, к. и.н. Главархив Москвы
Елисаветинское благотворительное общество
под попечительством Великой княгини
Елизаветы Федоровны в Коломне
31 мая 1891 г. древний город Коломну с официальным визитом посетил московский генерал-губернатор Великий князь Сергей Александрович. Назначенный на этот пост 26 февраля 1891 г. своим августейшим братом императором Александром III он объезжал Московскую губернию и знакомился с ее именитыми жителями и должностными лицами. В этой поездке его сопровождала супруга Великая княгиня Елизавета Федоровна. Городской голова по обычаю, установившемуся еще со времен посещения Коломны императрицей Екатериной II, поднес Великому князю Сергею Александровичу и Великой княгине Елизавете Федоровне местное лакомство – знаменитую коломенскую пастилу – на деревянном резном блюде с изображениями гербов городов Московской губернии. Августейшая чета посетила Соборную площадь, помолилась в Тихвинском соборе и в других обителях города. Московского генерал-губернатора и его супругу интересовало состояние городских благотворительных учреждений, поэтому большое внимание они уделили осмотру Мариинского приюта для бедных и Кисловской богадельни[1]. Так, в мае 1891 г. коломенские жители познакомились с великой княгиней Елизаветой Федоровной, с чьим именем будет связано учреждение в Коломне благотворительного комитета по призрению детей.
Великая княгиня, принцесса Гессен-Дармштадтская, внучка английской королевы, немка по происхождению, получившая строгое лютеранское воспитание, оказалась в большой незнакомой стране, в центре внимания жителей Москвы и губернии. Рядом с ней всегда находился Сергей Александрович, глубоко православный человек, вместе они навещали московские святыни, совершили путешествие в Святую Землю. Для Елизаветы любовь становится сродни религии, она понимает, что не может полностью разделять чувства супруга, если не станет с ним одной веры. Накануне праздника Пасхи в 1891 г. Великая княгиня приняла православную веру. В письме к царевичу Николаю она писала: «Я предпринимаю важный шаг, так как после него начнется новая жизнь, и я надеюсь, Бог благословит это решение»[2]. Нареченная в России Елизаветой Федоровной, Великая княгиня посвятила себя благотворительности, делам призрения сирот, обездоленных. Она завоевала уважение и популярность москвичей своими трудами на благо культурного и духовного процветания древней столицы во времена генерал-губернаторства Сергея Александровича и после, удивляя подвигами благочестия и своей добродетелью, Великая княгиня основала в Москве Марфо-Мариинскую обитель милосердия. Весь ее жизненный путь был овеян глубокой искренней религиозностью и поступками во имя ближнего.
Великая княгиня Елизавета Федоровна вела светскую жизнь, подобающую статусу супруги генерал-губернатора, наполненную официальными встречами, церемониями. Однако главное свое предназначение она видела в помощи страждущим. Ее добродетель и великодушие раскрылись во времена тяжелых испытаний осенью 1891 г., когда неурожай охватил обширную территорию Российской империи, десятки миллионов крестьян стали жертвами голода. В Москве раньше чем в столице в Санкт-Петербурге был учрежден Комитет для сбора пожертвований под председательством Великой княгини[3].
В своем первом московском благотворительном деле Елизавета Федоровна проявила себя талантливым распорядителем и организатором. Ее силами была реализована беспрецедентная программа по сбору средств и доставки помощи нуждающимся вследствие неурожая. Имя Великой княгини привлекало под сень Комитета видных представителей российского дворянства, состоятельных людей России, известных уважаемых духовных лиц Москвы и Московской губернии и высокопоставленных государственных чиновников.
