Современные гендерные трансформации и положение женщин на Юге России

Скорик Александр Павлович – доктор исторических наук, доктор философских наук, профессор, заведующий кафедрой теории государства и права и отечественной истории; директор НИИ истории казачества и развития казачьих регионов Южно-Российского государственного технического университета (Новочеркасского политехнического института) имени ; почётный работник высшего профессионального образования Российской Федерации;

Череватенко Валентина Ивановна – кандидат политических наук, председатель-координатор региональной общественной организации «Союз “Женщины Дона”», г. Новочеркасск.

Современные гендерные трансформации

и положение женщин на Юге России

В публикации на основе анализа официальной статистики и материалов социологических исследований в гендерном аспекте раскрывается реальное социально-экономическое положение женщины в субъектах федерации Юга России, вскрываются болевые точки дискриминации по признаку пола в обществе и семье, выносятся на публичное обсуждение проблемы достижения гендерного равенства, предлагается для принятия управленческих решений перечень актуальных вопросов, обеспечивающих при их разрешении соблюдение нормативных положений действующей Конституции Российской Федерации 1993 г.

Ключевые слова: власть, гендерное равенство, женщина, исследование, мужчина, опрос, регион, статистика.

Социально-экономические и социально-демографические показатели развития субъектов федерации, расположенных на Юге России, интересны не только потому, что это регион, находящийся в центре внимания федеральных властей, стремящихся стабилизировать здесь ситуацию, но и в силу неоднозначности протекающих гендерных трансформаций. Они не требуют политической воли, а скорее приверженности идеалам справедливости, объективного взгляда на вещи. В регионе наметился очевидный прогресс: люди живут более мирно, более здоровы, имеют более высокий уровень образования, расширяется доступ к учреждениям здравоохранения, нарастает поток товаров и услуг, потребляемых населением. Однако растет и расслоение в обществе, сохраняет свои позиции клановость, существует неравенство доступа к трудовой занятости и получению легальных доходов. В значительной степени неравенство основано на социально-демографическом признаке пола.

C целью инкорпорирования гендерного подхода в процесс принятия управленческих решений, а также включения гендерного компонента в разработку социальной, экономической, образовательной политики на региональном уровне, мы бы хотели предложить российской общественности авторский анализ гендерных аспектов социально-экономических и социально-демографических показателей южно-российских субъектов федерации. В качестве конкретно-статического основания наших суждений служат официальные статистические данные сборника «Женщины и мужчины России. 2010» (М.: Росстат, 2010). Естественно, особое внимание на фоне других субъектов уделяется Чеченской Республике, которая длительный период в современной истории России находилась на острие социально-политических, военно-террористических и межэтнических конфликтов, доставлявших немало хлопот федеральному центру и соседним регионам.

Генерализующим показателем социально-экономического развития южно-российских регионов является численность населения (см. рис. 1). Наиболее густонаселенными регионами Юга России в 2010 г. являлись Краснодарский край, Ростовская и Волгоградская области, Ставропольский край, Республика Дагестан. В ряде субъектов федерации произошел заметный рост численности населения по сравнению с аналогичными показателями 2007 г. В частности, в Республике Дагестан прирост произошел на 3,6 %, Краснодарском крае и Астраханской области по 1,3 %. На этом фоне самый значительный рост численности населения наблюдается в Чеченской Республике — 9,0 %. А вот в Ростовской и Волгоградской областях произошло снижение численности населения на 1,7 %.

Следует отметить, что численность женщин во всех южно-российских регионах в среднем на 10–15 % выше численности мужчин.

Рис. 1. Численность населения по субъектам Юга России по итогам 2010 года, тыс. чел.

Анализ численности женщин и мужчин моложе трудоспособного возраста показывает, что за прошедшие годы сохранился перевес в пользу мужчин. В одиннадцати субъектах из тринадцати произошло снижение доли трудоспособного населения (в республиках Адыгея — на 3,8 %, Дагестан — на 7,3 %, Ингушетия — на 7,6 %, Калмыкия — на 7,8 %, Карачаево-Черкессия — 5,7 %, Северная Осетия-Алания — на 3,7 %, в Краснодарском крае — на 0,1 %, Ставропольском крае — на 3,5 %, Волгоградской области — на 4,3 %, в Ростовской области — на 4,4 %).

