Политология: Хрестоматия (стр. 3 )

Итак, политическое лидерство, безусловно, шире, чем любая другая форма лидерства, и по этой причине оно представляет собой особый род власти. Конечно, и здесь могут быть видоизменения. Нельзя ожидать, что характер политического лидерства будет одинаковым у разных лидеров, в разных странах, в разные исторические периоды. Но, несмотря на различия, политическое лидерство (об этом можно сказать с почти полной уверенностью) есть одна из самых высоких и всеохватывающих форм власти...

Компоненты политического лидерства

Давайте попробуем обозначить понятие лидерства несколько глубже и посмотреть, можно ли “разложить” власть лидерства на некоторое количество элементов. “Лидерство, – пишет Р. Такер, – есть указание направления (direction), которое, в конечном счете, нацелено на действие”. Но оно будет эффективным и “реальным” только в том случае, если “указание” имеет смысл применительно к данной ситуации, к тому, что, так сказать, “требует” момент. Вот почему Такер анализирует лидерство под углом зрения трех элементов, которые следуют друг за другом в его анализе, но не в реальных ситуациях. Вот эти три фазы: “диагноз”, “определение направления действия” и “мобилизация” тех, кто будет вовлечен в конкретную реализацию действий...

“Диагноз” – это та фаза. на протяжении которой лидер изучает ситуацию и оценивает, что, по его мнению, в ней неправильно и потому должно быть исправлено. Затем лидер разрабатывает направление действий, отвечающих разрешению проблем: в любом случае он приходит к выводу (часто основанному на советах) о том, какой ход событий был бы наиболее желательным. Но этот второй элемент недостаточен для того, чтобы определить наиболее значимое изменение. Оно может быть достигнуто только через мобилизацию. Мобилизацию следует рассматривать в широком смысле слова: она понимается и как мобилизация лиц, находящихся в подчинении, непосредственном или опосредованном (например, через бюрократию), и как мобилизация всего населения, или по крайней мере, той его части, которая сможет повлиять на направление действий. Это может означать, что рядовые члены правящей партии всей душой поддерживают предложенные меры и в свою очередь действуют так, что и остальная часть населения тоже начинает оказывать поддержку. Это может означать обращение к населению с призывами оказать существенную поддержку. Лидерство – это всегда нечто большее, чем анализ ситуации и принятие решений, оно состоит также в воздействии на умы и энергию тех людей, которым предстоит сыграть свою роль в реализации действий. Таким образом, "идеальное" лидерство всегда означает сочетание трех элементов, даже если формы этого сочетания меняются в широких пределах, в зависимости от ситуации...

К общей классификации политического лидерства

Общая классификация политического лидерства должна... начаться с изучения влияния, которое лидеры оказывают (или могут оказывать) на свое общество. Это – краеугольный камень исследования. Конечно, цель состоит в том, чтобы увидеть, вызвано ли это влияние некоторыми характерными чертами лидеров, например, личностными или определенными полномочиями, как правило, институциональными, которыми они обладают. Мы хотим знать источники влияния лидеров. Но именно это влияние, как зависимая переменная величина, оправдывает наше изучение независимых переменных величин – личности и институциональных инструментов...

Особая роль среды... Среда вводит ограничения и создаёт возможности. Существуют структурные ограничения, которые вытекают, например, из экономической базы страны; существуют также временные ограничения, которые вытекают из специфических условий, в которых находится страна в данный момент. Пессимистическая настроенность населения или кризисная атмосфера, которая может преобладать в результате внутренних или внешних трудностей, также представляют собой ограничители сферы деятельности лидеров. Они вынуждены действовать в определенном направлении и сосредотачиваться на текущих проблемах, а не на тех, которыми они первоначально хотели заняться.

С другой стороны, возможности, предоставляемые средой, не могут быть или структурными, или связанными с текущим моментом. Лидеру может быть дан шанс (включая и шанс, вытекающий из кризиса) выступить с инициативами и поставить цели, которые в иной ситуации или в иных структурных условиях оказались бы неприемлемыми.

