Выпускная квалификационная магистерская работа (стр. 1 )

Министерство образования и науки Российской федерации

Федеральное агентство по образованию

Государственное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«Уральский государственный университет им. »

Филологический факультет

Кафедра русской литературы XX века

ЖУРНАЛ «УРАЛ» РУБЕЖА XX-XXI ВЕКОВ:

РЕДАКТОРСКАЯ СТРАТЕГИЯ И ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ПРАКТИКА

Выпускная квалификационная

магистерская работа

студентки II курса магистратуры

Гарник Екатерины Владимировны

Научный руководитель

доктор филологических наук,

профессор

Екатеринбург 2008

Оглавление.

1. Введение с. 3.

2. Глава I. Редакционная стратегия журнала «Урал»

рубежа XX-XXI веков с. 17.

3. Глава II. Художественная практика «толстого»

регионального журнала «Урал» с. 47.

4. Заключение. с. 92.

5. Список литературы. с. 95.

Введение.

Литературно-художественный и общественно-политический журнал в России – феномен с большой историей. В XX веке значение такого рода изданий резко возросло: дореволюционные журналы были закрыты (что тоже характеризует их значение – новое правительство посчитало необходимым избавиться от них), а новые появлялись в большом количестве. В 20-е годы каждое литературное объединение выпускало собственный журнал, а в течение всего XX века успешно работали и продолжают работать сейчас десятки литературно-художественных и общественно-политических журналов. Ведь до коммерциализации книжного рынка произведения автора проходили обязательный этап – публикацию в литературном журнале. А читатели подписывались на них, увеличивая и увеличивая тиражи. В литературоведении эти журналы получили название «толстые» журналы (очевидно, по формальному признаку).

«Толстый» журнал – феномен исключительно российский, аналога которому в западных странах не существует. И тем не менее, в России толстые журналы возникли по образцу западноевропейских в XVIII веке: само слово ввёл в обиход Карамзин, основавший «Московский журнал». Предпосылкой к этому послужило разрешение Елизаветы создавать и вести частные журналы. Более чем характерен для российской журнальной жизни «раскол», произошедший в журнальной жизни страны чуть позже: Екатерина II начала выпускать журнал «Всякая всячина», защищающий интересы государства и переключающий внимание с общественных проблем на людские пороки, и в то же время появились журналы Новикова «Трутень» и «Живописец», прямо полемизирующие с основным направлением государственной журнальной мысли[1].

Каждая гуманитарная наука, обращающая внимание на этот феномен, способна представить на рассмотрение признаки, выделенные на основании используемой методологии, и свои определения «толстого» журнала. Некоего интегрирующего все подходы определения в науке не существует.

С этой точки зрения наиболее нейтральным представляется определение, данное в Большой Советской Энциклопедии: «Литературно-художественные журналы – периодические издания, чаще всего ежемесячные, знакомящие читателя с новинками оригинальной или переводной литературы и новостями литературной жизни и способствующие формированию общественного мнения. Наряду с ведущим отделом беллетристики (не менее трети объёма) литературно-художественные журналы обычно имеют разделы (рубрики) литературной критики, публицистики, рецензий на новые книги, хроники культурных новостей; как правило, содержат статьи по вопросам экономики, социологии, истории, текущей политики (поэтому многие литературно-художественные журналы являются и общественно-политическими) и нередко уделяют внимание др. искусствам»[2].

В срезе литературных изданий толстые журналы отличаются от альманахов оперативностью информации в отслеживании текущего литературного процесса. Следовательно, «толстый» журнал по определению выполняет двойную функцию: с одной стороны, знакомит читателя с текущим литературным процессом и живее и быстрее всего реагирует на все культурные и внутрилитературные изменения. С другой стороны, толстый журнал в определённом смысле формирует литературный процесс, отбирая тот или иной материал к публикации. Соответственно, чем выше статус журнала в глазах общественности, тем активнее он влияет на читательское восприятие той или иной литературы. Толстый журнал в России есть собиратель, организатор нового литературного поколения (), «центр собирания литературных сил» (В. Лакшин).

