Эмиграция (стр. 3 )

("6") Особенно его жаждали видеть йеменские власти. Ибо Абу Хамза аль-Масри — вполне разделяющий хизбуттахрировскую идеологию в целом — пытался начать создание халифата именно с Йемена. Он обвиняется в соучастии в заговоре против президента страны, а также в помощи в организации похищения людей, которое кончилось гибелью четверых заложников. Американцев же больше интересует его попытка создать на территории США лагерь подготовки террористов, где обучали бы людей, направляющихся воевать в Афганистан (понятное дело, сейчас — когда воевали с русскими, это было «можно и хорошо», но теперь-то там воюют с американскими войсками). Британские власти, однако, всячески охраняли права гражданина Британии, и тот продолжал свои проповеди в уютной мечети на севере Лондона, в Финсбери Парк, становившейся всё более популярной.

В отличие от успешливого Омара Бакри, дела Хамзы аль-Масри шли несколько хуже. В 1999 году его даже задержали в связи предполагаемыми террористическими действиями в Йемене. Через несколько дней его отпустили, не предъявив никаких обвинений. На этом, кстати, йеменская тема в биографии Хамзы не закрылась: в январе 2000 года он организовал пресс-конференцию в Лондоне и призвал всех иностранцев покинуть Йемен под угрозой смерти. Позднее он разъяснил свою позицию так: «Я не использовал слово «иностранцы». Некоторые из иностранцев в Йемене могут быть мусульманами. Я говорил о неверных. Неверные безгрешны в соответствии с нормами ислама, если они принимают мусульманскую веру, или если они платят мусульманский налог, или если они заключают соглашение, которое гарантирует им безопасность в стране, которая живет по законам шариата. В любом другом случае их кровь и благосостояние не защищены». Впрочем, с призывами к убийствам он выступает постоянно. Не обошло его внимание и Россию: в 1999 году он призвал мусульман поддержать войну в Чечне и, в частности, убивать российских журналистов (тогда они там ещё работали).

Но настоящий праздник для крючкорукого проповедника настал 11 сентября 2001 года. На него он отреагировал так: «Люди, которые совершили это нападение, — мученики. Мученичество и самопожертвование — наивысшая форма джихада. Если ты живешь ради Аллаха, то пожертвовать своей жизнью ради него — наивысшее выражение веры». Это первое по времени, но далеко не последнее его высказывание на эту тему. В дальнейшем восхваления героев-камикадзе не сходят с его уст.

Стоит, однако, признать, что ему — в отличие от многих прочих — и в самом деле есть чем гордиться в этом отношении. Мухаммед Атта, основной подозреваемый по делу о похищении самолётов, тусовался в кругу посетителей лондонской мечети Абу Хамзы практически перед самым терактом и тесно общался с проповедником. Весьма вероятно, аль-Масри знал о готовящейся атаке — а может быть и подкинул идейку-другую. Как утверждала впоследствии газета «La Repubblica», в конце июня 2001 года итальянскими спецслужбами был раскрыт план покушения на президента Буша во время встречи «большой восьмерки» в Генуе. Этот план разрабатывался как раз в мечети в Финсберри-парке. Абу Хамза тогда предложил использовать для теракта самолеты…

В 2002 году наш герой выступал на митинге в центре Лондона, организованном уже знакомой нам «аль-Мухаджирун». Участники митинга бурно выражали восторг по поводу действий «Аль-Каиды» и всячески её поддерживали. Это уже начало надоедать, и к сборищу в Финсбери-парке начали присматриваться. Выяснилось много нехорошего — в частности, была раскрыта алжирская подпольная террористическая сеть. А после очередной проповеди, в которой он восторгался террористической атакой на США 11 сентября, Комиссия по делам благотворительности, регулирующая в том числе и религиозные вопросы, запретила ему проповеди в мечетях. Это ничего не изменило: проповедник стал выступать на улице рядом с мечетью, и речи его становились всё агрессивнее. Сам «шейх» открыто заявлял, что ему наплевать на постановления английских властей. В интервью агентству Рейтер он заявил: «Я буду продолжать проповедовать, пока меня физически не остановят и не посадят в тюрьму». Он также организовал и провел в своей мечети выступления активистов целого ряда политических организаций понятно какого толка. Тогда британские власти стали поговаривать о том, чтобы лишить товарища британского гражданства, припомнив ему фиктивный брак. В конце концов, Хамзу и в самом деле лишили британского гражданства. А 27 мая 2004 года, его арестовали по запросу из США — американцы начали давить на британцев совершенно открыто, со словами «когда Америка хочет получить подозреваемого, мнение другой любой страны не имеет значения». В данном конкретном случае их можно было понять.

