Вопреки судьбе (стр. 4 )

Взывай тогда к богам бессмертным

О жалости к невинным жертвам!

А, ну, скажи-ка мне, пожалуйста,

Так говорю я иль не так?

Болтает на войне о жалости

Или предатель, иль дурак!

Пусть кровь врага течёт рекой,

Чем наша. Так-то, милый мой.

Рази жестоко, мощно, смело,

Сражайся дерзко и умело.

А враг начнёт одолевать,

Ну, что ж, бывает, что скрывать,

Я сам всё это испытал,

Не раз пронзал меня металл.

Не повезёт тебе в сраженьи –

Умри, как жил, без униженья!

Случиться может на войне,

Я это испытал вполне,

И неудача. Но пока

Меч держит верная рука,

О чём жалеть, чего бояться?

Да просто надобно сражаться!

Тебе совет вполне мой ясен?

И Менелай сказал: «Согласен.

Когда случилося такое,

Я понял сам, что для героя

Война – не худшее из зол».

Сказав то, Менелай ушёл.

В древнейшей Спарте ночью поздней

На небесах сияли звёзды.

И долго-долго во дворе

Стоял печальный Тиндарей.

-- #

Ну, что ж, любезный мой читатель,

Коль ты хороший наблюдатель,

Ты всё внимательно прочёл,

Запомнил, взвесил и учёл,

И вник во все ты обстоятельства,

В то, как искусно, умно, тщательно,

Сплетя в один клубок события,

На первый взгляд малозначительны,

Судьбой готовилась война,

То, если истина важна,

Все современные спецслужбы,

Признаться в этом честно нужно,

Любые, из любой страны

Учиться у неё должны!

Подкравшись исподволь, незримо,

Война уже неотвратима.

Увы, дороги нет обратной.

Вот Менелай явился к брату

В златообильные Микены.

И брат любимый Агамемнон,

Обидой гневною пылая

Ничуть не меньше Менелая,

Совместно с братом бросил клич,

И клич тот вскоре смог достичь

Всех, кто давал когда-то клятву,

Которую не взять обратно.

-- # -----

Одним из первых на призыв,

Свои войска вооружив,

Откликнулся Аякс Большой.

Аяксом Малым называли,

Что б вы их чётко различали,

Царя Локриды. Также он,

Призывом страстным увлечён,

Свои войска готовит в бой.

И вот уже Аякс Большой

Готов к отплытью. Теламон,

Его отец, (да, кстати, он

Как раз был мужем Гесионы,

Забрав насильно её в жёны),

Пришёл проститься с родным сыном,

Царь престарелый Саламина.

Аякс подходит к кораблю,

Украсив голову свою

Блестящим крепким шлемом медным,

И с видом гордым и победным,

Ступая твёрдо и бесстрашно.

Нёс щит огромный, словно башня.

Отец ему наказ давал,

И между прочим он сказал:

- Я разрушал троянцев стену,

Которую твой строил дед

Эак, и пусть же непременно

По истеченью стольких лет

Ещё раз сбудется пророчество,

И пусть при этом неизменно

Тебе сопутствует удача,

И боги пусть хранят тебя,

Как охраняли и меня.

Ответ Аякса озадачил

Отца и прочих всех людей.

- Удача? Что ж, я дружен с ней,

Но боги пусть хранят других,

Мне не нужны услуги их.

Ответ таков, как ясно нам,

Едва ль понравился богам.

В поход сбирался Диомед,

Готовя Трое много бед.

Среди Елены женихов

Он, кажется, один таков –

Елену искренне любил

И оскорблён он лично был

Коварным, дерзким похищеньем.

Он жаждал искренне отмщенья.

Он – сын Великого Тидея,

Искусством воинским владея,

Получше многих много бед

Готовил Трое Диомед.

А также прочие герои

Вооружались против Трои.

И с Крита царь Идоменей,

Известный резвостью коней,

И афинянин Менесфей,

Известный сладостью речей,

И друг Геракла Филоклет,

Ему знакомый с детских лет,

И все другие женихи

Взялися за мечи таки.

// --

Итак, на призыв откликаясь геройский,

Героев собралось огромное войско.

Собралось оно деловито и скоро.

Авлида являлася местом их сбора.

Бывало и ранее, что для сражения,

Чтоб меж собой прояснить отношения,

Чтоб правоту свою доказать,

Героев сбиралась огромная рать.

Но войска, какое собралось в Авлиде,

Мир древний до тех пор пока что не видел.

Гомер, говоря про его многочисленность,

В сто тысяч назвал приблизительно численность.

Историков берёт сомнение:

Да было ли столько тогда населения?

Неважно, было или нет…

Авлида, утренний рассвет

Заря сменяет Ночь

И Ночь уходит прочь.

Зарю сменяя вскоре,

Поднявшися из моря,

Блюдя законы Мирозданья,

Свой лучистое сиянье

Над Миром Гелиос простёр.