Благотворительная и попечительская деятельность Елизаветы Федоровны была разнообразна. В сердце Великой княгини находили отклик страдания и нужды сирот, детей бедных родителей, больных и увечных, инвалидов, людей без средств к существованию. Главное благотворительное учреждение Москвы – Воспитательный дом Ведомства императрицы Марии Федоровны принимал под свое крыло только незаконнорожденных младенцев. Однако Москва и ее окрестности были переполнены беднейшими семьями, которые не могли содержать своих новорожденных детей. Обер-гофмейстер , видя безвыходность ситуации, ходатайствовал перед императрицей о насущной необходимости открыть еще одно благотворительное детское заведение под августейшим покровительством. 17 января 1892 г. был высочайше утвержден устав Елисаветинского благотворительного общества с назначением Великой княгини Елизаветы Федоровны его августейшею попечительницей.
Цель общества состояла в помощи беднейшим родительницам законных детей в тех случаях, когда по нищете, болезни и по другим причинам они затруднялись кормить своего новорожденного ребенка и не могли оставить его при себе. С первых шагов своей деятельности Общество выработало четкую стратегию развития. Приходской священник первым призывался к родильнице для молитвы, он же крестил младенца и выдавал свидетельство о рождении. Он лучше, чем кто-либо другой, мог удостовериться в семейном достатке и будущих условиях жизни новорожденного. Общество в первую очередь опиралось в своей деятельности на приходских священников и благочинных отцов. В Москве действовало 224 приходских комитета. В пределах территории прихода Комитет устраивал ясли, приюты для постоянного или дневного пребывания нуждающихся в призрении детей. В каждый Комитет входили священник, церковный староста и не менее трех прихожан, избираемых на три года из числа членов Общества. Получившее первые отклики и поддержку московской общественности уже в октябре 1892 г. Елисаветинское благотворительное общество ходатайствовало перед императором о возможности распространить свою деятельность и на всю Московскую губернию. В период весна-лето 1893 гг. в Московской губернии были открыты 11 уездных комитетов, к концу XIX в. их было 14: в Коломне, Серпухове, Рузе, Звенигороде, Воскресенске, Верее, Подольске, Бронницах, Можайске, Дмитрове, Богородске, Волоколамске, Клину, Троице-Сергиевом Посаде.
11 марта 1893 г. в Коломне при церкви Св. Троицы был учрежден Комитет Елизаветинского благотворительного общества под председательством жены коллежского советника Надежды Александровны Эвальд. Первыми членами Комитета стали приходской священник Александр Михайлович Орлов, церковный староста мещанин Петр Моисеевич Четкин, городской врач Модест Александрович Лозовский, жена инженера Надежда Федоровна Верховская, окружной надзиратель коллежский советник Федор Дмитриевич Никитин, акушерка Александра Яковлевна Марльтон, коломенский купец 2-й гильдии Михаил Федорович Рыбаков, казначеей была избрана жена генерал-майора Анастасия Ивановна Тыртова. Пожелали быть жертвователями Комитета с годовым взносом пять рублей 14 человек, в том числе купеческие жены А. С. и , , купеческая дочь и другие. Торжественное открытие первого благотворительного детского учреждения в Коломне – елисаветинских яслей – состоялось 23 мая 1893 г.[4] В яслях только в дневное время могли содержаться до десяти человек детей неимущих работающих матерей. Первоначальное обзаведение яслей было устроено на деньги, взятые авансом из общей суммы членских взносов в благотворительный комитет. Эти средства были израсходованы в первую очередь на оплату съемного помещения для яслей в доме мещанина Обухова, закуплены четыре железные кроватки для питомцев и люлька для младенца, выплачено жалованье надзирательнице и кухарке. Поскольку предполагалось в яслях содержать малолетних деток, сразу же был приобретен аппарат для кипячения молока, каменные тазы и кувшин для умывания. К числу прочих расходов, которые по сравнению с предыдущими составили куда более значительную сумму, были отнесены: покупка портрета Великой княгини Елизаветы Федоровны, устройство вывески для яслей, траты на телеграммы в Москву в адрес Великой княгини и Совета Елисаветинского общества, жалованье рабочим за устройство декорации во время торжественного открытия яслей, плата за вырезку печати Коломенского Елисаветинского комитета и штемпеля для метки белья. Ко дню открытия яслей поступило пожертвований деньгами, продуктами, бельем, платьем, обувью для детей общей суммой около 300 руб.[5]
В члены своего Общества со званием попечителя Великая княгиня Елизавета Федоровна принимала людей, уже зарекомендовавших себя как щедрых благотворителей и хороших организаторов, имеющих опыт деятельности в подобных обществах, лиц ответственных и благородных. Попечительницей коломенских яслей выступила председательница Коломенского елисаветинского комитета . По истечении нескольких месяцев она по состоянию здоровья и преклонному возрасту сняла с себя обязанности по этим должностям. Думается, что только благодаря стараниям и связям , ее положению в обществе стало возможно учреждение Коломенского комитета и открытие яслей. Она писала в Москву 5 июня 1893 г. председателю Совета Елисаветинского благотворительного общества : «Грустно мне очень… и как не горько отказаться от этой деятельности, покоряюсь воле Божией и радуюсь, что оставляю все устроенным вполне»[6].
