Статистика в военно-уголовном праве (стр. 1 )

Статистика в военно-уголовном праве[1]

Я. Н. Ермолович

кандидат юридических наук

преподаватель кафедры уголовного права Военного университета

Как известно под статистикой понимается совокупность сведений о массовых явлениях в обществе и природе, процесс собирания и обработки сведений о фактах и наука о массовых явлениях, обладающих признаками совокупности.

В соответствии с п. «р» ст. 71 Конституции России официальный статистический учет относится к ведению Российской Федерации. Правовые основы официального статистического учета закреплены в Федеральном законе «Об официальном статистическом учете и системе государственной статистики в Российской Федерации».[2] В частности под официальным статистическим учетом понимается деятельность, направленная на проведение в соответствии с официальной статистической методологией федеральных статистических наблюдений и обработку данных, полученных в результате этих наблюдений, и осуществляемая в целях формирования официальной статистической информации. Субъектами официального статистического учета являются федеральные органы государственной власти и иные федеральные государственные органы, осуществляющие формирование официальной статистической информации в установленной сфере деятельности в соответствии с законодательством Российской Федерации.

В соответствии со ст. 51 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» на Генеральную прокуратуру Российской Федерации возлагается государственный единый статистический учет заявлений и сообщений о преступлениях, состояния преступности, раскрываемости преступлений, состояния и результатов следственной работы и прокурорского надзора, а также она устанавливает единый порядок формирования и представления отчетности в органах прокуратуры.[3]

В соответствии со ст. 42 Федерального закона «О Следственном комитете Российской Федерации» Следственный комитет утверждает единый порядок формирования и представления форм федерального статистического наблюдения о следственной работе, процессуальном контроле и рассмотрении сообщений о преступлениях в следственных органах Следственного комитета, а также направляет статистическую информацию в соответствующий федеральный орган, осуществляющий государственный статистический учет.[4]

В соответствии со ст. 6 Федерального закона «О Судебном департаменте при Верховном Суде Российской Федерации» Судебный департамент ведет судебную статистику, взаимодействует с органами юстиции при составлении сводного статистического отчета.[5]

Официальным статистическим учетом преступлений занимаются также и другие органы государственной власти (МВД России, ФСКН, Минюст, ФСБ России и др.), однако в настоящей статье они рассматриваться не будут, поскольку не имеют отношения к правоохранительной деятельности в Вооруженных Силах РФ.

В соответствие со ст. 13.19 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях нарушение должностным лицом, ответственным за представление статистической информации, необходимой для проведения государственных статистических наблюдений, порядка ее представления, а равно представление недостоверной статистической информации является административным проступком.

В 1991 г. в Концепции судебной реформы в РСФСР одной из главных задач поэтапной реализации реформы указывалось обеспечение доступности и достоверности информации о деятельности правоохранительных органов и судебно-правовой статистики.[6] В целях реализации этой задачи в 1998 г. вступил в силу Указ Президента РФ «О разработке единой государственной системы регистрации и учета преступлений».[7] Для обеспечения единообразия регистрации и учета преступлений, разграничения государственной статистической отчетности о состоянии преступности, результатах борьбы с ней и работе следственного аппарата от соответствующей ведомственной информации, а также повышения качества прогнозирования динамики преступности в стране ряду федеральных органов государственной власти поручалось разработать и утвердить единую государственную систему регистрации и учета преступлений. С этого времени периодически стали издаваться межведомственные совместные приказы о едином учете преступлений.

С 2006 г. и по настоящее время действует совместный приказ «О едином учете преступлений».[8] Указанным приказом предусмотрены «Типовое положение о едином порядке организации приема, регистрации и проверки сообщений о преступлениях», «Положение о едином порядке регистрации уголовных дел и учета преступлений», а также ряд форм статистических карточек: на выявленное преступление (№ 1); о результатах расследования преступления (№ 1.1); на лицо, совершившее преступление (№ 2); о движении уголовного дела (№ 3); о результатах возмещения материального ущерба и изъятия предметов преступной деятельности (№ 4); о потерпевшем (№ 5); о результатах рассмотрения дела судом первой инстанции (№ 6). Все указанные документы и являются документами первичного учета преступлений, лиц, их совершивших, и уголовных дел, с помощью которых ведется статистическое наблюдение, формируется статистика преступности в Российской Федерации. В том числе они ведутся в органах военной прокуратуры и военных следственных органах.