Дальше началась судебная чехарда, из которой выплыло ровно одно: британцы решили судить Хамзу сами. Согласно британским законам, приоритетными считаются внутренние дела. Соответственно, пока исламист находится под следствием в Великобритании, американцы его не получат. Кроме того, Британия не выдаёт никого в страны, где существует смертная казнь.

Его поместили в тюрьму особо строгого режима Белмарч. В тюрьме Хамза вёл себя крайне нагло — то заявлял, что его пытались накормить свининой (а точнее, представили ему меню, в котором была острая свиная котлета), то жаловался на длинные ногти на ногах, из-за которых он не смог прийти на первое судебное заседание (и его благополучно перенесли). При этом в камере он продолжал творческую деятельность — писал статьи и проповеди, обращал в ислам сокамерников и вообще всячески самовыражался.

Суд над Хамзой аль-Масри начался за два дня до лондонских взрывов.

«Исламская версия» событий 7 июля, что называется, напрашивалась, хотя доказанной её назвать было трудно. Однако, действия против мусульманских экстремистов начались практически сразу же.

В тот же день, 7 июля, британские власти, едва оправившись от первого шока, организовали серию телевизионных выступлений лидеров большинства британских политических сил, в особенности же исламских. Умеренные исламские организации с готовностью осудили теракты. Радикальные исламисты, привыкшие к попустительству со стороны английского правительства, наоборот, решили, что настал хороший момент для очередного этапа самораскрутки.

Особенно отличился Омар Бакри. Он публично отказался осудить действия террористов. Более того, в телеинтервью он открыто заявил, что Бог запрещает мусульманам сообщать полиции о готовящихся терактах и заявил, что мусульмане обязаны сражаться с британскими войсками в Ираке и в Афганистане. Террористов же он назвал «великолепной четверкой». Ещё один член «Аль-Мухаджирун», некий Абу Узайр, добавил, что теракты 11 сентября 2001 года были «великолепны». Ещё несколько исламских деятелей рангом поменьше высказались в том же духе. Ну и так далее.

Они думали, что это сойдёт им с рук — ведь всегда же сходило. Они жестоко ошиблись.

Генеральный прокурор Великобритании лорд Голдсмит сделал заявление, в котором сообщил, что в ближайшее время представитель уголовного суда Великобритании проведёт встречу с руководством полиции Лондона. В ходе которой будет рассмотрена возможность обвинить исламских любителей свободы слова в измене, в подстрекательстве к измене, подстрекательстве к убийству и в призывах скрывать информацию, полезную полиции 28.

Слово «измена» — тяжёлое, весомое слово, а статья УК и того тяжелее. В Британии смертная казнь за это преступление была отменена лишь в 1998 году, а сейчас виновным в измене грозит пожизненное заключение 29.

«Аль-махаджирун» была запрещена. Та же участь постигла и отделение «Хизб ут-Тахрир аль-Ислами».

Исламисты всё поняли правильно. Тот же самый Омар Бакри, сначала хорохорившийся, быстро собрал шмотки и смылся из Британии в Ливан. Сделал он это сразу после того, как Тони Блэр в своей очередной речи объявил, что объявил, что с «проповедниками ненависти» больше никто цацкаться не будет.