Должность председателя Елисаветинского комитета была очень почетной, предполагала визиты в Москву, аудиенции у Великой княгини Елизаветы Федоровны в доме московского генерал-губернатора, вовлечение в общество высших должностных лиц древней столицы и губернии с дальнейшими перспективами карьерного роста. На место председателя Коломенского елисаветинского комитета претендовали уездный предводитель дворянства , городской голова , коломенский купец , который даже будто бы, подкупая голос священника накануне выборов, передал ему 100 руб., пожелав стать действительным членом Елисаветинского общества. 27 июня 1893 г. новым председателем Коломенского комитета был утвержден уездный предводитель дворянства, капитан второго ранга Иван Николаевич Сазонов, а попечителем елисаветинских яслей в Коломне был избран купец второй гильдии Михаил Федорович Рыбаков. Попечителем стал состоятельный человек, шелковый фабрикант и владелец заливных лугов по Оке и Москве-реке, пожертвовавший единовременно большую сумму на устройство яслей, который уже ранее представлялся Великой княгине в числе депутации от Коломны накануне открытия Комитета. Сообщение члена Комитета в Москву содержит радужные надежды на развитие благотворительного дела в Коломне: «судя по отзывам о характере вновь избранных председателя и попечителя, с значительным увеличением мужского элемента предполагаю, что дело должно идти хорошо»[7].
Инспекция яслей регулярно проводилась попечителем московского округа Воспитательного дома действительным статским советником . В первом своем отчете от 01.01.01 г. он сообщал, что ясли на него произвели отрадное впечатление, он застал шестерых человек детей в возрасте до пяти лет и одного грудного младенца. Далее он отметил: «Все дети с очень явными признаками золотухи на голове, но ясли надеются, что благодаря медицинскому пособию, которым дети пользуются от врача Лозовского, посещающего ясли ежедневно, и более здоровой пище, дети в скором времени совсем поправятся. И теперь все они имеют вид хорошо упитанных детей, им только недостает некоторой краски в лице». Особое внимание в отчете было обращено на то, что матери могли отдавать своих детей в ясли с четырех часов утра, и благодаря такому распорядку работы, «когда нищий люд ближе познакомиться с ними, ясли потребуют расширения»[8].
Совет Елисаветинского общества в Москве рассчитывал на широкую деятельность Коломенского комитета и на учреждение в городе не только яслей, но и приюта для детей сирот с постоянным пребыванием. Такие слухи и разговоры ходили в среде коломенской общественности и, видимо, касались организации приюта при женском Успенском Брусенском монастыре. С такого рода предложением обращались к его настоятельнице Ювеналии, однако на тот момент времени не получили у нее поддержки[9].