Учет преступлений, уголовные дела о которых подследственны следователям военных следственных органов, а также по уголовным делам частного обвинения, рассмотренным военными судами, осуществляется Информационным центром Главной военной прокуратуры, который на основе обработки учетных документов формирует статистическую отчетность о состоянии преступности с последующим ее направлением в Главный информационно-аналитический центр МВД России (ГИАЦ МВД России).[9] Далее статистические сведения о преступности представляются в Федеральную службу государственной статистики.[10]

На основе документов первичного учета в органах военной прокуратуры составляются статистические отчеты (прокуратурами гарнизонов) и сводные статистические отчеты (прокуратурами военных округов). В итоге составляется сводный статистический отчет Генеральной прокуратуры Российской Федерации, в составлении которого участвует Главная военная прокуратура.[11] Основной формой статистической отчетности в органах прокуратуры является статистический отчет «О работе прокурора».[12]

Статистическое наблюдение в системе Следственного комитета Российской Федерации осуществляется по основным направлениям деятельности следственных органов. Следственный комитет самостоятельно устанавливает в следственных органах единые правила учета, приема, регистрации, проверки сообщений о преступлениях, единый порядок составления, представления форм федерального и ведомственного статистического наблюдения, а также направляет статистическую информацию в федеральный орган исполнительной власти, осуществляющий официальный статистический учет, с которым взаимодействует в установленной сфере деятельности.[13] Ведомственное статистическое наблюдение в Следственном комитете осуществляется преимущественно в форме статистического отчета «Сведения о деятельности следственных органов Следственного комитета Российской Федерации на досудебной стадии уголовного судопроизводства», где отражаются в основном сведения о движении уголовных дел.

Реализация функции ведения судебной статистики в системе военных судов осуществляется гарнизонными и окружными (флотскими) военными судами. Ведение судебной статистики в военных судах регламентируется Инструкцией по составлению статистических отчетов военных судов.[14] Ведение первичного учета в делопроизводстве военных судов осуществляется в соответствии с Руководством по делопроизводству в военных судах.[15] На осужденных (оправданных; лиц, уголовное дело в отношении которых прекращено) заполняются соответствующие статистические карточки.

Статистическая отчетность гарнизонных и окружных (флотских) военных судов осуществляется по следующим единым формам: статистический отчет о судимости и последствиях преступлений (форма №1); статистический отчет о судимости (по видам преступлений, мерам наказаний, категориям осужденных) (форма № 2); статистический отчет о судебной работе (форма № 3); статистический отчет о кассационно-надзорной практике по уголовным делам (форма № 4); статистический отчет о практике применения статей особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации (форма № 7).

Порядок ведения статистического наблюдения в военных судах несколько отличается от судов общей юрисдикции. Так, все дела, поступившие в районный суд, регистрируются в соответствии с документами первичного статистического учета на учетно-статистических карточках (для уголовных дел — форма № 5 р), и в алфавитном указателе (для уголовных дел — форма ).[16] Ведение судебной статистики в судах субъектов федерации регламентируется Инструкцией по судебному делопроизводству и Инструкцией по ведению судебной статистики.[17] Формирование статистической отчетности о судимости осуществляется на основе статистических карточек на подсудимого, заполняемой всеми судами общей юрисдикции и учетно-статистических карточек на уголовное дело.

Сводная статистическая отчетность о деятельности судов общей юрисдикции и судимости представляется в Судебный департамент соответствующими судами субъектов Российской Федерации. Судебный департамент представляет статистическую отчетность в Верховный Суд Российской Федерации и в Федеральную службу государственной статистики.

Таким образом, учет преступлений, совершенных военнослужащими, осуществляется в рамках государственного статистического наблюдения и ведомственного статистического наблюдения в военных следственных органах, органах военной прокуратуры и военных судах. При этом объектами учета являются как совершенные военнослужащими преступления, лица, совершившие преступления, так и уголовные и судебные дела, а также сведения о назначенных наказаниях и другие сведения о направлениях деятельности в соответствии с функциональным предназначением каждого из органов государственной власти. Именно из этих сведений — результатов статистического наблюдения и формируется информация о преступности в Вооруженных Силах, других войсках, воинских формированиях и органах, в которых предусмотрена военная служба. Такое детальное описание статистического учета и отчетности в органах военной юстиции было необходимо для определения степени достоверности сведений о преступности военнослужащих, а также разъяснения источников и качественного характера такой информации.