На берегу стоит шатёр,

О берег плещется волна,

Ленивая, как после сна,

А в небесах орёл кружит.

К шатру сходилися вожди

Между собой совет держать,

Как надо дальше поступать.

Но вот увидели орла,

Оставили свои дела

(Такая привычка у греков была:

Судьбу узнавать по полёту орла).

Агамемнон: Как видно, Зевс посылает для нас

Какую-то весть. Прорицатель Калхас!

Ну, чем нас порадуешь в этот раз?

Калхас: Глядя на этот полёт орла,

Вижу, что это дурная весть.

Будут плохи наши дела,

Предостережение коль не учесть.

Так иль иначе, но мы должны

Не торопиться с началом войны.

Агамемнон: Ты нам, между прочим,

Как-то не так сейчас напророчил.

Калхас: Войско у нас многочисленно очень,

Но прежде, чем нам отправляться под Трою,

Нам нужно привлечь ещё двух героев.

Их имена Одиссей и Ахилл.

Агамемнон: Ни тот, ни другой не произносил

Ту клятву, какую когда-то мы дали.

В поход они соберутся едва ли.

Калхас: Они не клялись. Однако, друзья,

Без них воевать нам никак нельзя.

Они не клялись. Но, как вам известно,

Ни я, ни почтенный наш старый Нестор

Тогда не клялись в толпе женихов,

Но мы сейчас здесь вместе с вами.

Нестор: Знайте, герои, совет мой таков:

Думаю, мы сумеем речами

Мудрыми иль Одиссею польстить,

Иль пристыдить его, иль пробудить

Так иль иначе в нём подвигов жажду.

Агамемнон: Да, нам известно – ты не однажды

Мудрость свою доказал на деле.

Ну, и конечно, мы бы хотели,

Чтобы за это дело ты взялся.

Нестор: Я бы конечно для вас постарался,

Но есть у меня на примете другой,

Тоже очень разумный герой.

Моложе меня он, и в этом случае

Справится он с поручением лучше.

Деда наследуя опыт и нрав,

Стал Одиссей и хитёр, и лукав.

Над Одиссеем в споре победу

Всё-таки легче достичь Пеламеду,

Навплия сыну.

Агамемнон: Эй, Пеламед,

Сможешь помочь в этом деле иль нет?

Пеламед: Отец мой, как вы все знаете,

Неутомимый был мореплаватель.

Проплыв все моря своим кораблём,

И опыт, и мудрость он приобрёл,

Разных народов жизнь наблюдая,

Нравы различные их постигая.

Мудрость свою смог оставить в наследство

Мне мой отец. То надёжное средство

Против какого угодно коварства,

Против обмана, против лукавства,

Коль Одиссей к ним захочет прибегнуть,

Всё же похода ему не избегнуть.

Нестор: Ну, а потом Одиссея лукавством,

Или обманом, или коварством

Сможем мы и Ахилла завлечь.

Агамемнон: Это очень разумная речь!

Но кто на Итаку проводит нас?

Нестор: Как это кто? Прорицатель Калхас.

Пускай тот остров очень мал –

Нагроможденье белых скал –

Калхас своим провидца зреньем

Его разыщет без сомненья.

-- // -----

Хоть не был Одиссей провидцем,

Гадателем и ясновидцем,

Узнав про сбор в Авмеде,

Недоброе предвидя,

Судьбу свою хотел узнать,

Оракул начал вопрошать

И получил ответ такой,

Что на войне жестокой той,

Пусть даже если не убьют

Его в каком-нибудь бою,

Воротится к родной земле

Не на своём он корабле.

Тут Одиссей решил схитрить:

«Мне, что ли, дома плохо жить?

Совсем недавно я женился,

Совсем недавно сын родился.

Бросать семью, бросать страну?

Плевать хотел я на войну!»

- # -----

Вот Агамемнон, Менелай,

А с ними Пеламед, Калхас,

В недобрый Одиссею час,

Явилися в один из дней

На островок среди морей.

Но хитроумный Одиссей

Тех новоявленных друзей

По своему решил встречать.

Запрягши в плуг вола с ослом,

И слух он распустил о том,

Что повредился он умом,

И землю стал он засевать

При этом солью, не зерном.

С безумного – чего же взять,

Как на войну его забрать –

Не польза будет, только вред.

Но не поверил Пеламед,

Что Одиссей ума лишился,

И испытать его решился.

- Когда пришли мы за тобою,

То заболел ты головою,

А перед тем ты был здоров?

Ты не держи нас за ослов!

И вот, что сделал Пеламед,

Известный мудростью своею:

Младенца сына Одиссея

Он перед плугом положил,

И Одиссей остановил

Своих, впряжённых в этот плуг,

Вола с ослом. «Ну, здравствуй, друг!»

С ним поздоровались друзья:

- С таким лукавством на войне

Полезен будешь ты вдвойне!

Одиссей: Какой войне? Причём здесь я?

Вы ошибаетесь, друзья.

Зачем вы вдруг пришли ко мне,

Затея речи о войне?