Как было сказано выше, у толстых журналов в России богатая история. Но настоящий взрыв интереса к толстым журналам и, как следствие, их широкое распространение, дал XX век. При этом рубеж XX-XXI веков дают обратную реакцию: тиражи журналов сокращаются, массового читательского спроса на них нет. Это объясняется множеством культурологических и социологических причин, среди которых и резкое развитие книжного рынка и маркетинга.

В целом, все научные исследования феномена «толстого» журнала можно условно разделить на четыре основных подхода: журналистский, культурологический, социологический и литературоведческий. С точки зрения российской журналистики, «толстый» журнал представляет собой поле для идеологической, общественной борьбы. С этих позиций анализируется специфика отражения основных событий того времени. Тот или иной журнал вписывается в историю русской журналистики как равный прочим. И это закономерно: с точки зрения формата издания, литературно-художественный журнал – полноправный участник журналистского процесса, поскольку он работает с текущим литературным процессом и, используя термины журналистики, информирует своих читателей о состоянии этого процесса. А «общественно-политическая» часть вступает с читателем в активный диалог о животрепещущих проблемах современности.

Так, например, в своей работе «История русской журналистики ()», заканчивая обзор первого этапа развития журналистики, заключает: «Определились две основные линии: монархическая, крепостническая и оппозиционная, антикрепостническая и частично даже антимонархическая (Радищев). Оппозиционная печать по связям с общественным движением, передовой идеологией, несмотря на царскую цензуру, встала вровень с возникшей раньше ее по времени западноевропейской журналистикой.

Журналистика XVIII в. дала образцы язвительного памфлета, памфлета-пародии («Письма Фалалею» Новикова, «Похвальная речь в память моему дедушке» Крылова). Она показала богатые возможности эпистолярного жанра (Крылов, Фонвизин). Карамзин предпринял попытки в области интервью»[3].

Очевидно, что среди анализируемых исследователем изданий – есть и «толстые» журналы, которые, собственно, во многом стоят у истоков отечественно журналистики. При этом они вписаны в историко-журналистский процесс. Аналогично, говоря о журнале «Современник» , определяет каждый период не только через позицию главного редактора или ключевых персон, сотрудничавших с изданием в те или иные годы, но и выводя магистральную общественно-политическую линию журнала: «В эти годы особенно важную роль начинает играть «Современник» как центр передовой идеологии, идейный штаб освободительного движения. В журнале идет внутренняя и внешняя перестройка в целях наиболее успешного ведения революционной пропаганды»[4]. «Толстые» журналы в рамках истории русской журналистики также рассматривали , , А. Тартаковский и др.

Социологический подход сравнительно молод, поскольку и социология литературы в России начала развиваться относительно недавно. Один из наиболее активно работающих в этом проблемной поле исследователь – Б. Дубин, автор множества статей, связанных с социологией в литературной науке. Литература рассматривается им как социальный институт, а толстый журнал – как один из «каналов распространения литературы». Здесь исследователя не волнует ни идейный компонент журнала, ни его эстетическая направленность. Важна общая функция, выполняемая любым «толстым» журналом, окололитературный контекст в связи с читательской восприимчисовстью в сложившейся социальной системе: «Что касается толстого журнала, то он все больше выступает теперь рутинизирующим элементов литературной системы. Впервые в российской истории он не репрезентирует институт критики, литературное сообщество или большое общество, его программу культуры, а представляет лишь литературно-консервативный его сегмент прежней социокультурной конструкции»[5], – пишет Б. Дубин. Отвечая на вопросы анкеты журнала «Дружба народов», исследователь уточняет эту мысль: «…Среди всего журнального, клубного, премиального кружения и мелькания, по-моему, нет места читателю. За публикой, спросом вроде бы даже гоняются, но предусмотренного читателю места во всем этом нет. Он — гость незваный… Это не кризис (он — всегда предвестие перелома), а другая форма существования. Литература перестала быть центром интеллектуальной жизни»[6]. Социологический подход важен тем, что поднимает надлитературные вопросы и открывает новые проблемные поля, которые иногда внутри литературоведения остаются закрыты.