В двух субъектах произошел рост численности населения моложе трудоспособного возраста. Если в Астраханской области рост составил только 0,5 %, то в Чеченской Республике этот рост более значим — 7,1 % (рост количества мужчин моложе трудоспособного возраста — на 8,2 %). Это те молодые люди, которые выйдут на рынок труда в ближайшие годы. Подчеркнем, трудовой потенциал Чеченской Республики составляет около трети населения (33,1 %). Это требует принятия перспективных управленческих решений во избежание колоссального роста безработицы в обозримом будущем, а соответственно усиления социально-экономической напряженности.

Распределение по полу и возрасту моложе трудоспособного представлено на рис.2.

Рис. 2. Численность населения моложе трудоспособного возраста по субъектам Юга России по итогам 2010 г., тыс. чел.

Важным экономическим показателем является численность трудоспособного населения (она представлена на рис. 3), ибо от этого напрямую зависит социальное и экономическое благополучие населения, но, естественно, при осуществлении должного управления, прежде всего, на региональном уровне.

Практически во всех рассматриваемых субъектах федерации численность трудоспособных мужчин выше, чем женщин, а исключение составляют республики Дагестан, Ингушетия, Кабардино-Балкария. В Чеченской Республике и в Карачаево-Черкессии численность мужчин и женщин трудоспособного возраста одинакова.

Рис. 3. Численность населения трудоспособного возраста по субъектам Юга России по итогам 2010 г., тыс. чел.

В южно-российских регионах, как и в стране в целом, наблюдается значительная гендерная асимметрия населения пенсионного возраста в пользу женщин (см. рис. 4). Регионы с самой большой концентрацией пенсионеров — Краснодарский и Ставропольский края, Ростовская и Волгоградская области. Женщин пенсионного возраста здесь в два раза больше, чем мужчин в большинстве регионов округа. В Чеченской Республике среди пенсионеров женщины составляют 62,9 %.

Рис. 4. Численность пенсионеров, тыс. чел.

Вместе с тем, южно-российские регионы не отличаются повышенной занятостью населения пенсионного возраста. Крайне низкий размер пенсии вынуждает работать треть пенсионеров в возрасте до 60 лет (женщины) и до 65 лет (мужчины). При этом доля работающих мужчин «молодого» пенсионного возраста выше, чем у женщин (26,3 % и 25 % соответственно), и продолжает расти. Однако при более тщательном анализе статистики занятости пенсионеров выявилось, что пятилетняя разница в возрасте выхода на пенсию заметно влияет на уровень занятости мужчин и женщин.

Если обратиться к абсолютным показателям численности экономически активного населения в возрастной группе после 60 лет, то они очень близки для мужчин и женщин, но вследствие того, что общая численность женщин в этой возрастной группе больше, то в долевом отношении экономически активных женщин, соответственно, меньше. Кроме того, столь резкий скачок в женской экономической активности может быть следствием того, что многие женщины, достигнув пенсионного возраста, работают до тех пор, пока на пенсию не выйдет супруг, и лишь затем прекращают трудиться.

Для Чеченской Республики характерна низкая занятость в пенсионных возрастах, что обусловлено тем, что Чеченская Республика входит в число наименее благоприятных регионов в России с точки зрения занятости.

Население всегда чутко реагирует на ухудшение или улучшение ситуации в конкретной территории миграционным откликом. В 2007 г. наибольший приток мигрантов из всех рассматриваемых южно-российских субъектов федерации наблюдался только в Краснодарском крае. В 2010 г. положительное сальдо региональной миграции, когда число прибывших превышает число выбывших, наблюдался в республиках Адыгея, Ингушетия, Краснодарском и Ставропольском краях, Астраханской и Ростовской областях. Строительство Олимпийских объектов, сопутствующей инфраструктуры и жилья в Сочи привело к значительному росту миграции: число прибывших превышает выбывших на 32,5 %.