Я вашей клятвы не давал,

И на Елену я плевал!

Я не давал дурацкой клятвы…

Калхас: Ты забываешь, вероятно,

Кто эту клятву сочинял.

Я до сих пор о том молчал.

Не поздно и сейчас напомнить,

Я помогу об этом вспомнить.

Что тут поделать? Одиссей

Уплыл в компании друзей.

Покинул он свою страну,

Покинул юную жену,

Покинул сына Телемаха,

Но затаил при том, однако,

Большую злобу к Пеламеду.

Он не простит ему победу

Вот в этом споре над собой.

Но он, как истинный герой,

Попав в такое положенье,

Войска готовить стал к сраженью.

Сторонником войны он стал,

К войне всех громче призывал

Свирепо, гневно, горячо…

Но нужно им привлечь ещё

К войне и юного Ахилла.

Его Фетида мать укрыла

На Скиросе у Ликомеда,

Она-то знала: до победы

Её Ахилл не доживёт,

Когда на ту войну пойдёт,

Ведь сердца матери чутьё,

Какое было у неё,

Вернее всяких предсказаний,

И прорицаний, и гаданий.

Известно Одиссею стало,

Что им Ахилла не хватало.

Он в ту же самую минуту,

Чтоб честь умножить и сберечь

И мудреца, и плута,

Сам вызвался его найти

И в стан военный привести.

Он, отправляясь к Ликомеду,*

С собой Аякса, Диомеда

В дорогу эту пригласил

И очень кстати. Ведь Ахилл

В родстве с Большим Аяксом был

(Был Теламон – отец Аякса,

Пелей – Ахилла был отец,

И оба были сыновья

Того Эака, что построил

Когда-то часть стены для Трои).

Короче, прибыли друзья

На остров Скирос. Одиссей

Блеснул вновь мудростью своей.

Короче, Одиссей с друзьями

Переоделися купцами,

Корабль покинули, и вот,

________________

* Вообще-то не было известно

Из греков никому то место.

Однако, и на этот раз

Помог всевидящий Калхас.

Оставив у дворца ворот

Всех воинов, что с ними были,

Под руководством Диомеда,

«Купцы» явились к Ликомеду.

Свои товары разложили

(Для женщин все товары были).

Вот Ликомед их пригласил

Явиться в женские покои.

К ним женщины сбежались все,

Какие были во дворце,

И среди женщин этих был,

Не удивляйтесь, сам Ахилл!

По воле матери своей

Он, будучи послушен ей,

Был в платье женское одет.

В свои-то он шестнадцать лет

На девушку и впрямь похож

Своею внешностью, но всё ж

Наивно женское стремленье

Судьбы избегнуть, вне сомненья

Не оправдалися надежды –

Ахилл и в женской той одежде,

Как бы Фетида не хитрила,

Остался всё-таки Ахиллом.

Одиссей ( Аяксу шёпотом):

Послушай, милый, я боюсь –

Ещё чуть-чуть – и засмеюсь.

Тут всё понятно мне сполна:

Девица – ростом со слона!

Аякс (Одиссею шёпотом):

Его я раньше не встречал,

Но тоже я его узнал.

Но если истина важна –

Чуть-чуть поменьше он слона.

Одиссей: Сейчас нас точность не важна,

Сейчас лишь хитрость нам нужна.

И одиссей, прервавши речь,

Меж украшений женских меч

Как бы случайно положил.

Ахилла меч приворожил.

Он так и впился в него взглядом,

Пока все женщины с ним рядом

Смотрели прочие товары.

Чего терять тут время даром,

Коль всё судьбой предрешено?

Знак подал Одиссей в окно.

Знак был замечен. В тот же миг

Раздался звон мечей и крик,

Раздался грозный шум сраженья –

То диомедовский отряд,

Изображая нападенье,

Вовсю старался. И не зря

Переполох он учинил.

Тотчас при звуке грозном этом

Всех женщин словно сдуло ветром.

Тотчас же меч схватил Ахилл.

Одежду женскую сорвал

И взгляд его огнём пылал.

Друзья, увидев этот взгляд,

Слегка отпрянули назад,

Но в тот же миг не удержались

И очень громко рассмеялись,

И стало ясно всё Ахиллу,

Что здесь сейчас происходило.

- Ну, здравствуй, друг, - друзья сказали,-

Как видишь, нас к тебе послали.

Такой герой, как ты, втройне

Полезен будет на войне.

Ахилл: Друзья, признаюсь честно вам:

Я на войну хочу и сам.

От вас пришлось таиться мне

По воле матери моей.

Я очень маму уважаю,

Я ей ни в чём не возражаю.

Но хитрость разоблачена.

Я думаю, поймёт она:

Теперь нельзя мне отказаться

Теперь обязан я сражаться,

Дороги нету мне назад.

Одиссей: Умишко женский слабоват –

Давно известно всем об этом.

Мать, замышляя хитрость эту,

Весьма наивною была,

Что лезть в мужские ей дела,

Зря напрягать свой слабый ум?