Культурологический подход определяет место феномена журнала в духовной жизни общества, его культурной ценности и весомости, соотношение журнала и самосознания нации – эти проблемы решаются в рамках культурологической науки. Одним из самых значительных исследователей в этом направлении стал В. Лакшин, который прошел весь путь максимального взлета и наибольшей популярности журнала «Новый мир» в 60-е, когда его главным редактором был А. Твардовский. Именно этот опыт историк литературы В. Лакшин и переосмыслял в своих статьях и книгах. Кроме того, ни одно исследование русской литературы П. Вайль и А. Гениса не обходится без анализа того или иного «толстого» журнала или обращения к этому феномену в ином контексте.

Социологический подход представлен Б. Дубиным и основывается на синхронной литературной ситуации, вписывая ее в социальный контекст. Поэтому такого рода исследования в любой области становятся документом времени, актуальной остается лишь сама методология.

Литературоведческий подход осваивает проблемное поле «журнал и текущий литературный процесс», а также рассматривает журнал как самостоятельное, целостной явление литературы, и этот подход наиболее молодой из всех названных.

Еще в начале XX века в статье «Журнал, критик, читатель и писатель» писал, сравнивая современные ему журналы и журналы времен А. Бестужева и П. Катенина: «Русский журнал пережил с тех пор много фаз развития – вплоть до полного омертвения журнала как самостоятельного литературного явления. Сейчас "журнал", "альманах", "сборник" – все равно: они различны только по направлениям и по ценам. (И по материалу). Но ведь это не все – сама конструкция журнала ведь имеет свое значение; ведь весь журнальный материал может быть хорош, а сам журнал как таковой плох. А ведь то, что делает журнал нужным, – это его литературная нужность, заинтересованность читателя журналом, как литературным произведением особого рода. Если такой заинтересованности нет, рациональнее поэтам и прозаикам выпускать свои сборники, а критикам…"[7].

Итак, журнал может быть одной формой изданий разнообразных произведений, но может быть и "литературным произведением особого рода", что делает его своеобразной единицей литературного процесса, поскольку литературный процесс в каждый исторический момент включает в себя как сами художественные тексты, так и формы их общественного бытования. Отдельный выпуск журнала – самостоятельный художественный целостный и завершенный текст, имеющий независимую ценность. Анализ соотнесенности журнальной периодики с литературным процессом – важнейший аспект литературоведческого подхода к исследованию «толстого» журнала.

Научных литературоведческих исследований, посвященных феномену толстого журнала, очень немного, несмотря на то, что самому феномену в России более трехсот лет. В монографии «. Поэт и его эпоха» центральное место занимает исследование журнала «Новый мир» под редакторством А. Твардовского. Во второй главе монографии «Новый мир» и эстетическое самосознание » , основываясь на материале журнала «Новый мир», а также статье Д. Заславского «Некрасов-редактор», определяет «константный набор сущностных черт», которыми должен обладать «толстый» журнал в России. Во-первых, он всегда «собиратель, организатор нового литературного поколения». И «журнальный бум», как и спад тиражей и снижение статуса журнала, всегда становится значимой чертой литературной ситуации. В «золотой век» толстых журналов – в середине XX века – вся литературная общественность и большой массив читателей делился по признаку «принадлежности» к тому или иному журналу.

Во-вторых, «российский «толстый» журнал должен имеет свое направление», которое «складывается из системы принципов отбора материалов для публикации в журнале, вырабатываемых редколлегией и всегда подкрепленных авторитетом главного редактора»[8]. Наиболее выраженное направление имеет региональный журнал: оно отражено уже в самом определении журнала. Этот тип журнала, прежде всего, организует и отражает литературную жизнь региона, что может полностью заменять какую-либо эстетическую позицию.