Таким образом, среда – это не такой аспект изучения политического лидерства как личность и институциональные механизмы (хотя они тоже являются частью среды и поэтому на них есть “налет” ее характерных черт). В то время как личность и институциональные особенности влияют на характер лидерства сами по себе, среда – это “субстанция”, “сырьё”, но также “каркас” для целей и политических инициатив. Употребляя другой образ, среда – это шахматная доска, на которой лидеры играют и должны играть. Политические инициативы представляют собой центральную основу для классификации политического лидерства; но они вырисовываются, окрашиваются и развиваются как результат постоянного или временного влияния среды, с которой приходится иметь дело лидеру.

Райгородский и психоанализ власти. Т. 1.

Хрестоматия. Самара, 1999. С. 395-42

h

, С. Верба

АЛМОНД Габриэль (1911) — американский политолог, специалист в области общетеоретической и сравнительной политологии. Наибольшую известность Алмонду принесли работы по теории политической системы и политической культуры.

В модели политической системы, разработанной Алмондом, наибольшее внимание уделялось функциям «входа» и «выхода». Американскому политологу удалось убедительно показать взаимосвязь между политическими ориентациями, составляющими содержание политической культуры, и характером функционирования политической системы.

В совместной работе Г. Алмонда и С. Вербы «Гражданская культура» (1963) — метод компаративистского (сравнительного) политического анализа продемонстрирован на примере сопоставления политических культур народов пяти стран: США, Мексики, Италии, Великобритании и Германии.

Основные работы Алмонда:

«Сравнительная политика: концепция развития» (1966), «Политика развивающихся регионов» (1968), «Сравнительная политика сегодня» (1988).

Сидней Верба (англ. Sidney Verba; родился 26 мая 1932 в Нью-Йорке) — американский политолог, работы которого считаются классикой современной политической науки. Вместе с тем Верба является одним из ведущих специалистов в области сравнительной политологии и исследований политического участия.

Образование получил в Гарвардском колледже, здесь же закончил бакалавриат (1953 г.)

В 1957 г. в университете Принстона получил степень магистра.

А уже в 1959 г. защищает докторскую диссертацию.

Преподавал политологические дисциплины в университетах: Принстон (1960–1964), Стэнфорд (1964–1968), Чикаго (1968–1972), Гарвард (с 1972).

С 1984 г. является директором Гарвардской университетской библиотеки и входит в состав совета директоров издательства en:Harvard University Press.

Занимал посты: вице-президента (1972–1973) Ассоциации международных исследований, вице-президент (1979–1981) и президент (1994–1995) Американской ассоциации политической науки. Принимал активное участие в деятельности Национального исследовательского совета и Исследовательского совета по социальным наукам.

К 90-м годам Сидней Верба прошел все эти ступени научной деятельности и стал профессионально изучать разнообразные функциональные направления политической науки как дисциплины, имеющей общепринятую концепцию предмета исследования. И как следствие – прочно утвердился в мировом научном сознании.

ГРАЖДАНСКАЯ КУЛЬТУРА

И СТАБИЛЬНОСТЬ ДЕМОКРАТИИ

...Гражданская культура – это смешанная политическая культура. В ее рамках многие граждане могут быть активными в политике, однако многие другие играют более пассивную роль подданных. Еще более важным является тот факт, что даже у тех, кто активно исполняет гражданскую роль, качества подданных и прихожан не полностью вытеснены. Роль участника просто добавляется к таким двум ролям. Это означает, что активный гражданин сохраняет свои традиционалистские, неполитические связи, равно как и свою более пассивную роль подданного...