Для дальнейшего рассмотрения вопросов использования статистики в уголовном праве необходимо сделать небольшой экскурс в историю собирания статистических сведений о преступности в России. История уголовно-правовой статистики в России начинается с организацией в 1802 г. министерств. С 1804 г. и до Октябрьской революции 1917 г. губернаторы были обязаны предоставлять министру внутренних дел ежегодные отчеты, содержащие целый ряд числовых приложений. По вопросам статистики преступлений и наказаний к отчету прилагалась особая ведомость, содержащая наряду с цифровыми данными некоторые пояснения. Особое внимание обращалось на число преступлений, сословную принадлежность преступников, их количество. Кроме годовых отчетов губернаторы обязаны были посылать в министерство ежемесячные ведомости «Особых происшествий». Тем не менее, эти данные ничего не давали для анализа преступности. Основным источником данных о преступности также являлась статистика Министерства юстиции. Местные судебные органы обязаны были отчитываться перед министром по определенным формам отчетов. На основе полученных с мест материалов министерство составляло ежегодные отчеты о своей деятельности. Все дела (уголовные, гражданские, следственные) учитывались в одном отчете, отсутствовали группировки числа подсудимых, объяснение движения количества дел, подсудимых и содержащихся под стражей.[18]

С 1830 г. после вступления в силу Правил отчетности министерства юстиции собираются уже подробные статистические материалы, т. е. числовые данные, состоящие из обширных таблиц, которые подразделялись на «систематические», дающие группировку дел и подсудимых по различным признакам и «перечневые», отражающие количество дел, подсудимых по различным губерниям. Все дела и подсудимые учитывались в отчетах отдельно по судебным местам, не взирая на то, что одни и те же дела и подсудимые в связи с переходом из одной судебной инстанции в другую учитывались несколько раз. Это приводило к искажению действительных показателей.

С 1860 г. министерство юстиции установило специальную отчетность (двухмесячную и годовую), позволяющую судить об успешности работы органов предварительного расследования. Уголовные палаты имели полную возможность контролировать работу судебных следователей на основе получаемых показателей. Уголовные палаты представляли подытоженные материалы губернскому прокурору, который направлял их в министерство юстиции.[19]

После судебной реформы 1864 г. годовые отчеты были заменены сведениями, доставляемыми по каждому отдельному делу во время его производства. С момента возбуждения уголовного дела все судебные места обязаны были посылать в министерство юстиции краткие уведомления по установленной форме о всякой перемене в положении дела, а по его окончании — статистический листок о личности подсудимого. Новая система уголовно-правовой статистики основывалась на четкой организации первичного учета, при котором каждое уголовное дело и каждый подсудимый регистрировались на отдельных карточках. Карточки являлись базой всей системы уголовно-правовой статистки и приравнивались к основным уголовно-процессуальным документам. С 1870 г. была установлена система регистрации осужденных путем введения в Министерстве юстиции справок о судимости, что имело важное значение для квалификации рецидива.[20]

При этом показатели военных судов не входили в общую систему статистики. Следует отметить, что военно-судебная статистика в России начала систематически собираться с 1871 г., несколько позже, чем в ряде европейских стран. С этого же времени военно-судебная статистика начинает использоваться в качестве инструмента для анализа состояния, структуры и динамики преступности. В военно-судебном ведомстве сбором и анализом статистических сведений занималось Главное военно-судное управление. Объектами статистического наблюдения являлись: дисциплинарные взыскания, приговоры судов чести, дела полковых и военно-окружных судов, осужденные военными судами. Данные поступали из трех источников: окружных штабов (о работе полковых судов: о движении бумаг, перечневая ведомость о военно-судных делах, статистические ведомости о нижних чинах), военно-окружных судов (о движении бумаг, перечневая ведомость о следственных делах, перечневая ведомость о военно-судных делах, о движении дел по военно-прокурорскому надзору, статистические ведомости о генералах, штаб и обер-офицерах, гражданских чиновниках, статистические ведомости о нижних чинах) и из Главного военно-судного управления (о движении дел в Главном военном суде). Статистические сведения о преступности военнослужащих издавались в ежегодном отчете Главного военно-судного управления, который входил в общий отчет Военного министерства, запаздывая на 2 года.[21]

