти относительно небуйные конторы выглядят бледно на фоне многочисленных мусульманских объединений, союзов, братств и т. п., которые занимаются вполне откровенной исламистской пропагандой.

Чтобы нагляднее представить себе, чем именно занимаются лондонские исламисты, имеет смысл обратиться к конкретным фигурам. Поэтому позволим себе уделить внимание двум самым известным британским исламистам и их биографиям.

Один из них - Омар Бакри 22. Омар Бакри Мухаммад, шейх, основатель и лидер международной исламистской организации "Аль-Мухаджирун", председатель Шариатского суда Великобритании, генеральный секретарь Лиги исламского мира, представитель Международного исламского фронта.

Родился в 1958 г. в г. Халеб (Сирия) в богатой мусульманской семье. С ранних лет изучал Коран, хадисы и мусульманское право. Суннит, принадлежит к шафиитскому мазхабу. Имеет степени: 1) бакалавра по шариату и основам фикха в Шариатском университете Дамаска (Сирия); 2) магистра мусульманского права в Университете им. имама аль-Узайе в Бейруте (Ливан). Входил в различные исламистские движения - "Братья-мусульмане", "Ат-Талиа", "Абаад ар-Рахман", "Хизб ут-Тахрир" и "Аль-Мухаджирун". Является основателем отделения "Хизб ут-Тахрир" в Великобритании и организации "Аль-Мухаджирун" в ряде стран мира. Автор многочисленных книг и брошюр на темы мусульманского права, исламского государства, "исламского решения" проблем Кашмира, Палестины и др. Является основателем издательского дома "Al-Khilafah Publications".

Омар Бакри Мухаммад - участник многочисленных мусульманских конференций и митингов в Великобритании, выступает в качестве имама во многих мечетях Лондона. Известен активной поддержкой "джихада" мусульман в Палестине, Кашмире Афганистане, Боснии, Чечне и других "горячих точках". В октябре 2001 г. выступил с крайне резкой критикой военной акции США и Великобритании в Афганистане.

Другой радикал, получивший прибежище в Великобритании так же причастный к деятельности «Хизб ут-Тахрир аль-Ислами» 23, одной из самых старых и самых уважаемых — в определённых кругах, конечно — исламских организаций, преследующих экстремистские политические цели, является палестинец Абдулл Зуллум. Политические цели партии были просты и понятны: объединение всех мусульманских стран в единый Халифат, живущий по законам шариата. Понятное дело, «исламскими» назывались любые страны, где живёт хоть сколько-нибудь мусульман. Поэтому установление исламского правления в этих странах принималось как необходимый промежуточный этап. Абдулл Зуллум, переосмыслил учение предшественника. Теперь члены «Хизб ут-Тахрир» уже планировали строить мировой халифат через джихад. С тех пор учение хизбуттахрировцев только радикализовывалось. Нынешний лидер партии, Ата Ибн Халиль Абу Рашта, высказывается в таком духе: «Мусульман много, но их число не имеет значения и счета, поскольку нет Халифата, заботящегося об их делах, защищающего их единство, за которое они могли бы сражаться и защищать себя… Что касается мусульманских правителей, они продали землю и ее народ. Они замостили путь перед неверными, идущими занять мусульманские страны, и они позорно следовали курсу Запада, особенно Америки. Они предали Аллаха, его Посланника и верующих» 24.

Первый раз партия попробовала действовать в Ливане и была довольно быстро разбита. Второй раз она расширила зону действия до арабского мира и имела больший успех, прежде чем ближневосточные режимы спохватились и начали систематически преследовать «исламских освободителей». Тем не менее, партия не погибла, и более того — извлекла уроки из прошлых неприятностей. Третье возрождение «Хизб ут-Тахрир аль-Ислами» началось на «дикой почве» — в Европе и бывших советских республиках, включая Среднюю Азию и Россию. Они забрались даже в Китай, где мутит воду в приграничных мусульманских областях. Неудивительно, что «Хизб ут-Тахрир» запрещена в целом ряде стран, в том числе и в России.

Либеральная Европа открыла хизбуттахрировцам объятия — им очень понравилась их активность на бывших русских землях. Особенно тепло встретил их Лондон. Верный своей обычной политике — прикармливать самых опасных змей, чтобы потом бросать их за шиворот геополитическим конкурентам — туманный Альбион приветил воинов Аллаха. В Лондоне расположилась и штаб-квартира европейского филиала партии.