...ориентации прихожанина и подданного меняют интенсивность политической включенности и активности индивида. Политическая деятельность представляет собой лишь часть интересов гражданина, причем, как правило, не очень важную их часть. Сохранение других ориентаций ограничивает степень его включенности в политическую деятельность и удерживает политику в надлежащих рамках. Более того, ориентации прихожанина и подданного не просто сосуществуют с ориентациями участника, они пронизывают и видоизменяют их...

...в наиболее процветающих демократиях существует сложно переплетенная, смешанная гражданская культура. Такая культура, которая иногда включает в себя явно несовместимые политические ориентации, кажется наиболее соответствующей потребностям демократических политических систем, поскольку они также представляют собой переплетение противоречий...

Гражданин, существующий в рамках гражданской культуры, располагает¼ резервом влиятельности. Он не включен в политику постоянно, не следит активно за поведением лиц, принимающих решения в данной сфере... Гражданин не является постоянным участником политического процесса. Он редко активен в политических группах. Но он считает, что в случае необходимости может мобилизовать свое обычное социальное окружение в политических целях. Его нельзя назвать активным гражданином. Он потенциально активный гражданин.

Прерывистый и потенциальный характер политической активности и включенности граждан зависит, однако, от более устойчивых, более постоянных типов политического поведения. Живя в гражданской культуре обычный человек в большей, чем в иной ситуации, степени склонен поддержать на высоком и постоянном уровне политические связи, входить в какую-то организацию и участвовать в неформальных политических дискуссиях. Эти виды деятельности сами по себе не указывают на активное участие в общественном процессе принятия решений, однако они делают такое участие более вероятным. Они готовят индивида к вторжению в политическую среду, в которой включение и участие гражданина становятся более осуществимыми...

Баланс между активностью и пассивностью может поддерживаться лишь в том случае, если политические вопросы стоят не слишком остро. Если политическая жизнь становится напряженной и остается таковой из-за нерешенности какого-то находящегося в центре внимания вопроса, несоответствие между позициями и поведением начинает терять устойчивость. Но любое относительно долговременное разрушение этого несоответствия с высокой долей вероятности влечет за собой неблагоприятные последствия. Если привести поведение в соответствие с ориентациями, то объем контроля, который будут пытаться осуществлять неэлиты над элитами, породит неэффективность управления и нестабильность. С другой стороны, если позиции изменятся таким образом, что начнут сочетаться с поведением, возникшее у граждан чувство бессилия и невключенности может разрушительным образом сказаться на демократичности политической системы.

Это, однако, не означает, что все важные вопросы таят в себе угрозу демократической политической системе. Лишь в том случае, когда они становятся и затем остаются острыми, система может превратиться в нестабильную. Если важные вопросы встают лишь спорадически и если правительство оказывается в состоянии ответить на требования, стимулированные возникновением этих вопросов, равновесие между гражданским и правительственным влиянием может сохраняться. В обычной ситуации граждан относительно мало интересует, что делают те, кто принимает правительственные решения, и последние имеют свободу действовать так, как им представляется нужным. Однако, если какой-то вопрос выходит на поверхность, требования граждан по отношению к должностным лицам возрастают. Если указанные лица могут ответить на подобные требования, политика вновь утрачивает свое значение для граждан, и политическая жизнь возвращается в нормальное русло. Более того, эти циклы, состоящие из включения граждан, ответа элит и отхода граждан от политики, имеют тенденцию усиливать сбалансированность противоположностей, необходимую для демократии. В пределах каждого цикла ощущение гражданином собственной влиятельности усиливается; одновременно система приспосабливается к новым требованиям и таким образом демонстрирует свою эффективность. А лояльность, порожденная участием и эффективной деятельностью, может сделать систему более стабильной в целом.