Надо полагать, по просьбе Великой княгини настоятельнице Коломенского Успенского Брусенского монастыря Ювеналии поступило предложение от епархиальных властей открыть в ее обители приют для воспитания малолетних девочек-сирот. 13 мая 1893 г. ответ Ювеналии был доставлен . В своем письме игуменья рассказывала о жизни сестер обители и о том, какую посильную помощь они могут оказать:
«…при всем моем усердии и сочувствии к христолюбивому этому делу не нахожу никакой возможности выполнить: во-первых, по тесноте помещений келий сестер обители не находится ни одной свободной келии для помещения приюта девочек; во-вторых, наша коломенская обитель исстари и доселе населяется сестрами простого крестьянского и мещанского звания, не только что без научного образования, но даже частию малограмотными, а более и совершенно безграмотными, едва-едва самоучкою уже в монастыре изучившие молитвы и чтение Псалтиря, - значит для воспитания юношества светских девиц отнюдь не способны. Общих рукоделен или каких мастерских тоже в сей обители никогда не имелось и поныне не имеется. Каждая из сестер живет особняком в своих собственных келиях или по корпусам за внесенные единовременно деньги в пользу обители или выстроенные на средства родных их, и содержание имеют или от родителей своих или от ручного труда, потому что кроме монастырской трапезы все остальное содержание каждая сестра должна иметь от себя. Но и для общей трапезы каждая обязана по силе участвовать и в черных работах: при обработывании земли для хлеба, и в огородах для овощей, на скотном дворе уходом за скотиной, уборке лугов (наемных) и скопом молока. В монастырской просфорне, в хлебопекарне и поварне и прачешной даже клирошанки и церковницы, кроме ежедневного труда в храме, тоже участвуют и в черных работах, помогая труждающимся сестрам. Есть много старушек, живших долгое время в обители, которым по слабости и болезням нужен уход и помощь от сестер.
Обитель наша замечательна издавна тем правилом, что не посылает со сборными книгами за подаянием и старается обходиться насущным трудом без помощи сборов, находя их вредными для монашествующих и обременительными для общества. Несмотря на то, что коломенская обитель женская исстари была бедною, у нее не существовало капиталов для обеспечения, ни угодий, ни вотчин не имела, доходила даже до совершенного истощения, и только по благости Господа и заступления небесной царицы с 1850-х годов при вступлении игумении Олимпиады начала обстраиваться и улучшаться. Не входя в долги, не предпринимая ничего не по силам себе, не желая излишнего, а довольствуясь лишь, что пошлет чрез благотворителей, - таким заповеданным правилом чрез приснопамятного Святителя Московского митрополита Филарета, данного игумении Олимпиаде, мы и доселе живем благополучно его святым молитвам пред Богом!..
Описав подробно нашу монастырскую деятельность и простоту жизни наших сестер, смиренно припадаю к святительским стопам Вашим, умоляю как отца и покровителя, вникните милостиво в наши немощи и неразумие, как мы возьмемся за дело приюта и воспитание девочек светских, когда сами так малограмотны и не развиты образованием современной жизни?!.. Я нахожу более удобным внести посильную лепту в пользу Елисаветинского приюта тем, что извлеку из средств вверенной мне обители ежегодно вносить плату на содержание двух девочек, которые бы именовались именем нашей обители и находились бы в Москве в каком-либо приюте, где заблагорассудит их поместить Елисаветинское благотворительное общество, и сколько назначит платы за содержание двух девочек, я в точности буду представлять деньги ежегодно, кому укажут мне»[1].
Таким образом, игуменья Ювеналия в силу изложенных обстоятельств не могла обременять свою обитель приютом для девочек и, не отказывая благотворительному делу совсем, предлагала помощь иного рода. Средства Коломенского елисаветинского комитета были крайне ограничены. В 1894 г. писал в Совет общества, что учреждение приюта потребует больших расходов, поэтому вопрос оставили открытым впредь до более благоприятных финансовых условий[10].
Между тем, количество мест в яслях было увеличено до 12, и с 1895 г. постановили в виде опыта летом открыть в Коломенском уезде сельские елисаветинские ясли в помещении земской школы на время полевых работ, когда дети остаются без присмотра родителей.