«Толстый» российский журнал должен точно соответствовать своей двусоставной структуре: он и литературно-художественный, и общественно-политический». Это связано сразу с несколькими смысловыми узлами бытования литературы как вида искусства. На протяжении нескольких веков все общественные и политические процессы страны в том или ином виде находили отражение в литературе, в том числе тогда, когда литература была единственной возможностью говорить о каких-либо процессах и событиях. Кроме того, такое сочетание литературы и политики напрямую связано со «стремлением <…> объединить под своим знаменем и новое поколение писателей, и новое поколение читателей, влиять не только на литературную, но и на общественную жизнь страны»[9].

В-четвертых, «главным героем российского журнала является читатель», что основано на законе существования любого периодического печатного издания – оно не может существовать без своей собственной аудитории.

В-пятых, «литературная критика – «душа журнала» в России», она обрисовывает направление журнала открыто[10].

В дальнейшем, анализируя редакторскую стратегию и художественную практику регионального журнала «Урал» рубежа XX-XXI веков, мы будем руководствоваться именно этим типологическим набором характерных черт «толстого» журнала в России.

Феноменальность русского "толстого" журнала заключается и в его своеобразной художественной самодостаточности, формально-содержательной целостности, что делает его «литературным произведением особого рода», по точному определению Ю. Тынянова. А подшивка из подобного рода самостоятельных текстов образуют сверхтекст (этот уровень исследования журнала связан с анализов его существования во времени), который организуется именно перечисленными выше основными характеристиками журнала. Образование закрытого журнального сверхтекста связывают со сменой главного редактора, личность которого является лицом журнала и определяет эстетическое направление журнала. Журнал как текст и журнал как сверхтекст (термины заимствованы из лингвистики) – два уровня исследования журнала как феномена, и всякий раз все особенности всякого журнала будут проявляться на каждом из уровней.[11]

Литературная карта России велика, и только столичных журналов недостаточно для того, чтобы обеспечить полную картину всероссийского литературного процесса. Именно поэтому в XX веке с такой активностью стали развиваться региональные «толстые» журналы. Региональный журнал обладает тем же типологическим набором черт, как и любой столичный толстый журнал. Но в основе регионального журнала лежит отражение действительной литературной ситуации региона, а также – при накапливании и концентрации литературных сил вокруг издания – формирование литературного процесса. Так, журнал «Урал», будучи единственным уральским региональным изданием, является не только зеркалом литературных процессов Урала (главным образом – Екатеринбурга и Свердловской области), но и возможностью для талантливых местных писателей выйти на всероссийскую арену: «Урал» приходит и в редакции столичных изданий, и во многие издательства.

Для каждого журнала важно не только определить свою эстетическую позицию, но и статус относительно текущего литературного процесса. Существует представление о том, что региональная литература (и шире – культура) существует в состоянии культурного вакуума: основная творческая и культурная жизнь сосредоточена в столице (в лучшем случае – в столицах). На протяжении веков это во многом так и было в силу низкого уровня средств коммуникаций. Единственно возможным способом получения регулярных сведений о литературном процессе в целом длительное время и был толстый журнал. И именно активное появление и распространение новых журналов по стране активизировало интерес к провинциальной литературе.

В значительной степени специфику регионального «толстого» журнала определяет сама региональная литература, литературный процесс конкретного региона. Так, в статье «Об «Истории литературы Урала»: предисловие к проекту» выделяет несколько основных современных подходов к исследованию региональной литературы. Среди них, например, «историко-литературное исследование региональной литературы как своеобразной «подсистемы» в отношении к литературе общерусской или общероссийской»[12]. Эта подсистема обладает «существенными внутренними связями как в синхронном, так и в диахронном аспектах»[13].