Ахилл: Мне помешал вот этот шум

Расслышать, что ты говорил.

А, ну, давай-ка повтори,

Что ты сейчас сказал о ней,

Любимой матери моей?

Одиссей: Да, надо воинам сказать,

Чтоб перестали громыхать,

Мечами о щиты звенеть.

Он подал знак – утихла медь,

И шум, и крики смолкли враз.

- Я говорил уже не раз,

Давно известно всем об этом,

Что, замышляя хитрость эту,

Фетида мудрою была,

И развалить нам все дела

Её бы мог великий ум…

Короче, в тот же день Ахилл

В компании друзей уплыл.

--- # -----

Любезный читатель, признаюсь не ложно –

До этого места, насколько возможно,

В своём сочинении очень и очень

Старался я быть, по возможности, точен.

Мифографов древних ценя и любя,

Я лишь по чуть-чуть добавлял от себя

Живей что б представить вам эти сюжеты.

Но кое-чего, к сожаленью, в них нету.

В сюжетах я тех ничего не исправлю,

Но кое-что важное в них я добавлю,

Чего у писателей древности нет,

Что через три тысячи триста лет,

Когда уж промчались все эти века,

Виднее мне всё-таки издалека.

Г Л А В А YII

Кроме событий всяких прочих

И очень важных, и не очень,

Глава седьмая речь ведёт

Про греческий простой народ

Средь горных круч, среди долин

Стоит Сияющий Олимп,

А над Олимпом тем чертоги

Свои расположили боги.

Представьте: в этот вот момент

Мы видим Зевса кабинет,

Что краше всех других палат.

Гермеса утренний доклад,

Из всех вопросов – самый важный

О том, достаточно ль отважно,

Решительно, упорно, смело

Герои принялись за дело,

Готовясь кровь троянцев лить,

Чтоб за Елену отомстить.

Два небожителя глядят,

На землю обратив свой взгляд,

С высот на все дела земные,

Сколь их хватает кругозора.

Перед всевидящим их взором –

Приготовленья боевые,

Героев мужественных лица,

Бронёй одевших грудь и плечи.

Повсюду в греческих столицах

Слышны торжественные речи,

С концов всей греческой земли

Спешат полки и корабли

На сбор всегреческий – в Авлиду.

Поправив на груди Эгиду,

Кивнул Зевс важно головой.

_ Приятен мне настрой такой.

Надежду давнюю лелею,

Что старый спор наш с Прометеем

Решится так, как сказал я

Возьмёт верх правота моя.

В вопросе том, как ни старался,

Наш промыслитель заблуждался.

Гермес: Я всё подробно рассказал

И всё подробно показал,

Картины всех страстей военных,

Герои жаждут несомненно

Военных подвигов и славы,

Да, таковы героев нравы.

Зевс: Но это герои, а как там народ?

Гермес: Народ?

Зевс: Народ.

Гермес: Какой народ?

Зевс: Простой народ.

Гермес: Ах, да, народ…

Зевс: Ну, да, народ.

Гермес: Ах, вечно всё наоборот,

Как речь заходит про народ.

Чтоб легче было понимать

Народа странные манеры,

Я предложу понаблюдать

Вон тех двоих нам для примера.

Вновь небожители глядят

На землю обратив свой взгляд.

…Обычный греков городок,

Его неважно нам названье.

Рассвет, и с моря ветерок

Ведёт с жарою состязанье,

Хотя прекрасно знает –

Его он проиграет,

Отступит он перед жарой

И утвердится зной дневной.

Пока его не вышел срок,

Резвится свежий ветерок.

Вот залетел он в один двор,

Где меж собою разговор,

В тени усевшись под навесом

(И зримы Зевсом и Гермесом)

Ведут сейчас двое мужчин,

Два гончара – отец и сын

(А рядышком стоит кувшин)

Отец: В такую сильную жару

Вино пить надо поутру.

Такая уж сейчас пора,

Собачая стоит жара

И духота, что даже ночью

Нам легче дышится не очень.

А утром с моря ветерок

Хотя бы на короткий срок

Подует, даст нам облегченье.

Моих мыслей верно теченье?

Сын: Ты прав, отец, всегда в жару

Вино пить надо поутру,

А не в дневной палящий зной,

Согласен с мыслью я такой.

Отец: Послушай, сын, ведь нет причин

Нам не достать ещё кувшин?

Сын: Конечно, никаких причин,

С тобой всегда согласен сын.

Отец: Тогда давай-ка поищи

От погреба скорей ключи.

Что, нет ключей? Да где ж они?

Иль женщинами спрятаны?

Уже который раз подряд

Они жестоко так шалят,

Припрятавши от нас вино.

Но мы-то выпьем всё равно,

Вино себе всегда найдём,

Мы у соседа в долг возьмём.

Всегда он нам одолжит, но

Совсем невкусное вино

Всегда сосед даёт нам в долг.