Рис. 5. Число прибывших мигрантов по субъектам Юга России, чел.

Отток населения по итогам 2010 г. наблюдался в Республиках Дагестан (число выбывших на 23,7 % больше, чем число прибывших), Кабардино-Балкария (на 25,1 %), Калмыкия (на 23,4 %), Карачаево-Черкессия (на 18,2 %), Северная Осетия-Алания (на 31,0 %). Произошел небольшой отток населения из Волгоградской области на 3,5 %. В Чеченской Республике, несмотря на действие программы по возвращению населения на территорию этого субъекта федерации, также наблюдался незначительный отток в 2,4 %, причем как в притоке, так и в оттоке населения преобладали женщины (8464 женщин и 4897 мужчин).

Отрицательное сальдо региональной миграции обуславливается наличием реальных рабочих мест в каждом конкретном субъекте, и это требует внимания федеральных властей и принятия адекватных управленческих решений региональными структурами.

В целом же, положение на рынке труда в южно-российских регионах менее благоприятно по сравнению с другими регионами страны.

Рис. 6. Число выбывших мигрантов по субъектам Юга России, чел.

В этом случае рассматривается трудовое состояние экономически активного населения, которое специалисты определяют возрастным порогом лиц от 15 до 72 лет, а соответственно устанавливается степень их полной и/или временной (частичной) занятости, равно как и нахождение в категории безработных. Так экономическая активность и занятость мужчин и женщин южно-российских регионов в целом ниже среднего показателя по Российской Федерации. Она в 2010 г. составляла для женщин 62,7 % и для мужчин 73,5 %. Вместе с тем, уровень экономической активности мужчин выше средних показателей по стране в Республике Ингушетия (75,7 %), Калмыкии (74,0 %), Чеченской Республике (74,4 %) и в Астраханской области (74,8 %). Уровень экономической активности женщин выше, чем в среднем по России только в Республике Северная Осетия-Алания (66,8 %).

Данный показатель рассчитывается как отношение численности экономически активного населения определенной группы к общей численности населения соответствующей группы, в процентах (рис. 7).

Рис. 7. Уровень экономической активности в трудоспособном возрасте, в %

Данные об экономической активности, занятости и безработице женщин и мужчин приводятся по материалам обследований населения по проблемам занятости, проводимых статистическими органами. По Российской Федерации средний уровень занятости женщин — 57,8 %, мужчин — 66,9 %.

В южно-российских субъектах федерации уровень занятости мужчин в целом выше, чем женщин, однако одновременно он ниже, чем в среднем по Российской Федерации. Так, в Республике Ингушетия уровень занятости мужчин составляет только 43,8 % (это самый низкий показатель на Юге России). Заметим, в современных северокавказских республиках с менее развитой экономической системой занятость мужчин также довольно низка, например, в Кабардино-Балкарии она достигает 55,6 %.

Самый высокий уровень занятости женщин по южно-российским регионам наличествует в Республике Северная Осетия-Алания — 60,0 %, что на 2,2 % выше средних показателей по стране (см. рис. 8).

Самый низкий уровень занятости женщин наблюдается в Республике Ингушетия (18,6 %), в Чеченской Республике (38,1 %). Заметим, до 2008 г. статистические данные по республике Чечня не аккумулировались.

Рис. 8. Уровень занятости населения, %

Сравнение графиков по уровню экономической активности и занятости говорят о наличии населения, готового трудиться, но, к сожалению, не имеющего достойной возможности найти приложение своим силам. Сопоставление этих данных с миграционным оттоком подтверждает устойчивое желание населения найти работу в других регионах.

Безработица в трудоспособном возрасте является «обратной стороной медали» уровня занятости. Безработица определяется двумя методами: по методологии Международной организации труда (МОТ) и регистрируемая государственными центрами занятости в Российской Федерации.

