«ЗАПАДНЫЕ КОНЦЕПЦИИ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ГЛОБАЛИЗАЦИИ»
Вредность догматического подхода
Догматический подход с характерным для него поиском простых решений прослеживается в ряде других предлагаемых мер антимонопольной политики. В частности, едва ли будет способствовать повышению эффективности экономики организационное разделение элементов естественных монополий. Вероятным результатом новшеств такого рода может стать возникновение на месте одной естественной монополии нескольких технологически связанных естественных монополий, что приводит лишь умножению числа субъектов монопольного поведения и затрудняет над ними контроль. Наоборот, реально планируемые в бюджете на будущий год меры по эмиссии государственных обязательств и дальнейшему наращиванию госдолга говорят об обратном. Фактически предлагается проблему дезинтеграции экономики страны решать путем пассивного приспособления к сложившимся тенденциям разрушения базовых сегментов реального сектора экономики.
Игнорирование ключевой структурной проблемы экономического развития - дезинтеграции экономики - ведет и к ложной постановке альтернатив социально-экономического развития в форме двух вариантов: активизации преимущественно инвестиционно-технологических или трудовых и социальных факторов. Опыт современного экономического роста в странах с развитой рыночной экономикой доказывает, что эти факторы не только тесно взаимосвязаны, но существуют в единстве. Так же и подъем инвестиций, и экономический рост неразрывно связаны в условиях желаемого социально-ориентированного рынка с увеличением сбережений и расширением спроса населения, что делает неконструктивным противопоставление этих двух вариантов развития. Так же и подъем инвестиций, и экономический рост неразрывно связаны в условиях желаемого социально-ориентированного рынка с увеличением сбережений и расширением спроса населения, что делает неконструктивным противопоставление этих двух вариантов развития.
Для этого у государства просто не окажется средств, а в частном секторе не будут сформированы необходимые институты. Сокращается и без того крайне недостаточная поддержка научно-технического прогресса, сама государственная инвестиционная программа превращается в фикцию, сводясь в основном к финансированию невыполненных обязательств прошлых лет. Игнорирование объективно возникшей дезинтеграции экономического пространства страны и неадекватности проводимой макроэкономической политики содержанию реально существующих проблем превращает большую часть положений проектов Концепций в характер благих пожеланий и обрекает их на повторение судьбы аналогичных документов прошлых лет, ни один из которых не был выполнен.
Такой подход ставит под сомнение осуществимость официально поставленных целей и задач социально-экономической политики государства. Из этого следует тривиальный вывод:
- Первый – инерционный,
- Второй – мобилизационный,
- Третий – реанимационный. Ниже в общих чертах дается характеристика трех вариантов будущего социально-экономического развития в зависимости от выбранной стратегии экономической политики. В частности:
- инерционный сценарий с высокой вероятностью приведет в ближайшие год-два к последствиям, аналогичным недавнему финансовому краху Мексики - быстрому росту внешнего долга, утрате контроля за недрами и ресурсным потенциалом страны, фактической потере государственного суверенитета.
Осуществление мобилизационного сценария позволяет на некоторое время изменить траекторию социально-экономической эволюции в направлении некоторого сдерживания роста безработицы и падения уровня жизни, которая затем при сохранении прежней макроэкономической политики приблизится к траектории инерционного сценария, охарактеризованного выше.
Реанимационный сценарий. Данный сценарий включает часть мер, направленных на улучшение платежной дисциплины и мобилизацию доходов бюджета, охарактеризованных в мобилизационном сценарии, и в дополнение к ним, меры по изменению денежно-кредитной, налогово-бюджетной, внешнеторговой, институциональной и структурной политики, позволяющие кардинально переломить сложившиеся тенденции углубления кризиса.
Теоретической основой в практике реформирования является неоклассическая теория экономического равновесия, а политическим оформлением - идеология радикального либерализма. Эта система взглядов исходит из наличия свободной конкуренции, абсолютной рациональности и полной информированности хозяйствующих субъектов. В сочетании эти элементы образуют механизм установления рыночного равновесия, в котором обеспечивается достижение максимума эффективности производства.
Вывод, который следует из этой теоретической модели, заключается в доказательстве самодостаточности механизма рыночной самоорганизации для достижения максимальной эффективности производства.
Государственное регулирование в любой форме оказывается с этой точки зрения не только лишним, но и вредным, нарушающим естественный ход рыночной самоорганизации.