Иль он в вине не знает толк,

Иль доливает он воды,

Или он писает туды?

Сын: Скорей всего, долив воды,

Он тут же писает туды,

Вино чтоб крепость не теряло,

И писает, видать, не мало.

Отец: Но это нам не всё ль равно?

Лишь бы пьянило нас вино.

Сын: Конечно же нам всё равно,

Сейчас я принесу вино.

Но тут вмешались в разговор

По поводу вина,

Из дома выйдя к ним во двор,

Сестра, мать и жена.

Мать: Что вижу я? С утра опять

Вино ты принялся лакать.

Хотя бы сам один ты пил,

Ещё и сына ты споил,

Родного внука моего,

Как ты посмел споить его?

Сестра: Ты посмотри на брата, мать,

Опять собрался он бежать,

Взять у соседа в долг вина.

Жена: Я сколько говорить должна:

Сосед-то сам вина не пьёт,

Он только в долг его даёт.

Конечно, рад он вас споить,

Чтоб всех заказчиков отбить.

Отец: Глупые женщины! Разве мы пьём?

Мы Дионису хвалу воздаём!

В жару освежит он,

Согреет нас в стужу,

Веселье подарит,

Поможет к тому же…

Мать: Поможет валяться в вонючей луже!

Мой муж – твой отец, вот так же вот пил,

В обнимку с кувшином в Аид угодил.

Жена: Ты посмотри - ка, мой муж, на соседа,

С утра и до вечера он без обеда

Работает, трудиться, словно вол,

Давно в мастерстве он тебя превзошёл.

Ты видишь, насколько сосед наш богат,

Моложе тебя и ещё не женат.

Отец: Ах, вот же как ты повернула беседу,

Не слишком ли часто ты хвалишь соседа,

Всё хвалишь и хвалишь. С чего это вдруг?

Жена: Соседа хвалю я вовсе не вдруг,

Имеет он больший гончарный круг,

Умён и здоров, и в работе проворен.

Ты вечно бываешь с похмелия болен.

Отец: Как ты сказала? Постой-ка, а, вдруг,

Там больше не только гончарный круг?

Какие ещё приведёшь ты сравнения?

Не выводи ты меня из терпения!

Жена: Что за намёки? Что за угрозы?…

А дальше пошло не стихами, а прозой.

А дальше пошло небольшое сражение,

Мужчины терпели в нём поражение,

Однако мужчины не растерялись,

На крышу навеса проворно забрались

И тут поневоле направили взор

Они на соседа примерного двор.

И видят: сосед неизвестно зачем

Примеривал новенький медный шлем,

А в землю у ног его почему-то

Копьё и новенький меч воткнуты.

Отец: Послушай, сосед, что-то я не пойму –

Ты, что ли, собрался идти на войну?

Сосед: Конечно, собрался. Сам видишь, сосед,

Иду на войну. Почему бы и нет?

Признаюся честно тебе, между нами,

Всю жизнь, как и ты, я возился с горшками,

Работе отдал я последние силы,

А много ль богатства мне привалило?

Я нынче прослышал: собрались герои

Громить черезмерно богатую Трою,

А на войне, как велит нам обычай,

Глядишь – разживусь кой-какою добычей,

Добуду и денег себе, и рабов.

Отец: Послушай, сосед, у Войны нрав суров.

Я слышал – могучи герои у Трои,

Куда работяге тягаться с героем.

Возможно, сосед, в самом первом бою

Напрасно ты голову сложишь свою,

Сидел бы ты дома. Так было бы лучше.

Сосед: Надеюсь я на удачу, на случай.

Коль Зевс захочет удачу нам дать,

И слабый у сильного сможет отнять

Добычу и жизнь. Вот так-то, ребята.

Отец (оборачиваясь к женщинам):

Эй, вы, пережитки матриархата!

Мне надоели ваши упрёки,

Несправедливы они и жестоки.

Всю жизнь я работал, всю жизнь надрывался,

Всю жизнь перед вами я пресмыкался,

А где благодарность, а где уваженье?

Одни лишь упрёки, одно униженье!

Я не могу так больше жить.

Сам Зевс не смог бы угодить

На все ваши капризы, вкусы.

Да вы не женщины – эмпусы!*

Что, пожалели мне вина?

Так знай же мать, так знай жена:

За отношение такое

Я покидаю вас. Под Трою,

Куда идёт героев рать,

Я удаляюсь воевать!

Мать: Ха-ха! Он не допил вина

И опостылела жена.

Копьём пусть в первом же бою

Исколют задницу твою!

Жена: Ха-ха! Ты посмотри-ка, мать,

Мой муж собрался воевать.

Да ты же не храбрее зайца,

Пусть там тебе отрубят яйца!

Сестра (дочь гончара):

Послушай, мать, они ему

Совсем уж стали ни к чему?

Отец: Мне спорить с вами надоело,

Ну, всё. Беруся я за дело.

А ну-ка, цыц, и марш в гинекий…*

Мой сын, единственный, родной,

Идёшь ли на войну со мной?