К безработным, применительно к стандартам МОТ, относятся лица в возрасте, установленном для измерения экономической активности населения (трудоспособным возрастом для женщин считается 16–54 года, а для мужчин 16–59 лет), которые в рассматриваемый период удовлетворяли бы одновременно следующим критериям:

– не имели работы (доходного занятия);

– занимались поиском работы, то есть обращались в государственную или коммерческую службу занятости, использовали или помещали объявления в печати, непосредственно встречались с администрацией предприятия (работодателем), привлекали личные связи или предпринимали шаги к организации собственного дела;

– были готовы приступить к работе в течение недели, когда велось обследование.

Учащиеся, студенты, пенсионеры и инвалиды учитываются в качестве безработных, если они занимались поиском работы и демонстрировали готовность приступить к ней.

К безработным, зарегистрированным в государственных учреждениях службы занятости, относятся трудоспособные граждане, не имеющие работы и заработка (трудового дохода), проживающие на территории Российской Федерации, зарегистрированные в центре занятости по месту жительства в целях поиска подходящей работы, ищущие работу и готовые приступить к ней. Уровень безработицы среди населения конкретной возрастной группы фиксируется как отношение численности безработных определенной возрастной группы к численности экономически активного населения соответствующей возрастной группы в процентах.

Приведем показатели уровня безработицы, определенной по стандартам МОТ (рис. 9). Несмотря на снижение ряда показателей (например, в Республике Ингушетия безработица среди женщин в 2008 г. достигала 77,7 %, в 2010 г. она составила 66,9 %; среди мужчин — 54,4 % и 42,6 % соответственно), тем не менее, она по-прежнему практически в разы выше средней по стране (8,2 % среди женщин и 9,2 % среди мужчин).

В экономически более развитых субъектах федерации — Краснодарском и Ставропольском краях, Астраханской, Волгоградской и Ростовской областях эти показатели либо на уровне, либо незначительно (на 1–3 %) превышают общероссийские. В регионах-аутсайдерах с неразвитыми отраслями экономики, таких как республики Калмыкия, Карачаево-Черкессия, Дагестан уровень безработицы превышает средние показатели по РФ в 1,5–2 раза, причем безработица среди мужчин выше, чем среди женщин. Это объясняется тем обстоятельством, что женщины в большинстве заняты в бюджетной сфере, а соответственно их основным работодателем является государство. Сферы здравоохранения, образования, социальной защиты отличаются более низкой оплатой труда, но при этом характеризуются более стабильной занятостью.

В Чеченской Республике уровень безработицы высок для всего населения. Для женщин он составляет 39,9 % (что связано не только с отсутствием рабочих мест, но и с традиционным этнокультурным запретом работать), для мужчин — 32,6 %. В 2007–2008 гг. данные по уровню безработицы по Чеченской Республике в федеральные статистические органы не подавались.

Рис. 9. Уровень безработицы населения в трудоспособном возрасте, %

Статистически отчетливо прослеживается влияние условий труда на здоровье населения. Удельный вес численности работников, занятых во вредных и опасных условиях труда, определяется делением численности лиц, имеющих право на один из основных видов компенсаций, предоставляемых им за работу в производствах, цехах и профессиях с тяжелыми и вредными условиями труда, на общую численность работников организаций соответствующих видов экономической деятельности в процентах.

По занятости на производствах с вредными условиями труда южно-российские регионы находятся на уровне ниже среднего: свыше четверти мужчин, занятых в промышленности, работают в таких условиях (28,9 %), для женщин эта проблема менее остра (18,2 %). Но средние показатели скрывают значительные региональные различия: в регионах со специализацией на сельском хозяйстве или легкой промышленности доля мужчин работающих во вредных условиях не достигает и 5 %, в этих же регионах во вредных условиях работает каждая шестнадцатая женщина, занятая в промышленности (см. рис. 10). В наиболее развитых регионах (Краснодарский, Ставропольский края, Астраханская, Волгоградская и Ростовская области) наиболее остро стоит вопрос занятости во вредных условиях труда, особенно для мужчин. Самое сложное положение складывается в Астраханской области (59,6 % мужчин и 29,1 % женщин занятых в промышленности).