Британский филиал партии создал Омар Бакри Мухаммад, о котором говорилось выше. Омар Бакри Мухаммад, уроженец города Алеппо в Сирии. Впоследствии он перебрался в Саудовскую Аравию «по исламской линии». Как и Бин Ладен, он был выдворен из Саудовской Аравии понятно за что. В Великобритании он появился в 1986 году, получил там политическое убежище (!) и сразу взялся за организацию отделения «Хизб ут-Тахрир» в Лондоне. Относительно молодой, он завоевал определённый авторитет среди радикальных мусульман, напирая на личное знакомство с покойным ан-Набхани и ещё с рядом известных в мусульманских кругах религиозных авторитетов. В дальнейшем он стал бравировать контактами с Бин Ладеном и даже называл себя его «устами, глазами и ушами».

Воззрения Омара Бакри отличались от учений предшественников всего в одном, но важном пункте. А именно — в отличие от тех, кто утверждал, что «не следует гадить там, где живёшь», Бакри поставил именно на это. То есть на активную пропаганду «исламских ценностей» в Европе и особенно в Британии. Для этой цели он создал собственную организацию под интересным названием «Аль-Мухаджирун» (это арабское слово переводится очень знакомым для русского слуха словом «мигранты», «переселенцы»). Эта организация, основанная Бакри ещё в 1983 году в Саудовской Аравии, занялась пропагандой среди «свежих» мигрантов, ещё не успевших влиться в британское общество, да и не очень-то желающих это делать.

Омар Бакри был и остаётся исламистом, всячески проповедующим джихад и уничтожение «неверных» в Палестине, Кашмире Афганистане, Боснии, Чечне и по всему миру вообще. Кстати сказать, Бакри, как богослов, выдал мусульманам мира фетву (разрешение) на уничтожение президента РФ Владимира Путина, «за преступления против чеченского народа». Впрочем, это было бы ладно — однако, он призвал ещё и к убийству Тони Блэра, за поддержку войны в Ираке. За это его даже арестовали — но никаких обвинений не предъявили и быстро выпустили.

О том, чему именно учит Бакри своих последователей, можно судить по тем цитатам, которые попадают в печать. Вот, например, фрагмент его интервью: «По воле Аллаха мы превратим Запад в Дар Аль-Ислам (то есть в территории, подчиненные правилам ислама) путем вторжения извне. Если исламское государство встанет на ноги и вторгнется в западные территории, мы будем его армией, его солдатами, завоевывающими Запад изнутри. Если же этого не произойдет, мы изменим Запад путем идеологического вторжения, без кровопролития». Как любезно объяснил Бакри, ислам пытается использовать западный образ жизни для достижения своих целей — подчинения Запада правилам ислама. Он же внёс новое слово в сексологию, заявив, что «джихад — это для мусульманина лучшая жена», прибавив к тому, что «четыре миллиона британских мусульман готовы к джихаду». Что касается жертв, то «мы (мусульмане) не делаем различий между гражданскими и негражданскими, невиновными и виноватыми, только между мусульманами и неверными. А жизнь неверного ничего не стоит. Она не священна». Он же выражал желание вывесить знамя ислама над резиденцией британского премьер-министра на Даунинг-стрит, 10. «Я уверен, что когда-нибудь это случится, потому что Британия — моя страна. Мне нравится здесь жить». Толерантные британские власти тогда не отреагировали на его высказывания никак: свобода слова священна.

Британские власти делали вид, что ничего не происходит, когда «Аль-Мухаджирун» 25 заявила о подготовке около семисот добровольцев, готовых поучаствовать в «джихаде» в Чечне, а также в Кашмире и Афганистане. МИД Великобритании заявил, что просто не в состоянии помешать «Аль-Мухаджируну» отправлять наемников за границу 26. «Мы не можем ограничить свободу передвижения британцев, которым уже исполнилось 18 лет. Они вольны отправляться и в Пакистан, и в любую другую точку мира», — откомментировал происходящее представитель министерства.

Ещё один деятель того же уровня, с которым стоит познакомиться — проповедник Абу Хамза аль-Масри 27. Это выходец из Египта, перебравшийся в Англию, бывший вышибала в ночном клубе в Сохо, получивший британское гражданство благодаря браку с англичанкой (судя по всему, брак был фиктивным), впоследствии доброволец-моджахед, воевавший в Афганистане «против неверных», где потерял глаз и кисть руки, которую заменил на устрашающего вида крючок…».

Этот человек претерпел довольно характерную идейную эволюцию. В Британию он в своё время перебрался исключительно из общечеловеческих соображений — «где курочка жирнее». В Лондоне он познакомился с афганскими моджахедами, поправлявшими здоровье в Великобритании после боевых действий против советских войск. Идеи увлекли его настолько, что в начале девяностых он сам поехал в Афганистан сражаться с кабульским режимом. Там он и подорвался на мине, после чего стал к непосредственным полевым действиям непригоден. Несколько государств — начиная от Иордании и кончая Соединёнными Штатами — требовали его экстрадиции, поскольку сей достойный муж обвинялся не только в «жжении глаголом сердец людей», но и в подготовке и проведении терактов.