Как объект и предмет научного осмысления военно-уголовная статистика стала рассматриваться в конце XIX начале XX в. Среди работ на эту тему следует выделить обзор статистических сведений «Военные суды в русской армии за 25-летие (1861—1885 гг.)»,[22] в котором в основном содержатся сведения о движении военно-следственных и военно-судебных дел, а также об осужденных военнослужащих. По всей видимости, первой и единственной специальной работой, посвященной вопросам военно-уголовной статистики является труд И. Савченко «Значение и способы организации военно-уголовной статистики», вышедший в 1913 г. Автор определил военно-уголовную статистику, как применение статистического метода к исследованию явления преступления в таких пределах, на которые распространяется в объективном и субъективном смыслах действие военно-уголовных законов, т. е. изучение посредством массового статистического наблюдения преступности в армии. Также автор выделил значение военно-уголовной статистики для науки военно-уголовного права — выявление факторов преступности военнослужащих. Описал систему организации военно-судебной статистики в России и других странах. В результате автор пришел к выводу, что русская военно-уголовная статистика практически не изменялась на протяжении 40 лет и организована на «очень устаревших и неудовлетворительных началах».[23]

Учитывая, что объектами статистического наблюдения в основном являлись судебные, следственные дела и осужденные, в целом организация русской уголовно-правовой и военно-судебной статистики до Октябрьской революции 1917 г. не давала возможности установить истинные размеры преступности в стране и армии.

После Октябрьской революции 1917 г., в период 1918—1922 гг. для статистического учета использовались справочные листки об осужденных и периодические ведомости, а с 1922 г. — справочные листки об осужденных и справки об осужденном. Статистические сборники стали публиковаться только с 1927 г. В первом изданном сборнике содержались данные за 1923—1924 гг. Учитывая, что значительная часть уголовных дел возбуждалась прокуратурой и судами, суммировать ведомственные данные система отчетности не позволяла.

Статистическая отчетность в военных судах (трибуналах) и органах военной прокуратуры носила ведомственный характер и отражала в основном результаты работы этих органов. Причем все статистические сведения о преступности военнослужащих являлись государственной тайной, а соответствующие документы засекречивались. Централизованного государственного вневедомственного статистического наблюдения преступности в войсках не велось.

С 1960 г. в СССР вводится единая система учета регистрируемых преступлений, единая система уголовно-правовой статистики. В дальнейшем были разработаны и утверждены единые формы учета и статистической отчетности с показателями, характеризующими состояние преступности, судимости, следственной и судебной работы, охватывающие деятельность милиции, прокуратуры и судов по борьбе с преступностью. При этом оставался нерешенным ряд проблем, в частности разработка методологии и организации контроля достоверности данных, представляемых правоохранительными органами.[24]

В советский период происходит становление учебной дисциплины «Судебная статистика». В юридических вузах статистика изучалась в основном по учебникам А. А. Герцензона[25] и С. С. Остроумова,[26] которые периодически переиздавались. Военные юристы изучали статистику по учебнику А. А. Герцензона «Военно-судебная статистика» (1946),[27] а в последствии — в рамках курса Военной криминологии, в том числе по учебнику В. В. Лунеева.[28]

В итоге в Концепции судебной реформы в РСФСР 1991 г. отмечалось: «Нет никакой специальной службы, осуществляющей статистическую регистрацию преступлений, по которым возбуждаются, ведутся и заканчиваются все уголовные дела. Статистика следственная и судебная вообще не связаны между собой. Истинный объем работы юстиции точно не известен, как и масштабы „невмешательства“, бездействия правоохранительных органов в случаях, когда они должны были бы сказать свое слово. … Происходят искажения статистической отчетности во всех звеньях. … Много вреда приносят как недостоверность судебной статистики, так и то значение, которое ей придают. … Существующие способы учета преступлений не отражают реальной картины преступности. Отсутствуют необходимые данные и критерии оценки объема и качества работы юстиции. Например, не проводится различия между уголовными делами по их трудоемкости. Высокопрофессиональная работа по многотомному уголовному делу фактически приравнивается к раскрытию преступления, совершенного в условиях очевидности. Прекращенные по нереабилитирующим основаниям дела завышают показатель раскрываемости.». Все выявленные недостатки судебной статистики и послужили основанием для проведения ряда организационных мероприятий, направленных на введение единой системы учета преступлений, о котором говорилось выше.