Эти циклы включенности представляют собой важное средство сохранения сбалансированных противоречий между активностью и пассивностью. Как постоянная включенность и активность, обусловлены находящимися в центре внимания спорными вопросами, сделали бы в конечном итоге сложным сохранение баланса, так к такому результату привело бы и полное отсутствие включенности и активности. Баланс может поддерживаться на протяжении длительного времени лишь в том случае, если разрыв между активностью и пассивностью не слишком широк. Если вера в политические возможности человека время от времени не будет подкрепляться, она скорее всего исчезнет. С другой стороны, если эта вера поддерживается лишь сугубо ритуальным образом, она не будет представлять собой потенциальный источник влияния и служить средством сдерживания тех, кто принимает решения¼

Все сказанное выше основано на данных о позициях обычных граждан. Однако, чтобы механизм, существование которого мы постулировали, мог работать, позиции неэлит должны дополняться позициями элит. Принимающим решения необходимо верить в демократический миф – в то, что обычные граждане должны участвовать в политике, и в то, что они на деле обладают влиянием. Если принимающий решения придерживается такого взгляда на роль обычного гражданина, его собственные решения способствуют поддержанию баланса между правительственной властью и ответственностью. С другой стороны, принимающий решения волен действовать так, как ему представляется наилучшим, поскольку обычный гражданин не барабанит в его дверь с требованиями каких-то действий. Он огражден инертностью обычного человека. Но если принимающий решения разделяет веру в потенциальную влиятельность обычного человека, его свобода действий ограничена тем, что он предполагает: если не действовать в соответствии с желаниями граждан, в его дверь начнут барабанить. Более того, если официальное лицо разделяет точку зрения, что обычный человек должен участвовать в принятии решений, его заставляет действовать ответственно и вера в то, что подобное влияние граждан законно и оправданно...

Исследование позиций элит наводит на мысль о существовании еще одного механизма, позволяющего укреплять ответственность в условиях, когда активность и включенность обычного гражданина остается низкой. Влияние гражданина не всегда и даже не в большинстве случаев является именно тем стимулом, за которым следует ответ (гражданин или группа граждан выдвигают требование – правительственная элита предпринимает действия, чтобы удовлетворить его). Здесь, скорее, действует хорошо известный закон “ожидаемых реакций”. Значительная часть гражданского влияния на правительственные элиты осуществляется без активных действий и даже без осознанного стремления граждан. Элиты могут предвидеть возможные требования и действия, в соответствии с этим принимать ответные меры. Элиты действуют ответственно не потому, что граждане активно выдвигают свои требования, а для того, чтобы удержать их от активности.

Таким образом, в рамках гражданской культуры индивид не обязательно бывает рациональным, активным гражданином. Тип его активности – более смешанный и смягченный. Это позволяет индивиду совмещать определенную долю компетентности, включенности и активности с пассивностью и невключенностью. Более того, его взаимоотношения с правительством не являются чисто рациональными, поскольку они включают в себя приверженность – как его, так и принимающих решения – тому, что мы назвали демократическим мифом о компетентности гражданина. А существование такого мифа влечет за собой важные последствия. Во-первых, это не чистый миф: вера в потенциальную влиятельность обычного человека имеет под собой известные основания и указывает на реальный поведенческий потенциал. И вне зависимости от того, соответствует ли этот миф действительности или нет, в него верят...

...наиболее поразительной чертой гражданской культуры... является ее разнородный характер. Во-первых, она является смешением ориентации прихожанина, подданного и гражданина. Ориентация прихожанина на первичные взаимоотношения, пассивная политическая позиция подданного, активность гражданина – все это слилось в гражданской культуре. Результатом же является набор укрощенных или сбалансированных политических ориентаций. Есть здесь и политическая активность, но ее не так много, чтобы получить возможность разрушить правительственную власть; наличествуют вовлеченность и преданность, но они смягчены; имеются и разногласия, но они умеряются. Кроме того, политические ориентации, образующие гражданскую культуру, тесно связаны с общесоциальными и межличностными ориентациями. В рамках гражданской культуры нормы межличностных отношений, общего доверия и доверия по отношению к своему социальному окружению пронизывают политические позиции и смягчают их. Смешение позиций, характерное для гражданской культуры, полностью “подходит” для демократической политической системы. Оно по многим своим параметрам наиболее соответствует такой смешанной политической системе, какой является демократия…