Рис. 10. Доля женщин и мужчин, работающих во вредных условиях труда на производстве, %

В соответствии с законодательством на каждом промышленном предприятии существуют программы вывода женщин из вредных условий труда. Однако, на наш взгляд, необходимо так же принятие специальных мер относительно мужчин, особенно репродуктивного возраста. К сожалению, вот эта демографическая ситуация пока мало беспокоит региональные власти.

Отношение средней заработной платы женщин к заработной плате мужчин по Российской Федерации составляет 65 % при удельном весе женщин в общей численности занятых в 56 %. Средние же показатели по южно-российским регионам по итогам 2010 г. достаточно близки: отношение заработной платы составляет 66 %, удельный вес женщин — 59 %. Это свидетельствует о сохраняющемся дискриминационном характере региональных рынков труда по гендерному принципу.

Вместе с тем, детальный анализ статистических данных показывает региональные различия среди южно-российских субъектов федерации. Так, в Астраханской области диспропорции в оплате труда составляют 55 %, в Волгоградской — 65 %, в Ростовской — 67 % (рис. 11), что требует изменения социально-экономической стратегии развития этих территорий. В ряде регионов, таких как республики Ингушетия, Кабардино-Балкария, Калмыкия, Северная Осетия-Алания, Чечня и Дагестан, заработная плата женщин приближается к мужской. Однако это можно назвать гендерным равенством исключительно в бедности, поскольку исходный уровень заработной платы мужчин здесь по-прежнему остается довольно низким.

Разброс средней начисленной заработной платы мужчин по региону зачастую составляет двукратную разницу. Так, по итогам 2010 г. в Астраханской области заработная плата мужчин составляларуб., в Краснодарском крае —руб., в Ростовской обл. —руб. В то же время в республиках Дагестан — 9712 руб., Ингушетии — 9759 руб.

Самая низкая заработная плата женщин среди регионов в Республике Калмыкия — 8016 руб., а самая высокая в Краснодарском крае —руб.

Рис. 11. Отношение средней заработной платы женщин к мужской, %

Экономические факторы оказывают значительное влияние на социально-демографические показатели регионов, важнейшим из которых является ожидаемая продолжительность жизни при рождении. Средний показатель по РФ для женщин составляет 74,7 лет, а для мужчин 62,8 лет, т. е. разрыв достигает почти 12 лет. Самая продолжительная жизненная траектория для мужчин ожидается в Республике Ингушетия — 75,02 года, здесь же самый низкий разрыв с продолжительностью жизни женщин — 6,26 лет. Долгожителями являются представители республик Дагестан, Ингушетия, Чечня (рис. 12).

Наиболее низкие показатели сложились в Астраханской области (ожидаемая продолжительность жизни женщин — 74,16 лет, мужчин — 62,54 года) и в Республике Калмыкия (75,03 и 62,52 соответственно). Развитые южно-российские регионы — Ростовская, Волгоградская области, Краснодарский и Ставропольский края так же не отличаются высоким уровнем ожидаемой продолжительности жизни (возрастом дожития), хотя и являются регионами сосредоточения населения пенсионных возрастов.

Рис. 12. Ожидаемая продолжительность жизни женщин и мужчин в регионах Юга России, лет

Рассмотрим динамику коэффициента рождаемости по южно-российским регионам. Под коэффициентом рождаемости традиционно понимают получаемое частное от деления числа родившихся на данной территории на среднюю численность населения этой территории за соответствующий избираемый промежуток времени. В среднем по рассматриваемым нами южно-российским регионам коэффициент рождаемости составляет 1,68. В ряде исследуемых регионов он значительно ниже среднего показателя. Так, в Ростовской области указанный коэффициент достигает 1,36 (в 2007 г. он был еще ниже — 1,16), Ставропольский край — 1,43 (был 1,28), Волгоградская область — 1,45 (был 1, 21). Из всех республик Северного Кавказа самый большой рост показателя коэффициента рождаемости статистически фиксируется в Чеченской Республике, где ожидаемое количество рождений составляет 3,37 (для сравнения: в 2007 г. этот показатель равнялся 2,91).