Это сопровождалось издевательскими комментариями официальных лиц. Так, заместитель премьер-министра Британии Джон Прескотт публично пожелал беглецу «хорошего отпуска». «Пусть он у тебя будет длинным», — добавил Прескотт. Бакри на это огрызнулся — «Британия объявила войну исламу». А один из его соратников заявил, что «шейх» уехал из страны, так как «многие годы был жертвой жестоких нападок» и что шейх обижен на Британию, а потому намерен «уничтожить свои британские документы и больше не возвращаться» (вот горе-то). Британцы ответили на это в своём фирменном стиле: МИД Британии публично заявил, что вид на жительство, которым обладал Барки Мохаммед аннулирован, а въезд в страну ему отныне закрыт — по той причине, что «его присутствие не способствует общественному благу» (формулировка, которую стоит запомнить всем, имеющим дело с исламистами). Практически одновременно с осуждением Барки выступили и британские умеренные исламисты. Уже упомянутый сэр Икбал Сакрани заявил, что отъезд вредного проповедника — отличная новость. «Это можно отпраздновать, — заявил он журналистам. — Я думаю, это известие порадует мусульманскую общину». В том же духе быстренько высказались и прочие «умеренные». Так, Назир Ахмед, первый мусульманин, ставший членом Палаты лордов в Великобритании, сказал, что не хочет, «чтоб такие люди, как Хамза или Бакри, жили в моей стране. Мы не можем позволить им распространять здесь свою идеологию».

А у Бакри в Ливане как раз начались неприятности: претензии на его арест заявили сирийцы, ибо исламист успел наследить и там.

Тем временем МВД Британии заявило о том, что изучает возможность создания специальных судов для террористов. Судя по некоторым данным, рассматривается модель, по которой работают специальные трибуналы, рассматривающие апелляции по делам иммигрантов. Эти трибуналы заседают за закрытыми дверьми; детали судебного дела не сообщаются даже человеку, против которого оно возбуждено. Работа адвокатов будет максимально затруднена — в частности, они не смогут общаться с клиентами. Кроме того, по делам о терроризме увеличиваются сроки пребывания под стражей без предъявления обвинений — от обычных английских двух недель до трёх месяцев. Это ещё не «особые тройки», но где-то близко 30.

Далее последовала программная речь Тони Блэра. Он заявил о полном, радикальном пересмотре иммиграционной политики — разумеется, в плане её ужесточения. По его словам, он больше не намерен терпеть в стране людей, которые имеют хоть какое-нибудь отношение к террористическим организациям или одобряют методы террора. Теперь Британия будет выкидывать из страны абсолютно всех, кто одобряет, оправдывает и пропагандирует насилие.

("7") Блэр также объявил, что готов внести изменения в закон о правах человека, если это потребуется в целях борьбы с терроризмом. Этот закон отражает нормы Европейской конвенции по правам человека, которая, в частности, запрещает высылать иммигрантов в страны, где им угрожают пытки и жестокое обращение. Блэр уже придумал способ решить эту проблему. По его словам, Великобритания ведет переговоры примерно с 10 странами, добиваясь гарантий гуманного обращения с депортированными иммигрантами. Список этих стран включает Ливан, Алжир, Египет и Тунис.

Тони Блэр заявил, что он все еще не отказался от идеи предоставить полиции расширенные полномочия при задержании, и это несмотря на сильную оппозицию со стороны Палаты представителей. Министр внутренних дел Чарльз Кларк отверг возможность того, что новый закон, который позволит продлить срок задержания подозреваемых в терроризме без предъявления им обвинений до 90 дней, не будет принят.

Блэр заявил, что полиция попросила предоставить ей эти полномочия, и она должна их получить.

«Это не шуточный вопрос», - сказал он, обвиняя противников этого предложения в том, что они на первое место ставят права задержанных. «На первом месте должны быть гражданские свободы большинства, нуждающегося в защите», - сказал премьер-министр в интервью BBC News 31.

Кроме того, рассматривается допущение перехваченных телефонных переговоров в качестве вещественного доказательства в британских судах, объявление вне закона посещений тренировочных лагерей террористов, а также развёртывание борьбы с исламистской пропагандой в СМИ и Интернете. Кроме того, британское правительство готовит целую серию мер, которые не потребуют изменения законодательства. Эти меры разрабатываются в срочном порядке: на все разговорчики Блэр дал сроку один месяц.

Главное, однако, было не в этом. Блэр озвучил новую, очень жёсткую политическую линию по отношению к мигрантам. По сути, речь идёт о полном отказе от всякой «терпимости» и «толерантности». По словам Блэра, отныне порядок будет такой: «Они приезжают и начинают играть по нашим правилам, в соответствии с нашим образом жизни. Если нет, им придется уехать».