…Гражданская культура – это политическая культура умеренности. Она предполагает знакомство с вопросами политики, однако подобные вопросы не являются предметом наибольшего внимания со стороны обычного человека; она подразумевает включенность в политику, однако уровень этой включенности не очень высок. Можно утверждать, что подобные политические позиции могут появиться лишь в условиях относительно спокойного политического развития, там, где политические ставки достаточно высоки, чтобы все больше и больше людей втягивалось в политический процесс, но не настолько высоки, чтобы заставлять их включаться в политику как в битву в защиту собственных интересов против опасных противников.

Политические исследования. 1992. № 4. С. 122–131

h

Р. Арон

АРОН Раймон () – французский социолог и политолог. В фокусе его научных интересов — проблемы демократии, политической свободы, типология современных политических режимов, сравнительный анализ политических систем.

Арон — один из создателей теории индустриального общества. Он полагал, что на современном этапе развития цивилизации создается единый тип общества (единое индустриальное общество), различными модификациям которого выступают западная (демократическая) модель и советская (тоталитарная). Конфликты индустриальной цивилизации ученый видит в противоречии между требованиями индустриального общества (централизации, жесткой иерархизации) и идеалами демократии – свободой, равенством. Противостояние этих противоборствующих тенденций обрекает индустриальное общество на нестабильность.

Основные труды Арона — «Опиум для интеллигенции» (1955), «Разочарование в прогрессе» (1967).

ДЕМОКРАТИЯ И ТОТАЛИТАРИЗМ

От философии к политической социологии

Чем социологическое исследование политических режимов отличается от философского или юридического? Обычно отвечают примерно так: философия изучает политические режимы, чтобы оценить их достоинства: она стремится определить лучший режим, либо принцип законности всех и каждого; так или иначе, цель ее – определение ценности, особенно моральной, политических режимов. Социология же в первую очередь изучает фактическое положение дел, не претендуя на оценки. Объект юридического исследования – конституции: юрист задается вопросом, каким образом в соответствии с британской, американской или французской конституциями избираются правители, проводится голосование по законопроектам, принимаются декреты. Исследователь рассматривает соответствие конкретного политического события конституционным законам... Конечно, юридическое исследование не ограничивается формальным анализом текстов; важно также выявить, выполняются ли и каким образом конституционные правила в данный момент в данной стране. И все же в центре внимания остаются конституционные правила, зафиксированные в текстах. Социология же изучает эти правила лишь как часть большого целого, не меньший интерес она проявляет к партиям и образованным по общности интересов группам, к пополнению рядов политических деятелей, к деятельности парламента. Социология рассматривает правила политической игры, не ставя конституционные правила над правилами неписаными, регулирующими внутрипартийные и межпартийные отношения, тогда как юрист сначала знакомится с положениями конституции, а затем прослеживает, как они выполняются...

Основные черты политического порядка

Правовая концепция, с помощью которой чаще всего пытаются постигнуть политический порядок, – это концепция верховенства власти. Она применяется к носителю законной власти и уточняет, кто именно имеет право повелевать. Но она используется в двух разных значениях. В самом деле, верховенством власти обладает носитель законной власти, однако он не всегда оказывается носителем власти фактической. Допустим, что какой-то политический режим нашего времени основан на верховенстве власти народа. Очевидно, что многомиллионный народ никогда не может править сам собой. Народ – совокупность составляющих данное сообщество людей – не способен, будучи взят в целом, осуществлять функции управления.