На продолжительность жизни населения большое влияние оказывают так называемые социальные болезни: алкоголизм и алкогольные психозы, наркомания, туберкулез. Заболеваемость алкоголизмом и алкогольными психозами сохраняет свою остроту в большинстве регионов, как в промышленно-развитых, так и в регионах-аутсайдерах (рис. 13). Наиболее благополучное положение в этом отношении сложилось в республиках Чечня и Ингушетия.

Рис. 13. Заболеваемость алкоголизмом и алкогольными психозами на 100 000 чел. населения

Заболеваемость наркоманией по статистике имеет выраженное «мужское лицо» (рис. 14), хотя по сравнению с предыдущими данными 2007 г. демонстрирует, как ни странно, явное снижение показателей: в Ставропольском крае в 5,5 раз (с 177,0 среди мужчин до показателя в 32,0 на 100 тыс. чел.), в Адыгее (с 91,2 до 31,6), в Карачаево-Черкессии (с 70,3 до 15,1).

Рис. 14. Заболеваемость наркоманией на 100 000 человек населения

Заболеваемость активным туберкулезом также более присуща мужской части населения. При этом по Югу России худший показатель фиксируется в Чеченской Республике 44 больных на 100 тыс. чел. (в 2007 г. статистики не велось). Сложное положение в Волгоградской области, Краснодарском крае, Кабардино-Балкарии и Адыгее (рис. 15). Чаще всего туберкулез наиболее распространен в регионах с высокой концентрацией колоний и тюрем.

Рис. 15. Заболеваемость активным туберкулезом на 100 000 чел. населения.

Известным историческим фактом является большая ориентированность женщин, представленных в современных законодательных и исполнительных органах власти Российской Федерации, на решение социальных проблем. Однако только достижение уровня в 30 % позволяет какой-либо группе элиты формулировать и представлять «повестку дня», защищающую ее собственные интересы. Поэтому крайне важно выяснить, насколько представлены женщины на властных уровнях своих регионов. На рис. 16 приведены данные за 2010 г. по доле женщин в органах законодательной власти в рассматриваемых субъектах федерации Юга России. Как видим, эта доля значительно ниже, чем необходимо для конструктивного решения социально-экономических и социально-демографических проблем регионов, хотя именно женщины чаще мужчин несут ответственность за здоровье, образование, воспитание детей в семье, осуществляют уход за престарелыми и инвалидами.

Рис. 16. Доля женщин в законодательных органах власти субъектов Юга России, %

В итоге нам приходится констатировать отсутствие в южно-российских регионах институциональных механизмов соблюдения гендерного равенства, или улучшения положения женщин и детей, как особой социальной группы.

В июле – сентябре 2011 г. под руководством кандидата экономических наук в 5 районах Чеченской Республики было проведено социологическое исследование, результаты которого должны заставить задуматься региональные власти. Вот как представлено ранжирование социальных проблем в современных чеченских семьях (рис. 17).

На первое место в 2009–2011 гг. здесь вышли трудности материального характера — почти половина семей (47,5 %) испытывали серьезную нехватку денег. Следующей трудностью стала несправедливость на работе, или в других местах — 25,7 %. Затем в социальном ранжировании следует потеря работы, или ухудшение ее оплаты (19,0 %). Следует подчеркнуть, последствия военных кампаний в республике привели к тому, что у каждого шестого респондента (15,0 %) имеется ситуация длительной болезни его самого или кого-то из членов семьи. Проблемы во взаимоотношениях с супругой или супругом важны для 13,9 % респондентов, причем женщины отметили эту проблему гораздо чаще, чем мужчины. Трудности с воспитанием детей являются менее значимыми на фоне других перечисленных проблем (7,2 %).

Рассмотрим, как распределились ответы мужчин и женщин об испытанных ими тех или иных психологических воздействиях в семье (рис. 18). Исходная гипотеза заключалась в том, что предполагалось, что у легких форм психологического насилия, таких как критика недостатков или контроль поступков — «женское лицо», а у более тяжелых форм, таких как шантаж или угроза убить, избить — «мужское лицо». Однако практически во всех случаях психологического насилия пострадавшей стороной являлись женщины.