Британские либералы всполошились. Почтенная «Гардиан» и прочие издания того же свойства начали шелестеть, что возрождение обвинений по статье «измена» — мера, которая не применялись уже очень давно — это, оказывается, «проявление языка ненависти», «архаическая мера, возвращающая ко временам кровной вражды и родовой преданности» и что война с террором — «на самом деле — это бесконечная война всей британской культуры с самим исламом».

Первое, что сделали власти после терактов — это усилили охрану мечетей. Разумеется, прежде всего «умеренных» и «традиционных». Цель проста — оградить исламистов от чрезмерного народного гнева.

Тем временем число нападений на «мусульмански выглядящих» по Британии в целом возросло в семь раз. Разумеется, под словом «нападение» понимается многое — и мелкая стычка, и косой взгляд. Однако, общая атмосфера в обществе разительно поменялась в сторону большего здоровья: британцы стали показывать распоясавшимся «махаджирунам» — то есть наглым приезжим — кто в стране хозяин.

Как показал опрос, проведённый по заказу Би-Би-Си, большинство британцев согласны ограничить свободу слова, чтобы предотвратить распространение радикальных исламских взглядов. Причём такое мнение высказывает как 52 процента населения Великобритании. За ограничение свободы слова высказались 40 процентов британских мусульман. Широкие исламские массы поняли всё правильно 32.

Более трети британцев считают допустимым полностью прекратить предоставление убежища иностранцам в Великобритании. 32 процента опрошенных не возражают против того, чтобы полиция останавливала и обыскивала людей на основании их расовой принадлежности. 60 процентов британцев считают допустимым задерживать подозреваемых в терроризме без решения суда, 31 процент — судить некоторых подозреваемых без участия присяжных. За депортацию людей, которые поощряют терроризм, высказались 74 процента британских мусульман и 91 процент населения Великобритании в целом.

Более половины британцев считают, что иммигранты должны принять британские ценности и традиции. 27 процентов британцев и считают ислам несовместимым с принципами британской демократии.

При этом большинство британских мусульман теперь демонстрирует всяческую лояльность. По данным того же опроса, подавляющее большинство британских мусульман считают, что иммигранты должны выучить английский язык и признать власть британских органов государственного управления. Кроме того, большинство мусульман высказались за то, чтобы имамы читали проповеди на английском языке. 69 процентов мусульман согласны с тем, что иммигранты должны полностью интегрироваться в британское общество…

Проект интеграции иностранных граждан приезжающих на постоянное место жительство был рассчитан на их полную ассимиляцию. Но ассимиляция оказалась неполноценной. Если называть вещи своими именами, то западные элиты поставили на то, что возможности ассимиляции в современном западном обществе безграничны. Они поверили, что европейцев можно «наштамповать» из турок и пакистанцев — или, в крайнем случае, из их детей. Достаточно развернуть «программы адаптации», поработать с национальной психологией (благо, научились), а главное — проявить побольше терпения.

Что мы видим сейчас? Проект провалился. Больше оказался процент людей, которые именно в Европе начали со страшной силой осознавать себя неевропейцами, хвататься за свои обычаи, устанавливать свои порядки.

ГЛАВА 3.Усмирение терроризма: опыт Великобритании

3.1. Противостояние с Северной Ирландией

Многолетнее противостояние в Северной Ирландии (Ольстере), имеющее многовековые корни, является одним из самых ярких и поучительных примеров в современной европейской истории того, как сложен и мучителен процесс мирного урегулирования конфликта, замешанного на тесте конфессиональных и национальных раздоров, как тяжело бремя исторической памяти и взаимных обид. Проблема Ольстера ещё далека от окончательного решения, однако всё отчётливее просматриваются контуры умиротворения, что позволяет делать определённые выводы и извлекать уроки.

Злободневность данной проблемы вызвана и тем, что неизменным действующим лицом в этой вялотекущей мини-гражданской войне был и потенциально остаётся терроризм, который в XXI веке семимильными шагами превращается из угрозы региональной безопасности в угрозу безопасности глобальной. История конфликта в Ольстере поучительна и потому, что демонстрирует размытость границы между понятиями "террорист" и "борец за свободу", подверженность такого рода противостояния практике двойных стандартов и "двух правд". Вчерашний "террорист" сегодня может оказаться "политиком", а вызывавший симпатии "робин гуд" – "преступником".