Можно предположить, что в пресловутой формулировке “управление народа, народом и для народа” не различаются носители законной власти и обладатели реальных возможностей ее осуществления. Но в столь сложном сообществе, как современное, необходимо различать законное, с правовой точки зрения, происхождение власти и реальных ее обладателей. Даже в небольших социумах, где собрание граждан действительно высшая инстанция, различаются законный носитель верховной власти и те, кто ее реализует. Это четко выражено у Аристотеля,

В современных же обществах верховенство власти – всего лишь правовая фикция. Обладает ли народ таким верховенством? Такая формулировка может оказаться приемлемой и для западных режимов, и для фашистских, и для коммунистических. Нет, пожалуй, современного общества, которое так или иначе не провозглашало бы в качестве своего основополагающего принципа, что верховная власть принадлежит народу. Меняются только правовые или политические процедуры, посредством которых эта законная власть передается от народа конкретным лицам... Западные режимы провозглашают: при верховенстве власти народа гражданам предоставлена свобода выбора между кандидатами на реализацию власти. Иначе говоря, режимы отличаются друг от друга процедурами выбора политических руководителей, способами назначения носителей реальной власти, условиями перехода от фикции верховенства власти к подлинной власти.

Тем не менее для социолога теория верховной власти не бессмысленна. Но правовой принцип верховенства власти интересует его меньше, чем процедуры ее передачи (выразитель которой в теории – народ или класс) меньшинству, реально осуществляемому власть. Само собой разумеется (хотя и не мешает эту мысль подчеркнуть), что в теории могут существовать способы управления для народа, но не управления народом – когда речь идет о многочисленных и многосоставных обществах...

Многопартийность и однопартийность

...В каких же функциях и разновидностях организационных структур проявляется главная переменная величина, основная отличительная черта режимов?..

В качестве критерия я избираю различия между многопартийностью и однопартийностью.

Коль скоро закон дает право на существование нескольким партиям, они неизбежно соревнуются в борьбе за власть. По определению цель партии – не реализация власти, а участие в реализации. Когда соперничают несколько партий, необходимо установить правила, в соответствии с которыми протекает это соперничество. Таким образом, режим, при котором существуют многочисленные соперничающие между собой партии, носит конституционный характер; всем кандидатам на законную реализацию власти известно, какими средствами они имеют право пользоваться, а какими – нет.

Принцип многопартийности также предполагает законность оппозиции. Если право на существование предоставлено нескольким партиям и не все они вошли в правительство, то волей-неволей некоторые из них оказываются в оппозиции. Возможность на законных основаниях выступать против правителей – относительно редкое явление в истории. Это отличительная черта определенной разновидности режимов – режимов западных стран...

Так мы приходим к определению режимов, характерных для Запада: это режимы, где Конституция устанавливает мирное соперничество за реализацию власти. Такое устройство вытекает из конституции, фиксированные или неписаные правила регулируют формы соперничества отдельных лиц и групп...

В мирных условиях соперничество за реализацию власти находит выражение в выборах...

сущность режима не сводится к способу назначения носителей законной власти. Не менее важную роль играет и способ ее реализации...

Как добиться согласия в стране, где партии постоянно спорят?

Возможны два метода. Первый связан с государственными институтами и заключается в том, чтобы определенные функции и лица в государстве стояли над межпартийными спорами. Считается, что в некоторых режимах западного типа* президент республики или монарх стоит над партийной борьбой, не имеет с ней ничего общего. Это попытка сделать одного лидера символом единодушия управляемых, согласия с режимом и отечеством, Монарх или президент республики становятся олицетворением всего сообщества.

Второй метод, куда более мучительный, но зато более действенный, заключается в том, что устанавливаются ограничения действиям правителей – с тем, чтобы ни одна из групп не поддалась искушению сражаться, а не подчиняться. Говоря отвлеченно, режим, называемый на Западе демократическим, едва ли мыслим без очерченных пределов, в которых правители полномочны принимать решения.

Оппозиция подчиняется решениям правительства, принятым в соответствии с законами, то есть решениям большинства. Но если эти решения ставят под угрозу ее жизненные интересы, условия ее существования, разве она не попытается оказать сопротивление? Есть обстоятельства, когда меньшинство предпочитает борьбу покорности.