Проведенный экскурс в историю показывает возможности и рамки ретроспективного анализа статистических сведений о преступности военнослужащих. При проведении научных исследований следует учитывать неполноту данных статистического учета и отчетности, а также их ведомственный характер, а к имеющимся статистическим сведениям следует относиться критически.

Охарактеризовав историю становления системы статистической отчетности (наблюдения) в органах военной юстиции и ее современное состояние, следует перейти к рассмотрению вопросов содержания статистических методов исследования, их значения и использования в уголовном праве.

Как известно предметом правовой (юридической) статистики являются массовые явления социально-экономической жизни. При этом массовым является такое множество, которое может быть охарактеризовано не только признаками, присущими индивидуальным явлениям, но и специфическими признаками в силу которых массовое приобретает новое качество, в котором отражается определенный принцип взаимосвязи явлений. Массовое не сводится ни к его частям, ни к сумме частей. Статистической совокупностью является такое множество элементов, которое, помимо массовости, обладает рядом существенных характерных признаков: однородностью, определенной целостностью, взаимосвязью состояний отдельных элементов и наличием вариации признаков, их характеризующих. Таким образом, статистика изучает количественную сторону качественно однородных массовых социально-экономических явлений и процессов, их развитие во времени и пространстве, их структуру и распределение, обнаруживая свойственные им количественные зависимости, тенденции и закономерности в конкретных условиях места и времени.[29] В отношении уголовного и военно-уголовного права статистика выступает в качестве метода познания, который состоит в массовом статистическом наблюдении, сводке и группировке данных, исчислении статистических показателей, обобщении и анализе полученных данных.

Одним из разделов правовой (юридической) статистики является уголовно-правовая статистика, которая имеет своим объектом количественную сторону преступности и мер уголовно-правового характера, применяемых за совершение преступлений. Уголовно-правовая статистика обеспечивает органы военной юстиции и научно-исследовательские учреждения необходимыми сведениями эмпирического характера об уровне, состоянии, структуре и динамике преступности, причинах и условиях, способствовавших совершению преступлений, личности преступника, социальных последствиях преступности, ее виктимологических аспектах и др. При этом суть статистического наблюдения преступности заключается в учете (регистрации) преступлений, преступников и избранных мер наказания. Всеми авторами признается, что государственная статистика о зарегистрированной в стране преступности не соответствует ее фактическому состоянию, т. е. часть преступлений, именуемая латентной преступностью, не попадает в отчеты и показатели официальной статистики, как правило, ниже фактических.

Ряд авторов отмечает, что с точки зрения математической статистики регистрируемая преступность представляет собой стихийную выборку, но ее объем более чем достаточен для исследования преступности в целом. Зависимости между показателями, характеризующими преступность, могут быть выявлены на основе регистрируемой совокупности преступлений с применением в необходимых случаях поправочных коэффициентов, учитывающих степень латентности тех или иных преступлений.[30] Эти доктринальные положения и определяют границы достоверности статистических данных о преступности, т. е. делается сознательное допущение полноты данных о преступности.