Ирландия – первая английская колония, захват которой растянулся с XII по XVI века. В 1921 г. Ирландия добивается независимости, но шесть графств в Северной Ирландии остаются в составе Великобритании на правах автономии. До 1973 г. Ольстер имел федеративные отношения с британским парламентом, в нём действовал собственный законодательный орган – Стормонт, обладавший широкими полномочиями.

("8") В 1969 г. в провинции нарастают столкновения на религиозной почве между лоялистами-протестантами - сторонниками сохранения Северной Ирландии в составе Соединённого Королевства, и республиканцами-католиками, или националистами, мечтающими о воссоединении с Ирландией. С обеих сторон активизируются военизированные антизаконные формирования. Наиболее известными из них являются националистическая Ирландская республиканская армия (ИРА) и лоялистские Ассоциация обороны Ольстера и Добровольческая служба Ольстера. В результате центральное правительство было вынуждено направить в провинцию армейские части для стабилизации ситуации, а в 1972 г., в отсутствие признаков урегулирования, принять решение о приостановке работы Стормонта.

Важно отметить, что уже тогда правительство страны применило на практике эффективное средство, позволившее ему придать своим действиям легитимность. В 1973 г. был проведён референдум жителей провинции, на котором подавляющее большинство проголосовавших высказалось за её сохранение в составе Королевства.

Кроме того, использовалась и другая демократическая процедура – выборы в регионе. Некоторые из функций Стормонта продолжала выполнять избранная в том же году Североирландская ассамблея и местная исполнительная власть, которые, однако, просуществовали недолго ввиду взаимной непримиримости сторон. В результате в 1974 г. вводится прямое правление провинцией из Лондона.

Попытки возобновления работы региональных органов власти ещё не раз предпринимались правительством страны. Так, после очередных местных выборов в 1975 г. созывается недолговечная конституционная Конвенция, в гг. пытается наладить работу вновь избранная Ассамблея. Таким образом, политическое решение проблемы Ольстера, поиск выхода из кризиса путём демократических процедур, а не исключительно силовых действий, всегда находились в центре внимания Вестминстера и Даунинг Стрит.

Современная история конфликта в Северной Ирландии, как и любого другого подобного противостояния, окрашена в яркие эмоциональные тона, перемежается массой болезненных для вовлечённых сторон эпизодов. В результате конфликт обретает самостоятельную внутреннюю логику, самораскручивающуюся спираль развития, глубоко укореняясь в ментальности и психологии местных жителей, со временем всё труднее реагирует на конвенциональные способы решения, демонстрирует сильный иммунитет против, казалось бы, проработанных до мелочей формальных соглашений.

Так, в гг. осуждённые республиканцы проводят серию голодовок протеста, требуя статуса политических заключённых, а не обычных уголовников. В ходе одной из них десять человек умирает от истощения. Однако власти остаются непоколебимы, и правительство во главе с Маргарет Тэтчер стойко демонстрирует нежелание идти на какие-либо уступки нарушителям закона.

События приобретают оттенок вендетты. В отместку ИРА взрывает в 1984 г. бомбу в Гранд отеле в г. Брайтон, где Консервативная партия Великобритании проводила свою ежегодную конференцию. Эта террористическая акция стала самой крупномасштабной попыткой покушения на членов правительства западной страны. Несколько человек, в том числе женщин, погибло или умерло позже от полученных ран, включая двух членов парламента от партии тори. Сама Тэтчер осталась жива лишь по счастливой случайности.

Несмотря на столь драматические события, центральное правительство постоянно выступает с новыми инициативами. Примечательно, что в решении проблемы Ольстера оно активно взаимодействует с властями соседней Ирландии,

не заявляет о неприкасаемости этой области внутренней политики для внешних политических субъектов. В 1985 г. вырабатывается Англо-Ирландское соглашение в Хилсборо, в котором подтверждалась приверженность Лондона Северной Ирландии до тех пор, пока за это выступает большинство жителей провинции. Статья вторая предусматривала проведение регулярных конференций на уровне членов правительств двух стран. Хотя данные договорённости не продвинули заметно решение проблемы Ольстера, постоянные попытки руководства Англии наладить политический диалог с разными сторонами накапливали ту критическую массу, которая рано или поздно должна была перевесить чашу весов в пользу примирения.