Сын: Конечно, я иду с тобой,

Отец, единственный, родной.

Иного и не может быть,

Иначе – с кем вино мне пить?

А на войне с тобой вдвоём

Вдвойне добычи мы возьмём!

--- //-----

Два небожителя глядят,

На землю устремив свой взгляд.

Зевс: Хм, странно как себя ведёт

Всегда простой этот народ.

Гермес: Такое поведенье мне

Понятно тоже не вполне.

Куда приятней наблюдать

Героев благородных рать.

--- // -----

А между тем два гончара

___________________

* То существо весьма несуразное

Греки себе представляли по разному.

Но есть и вариант такой:

Эмпуса – демон с женским телом

И с лошадиной головой.

** Содержит этот термин некий

Знакомый смысл? Что такого,

Ведь речь о женской половине дома.

Идти всё ж на войну решились

И кое как вооружились.

И вот уже пришла пора

С землёй родимою проститься,

И вот они явились в порт.

Уж на корабль пора садиться.

По трапу поднялись на борт,

Вид боевой стремясь иметь,

Пыхтя под тяжестью оружья,

Потея и дыша натужно –

Таскать им не привычно медь.

Оборотившися назад,

Последний раз бросают взгляд

На берега родной земли,

На лица тех, кто корабли

Пришёл в путь дальний проводить.

Ну надо ж так Судьбе шутить!

На берегу стоит сосед,

При нём оружья вовсе нет.

Сосед их горестно вздыхал,

Вслед кораблям рукой махал.

Отец: Эй, сосед, ты на войну идёшь, аль нет?

Сосед: Да, на войну сбирался я,

Вы это знаете, друзья.

Но, к сожаленью, высший долг

Повелевает всё же мне:

Место моё не на войне.

Отец: Послушай, не возьму я в толк,

Какой такой там высший долг?

Сосед: Пока вы в боевом пылу

Добыть стараетесь добычу,

Как вам велит войны обычай,

Терпя лишения и беды,

Я должен буду здесь, в тылу,

Ковать для вас вашу победу,

Точнее же – лепить горшки.

Во времена любой войны

В большом количестве нужны

Наши гончарные горшки.

Уж больно-то они хрупки,

Чуть что – и сразу черепки…

Да, кстати, о твоей семье,

О дочке, матери, жене

Я позабочуся вполне.

Ты можешь воевать спокойно,

А если что – умри достойно,

И память вечная в награду…

Раздалась в этот миг команда,

За вёсла взялися гребцы,

Их воду вспенили концы,

Корабль в море начал плыть,

Его уже не воротить.

# -

И вновь Авалида. Вновь рассвет.

На берегу вождей совет

О том, как им под Трою плыть,

Чтоб этот город разорить.

Но оказался не так прост

И даже труден тот вопрос.

Агамемнон: Друзья! Мы все давали клятву,

Которую не взять обратно.

Смертельно оскорблён мой брат,

Дороги нет у нас назад.

Друзья Мои! В конце концов

Плевать нам будут все в лицо,

И нам, и всем потомкам нашим.

Горька позора будет чаша,

Коль за бесчестие такое

Нам не заплатит кровью Троя!

Крики с мест: Уж лучше пасть в бою жестоком,

Чем допустить позор потомкам!

Святую совершим мы месть,

Важней всего герою честь!

Агамемнон: Благочестивый старец Нестор,

Надеюсь я, тебе известна

Дорога морем до Троады?

Когда к Колхидской ты земле

С Ясоном плыл на корабле,

Вы проплывали и Троаду.

Нестор: Увы, мой друг. Учесть тут надо,

Хоть плавал я на Арго, но

Всё это было так давно.

Да, мимо Трои я проплыл,

Но, к сожалению, забыл

Морскую к Трое я дорогу,

Ведь лет промчалось очень много.

Агамемнон: Какие же за те года

К Троаде плавали суда,

Какие плавали герои?

Нестор: Из греков – только Менелай,

Чтоб посетить тот самый край,

Какой когда-то его дед

Покинул после многих бед.

Менелай: Но я к Троянской той земле

Не на своём плыл корабле.

Агамемнон: Но было то не так давно.

Менелай: Но я в дороге пил вино,

А так как всю дорогу пил,

То всю дорогу позабыл.

Крики с мест: Но сколько надо было пить,

Чтоб всю дорогу позабыть!

Нестор: Не ссортеся, мои друзья,

Вот что хочу сказать вам я.

Ну, что ж тут делать, раз забыл

Дорогу, по которой плыл.

Он пил вино, а для мужчины

Нет уважительней причины,

И это всем давно известно.

Все вожди разом:

О, как ты мудр, наш старец Нестор!

Агамемнон: Но как же всё-таки найти

Морские к Трое нам пути?

Но тут взял слово Менесфей,

Известный сладостью речей.

Менесфей: Друзья, у нас вопросов много.

Мы как-нибудь найдём дорогу.