Из отчетов известно, что прекрасному состоянию ясли были обязаны госпоже и врачу , которые почти ежедневно вели наблюдение за детьми. В качестве акушерки имела практику в Коломне, ее обширные знакомства с состоятельными людьми города приносили пользу яслям и способствовали увеличению капитала Комитета. Должность попечителя яслей предполагала определенные обязательства, главным образом финансовые. В 1898 г. принял решение единолично нести расходы за наем помещения для яслей и их отопление, каждый год выплачивая по 200 руб.
В 1897 г. Елисаветинское общество вспомнило о давнем предложении игуменьи коломенского женского монастыря, когда за невозможностью поместить двух сироток в какой-либо московский монастырь потребовались средства на оплату их обучения в светских учреждениях города. В январе 1897 г. Елисаветинское общество направило Ювеналии письмо с предложением учредить две стипендии в одном из московских образовательных заведений имени Коломенского Успенского Брусенского женского монастыря в размере 200 руб. на каждую девочку. спрашивал Ювеналию, видимо, уже заранее предполагая ответ: «…можете ли Вы с наступающего 1898 г. вносить эту плату за двух девочек в кассу Совета или же предпочтете Вы принять этих стипендиаток на попечение Вашей обители до их совершеннолетия»[2]. Вот таким образом было получено принципиальное согласие настоятельницы коломенской обители принимать у себя питомцев Елисаветинского общества, поскольку в действительности маленьким обездоленным девочкам необходимы были лишь кров и доброе отношение, а не светское воспитание и образование. Настоятельница пребывала в ожидании воспитанниц весь 1898 год, и только в феврале 1899 г. в коломенский Брусенский монастырь прибыла первая девочка десяти лет Марфа Краюшкина, дочь мещанина г. Подольска. 10 октября 1901 г. в коломенской обители нашла приют круглая сирота дочь крестьянина Тульской губернии Ксения Деева десяти лет.
Девочки находились на полном иждивении монастыря, однако Елисаветинское общество не забывало своих питомцев, регулярно велась переписка с настоятельницей, а на Пасху из Москвы присылались подарки, сладости, шоколад.
В 1905 г. Марфа Краюшкина достигла совершеннолетия, в письме в адрес Совета Елисаветинского общества из Брусенского монастыря сообщалось, что «далее проживать в монастыре она не желает, обучилась читать, писать, шитью и разным домашним поделкам. По ее согласию и отправили ее к отцу в сопровождении монахини».
На протяжении нескольких лет с 1905 г. заботам монастыря была доверена девятилетняя Евдокия Шмелева. Ее мать, вдова, крестьянка Бронницкого уезда, тяжело больная, по собственному решению просила принять на воспитание в Елисаветинские приюты двух своих дочек. В 1909 г. мать взяла обратно к себе Евдокию из Коломны. На освободившееся место по ходатайству священника Бронницкого уезда Николая Лебедева в Елисаветинское общество в Брусенский монастырь была принята Мария Логинова, дочь крестьянки, 1907 года рождения. Священник писал о ее плачевном бедственном положении, что ее родители умерли, а брат Николай слепой от рождения, сироты проживали в доме своей бабушки, которая кормила их теми кусками хлеба, которые собирала по деревне. Проведя в коломенской обители около восьми лет, в 1910 г. по достижении совершеннолетия Ксения Деева покинула монастырь.
Вплоть до 1917 г. на освобождавшиеся места в Брусенский монастырь присылались новые девочки, нуждающиеся в приюте и заботливом отношении: Ольга Маришкина (1901 г. р.) в 1910 г., умершая в 1916 г. в монастыре, Антонина Барабанова (1902 г. р.) в 1916 г., недолго пробывшая в Коломне, поскольку оказалась очень взрослой и «по возрасту неудобной», и поэтому отослана в другой приют. В 1917 г. на иждивении Коломенского Брусенского монастыря находились две девочки Мария Логинова и Клавдия Травкина.