Примером тому служат дальнейшие переговоры между Лондоном и Дублином, приведшие в 1993 г. к принятию Декларации на Даунинг-стрит. В этом документе был заявлен принцип приглашения за стол переговоров всех вовлечённых сторон с условием их отказа от насилия. В 1994 г. прямым результатом этих договорённостей стало объявление ИРА о прекращении огня, к которому вскоре присоединились и лоялистские военизированные формирования.

В том же году британское правительство развивает свои первоначальные успехи по использованию помощи извне для урегулирования конфликта. Для управления процессом разоружения сторон создаётся международная комиссия во главе с бывшим американским сенатором Джорджем Митчеллом, которая к началу 1996 г. вырабатывает принципы, на основе которых могут начаться переговоры между противоборствующими сторонами.

Надо сказать, что внешнее влияние на урегулирование конфликта далеко не всегда продуктивно, даже если речь идёт о союзниках. Например, после Суэца наиболее длительный период расхождений между Британией и США ( гг.) наблюдался именно в вопросе североирландского урегулирования. С точки зрения правительства Джона Мэйджора ( гг.), администрация Билла Клинтона в своей политике в отношение североирландского урегулирования пошла на прямое вмешательство во внутренние дела Лондона, причём, действуя не в его интересах.

Новая демократическая администрация, несмотря на протесты Лондона, активно поддержала националистические силы в Ольстере, предоставила въездную визу Джерри Адамсу, лидеру партии Шинн Фейн – политическому крылу ИРА, сняла ограничения на сбор средств в США на её нужды. Однако британский МИД постепенно менял свою позицию под давлением Вашингтона и, после прихода Тони Блэра на Даунинг-стрит, поддержал американское посредничество в Северной Ирландии.

Характерной чертой данного конфликта и подобного ему являются шаткость и временами регрессивный характер развития событий по принципу "два шага вперёд – шаг назад", а то и наоборот, крайне медленное продвижение вперёд. Так, 1996 г. был омрачён возобновлением террористической активности ИРА, взрывом новых бомб. Но параллельно проходят выборы в Североирландский Форум, представители от которого получали право на участие в межпартийных переговорах о судьбе провинции.

Приход лейбористов к власти в 1997 г. придаёт новый импульс переговорному процессу. Правительство разрешает контакты между государственными представителями и руководством Шинн Фейн, а ИРА вновь объявляет о прекращении огня и принимает план Митчелла.

В апреле 1998 г. переговоры между правительством и североирландскими партиями приводят к достижению исторического Соглашения Страстной пятницы. Основной вклад в это событие внесли Дэвид Тримбл, лидер ведущей юнионистской партии Ольстера, и Джон Хьюм, лидер умеренной националистической партии. Признанием их заслуг стала Нобелевская премия мира – очередной шаг Лондона и Вашингтона по приданию процессу примирения в Ольстере международного звучания и вовлечения его ключевых участников в систему формальных и неформальных обязательств, институциирования их политических ролей.

Соглашение предусматривало возможность изменения статуса Северной Ирландии только с согласия её жителей. Правительство Ирландской Республики обязалось снять конституционное притязание на суверенитет над всем островом. Были запланированы выборы североирландского парламента, а также создание министерского совета Север-Юг для развития сотрудничества между Белфастом и Дублином и Британо-Ирландского Совета. На свободу должны были быть отпущены "политические" заключённые, а также начаться декомиссия - разоружение военизированных формирований, в первую очередь ИРА.

О драматизме переговоров, предшествующих подписанию соглашения, свидетельствуют слова из выступления Тони Блэра на ежегодной конференции Лейбористской партии в сентябре 1998 г. в г. Блэкпул. Премьер-министр так описывал события: "Представьте себе гордость, охватившую меня за страну, когда мне позвонил Нельсон Мандела и сказал, что из Северной Ирландии исходит луч надежды по всей Земле. Конечно, не всё ещё закончено. Остаются проблемы разооружения сторон, организации новой исполнительной власти... Террор окончательно потерял способность разделять людей. Вместо этого они объединились. Как это случилось? Для этого британцам, ирландцам и американцам надо было встать плечом к плечу... Заключительные часы переговоров в Страстную пятницу, они на исходе, чёрный кофе, стук кулаков по столу, люди в изнеможении, на полу бумаги со старыми и новыми проектами соглашения; в 4.30 утра я стою спиной к двери, убеждая одну из сторон не покидать комнату, пока договорённость не достигнута. В этот момент я ощущаю волю простых людей, которая движет нами. Единственная дорога, по которой они хотят следовать – дорога в будущее. Есть люди, готовые вести за собой. Такие, как Дэвид Тримбл, Джон Хьюм... И, да-да, это также Джерри Адамс... Они обладают мужеством отказаться от предубеждений, услышав молитвы людей о мире".