Рис. 18. Испытывали со стороны партнера, %

Так, более «легкие» формы психологического насилия, такие как критика недостатков, испытывали 13,5 % мужчин и 86,5 % женщин. Контроль поступков, действий, мыслей отметили 3,7 % мужчин и 96,3 % женщин. Психологическое насилие средней степени тяжести, такую форму как крик и оскорбления, испытывали 3,3 % мужчин и 96,7 % женщин. Пренебрежение и игнорирование назвали каждый пятый мужчина (21,4 %) и четыре женщины из пяти (78,6 %).

Самые тяжелые формы, такие как шантаж или угроза избить, убить испытывают только женщины, в обоих случаях эти формы не назвал ни один мужчина. Таким образом, практически все формы психологического насилия в большей мере испытывают на себе женщины, психологическое насилие в целом имеет «мужское лицо».

Рассмотрим основные мотивы поведения, которые отмечали респонденты, испытывающие или сами применяющие по отношению к своим партнерам психологическое насилие в семьях. Отметим, что варианты оценки своего поведения и поведения партнера содержали значительные различия. По причине существования устойчивого мифа о «провоцирующем поведении» пострадавших и трудности в признании «обидчиком» себя субъектом собственных преступных действий, респонденты свое поведение характеризовали как необходимое «в целях воспитания» в каждом пятом случае (20,1 %), а поведение партнера могли «оправдывать» своим неправильным поведением (14,5 %). При этом в целях воспитания применяют формы психологического насилия женщины в 51,6 % случаев, мужчины — в 48,4 %.

Из оценки своих мотивов респондентами следует, что психологическое давление они совершают в более чем в трети случаев из-за обиды (из них: 84,7 % — женщины и 15,3 % — мужчины), а 29,6 % из-за вспыльчивости и когда им трудно сдержаться, причем мужчины оценивали свое поведение как вспыльчивое в 2,1 раза чаще, чем женщины. Стрессом на работе или на улице оправдывают свое поведение 13,4 % респондентов, а в каждом десятом случае респонденты свое поведение расценивают исключительно как самооборону (84,7 % женщин и 12,5 % мужчин).

Распределение ответов на вопрос: «По какой причине Вы сами применяли психологические формы насилия по отношению к своему партнеру?» представлено на рис. 19.

Рис. 19. Если это делали Вы, то по какой причине (отметьте не более трех), %

На вопрос, «Что из перечисленного, можно считать допустимым в семье, а что — “домашним насилием”», мнения респондентов разделились следующим образом (табл. 1).

Таблица 1

Оценка респондентами допустимости использования в семье

видов психологического насилия

№ п\п	Виды психологического насилия по степени тяжести	Допустимо в семье (%)
1.1	Критика недостатков супруга (и)	64,9
1.2	Контроль поступков, действий, мыслей	25,1
2.1	Оскорбления, крик	12,2
2.2	Запрет встречаться с родственниками, друзьями	7,8
2.3	Пренебрежение, игнорирование	6,1
3.1	Унижение в присутствии других людей, детей	2,2
3.2	Шантаж	1,6
3.3	Угроза избить, убить	1,1

На основании данных, приведенных в таблице, можно сделать вывод, что существует ряд форм насильственных отношений, которые большинством респондентов признаются допустимыми. Так, две трети респондентов (64,9 %) считают допустимой критику недостатков супруга/супруги. Каждый четвертый респондент (25,1 %) считает допустимыми контроль поступков, мыслей и действий. Почти каждый восьмой (12,2 %) называет адекватным поступком оскорбления и крик, хотя в некоторых ситуациях это может быть ответным действием на поведение партнера в конфликтной ситуации.

Критику недостатков и контроль зачастую респонденты оценивают как допустимую форму поведения в семье, хотя женщины в два раза чаще называют такое поведение домашним насилием, чем мужчины. Условно средняя и тяжкая форма воздействия большинством и мужчин, и женщин признается домашним насилием. Однако среди мужчин были респонденты, допускающие в отношениях с партнером унижение, шантаж, угрозу избить или убить.