Однако учет преступлений и лиц, их совершивших, признается качественно неоднородным, поскольку производится на разных стадиях уголовного процесса разными органами, зачастую заинтересованными в результатах такого наблюдения. Степень точности данных, полученных в результате такого наблюдения (границы достоверности), может быть различной и определяться различными объективными и субъективными факторами. Такими, например, как предвзятость, субъективизм в подготовке информации, ложно понимаемые ведомственные интересы, недостаточная квалификация людей, работающих с информацией и т. д. (субъективные факторы). Помехи в передаче информации, невозможность получить требуемые данные, несовершенство инструментария, трудности перевода количественных категорий в качественные, отсутствие научно обоснованных критериев оценки эффективности реализации мер противодействия преступности и т. д. (объективные факторы).[31] Ошибки наблюдения (расхождения между расчетным и действительным значением изучаемых величин) могут быть случайными и систематическими, преднамеренными и непреднамеренными, могут заключаться в ошибках измерения, ошибках репрезентативности (выборки) и ошибках регистрации. Выделяются также тенденциозные ошибки — когда исследователь не знал научных правил отбора совокупности, неправильно сформировал выборку, сознательно отобрал наиболее показательные единицы.

Таким образом, на качество статистических данных о преступности влияет: 1. скрытность преступлений от правоохранительных органов, в том числе обусловленная объективными свойствами деяний и лиц, их совершивших, в связи с другими явлениями действительности (например, уровнем терпимости населения к правонарушению); 2. криминализация и декриминализация деяний; 3. круг преступлений и преступников, подлежащих учету; 4. деятельность правоохранительных органов.

Как уже упоминалось помимо категории зарегистрированной преступности в правовой статистике и криминологии выделяется категория латентной преступности, под которой понимается совокупность преступлений и лиц, их совершивших, не выявленных правоохранительными органами и не отраженной в уголовно-правовой статистике. Выделяется естественная и искусственная латентность, включающие в себя незаявленные, неучтенные и неустановленные преступления.

Теория латентной преступности имеет ряд слабых сторон. Во-первых, теория латентности предрешает вопрос о преступности деяния и виновности лица до того как вступило в силу решение суда. В соответствии со ст. 49 Конституции России каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда. В соответствии со ст. 8 УПК РФ никто не может быть признан виновным в совершении преступления и подвергнут уголовному наказанию иначе как по приговору суда и в порядке, установленном Уголовно-процессуальным кодексом. Таким образом, факт совершения преступления устанавливается решением суда, иначе презумпция невиновности не имела бы смысла. До вступления обвинительного приговора в законную силу деяние юридически преступлением не является, а лишь предполагается таковым соответствующими органами. Преступление же рассматривается в уголовном праве как правовое явление, определение которого содержится в ст. 14 УК РФ. Для того чтобы теория латентности приобрела более научный характер, по нашему мнению, необходимо сформулировать социологическое определение преступления, т. е. его определение как социального явления, помимо правового понимания. Тем более, что понятие преступности исторически изменчиво. Вспомните хотя бы преступления против веры по русскому дореволюционному законодательству, нарушение правил об отделении церкви от государства по советскому уголовному законодательству 20-х гг., преступления, составляющие пережитки местных обычаев, по УК РСФСР 1960 г. и т. д.

В социологии права уже давно подход к преступлению основан на понимании преступления как любого насильственного деяния, обрекающего людей на смерть, материальные лишения и физические страдания, независимо от того зафиксировано ли оно законодательно в качестве преступления.[32] В социологии права выделяются так называемые фактические преступления, в отличие от юридических, т. е. закрепленных в законе. Тем не менее социология права до настоящего времени не выработала своего (социологического) понятия преступления, поскольку последнее представляет собой динамичное социальное явление, изменяющееся во времени и пространстве, зависящее от многих факторов и социального контекста, и являющееся в конечном итоге результатом социальных определений.[33]

Во-вторых, уровень латентности преступности (ее коэффициент) измеряется путем использования конкретно-социологических методов исследования, в основном путем выборочного опроса на предмет виктимизации населения. Опро­сы граждан о совершенных против них и их близких преступлениях, заявлении или незаявлении об этом в правоохранительные органы, реагировании последних на сообщение (заявление) о преступлениях и т. д. используются во многих странах и являются систематическими. Они позволяют отслеживать не только регистрируемую, но и в опреде­ленной мере фактическую преступность, которая обычно учитывается не более чем на 50 %, отмечает В. В. Лунеев.[34]

Однако следует учитывать, что социологические опросы показывают лишь отношение респондентов к тем или иным социальным и правовым явлениям, т. е. являются методом изучения их правосознания. Установить наличие или отсутствие явлений, событий или процессов, особенно в правовой сфере с высокой степенью достоверности с помощью социологического опроса вряд ли возможно. В том числе В. В. Лунеев отмечал, что главный недостаток анкетирования — субъективный характер получаемых сведений. Респондент может ошибаться относительно того является ли деяние преступлением, имело ли место событие преступления, есть ли причинная связь между деянием и последствиями и т. д. Респондент может вообще не знать этих сведений или намеренно искажать данные. В качестве примера можно привести хорошо описанное в криминалистике и уголовном процессе явление самооговора.