Здесь мы выходим за пределы западного демократического режима...

Функционирование любого западного режима зависит в основном от намерений противоборствующих партий. Основная проблема западной демократии – сочетание согласия в стране с попытками оспорить само существование данного режима – более или менее разрешима, в зависимости от природы партий, от их целей и воззрений, приверженность к которым они декларируют.,.

Каков принцип плюралистического режима? В плюралистическом режиме принцип – это сочетание двух чувств, которые я назову уважением законов или правил и чувством компромисса...

Соблюдения правил и законов мало. Требуется еще нечто ~ не кодифицируемое и потому не связанное напрямую с соблюдением законов: чувство компромисса. Это трудно уяснимое, двусмысленное понятие. В разных культурах склонность к компромиссу считается то похвальной, то предосудительной. В Германии для обозначения политических компромиссов долгое время применялось неприятное слово: Kuhhande*. что по смыслу соответствует барышничеству. Зато английское “compromise” вызывает скорее одобрительную реакцию. В конце концов, соглашаться на компромисс – значит отчасти признавать справедливость чужих аргументов, находить решение, приемлемое для всех...

Главная переменная величина

Рассмотрим возможные и существующие типы многопартийных режимов. В сконструированном мною идеальном типе – несколько партий, власть реализуется по конституционным правилам, все граждане участвуют в справедливых выборах. Не требуется особого воображения, достаточно некоторой наблюдательности, чтобы установить: эти черты присутствуют вместе не всегда...

Говоря абстрактно, можно было бы выделить три разновидности несовершенств в сравнении с идеальным многопартийным режимом, Прежде всего – постоянное несоблюдение законности, основанной на выборах. Целые группы граждан отстраняются от участия в них или же результаты выборов фальсифицируются. Второе: нарушение правил мирного соперничества партий или депутатов. И наконец – нарушение принципа представительства: поскольку партии выражают интересы незначительного меньшинства страны, нарушается связь между группами общества и партиями, претендующими на то, чтобы представлять их.,.

Вправе ли мы принять за точку отсчета понятия однопартийности и многопартийности? В конце концов партия лишь одно из многих общественных образований, партии даже не представляют

собой официального института...

Партиям отводится важнейшая роль в реализации одной из функций всех политических режимов: выборе правителей...

Партии – активные фигуры политической игры. Именно в партиях начинается борьба за власть, именно с помощью партий прокладывается путь к реализации власти...

Рассматривать в качестве критерия однопартийность или многопартийность – значит считать форму организации партийной борьбы характерной для политических режимов нашего времени...

Избрать такой критерий – значит полагать, что современные политические режимы определяются формами партийной борьбы. ..

Анализ главных переменных величин

Политические науки изучали в основном политическую систему как таковую; ее органы и функции исследовались отдельно друг от друга. Я же намерен анализировать главные переменные величины.

Первая величина, которой обычно занимаются правоведы, – сама Конституция, интерпретируемый политиками основной закон. Различают конституции президентского и парламентского типов. Почти в чистом виде их можно обнаружить соответственно в США и в Великобритании.

Для американской системы характерны раздельные выборы исполнительной власти – палаты представителей и сената...

Свою власть президент США может реализовать лишь в согласии с палатами конгресса: палатой депутатов или сенатом. Но партия, которую представляет президент, не обязательно располагает большинством в палатах. Чтобы система была эффективной, президент-республиканец должен взаимодействовать с сенатом, где большинство – демократы.

Президент США набирает министров не из парламента. Он может их и отозвать. Только в некоторых случаях назначения должны утверждаться сенатом.