Отложим это на потом –

Каким нам плыть морским путём.

Я предлагаю обсудить

И согласительно решить,

И конструктивно, и тактично,

Этично, и демократично,

Поскольку средь военной братии

Всегда должна быть демократия,

А демократия, друзья,

Как это понимаю я…

Короче, целый час прошёл,

Как наконец он перешёл

К тому, о чём хотел сказать

(Вожди уж начали дремать),

… Как всем нам с Троей поступить,

Как доберёмся мы в Троаду.

Я думаю, сначала надо

Послать нам к ним парламентёров

Для дружеских переговоров.

Пусть отдадут они Елену,

А Менелай простит измену.

А заодно они ему

Вернут дворцовую казну,

Тогда, мол, вовсе без войны

Назад домой вернёмся мы.

Крики с мест: Нет, нет, нам этого не надо!

Зачем тогда нам плыть в Троаду,

Затратя столько средств и сил?

Да как же так: приплыл – уплыл?

Менесфей: Не так вы поняли, друзья,

Не то в виду имею я.

Скорей всего, без разговоров

Убьют они парламентёров,

Или потребуют от нас,

Что б мы немедля, сей же час,

Вернули им бы Гесиону.

Крики с мест: Да как вернуть её нам им,

Пусть даже если захотим,

Когда сбежала Гесиона

Давным-давно от Теламона.

А если вдруг без разговоров

Убьют они парламентёров,

Тогда будь сам парламентёр,

Начни сам этот разговор.

Менесфей: Друзья мои, зачем спешим?

Мы всё на месте там решим,

Кого послать парламентёром,

Не в этом суть друзья. Коль скоро

Весьма нелёгкие дела

Судьба подсунуть нам смогла,

Нельзя нам забывать о том,

Как пред истории судом

Мы будем выглядеть. Итак,

Я предлагаю сделать так:

Сказать: «Мы честно, без притворства

Явились в роли миротворцев…»

Крики с мест: Тащить туда всю эту рать

Затем, чтоб к миру призывать?!

Менесфей: Друзья, прошу вас не сердиться.

Как только в том мы убедимся,

Что бесполезны уговоры,

Тогда без лишних разговоров

На приступ поведём мы рать.

Агамемнон: Хм… , что-то трудно мне понять:

Мы будем в роли миротворцев

С притворством или без притворства?

Ведь что касается Елены,

Как ни гнусна её измена…

Нестор: Но никогда её без боя

Нам не отдаст обратно Троя.

Оберегая честь свою,

Готовы пасть они в бою.

Агамемнон: Хм…, с притворством, без притворства?

А, впрочем, хватит миротворства.

Перед походом нашим славным

Вопрос должны решить мы главный.

Сейчас веду я речь о том,

Кому верховным быть вождём.

Конечно, средь военной братии

Всегда должна быть демократия,

Однако всё же без вождя

В сражении никак нельзя.

Крики с мест: Тебе, тебе и быть вождём,

Да, да, конечно, непременно,

Златообильные Микены –

Ты их являешься царём –

Всех больше войска нам прислали

И больше всех нам денег дали.

Агамемнон: Благодарю за честь, друзья,

Что ж, выбор сделан. Буду я

Своею собственной рукой

Вести вас на смертельный бой.

Ни в чём не буду я лукавить,

Я буду вами честно править,

Хоть может иногда и строго.

Но как же нам найти дорогу

Пришло кому – нибудь на ум?

Тут вдруг раздался некий шум,

Нарушен ход был заседанья,

И пред почтеннейшим собраньем

Два стража-воина предстали –

Мальчишку за руки держали.

Сурово воины сказали:

- Вот мы лазутчика поймали!

Какой-то он не той породы,

Он не из нашего народа.

Мальчишка тот едва не плачет.

Агамемнон: Что это значит?

А, ну-ка, сопли подотри

И откровенно говори,

Как звать тебя?

- Кериф.

- Кериф?!

Крики с мест: Эноны сын? Вот это да!

Какой эмпус тебя сюда

Занёс? А, ну-ка, повтори,

Как звать тебя?

Кериф: Кериф. Эноны сын я,

А Парис – родной отец мой.

Агамемнон: Поверить даже невозможно.

Теперь ты будешь наш заложник!

А, ну-ка, сопли подотри

И откровенно говори,

Кто подослал тебя сюда.

Соврёшь – так ждёт тебя беда.

Учти, с тобой я не шучу,

Соврёшь – так голову скручу.

Мальчишка сопли вытирал,

Слегка дрожал и отвечал.

- Меня послала моя мать,

Чтоб вам дорогу показать

Прямёхонько на Трою.

Агамемнон: О, что я слышу, что такое?

С чего бы вдруг твоя – то мать

Решила Трою предавать?

Кериф: Да просто очень хочет мать

За то Париса наказать,

Что совершил измену

И замуж взял Елену.

Агамемнон (задумчиво):

Однако, баб порода

Подлеет год от года.

Крики с мест: Но нам-то дело-то какое?