Региональная литература рассматривается как детище определенного географического места, которое символизируется, а тексты получают собственный метаязык. Так, пермский исследователь В. Абашев, автор известной книги «Пермь как текст», выделяет «пермский текст», в своих последних исследованиях вводит такой термин как «геопоэтика» – «специфический раздел поэтики, имеющий своим предметом как образы географического пространства в индивидуальном творчестве, так и локальные тексты…»[14]

Крупных монографических исследований регионального литературно-художественного публицистического журнала «Урал» за всю историю его существования проводилось немного. была написана и защищена диссертация «Эстетическая позиция российского регионального журнала (на материале журнала «Урал» ()». Диссертация, основанная на анализе журнала «Урал» за сорок первых лет его существования, рассматривает региональный журнал на фоне общероссийского литературного процесса. Так, например, региональные журналы, по сравнению со столичными, становится скорее объединением по интересам, чем полноценной «литературной группой». Несмотря на то, что автором учитывается и структура журнала, и вся его подшивка за указанный период, в первую очередь его интересует критический блок. Это логично: ведь именно критика журнала открывает и проговаривает эстетическую позицию журнала. Но в цели и задачи этого исследования не вошел анализ того, как она реализуется в художественной практике журнала.

К пятидесятилетию журнала была выпущена книга В. Лукьянина, возглавлявшего журнал в течение длительного времени, «Урал, «Урал»». Книга носит историографический характер – о начальном периоде жизни издания. Изданная к юбилею, книга изобилует фактическим материалом из истории журнала «Урал» (до периода редакторской деятельности включительно, с началом которой, по мнению автора, «корабль лег на курс»[15]), которой В. Лукьянин был свидетелем, ее стержень – история становления журнала, приобретение статуса и определение собственного места в литературном процессе, установление характера диалога с читателем.

Значительное место в книге занимает и апология регионального журнала. из самой практики журнальной жизни приходит к тому, что наиболее адекватный «толстому» журналу способ исследования его истории – через фигуру главного редактора. А внутри каждого периода редакторства – и через тех литературных сотрудников, которые сыграли значительную роль в развитии журнала данного периода. Поэтому каждая глава книги посвящена периоду каждого редактора, подробно анализируются те характерные черты, которые отличают журнал именно этого периода.

Через всю книгу проходит сквозная мысль о функции журнала: по мнению автора, региональному журналу не обязательно иметь собственное эстетическое направление. Наоборот – задачей такого журнала является «держать в поле зрения всю литературную жизнь региона»[16], во всем ее стилевом и тематическом многообразии. Другой акцент в работе регионального журнала – регионоцентричность (в данном случае – «уралоцентричность»), а именно акцент на важности этнографического элемента в журнале: «Надо ведь, чтобы одно с другим стыковалось, одно другим дополнялось, чтоб номер получился содержательный, насыщенный, «читабельный». Чтобы и «изюминка» непременно было (ибо что за номер – без «изюминки»?), и чтоб было что почитать для души, и чтоб что-то полезное можно было узнать о родном Урале, о проблемах текущей жизни, о литературных делах…»[17]. В этом пассаже очевидна и важнейшая литературоведческая установка, которая многократно повторяется в различных контекстах: отдельная книжка журнала должна быть связной и логичной, то есть быть цельным текстом.

Ни одно из этих исследований не включает в себя рассмотрение журнала эпохи рубежности и очередной смены редактора «Урала». Работ, посвященных этого периоду существования журнала, пока нет.

Журнал «Урал» рубежа XX-XXI веков с 1999 года редактирует писатель, с именем которого впрямую соотносят состояние современной российской драматургии, режиссер, актер и художественный руководитель собственного «Коляда-театра» . Он возглавил журнал в непростой для издания период, когда его тираж был катастрофически низок (237 экземпляров), и само его существование было скорее символическое. Ситуация рубежности породила традиционный для русской культуры кризис, во время которого неоднократно провозглашалась гибель «толстого» журнала как феномена русской литературы. Рубежный, переходный социальный и культурный контекст, безусловно, диктует журналу свои условия, заставляя его в той или иной мере менять свое направление и лицо.