Проанализировав полученные ответы респондентов, а также их оценку поведения своих партнеров, можно уверенно констатировать, что в современных семьях достаточно широко распространено психологическое насилие. Если учесть, что определенная доля респондентов считает некоторые формы насильственных отношений допустимыми, то вполне можно говорить о систематичности личностных злоупотреблений в их семьях.

Таблица 2

Виды физического насилия,

испытанные или осуществленные респондентами

№ п/п	Виды физического насилия по степени тяжести	Респонденты испытывали со стороны партнера	Респонденты делали сами по отношению к партнеру
		ВСЕГО (%)	Женщины (%)	Мужчины (%)	ВСЕГО (%)	Женщины (%)	Мужчины (%)
1. Легкая форма физического насилия
6.1.	Толка­ние, бросание предме­тов	49,2	90,5	9,5	8,9	90,0	10,0
2. Физическое насилие средней степени тяжести
6.2.	Удары, пинки, пощечины	24,6	77,8	22,2	2,2	0,0	100,0
3. Тяжкая форма физического насилия
6.3.	Избиения	12,3	100	0	0,6	0,0	0,0

Данные таблицы 3 отражают лишь мнение респондентов и в какой-то мере еще раз демонстрируют уровень информированности опрошенных об актуальной проблеме домашнего насилия. В целом, опрошенные признают влияние перечисленных факторов в большей или меньшей степени на возникновение насилия в семьях.

Таблица 3

Причины возникновения насилия в семье

	Причины возникновения насилия в семье	В большей степени, %	В средней степени, %	В меньшей сте­пени, %	Не имеет отношения к проблеме, %
1	Алкоголизм и пьянство кого-то из членов семьи	14,5	5,3	2,1	2,6
2	Того, кто совершает насилие, так воспитали или жестоко обращались с ним в детстве	7,0	8,8	5,6	4,6
3	Безнаказанность, непризнание законом насилия в семье преступлением	5,3	6,0	6,4	7,9
4	Психические отклонения и заболевания	7,4	5,0	7,3	4,0
5	Социально - экономическое положение в стране: низкий уровень духовности, культуры, морали	9,3	5,7	6,9	6,6
6	Один партнер хочет унизить и контролировать жизнь другого партнера	9,0	5,3	5,6	3,3
7	Супружеская измена	8,2	6,0	6,9	6,0
8	«Неправильное» поведение того, кто пострадал (не промолчал вовремя, не сделал чего-то и т. д.)	4,8	10,4	7,7	4,6
9	Неудовлетворенность жизнью, собой	5,9	9,4	7,3	5,3
10	Социальное и финансовое положение семьи (безработица, безденежье и т. д.)	7,8	7,2	21,9	11,2
11	Непонимание, форма выяснения отношений	6,3	7,5	6,9	1,3
12	Низкое интеллектуальное развитие, недостаток образования	3,2	6,3	8,6	11,3
13	Влияние СМИ	0,6	4,4	6,0	19,2
14	Физическая и эмоциональная слабость одного из партнеров, страх	4,0	6,6	9,4	6,0
15	Дискриминация по признаку пола	3,6	5,7	5,2	9,9

Таким образом, анализ аккумулированной информации о социально-экономическом и социально-демографическом развитии южно-российских регионов в гендерном аспекте вполне может служить исходной основой для принятия управленческих решений, способствующих повышению статуса женщин и обеспечению равных прав и возможностей для мужчин и женщин, в соответствии с базисными нормативными положениями действующей Конституции Российской Федерации 1993 г. С другой стороны достижение гендерного равенства выступает перспективной и долгосрочной целью для современного российского общества, а дискриминация по признаку пола остается реальным фактом российской действительности, на который пока предпочитают закрывать глаза во многих социальных институтах.

Источники

1.  Женщины и мужчины России. 2010. М.: Росстат, 2010.

2.  Гендерная теория и историческое знание. СПб.: Алетейя, 2007.