Покажет он дорогу к Трое!

Нестор: Друзья, постойте. К сожаленью,

Есть у меня ещё сомненья.

Не слишком просто всё решилось,

Само собою разрешилось?

Менесфей: Пускай Кериф проводит нас,

А если что, то наш Калхас

Его поправит на пути,

Поможет верный путь найти,

Предотвратит коварство,

И хитрость, и лукавство.

Он, прозорливостью владея,

Нашёл дорогу к Одиссею

И подсказал нам, где Ахилл

От нас надёжно спрятан был.

Калхас: Но я всего лишь прорицатель,

Не навигатор-астроном.

К тому же я не надзиратель,

Вы забываете о том…

Но громок голосов был гул,

Калхаса голос в нём тонул.

- Смелей! Скорей! Ведём в бой рать,

Отбросим всякие сомненья!

Менесфей: Друзья, давай голосовать!

В ответ вверх лес взметнулся рук,

Оружия раздался стук

И было принято решенье.

--- # ---

Два гончара, сын и отец,

Приплыв в Авлиду, наконец,

Покинув корабельный борт,

Вдвоём идут в Авлиды порт,

Чтоб выяснить, как дальше быть,

Как им на службу поступить.

Героев множество вокруг,

Что ни герой – его фигура –

Гора стальной мускулатуры.

Отец: Гляжу я, сын, на мощь их рук,

Невольно думаю: а, вдруг,

Троянцы тоже столь могучи,

Пошлёт ли Зевс счастливый случай?

Сын: Конечно, отец, признать надо честно,

Пока что ещё никому не известно

Сильнее чья окажется рать,

Вдруг Зевс не захочет удачу нам дать?

Отец: А вдруг у троянцев такие ручищи…

Сын: А, может быть, даже ещё и почище,

Отец: И столь же их глаз будет грозен взгляд,

А плечи, как у э…э…

Сын: Как у бегемота зад!

Не лучше ли нам вернуться назад?

Отец: Конечно, ужасная будет война,

Но дома-то ждут и мать, и жена,

Они же нас могут совсем заклевать,

Коль, струсивши, мы не пойдём воевать.

Тогда уже точно родная жена

Ни в жизнь не нальёт мне ни капли вина.

Послушай, мой сын, в сраженье любое

Всегда впереди шагают герои.

Особо бояться нам нету причины.

Сын: Попрячемся мы за геройские спины!

Весьма увлечённые тем разговором,

Надежды лелея, вперёд шагом скорым,

В толпе гончары продвигались. И вот

Упёрлись вдруг в чей-то огромный живот.

То афинянин Менесфей,

Известный сладостью речей,

По виду – славный он герой,

Стоит герой – гора горой.

И очень просто та гора

Прихлопнуть может гончара.

Но афинянин не таков.

Заметив робость гончаров,

Лишь сладость ласковых речей

На них обрушил Менесфей.

- Ну, что, друзья, вы в самом деле

Передо мной так оробели?

Скажу вам сразу наперёд:

Люблю, люблю простой народ.

Народ мне друг, народ мне брат,

Ведь я известный демократ.

Но чтобы больше во сто крат

Народ мне стал и друг, и брат,

Я с этой целью себе взял

Ни мало и ни много

Высокий титул демагога.

Ну, то есть стал вождём народа –

Уж такова моя природа.

Народ мне друг, народ мне брат,

Я демагог и демократ.

Иначе жить бы я не смог,

Я демократ и демагог.

Сын отцу шёпотом:

Зачем твердит он многократно

Про демагога-демократа?

Отец (тоже шёпотом):

Высокий смысл его речей

Не для моих тугих ушей.

Сын: Пока сейчас его я слушал,

Мне захотелось уже кушать.

Отец: А мне – пописать. Ну, так что ж,

Ведь от него не удерёшь.

И много раз ещё подряд

Сказал им этот демократ.

- Народ мне друг!

Народ мне брат!

Г Л А В А YIII

События главы восьмой –

Так это просто ой-ой-ой!

Последних мирных дней теченье

Закончилось уже, и вот

Последние приготовленья

Завершены. Огромный флот,

Какого мир ещё не видел,

Отплыл от берегов Авлиды.

Им путь указывал Кериф

(Да, так твердит нам древний миф).

Прошло не так уж много дней,

Кериф сказал: «К земле моей

Я вас привёл. Вот вам Троада.

Вам вон туда причалить надо».

Герои в поисках врага

Упёрлись взглядом в берега.

Глядят внимательно. И что же?

Те берега и впрямь похожи

На описанье той страны,

Куда они приплыть должны.

Две полноводные реки,

Как им твердили старики,

Впадают в море. Между ними

Равнина, а на той равнине

Град расположен на холме.

Агамемнон: Всё ясно мне!

Конечно, перед нами Троя.

Везенье вышло нам большое,

Враги нисколько нас не ждут.

Начнём же наш военный труд,

К эмпусам все переговоры,

Нам не нужны парламентёры.