Правительство Великобритании (по крайней мере, согласно Конституции – в том виде, в каком она действует ныне) – представитель палаты общин. При двухпартийной системе правительство опирается на большинство депутатов, и американский вариант, где глава государства может не принадлежать к партии, за которой большинство, в Англии немыслим,

Обе системы в настоящее время двухпартийны, однако у партий в Великобритании и США есть существенные различия. Обе английские партии дисциплинированны: в палате общин депутаты-консерваторы не могут не голосовать за правительство консерваторов всякий раз, когда “whips”* отдают соответствующее приказание. В американской же системе партии не дисциплинированны, и обычно президент правит, опираясь на большинство собственной партии и меньшинство из числа оппозиционной партии.

Оба примера иллюстрируют родственные и в то же время противоположные типы конституций...

Различия конституций не дают возможности классифицировать режимы. В самом деле, оба способа правления – английский и американский – схожи больше, нежели парламентское правление во Франции** с парламентским правлением в Великобритании...

- ...если классифицировать конституционно-плюралистические режимы лишь в категории “парламентский – президентский”, то в одной группе окажутся режимы, практика которых не имеет ничего общего. Вторая переменная величина политической системы – партии... Социология партий – тема ряда исследований (в частности, книги Дюверже) – приложима ко всем партиям и во всех странах... Она пытается уяснить, каким образом внутри каждой партии распределяется власть, и сравнивает партийные системы разных стран.

Сравнения закономерны и в данном случае: наиболее распространенных типов партийных систем – двухпартийной и многопартийной. Такая дифференциация закономерна, однако и она не позволяет классифицировать разновидности режимов. В самом деле, многопартийные режимы вполне сопоставимы с двухпартийным режимом Великобритании. С другой стороны, некоторые двухпартийные режимы могут функционировать совсем иначе. Система партий – одна из важнейших переменных величин, влияние которой необходимо анализировать, чтобы уяснить принцип функционирования политической системы, но анализ этот сам по себе не дает возможности классифицировать плюралистические режимы.

Третья переменная величина политической системы – способ функционирования режима. В свою очередь этот аспект подразделяется на три уровня: избирательный закон и выборы, затем способ функционирования парламента, наконец – отношения между парламентом и правительством.

Изучение выборов – излюбленная дисциплина политической науки... Второму аспекту функционирования режима – работе парламента – уделяли до сих пор мало внимания, поскольку такое изучение требует большого труда и не приводит к конкретным цифрам. Речь идет о феномене, который я называю функционированием. Это отношения парламентариев внутри палаты, их сотрудничество и соперничество. Иными словами – как избранники работают вместе? Каковы неписаные законы их соревнования?...

С правовой точки зрения отношения правительства и парламента должны быть зафиксированы в Конституции или парламентском регламенте. На деле в каждой стране эти отношения меняются в зависимости от времени, силы и авторитета исполнительной власти, от личности председателя совета министров...

Еще одна, четвертая, переменная величина, вошедшая в настоящее время в моду, – это так называемые группы давления.

Данный термин, клише с американского политического термина “pressure groups”, применяют к организациям, стремящимся влиять на общественное мнение, администрацию или правителей, не выполняя при этом правительственных функций. Группы давления – это и профсоюзы, и объединения производителей свеклы или молока. Что бы там ни говорили, группы давления соответствуют природе .конституционно-плюралистических режимов; немыслимо, чтобы “интересы” рабочих или предпринимателей оставались не выраженными, лишенными защиты...

Есть в политике еще одна, последняя, переменная величина. Ее существование вытекает из всех предыдущих.

Это те, кому режим отводит первые роли. Короче говоря - меньшинство, которое Моска называл политическим классом, хотя лучше использовать термин “политический персонал”. Кто же занимается политикой?... Почему так и не удается занять высокое положение тому, кто слыл выдающимся? Какими качествами обеспечивается успех в том или ином режиме, в ту или иную эпоху? До 1939 года в Англии поговаривали: Уинстон Черчилль слишком умен, чтобы стать премьером, – если только не будет войны. Это была всего лишь остроумная шутка, но она порождает серьезный вопрос: кого в данном режиме признают руководителями в спокойную пору, чем отличаются они от тех, кто выдвигается в периоды кризисов?..