Этот новый этап жизни, не подвергавшийся еще научной рефлексии, журнала «Урал» (в период 1999 – 2008 годы) является объектом данного исследования. То, как соотносится стратегии редактора и редколлегии и художественная практика журнала, представляет собой предмет работы. В этой работе мы ставим перед собой целью обрисовать «лицо», характерные особенности журнала «Урал» под редакторством . Для достижения этой цели мы ставим две задачи: во-первых, проанализировать «внешний сюжет» – редакционную стратегию журнала, во-вторых, выявить основные закономерности в реализации этой стратегии в художественной практике журнала. Соответственно, работа состоится из двух глав, в которых решаются поставленные задачи.

Новизна работы заключается в том, что нами анализируется тот период существования «Урала», который хронологически не попадает ни в одно из существующих исследований. Кроме того, журнал рассматривается нами как текст, а подшивка журнала – как сверхтекст, отсюда – возможность выявления системных связей внутри журнала и расширение понятия «формат журнала». Нами предпринимается попытка провести комплексное исследование журнала «Урал» на всех уровнях взаимодействия редколлегии через автора с читателем. Этим обусловлена и актуальность работы: «толстый» журнал представляет собой сложный феномен, предмет междисциплинарного изучения, наиболее полное изучение которого возможно только при комплексном подходе.

Глава I. Редакционная стратегия журнала «Урал»

рубежа XX-XXI веков.

Этико-эстетическую позицию, которая развивается на страницах любого «толстого» журнала, определяет позиция редакции журнала и его главного редактора, а также соотношение в их работе коллективного и индивидуального начал. Каждый журнал синтезирует индивидуально-авторскую и коллегиальную работу, поскольку, при безусловном лидерстве главного редактора, журнал – плод работы редакции, произведение, написанное в соавторстве.

Проблемы, которые обозначаются в обсуждениях состояния современных «толстых» журналов среди писателей, филологов, социологов, еще острее стоят для региональных журналов в целом и «Урала» в частности. Журнал «Дружба народов» с разницей в два года опубликовал два материала, построенных на мнениях работающих в литературном поле людей по этому вопросу. Причем в одном случае на вопросы отвечали редакторы не только региональных журналов, но и журналов, которые издаются в странах, некогда входивших в СССР[18]. Тем не менее, абсолютное большинство участников дискуссий в той или иной форме признают кризис «толстых» журналов, и воспринимается это как знак кризиса духовности общества, кризиса более широкого, чем исключительно внутри литературный. Отвечая на вопросы журнала «Дружба народов», литературоведы, критики и писатели не только выражают скептические настроения относительно будущего «толстых» журналов, но и отмечают ситуацию общего кризиса в литературной жизни России. При этом эта ситуация представляется временным явлением: «Я не уверен, что кризис — это плохо. Кризис — это нормальное творческое состояние. Нужно уметь жить в кризисе и извлекать из этого творческий результат. Основная проблема современного литературного процесса в России — это явный общественный упадок, духовная анемия, поразившая общество. У нас резко сократилось число людей, способных участвовать в серьезном разговоре о проблемах жизни, о современном человеке. И многие писатели в этом отношении ничем не лучше рядового обывателя»[19], «Несомненно, есть кризис в отношениях с читателями, особенно с молодыми»[20], «Дело – в обществе, которого нет. Ни уничтоженного советского, ни вожделенного “гражданского”. Никакого. И журналы знают это лучше других, да предпочитают зажмуриваться – авось пронесет. Не пронесет»[21].

Региональный журнал, ориентирующий региональную литературную ситуацию, работающий, в первую очередь, на авторов и читателей конкретного региона, сталкивается с аналогичными проблемами как в творческой, так и в финансовой частях. Тем не менее, в обозначенных дискуссиях «Урал» единственный региональный журнал, который оказывается среди столичных изданий в одном ряду с ними. Из этого наблюдения косвенно следует, что издание на всероссийском уровне воспринимается как целостное журнальное, подтверждающее свой статус.

В наши дни журнал «Урал», как и все «толстые» журналы, испытывает тяжелейшую конкуренцию, поскольку журнальный рынок переполнен печатными изданиями различных типов. Поэтому, с одной стороны, этот журнал – сильнейший представитель своего типа в Екатеринбурге и Уральском регионе, с другой – по рентабельности и популярности он не выдерживает конкуренции.