Для легитимации соглашения вновь задействуется институт референдума, и в мае 1998 г. достигнутые договорённости поддерживаются подавляющим большинством жителей региона. Тогда же проходят выборы в Ассамблею – законодательный орган провинции, на которых большинство получают юнионисты. Первым министром провинции избирается Дэвид Тримбл. Однако споры по вопросу о декомиссии откладывают выборы остальных членов правительства до конца 1999 г. Взаимоприемлемое решение удалось найти только после возобновления посредничества Митчелла. В декабре происходит формальная передача Лондоном автономной власти законодательному и испольнительному органам Ольстера. Прямое управление Северной Ирландией заканчивается. Одновременно парламент Ирландской республики заявляет об отказе от территориальных притязаний на Северную Ирландию.

С тех пор процесс урегулирования вращается вокруг тесно взаимосвязанных вопросов декомиссии, снижения военного присутствия британских войск в провинции и реформирования полицейских сил в регионе. В 2000 г. нежелание ИРА приступить к реальному разоружению привело к приостановке работы правительства Северной Ирландии. В очередной раз выход удалось найти благодаря международному посредничеству ё руководителя и двух независимых военных инспекторов – бывшего генерального секретаря АНК Сирила Рамафозы и бывшего президента Финляндии Марти Антисаари. ИРА обещает допустить инспектаров к своим военным складам. В ответ британское правительство идёт на сокращение численности своих войск в провинции до 13,5 тыс. человек.

("9") Всё это время обстановка в регионе осложнялась противостоянием не только между католиками и протестантами, но между различными фракциями в рядах обеих сторон. Так, не раз вспыхивали междоусобицы между лоялистскими военизированными формированиями, а также между "временной" ИРА, участвующей в процессе мирного урегулирования, и "настоящей" ИРА, члены которой против любых переговоров с лоялистами, за насильственный путь решения конфликта.

Последний в 2001 г. политический кризис в Северной Ирландии случился в результате отставки с поста первого министра провинции Дэвида Тримбла в знак протеста против затягивания ИРА начала декомиссии. В очередной раз соглашение Страстной пятницы оказались под угрозой срыва. Вновь реальной стала перспектива возобновления прямого правления Северной Ирландией из Лондона, а, следовательно, и краха всего миротворчества. Тогда же летом масло в огонь и до того взвинченных общественных настроений подлили традиционные марши оранжистов – лоялистов, отмечающих годовщину победы протестанта Вильгельма Оранского (Вильгельма III) над католиком Карлом II. Почти каждый год эти мероприятия перерастают в уличные столкновения между протестантами, католиками и силами по поддержанию общественного порядка.

Обозреватели хором оценивали перспективы ситуации в Северной Ирландии пессимистически, когда произошли события 11 сентября в США. Трагические сами по себе, они по иронии судьбы благоприятно повлияли на положение дел в Ольстере. ИРА, другие военизированные формирования легко попадали по формальным признаком в категорию террористических организаций, и даже симпатизировавшие им стали оценивать их деятельность на волне повсеместного возмущения, вызванного нападениями на Америку, намного жёстче. Сильное проирландское лобби в США притихло или перестало открыто поддерживать своих протеже из Шинн Фейн и ИРА. На фоне создания международной антитеррористической коалиции, когда руководители США и Британии стояли плечом к плечу, стало невозможно и дальше оправдывать действия ИРА по затягиванию разоружения.

В октябре 2001 г. происходит событие, по своему значению не уступающее объявлению ИРА о прекращении огня в 1994 г. и подписанию соглашения Страстной пятницы в 1998 г. Ирландская республиканская армия наконец-то заявляет о начале сдачи оружия. Дэвид Тримбл вновь приступает к исполнению обязанностей первого министра Ольстера, после чего в целом возобновляется деятельность законодательной и исполнительной власти провинции.