В этой теоретической концепции не учитываются такие фундаментальные факты реальной экономики, как ограниченная рациональность, разнообразие и недостаточная информированность хозяйствующих субъектов, неопределенность производственных возможностей и др. Предпосылки заданности и известности множества технологических возможностей, лежащие в основе неоклассических моделей, противоречат наблюдаемой на практике неполноте информации о рыночной конъюнктуре и неопределенности технологических возможностей. С точки зрения интересов МВФ смыслом этой политики было не столько ее содержание, сколько реализуемая на ее основе технология контроля за действиями правительств соответствующих стран. Отсюда и выбор простых для контроля методик планирования. Задавая жесткий план прироста денежной массы, либерализации цен и внешней торговли, МВФ одновременно блокировал свободу действий во всех других вопросах экономической политики становившегося фактически подконтрольным правительства.
Такой подход, хотя и не приводил к экономическому росту, но обеспечивал контролируемость, прозрачность и предсказуемость экономической политики, что было важно для международного финансового и торгового капитала, заинтересованного в установлении контроля над рынками соответствующих стран. Под давлением иностранных кредиторов российским руководством была принята руководящая роль МВФ в формировании экономической политики государства, основные параметры которой уже пятый год разрабатываются экспертами МВФ и затем утверждаются Правительством и Центральным банком России в форме соответствующего Заявления. Объективных оснований для соблюдения такой логики планирования экономической политики нет - это вопрос компетентности и политического выбора. С тех пор рост цен составил тысячи раз, а стабилизация так и не наступила.
По своим масштабам спровоцированные политикой "шоковой терапии" спад производства, падение экономической эффективности, разрушение производственного потенциала страны не имеют равных в экономической истории мирного времени. Последним ярким проявлением неадекватности реализуемой экономической политики стал переживаемый сегодня острый бюджетный кризис и очередное ускорение спада производства, вызванные кризисом ликвидности в производственной сфере. Сужение рублевой составляющей денежной массы до уровня потребностей сферы обращения и обслуживания спроса населения действительно вызвало снижение инфляции. Но оно не привело (и не могло, как следует из изложенного, выше привести) к стабилизации производства, подъему инвестиционной активности и экономическому росту.
Основы политики экономического роста
Обеспечение экономического роста в условиях переходной экономики требует согласованного решения задач формирования технологической, институциональной и организационной структур, способных соединить все необходимые элементы в общий воспроизводственный контур роста нового технологического уклада и создать условия для модернизации и повышения эффективности всей экономики. Должна быть обеспечена также благоприятная макроэкономическая среда и сформированы адекватные мотивы поведения и организационные формы на микроуровне.
Макроэкономическая политика должна обеспечивать благоприятные условия для решения перечисленных задач, гарантируя стабильность, хороший инвестиционный и инновационный климат, поддерживая конкурентоспособность национальной экономики. Стержнем макроэкономической политики должно стать создание благоприятных условий для производственной деятельности и подъема инвестиционной активности.
На микроуровне важно обеспечить четкость и определенность прав собственности, гарантирующих соблюдение высокого уровня ответственности за управление предприятиями, стимулирующих должную мотивацию предпринимательской деятельности на повышение эффективности производства, внедрение прогрессивных нововведений, освоение современных методов управления.
Эта политика естественным образом распадается на две составляющих: создание благоприятных общих макро - и микроэкономических условий для подъема производственной, инвестиционной и инновационной активности и специальные меры по стимулированию прогрессивных структурных изменений на основе распространения производств нового технологического уклада, а также опережающее освоение базовых технологий следующего за ним. В сущности, должен быть осуществлен переход к структурной перестройке экономики и возобновлению на этой основе экономического роста.
Это означает, что динамика денежной массы должна планироваться как расчетная, а не как целевая величина, в соответствии с реально складывающимся спросом на денежные ресурсы и в сфере обращения капитала, и в производственной сфере. Расчет этой величины должен исходить из необходимости снижения доходности операций на спекулятивных рынках и повышения доходности операций в производственной сфере и проводиться с учетом влияния на спрос на деньги других мер, принимаемых в этом же направлении. вести дифференцированное планирование денежно-кредитной политики с учетом потребностей производственной сферы в денежных ресурсах для восстановления нормального кругооборота капитала и обеспечения подъема инвестиционной активности. При оценках необходимого денежного предложения в сфере обращения необходимо учитывать дополнительный спрос на деньги в связи с предлагаемой ниже дедолларизацией экономики и расширением использования рублей в международных расчетах.