Журнальная жизнь Екатеринбурга – это становящееся и активно развивающееся явление. И кроме изданий из Москвы и Санкт-Петербурга, значительное место те­перь отводится и местным, региональным: к февралю 2006 года насчиты­валось более 50 изданий журнального типа, зарегистрированных в Екатеринбурге. Вместе с появлением на российских прилавках глянцевых журналов разделение журналов на «официальные» и «неофициальные» сменилось условным противо­поставлением «коммерческих» и «некоммерческих» изданий, что обусловлено от­сутствием в некоммерческих журналах рекламы и необходимости ориентироваться на вкусы обширной группы читателей. Независимость журнала от рекламодателя, графика выхода, массовых предпочтений, общественных норм является основанием для читательского противопоставления глянцевых и независимых журналов, которое дает возможность четче определить и понятие «формат».

Журнальная ситуация Екатеринбурга в данный момент стремительно изменяется: появляются и исчезают новые журналы. Попытка их классифицировать приводит к разделению всех журналов на три большие группы: «толстые» журналы, независимые и глянцевые журналы.

«Толстые» журналы («Урал» и в какой-то степени «Уральский следопыт») в силу специфики материала резко отличаются от остальных двух типов журналов. Глянцевые журналы во всем разнообразии занимают основную нишу на рынке журнальной продукции и в Екатеринбурге, и во всей России. Поэтому наименований екатеринбургских изданий очень много: «Я покупаю», «Стольник», «Эпатаж», «Happy», «Банзай!», «Ле», «Вкус», «Сомелье», «Татлин», «Колумб» и многие другие. Каждое из этих изданий занимает свою нишу и находит своего читателя, а значит – и имеет свое лицо, формируемое рядом взаимозависимых признаков.

И к третьей группе – независимые журналы – относятся такие издания, как «ZaArt», «Рубильник», «Э. Ф.», «Комод», «Вкл./Выкл.». Если глянцевые журналы можно рассматривать как относительно новое либо заметно модифицированное явление в истории российских журналов, то независимые журналы, как и «толстые», имеют весьма последовательную связь с предшественниками.

Но и в этой сфере происходят перемены: если изначально целью этих изданий была независимость от политических норм, то теперь появилась идея независимости от массового сознания, навязанных стереотипов красоты, образа жизни и прочего, а также от основных законов коммерции.

Основанием для типологизации современной журнальной продукции является формат журнала, сложное устойчивое многокомпонентное явление, которым обеспечивается единство подшивки журнала, целостность образа журнала в глазах читателя.

Существует несколько выработанных определений данного явления. Но даже сам термин «формат» еще не закреплен окончательно. Так, например, называет его «имиджем» и характеризует как «устойчивое представление о газете или журнале, которое формируется у читателя»[22]. Он приводит и характеризует набор формирующих имидж издания элементов: аудитория, модель издания, которая определяет «систему публикаций, тематические рубрики и жанровые особенности», «соотношение новостей и аналитических, проблемных материалов», название издания, «кто им (изданием) руководит и выступает на страницах», т. е. ведущие авторы. Альтернативным этой позиции можно назвать определение , данное им в работе «Журналистика: Краткий словарь»: «Формат может представлять собой совокупность условий и правил сбора, обработки и распространения информации, принятых в газете, на телеканале, радиостанции. Формат, как правило, включает: формулировку общественной миссии, политической или иной позиции СМИ; принципы отбора материала для опубликования; особенности подачи материалов; основные правила работы с источниками информации, героями и персонажами журналистских материалов; названия постоянных и сезонных рубрик; принципы работы с аудиторией»[23].