Судя по всему, процесс мирного урегулирования в Северной Ирландии вышел на финишную прямую, что, однако, не означает, что налаживание мирной жизни в Ольстере будут быстрым и свободным от серьёзных эксцессов. Провинцию ещё много лет будут тревожить столкновения на национальной и религиозной почве. Непримиримые военизированные группировки с обеих сторон, отвергающие возможность мирного сосуществования католиков и протестантов, ещё не раз попытаются торпедировать миротворчество, в том числе с помощью убийств и военных, и гражданских лиц. Даже "временная" ИРА остаётся по своей сути террористической организацией, которая теоретически может возобновить свою подрывную деятельность.

Многие жители Северной Ирландии в ответ на подобного рода опасения предпочитают рассуждать в духе средневекового французского математика и философа Паскаля, который призывал верить в Бога на основании того, что если человек верит, то в худшем случае ничего не теряет, а в лучшем, - повышает свои шансы попасть в рай. Если же нет, - то кто знает, что ждёт его после смерти.

3.2. Административные ограничения прав граждан в Великобритании в связи с угрозой терроризма

Основная цель борьбы с терроризмом – не только защита человеческих жизни, но так же и охрана прав, свобод  и демократии. Хотелось бы первоначально обратить внимание на основные причины возникновения Терроризма в Великобритании. Их можно разделить на 3 группы по способу возникновения:

Гражданский терроризм Источник явления - социальное неравенство в Великобритании, возникающее в среде эмигрантов. Исследования свидетельствуют, что эмигранты до 3-его поколения не достаточно вжились в социальную структуру общества Проблема Ирландии, где, последние 30 лет не утихает борьба «за независимость». Международный терроризм. Его опасность стала очевидной после событий 11 сентября. Великобритания так же ощутила на себе угрозу международного терроризма, в первую очередь по причине своей близкой «связи» с США

Конфликт в Ирландии, продолжающийся уже больше столетия привел к созданию системы мер по борьбе с терроризмом. Развиваясь эволюционным путем, система административных мер сформировалось в единое целое. В 1989 году вступил в силу «венец» Ирландской ветви развития антитеррористического законодательства – «Закон о противодействии терроризму».

Уже после этого британские власти, встретив угрозу международного терроризма, начали с ним борьбу. Для этого, на основе антитеррористического права Ирландии  был установлен аналог, распространившийся на всё королевство.

Целью ограничений прав является предотвращение совершения преступления до его наступления. Принципы можно разделить на 2 группы(по цели):

*защищают население от незаконных и противоправных ограничений прав;

*Возможность обжалование ограничений прав в судах

Ряд правозащитников указывают, что наложение ограничений фактически является санкцией. Данный тезис можно соотнести с нормами статьи 13 Европейской Декларации о правах человека: не существует механизмов защищающих права граждан от применения мер, до того, как они (эти права) будут «ограничены» - особенно  если того требует «необходимость принятия срочных мер» - см. ниже. (ЗОПЧ, 1998). Однако наличествует механизм оспаривания решений уже после их вступления в силу.

Данный принцип предполагает так же возможность оспаривать в судебном порядке и законность «ограничений», какого либо рода. Существуют 2 интересных прецедента:

·Задержание без решения суда, как чрезвычайная мера, до 2000 года была максимальной длительностью в 14 дней, согласно закону 2005 возросла уже до 3-х месяцев, в 2006 года она была установлена в 28 дней. Практика показала, что 14 дней вполне достаточно. В 2005 году, 6 и 11 октября, Суд по Правам Человека, по двум делам касательно терроризма в Юго-восточной Турции установил, что срок в 6 дней является достаточным, что бы «собрать необходимые свидетельства о необходимости дальнейшего содержания под стражей. Есть основания считать, что Британские законодатели с вниманием отнесутся к данному определению СпПЧ и внесут изменения в нормы, в соответствии с данным решением.

· Касательно возможности депортации не-граждан Великобритании, шли ожесточенные споры (Существовало в эмиграционном законодательстве XX  века, продублировано в 2001 году). Они завершились решением Европейского суда о невозможности экстрадиции подозреваемых в терроризме – до этого единственным ограничением было угроза нарушения прав человека к депортированному в стране высылки. Было решено, что данная мера ущемляет права не-граждан, и в 2005 году, IV часть закона «О противодействии терроризму», была удалена.