В 1903 г. Елисаветинский коломенский комитет отмечал 10-летие своей деятельности. По этому торжественному случаю в зале Общественного собрания был дан концерт, а многие члены Комитета и жертвователи были представлены к высоким государственным наградам и благодарственным адресам от Великой княгини. Дело в том, что с 1896 г. попечителям и членам Елисаветинского благотворительного общества были высочайше дарованы права и преимущества действительной государственной службы. Таким образом, за благотворительную деятельность в Коломенском комитете попечитель яслей имел золотую шейную медаль на Владимирской ленте с 1899 г., казначея Комитета была пожалована серебряной нагрудной медалью на Аннинской ленте в 1902 г., и врач яслей получил орден Св. Анны третьей степени[11]. В ознаменование юбилейной даты к наградам были представлены старейшие члены Елисаветинского комитета: , , жертвователи , , .
Состоять членом Елисаветинского комитета было очень почетно, а за должность председателя велась непростая борьба. Если кандидата в председатели можно было подыскать с легкостью, приглашая занять это место высокопоставленных чиновников, то должность попечителя яслей была сопряжена с крупными финансовыми затратами. Когда в 1902 г. переменил место своей службы и покинул Коломну, на должность председателя был избран его преемник уездный предводитель дворянства губернский секретарь барон Крюденер-Струве. Однако, когда в 1908 г. попечитель яслей снял с себя это звание, Коломенский комитет столкнулся с небывалыми трудностями. К новому председателю Елисаветинского общества в Москве обращались с просьбой приискать для коломенских яслей попечителя, который смог бы жертвовать на ясли ежегодно не менее 300 руб.[12] С потерей богатого покровителя ясли испытывали дефицит в средствах, для пополнения кошелька стали проводиться лотереи, члены Комитета выходили с ходатайствами в земскую и городскую управы о материальной помощи на поддержание яслей. Попечителями уговаривали стать местных капиталистых лиц, звучали имена , , . Никто из указанных персон не решился воспринять на себя столь обременительные обязанности в полном объеме, поэтому в подобной ситуации было принято разумное решение об учреждении должностей попечителя, попечительницы и помощника попечителя. Эдуард Карлович Гартман стал попечителем, а его помощником Карл Доминикович Ангилери. Госпожа долгое время отказывалась от должности попечительницы, хотя беспрестанно заботилась о питомцах, благодаря связям и знакомствам привлекала жертвователей, собирала по домам членов Комитета взносы, занималась хозяйственными вопросами яслей, ее стараниями устраивались лотереи и благотворительные вечера. В 1913 г. пост председателя покинул Александр Николаевич Меркулов, и будучи попечительницей яслей была избрана одновременно и председателем Коломенского комитета.
В 1910 г. произошло знаменательное событие в жизни Коломенского Елисаветинского комитета. За долгие годы своего существования ясли не имели собственного помещения и занимали наемные квартиры в домах у Обухова, , на Алексеевской улице, на Кузнецкой улице, на Конной площади, Черниковой на Симеоновской улице, Муравлевой и Андриановых на Никольской улице. В 1910 г. специально для Коломенских елисаветинских яслей был куплен двухэтажный каменный дом с мезонином на Астраханской улице № 17, владение жены потомственного почетного гражданина Софии Карловны Гартман. Владение было предложено выкупить за 7500 руб., причем Комитет располагал только 6000 руб. Щедрые пожертвования на приобретение дома были предложены известными коломенскими благотворителями (3000 руб.) и (1000 руб.)[13]. Решение о покупке дома было одобрено на специально созванном общем собрании Елисаветинского благотворительного общества, которое проходило в Николаевском Кремлевском дворце. Следует отметить, что в это время Великая княгиня Елизавета Федоровна стала настоятельницей основанной ею Марфо-Мариинской обители милосердия, и в то же время продолжала покровительствовать обществу, положившему начало ее духовной деятельности.