Определения Гуревича и Лозовского содержат основные характеристики понятия формат журнала. Интегрируя оба определения, мы предлагаем выделение компонентов, направленных на осуществление диалога между читателем и журналом, поскольку читатель – то звено, ради которого журнал создается, тот человек, на контакт с которым нацелен издатель. Основными составляющими формата являются: цель создания журнала; целевая аудитория (фокус-группа), письма читателей; поэтика заглавия, периодичность, тираж; соотношение визуальной и текстовой информации; тематическое разделение и наполненность; стилевые характеристики материалов; жанровые особенности; реклама самого журнала (или ее отсутствие).

Понятие формата журнала позволяет типологизировать весь ассортимент печатных изданий: «толстые», глянцевые, независимые. И журнальная ситуация современной России складывается сейчас так, что наибольший успех у читателя имеют глянцевые журналы, которые имеют собственный формат, стратегически успешный в современном мире. Рыночные отношения в системе СМИ заставили каждое отдельное издание привлекать внимание читателя разнообразными способами, апеллировать не только к рациональной части сознания, воспринимающей и оценивающей содержание текста, но и к отчасти рефлекторной привлекательности яркого, красивого, броского. В силу этого стали развиваться иллюстрации к журнальным публикациям. Простейший случай иллюстрирования – цветные обложки или цветная вклейка в середине номера. Но эти способы практически не используются в наше время из-за упрощения технического воплощения иллюстраций и обогащения возможностей. Принято считать, что элементы визуальной информации являются не только декоративным средством иллюстрирования, но и способом привлечения внимания читателя (а это уже – маркетинговая стратегия)[24]. «Толстый» журнал не можем себе позволить подобный ход не только из-за финансовых проблем, но и в силу форматных особенностей и установок.

В России богатая журнальная традиция, и история словесности непосредственно связана с журнальной жизнью страны. Поэтому и в читательской традиции заложено чтение журналов. Но к XXI веку «чтение журналов» модифицировалось в «листание журналов», где чаще всего необязательный текст – это приложение к имиджевым иллюстрациям и информационной рекламе (не только товаров, но и стереотипа образа жизни).

В этом контексте «толстый» журнал с легкостью определяет свою нишу – он позиционируется как носитель элитарной культуры, культурного знания и литературного вкуса. Но существовать в ситуации низкой востребованности не плодотворно для журнала.

Для уверенного существования журналу необходим жесткий каркас внутренних связей, который структурирует творческую жизнь издания, обеспечивает его внутреннее единство. Целостность журнала обуславливается единством редакционной стратегии и художественной практики. Взаимодействуя, они образуют целостный текст журнала и являют себя в системе, представляя собой «внешний» и «внутренний» сюжеты существования журнала.

Структура взаимодействий внутри редакционного состава, а также между журналом и читателем выстроена веками существования «толстого» журнала в России. Она обширнее, чем у других типов изданий, но универсальна для любого «толстого» журнала: «Система «главный редактор – редакционный коллектив – «свои» авторы – «свой» читатель» – та выверенная система, которая во многом обусловливала особую смысловую структуру и роль «толстого» журнала в России эпохи логоцентричности»[25].

«Внешний» сюжет представляет собой взаимодействие индивидуального и коллективного в работе редколлегии, что, в свою очередь, проявляется в таких формах, как слово редактора, коллективное слово редколлегии, личное выступление одного из членов редколлегии (при указании авторства), рубрикация, креолизация, разовые акции журнала.[26] Анализ этих элементов позволяет выявить, во-первых, характер диалога, который журнал устанавливает с читателем, во-вторых, общее идейное направление журнала.

Слово редактора. С 1999 года журнал «Урал» возглавляет , драматург с мировым именем. Кроме редакторства и драматургии, ведет курс «Литературное творчество» в Екатеринбургском театральном институте, является художественным руководителем, режиссером и актером собственного «Коляда-Театра», возглавляет два фестиваля – Конкурс драматургов «Евразия» и Международный фестиваль современной драматургии «Коляда-Plays», а также считается одним из основателей целого направления в современной русской драматургии – «Новая драма». Он был утвержден Министерством культуры Свердловской области на должность главного редактора журнала после того, как сама редколлегия предложила его кандидатуру.