Таким образом, на современном уровне развития науки и научных методов исследования о латентности можно говорить лишь в контексте отраженной в статистической отчетности достоверной информации о незаконном отказе в возбуждении уголовных дел (если впоследствии постановление было отменено и по делу вынесен обвинительный приговор), незаконном прекращении возбужденных дел за отсут­ствием состава или события преступления (при тех же обстоятельствах), заявлениях и сообщениях о преступлениях, которые не были учтены или по которым не была проведена проверка (если впоследствии по этому сообщению было возбуждено уголовное дело и вынесен обвинительный приговор).

Продолжая вопрос о достоверности данных статистического наблюдение, в особенности данных первичного учета, следует отметить заинтересованность субъектов статистического наблюдения в результатах этого наблюдения. Как известно и в настоящее время статистика продолжает носить ведомственный характер. Оценка результативности функционирования правоохранительной системы поставлена в жесткую зависимость от статистических сведений о преступности и результатах борьбы с ней и отражается на профессиональной карьере сотрудников правоохранительных органов.[35] Правоохранительные органы или отдельные должностные лица из карьеристских побуждений, желая показать свою способность контролировать преступность, зачастую ведут направленно-выборочный учет преступлений, о которых им стало известно: регист­рируют мелкие, легко раскрываемые и «публичные» (ставшие общеиз­вестными) деяния и укрывают преступления, которые трудно рас­крыть. При всей противоправности и даже преступности поведения соот­ветствующих должностных лиц при организации учета и отчетности в приведенном примере подобные факты в отечественной статистиче­ской действительности почти традиционны, отмечает В. В. Лунеев.[36]

Введение единого учета преступлений имело определенный эффект. Так, по данным В. В. Лунеева в 2005 г. учтенная преступность увеличилась на 22,8 %. Уровень отдельных видов деяний (грабежи, мошенничество и др.) вырос на 40 % и более. Аналогичный рост учтенной преступности наблюдался и в 2006 г. Од­нако это существенно не повлияло на объективность учета, утверждает В. В. Лунеев. Уголовная статистика так и осталась основным инструментом управления правоохранительных орга­нов, что по-прежнему вынуждает их в целях выжива­ния предпринимать меры к улучшению статистических показателей в личных интересах, но в ущерб качественным результатам правоохранительной деятельности.[37] Уголовная статистика держит правоприменителя своим заложником, часто сводит его работу к пресловутой «борьбе» с показателями, отмечает С. С. Босхолов. Вот почему в органах внутренних дел и прокуратуре широко распространены сокрытие преступлений от регистрации и учета, манипулирование данными уголовной статистики для создания мнимого благополучия на соответствующей территории.[38]

Для органов военной юстиции все эти негативные тенденции также характерны, только проявляются в меньших масштабах. Это можно продемонстрировать на основе статистических сведений о преступности и судимости военнослужащих, представленных в таблицах 1, 2 и 3.

Таблица 1. Динамика преступности военнослужащих в России в 1992—2010 гг. (по В. В. Лунееву)[39]

Преступления \ Годы	1992	1994	1996	1998	2000	2002	2004	2006	2008	2009	2010
Всего преступлений	31 513	24 331	30 529	24 814	23 069	20 490	25 244	25 101	20 425	17 116	14 123
Динамика (%)	100	77,2	96,9	78,7	73,2	65,0	80,1	79,7	64,8	54,3	44,8
Воинская преступность	20 495	15 169	19 866	12 968	11 315	10 314	13 051	12 720	10 436	7 148	5 205
Общеуголовная преступность	11 018	9 162	10 663	11 846	11 754	10 176	12 193	12 381	9 989	9 968	8 918

Таблица 2. Количество осужденных военнослужащих по данным Верховного Суда Российской Федерации