7 ноября 1910 г. в 12 часов был совершен молебен по случаю перехода яслей в собственный дом. Две комнаты из четырех в доме на нижнем этаже были отведены для детей, оставшиеся занимали надзирательница и прислуга. Верхние комнаты сдавались в наем, ежегодный доход в пользу яслей составлял не менее 500 руб. В яслях содержались двадцать человек детей крестьянского и мещанского происхождения. На 1 января 1915 г. ясли посещали 22 детей в возрасте от 6 до 10 лет, на 1 января 1916 г. – 32 ребенка.
Открытые в конце XIX века коломенские ясли расширялись, возрастало количество членов, увеличивался капитал Общества. В 1898 г. содержание яслей обходилось в 930 руб. 14 коп., в 1911 г. на ясли с учетом поступивших пожертвований было израсходовано 1360 руб. 87 коп.[14] Средства Комитета в 1890-х г. составляли 2300 руб., в 1910 г. благодаря старательному ведению финансовых дел Комитет накопил 6000 руб. и мог рассчитывать на приобретение собственного дома.
Комитет елисаветинского общества в Коломне, как и в других городах Подмосковья, действовал на протяжении четверти века. Ко всем мероприятиям Комитета было особое расположение и внимание городских и земских властей, поскольку само Общество находилось под попечительством августейшей особы Великой княгини Елизаветы Федоровны. Елисаветинское общество в Москве и губернии существовало и продолжало заботиться о своих питомцах вплоть до 1918 г. Во времена нестабильности, духовного разлада детям, и их родителям особенно нужна была помощь, сочувствие, наставление. В последние несколько лет до 1918 года Коломенский комитет и ясли работали, правда, все менее ощущалось присутствие и покровительство Великой княгини, которая была полностью поглощена своим главным делом – служением в Марфо-Мариинской обители милосердия в Москве.
Елисаветинское общество силами августейшей попечительницы Великой княгини Елизаветы Федоровны, ее председателей, многих действительных членов и жертвователей имело широкую сеть воспитательных и образовательных учреждений для детей-сирот, детей малообеспеченных родителей. В этом благотворительном движении были соединены и верховная власть , и власть духовная посредством личного знакомства и при содействии митрополитов и благочинных отцов, настоятелей монастырей, а также власть финансов, богатых влиятельных людей, купцов, фабрикантов.
Грянула война, затем революция, Великая княгиня смиренно приняла смерть в Алапаевске. В 1993 г. Русская Православная церковь причислила Великую княгиню к новомученикам российским. В настоящее время опыт организации Елизаветой Федоровной широкого благотворительного движения в масштабах всего государства и ее главная задача – излечение человеческих душ, заставляют обращаться к их изучению и возрождению.
[1] ЦИАМ. Ф.114. Оп. 1. Д. 65. Л. 2-3.
[2] Там же. Л. 13.
[1] Московские ведомости. – 18июня. - № 000.
[2] Марфо-Мариинская обитель милосердия. . К 100-летию создания. М., 2009.
[3] Отчет состоящего под председательством Ее императорского высочества Великой княгини Елизаветы Федоровны Московского комитета для сбора пожертвований в пользу пострадавших от неурожая. В 3-х т. М., .
[4] ЦИАМ. Ф. 114. Оп. 1. Д. 57. Л. 1-2.
[5] Там же. Л. 41-42.
[6] Там же. Л. 21.
[7] Там же. Л. 28.
[8] Там же. Л. 45об.-46.
[9] Там же. Д. 45.
[10] Там же. Д. 57. Л. 64.
[11] Там же. Л. 123.
[12] Там же. Л. 163.
[13] Там же. Д. 5. Л. 28-28об.
[14] Отчет Елисаветинского благотворительного общества в Москве и Московской губернии за 1898 год. М., 1899; Отчет Елисаветинского благотворительного общества в Москве и Московской губернии за 1911 год. М., 1912.