Необходимо соблюдать жесткие ограничения на ввоз иностранной наличной валюты (объем которой, по данным Центробанка, в прошлом году составил около 15 млрд. долларов.) по установленным нормативам для физических лиц, а также ввести запрет на эти операции со стороны юридических лиц, за исключением Центрального банка. Необходимо осуществить комплекс мер по укреплению положения рубля на внутреннем рынке и в сфере международных расчетов. В частности, ввести обязательную полную продажу валютной выручки экспортеров Центральному банку с постепенной отменой валютных счетов предприятий (предусматривающей прекращение накопление на них иностранной валюты и добровольную конвертацию ранее накопленной валюты по курсу на дату введения обязательной продажи всей валютной выручки; масштаб этой операции оценивается до 20 трлн. рублей). Одновременно снимаются ограничения на вывоз рублей за рубеж, их обладание нерезидентами и обеспечивается их конвертацией по текущим операциям. Проводится постепенный переход к обязательной оплате в рублях экспортируемой продукции.
Осуществление этого комплекса мер повлечет за собой существенную дедолларизацию экономики и будет сопровождаться значительным ростом спроса на рубли.
Так как по своему содержанию данный процесс будет означать замещение одного компонента совокупной денежной массы (представленного в иностранной валюте) другим (представленным в рублях), для его обеспечения должна быть осуществлена эмиссия рублей, эквивалентная изымаемому в резервы Центрального банка объему иностранной валюты. Эта эмиссия не будет носить инфляционного характера, так как не приведет к увеличению совокупного объема денежного предложения (уменьшится лишь его "долларовая" часть при увеличении рублевой).
Для государства этот процесс будет означать чистое увеличение валютных резервов и повышение доходов от их размещения за рубежом. Возможный эффект по всем направлениям замещения в сфере внутренних и внешних расчетов, а также сбережений на российском рынке иностранной валюты рублями оценивается до 250 трлн. рублей. Разумеется, провести дедолларизацию экономики в одночасье невозможно; очевидна здесь и ограниченность эффективности административных методов. Но, тем не менее, при достижении реальной макроэкономической стабилизации и переходе к устойчивому развитию данная оценка свидетельствует о наличии существенного резерва неинфляционной эмиссии денежных ресурсов под обеспечение платежно-расчетных и инвестиционных операций. Во всяком случае, наличие в российском денежном обращении до 50 млрд. долларов вместе с не меньшей суммой вывезенного за рубеж капитала означает соответствующее недоинвестирование российской экономики, в значительной степени спровоцированное неверной макроэкономической политикой и искусственным кризисом ликвидности, которые сделали нерациональным осуществление инвестиций в реальном секторе экономики.
Дедолларизация экономики означает существенное увеличение предложения денег для инвестиций на внутреннем рынке, намного расширяющее потенциал наращивания капиталовложений в российскую экономику по сравнению с оценками. Учитывая неизбежные в ходе этого процесса резкие колебания спроса на иностранную валюту и ее предложения, в целях их сдерживания важно зафиксировать обменный курс рубля на период выравнивания норм доходности в сфере обращения и производственной сфере. Для этого сразу же после перехода к обязательной продаже валюты и до резкого снижения доходности государственных обязательств целесообразно провести девальвацию курса рубля не менее чем в 1,5 раза с последующей его фиксацией на период не менее года. Это позволит, с одной стороны, резко снизить привлекательность валютных спекуляций, а с другой - обеспечить частичное восстановление конкурентоспособности отечественных товаропроизводителей, что, в свою очередь, будет означать улучшение финансового положения производственной сферы, расширение возможностей сбыта отечественных товаров, повышение доходности операций в производственной сфере и их сближение с доходностью в сфере обращения.
В результате будут созданы предпосылки для перетока высвобождающегося с рынка государственных обязательств и валютных спекуляций капитала в производственную сферу и подъема инвестиционной активности. Одновременное увеличение предложения рублей (приводящее к снижению ставки процента) и прибыльности операций в реальном секторе и обусловит снижение охарактеризованного выше барьера между сферой обращения и производственной сферой, необходимое для повышения инвестиционной активности и экономического роста.
Переход к обязательному использованию рублей при оплате экспортных операций, обеспечение свободной конвертируемости рубля по текущим операциям, прекращение свободного ввоза иностранной валюты и либерализация вывоза рублей, введение обязательной продажи валютной выручки от экспортных операций, постепенное свертывание валютных счетов предприятий, ограничение покупок иностранной валюты целями импорта и ужесточение валютного контроля повлечет за собой увеличение спроса на рубли не только в целях вытеснения иностранной валюты из внешнеторговых операций, но и в целях формирования рублевых резервов в странах-импортерах российских энергоносителей, а также индуцирует замещение долларов рублями в сбережениях населения (величина которых составляет, по имеющимся оценкам, около 25 млрд. долларов). Поскольку в рамках предлагаемой системы мер предполагается свободная эмиссия рублей в обмен на иностранную валюту по фиксированному курсу, в этом случае увеличение рублевой составляющей совокупной денежной массы только в результате дедолларизации экономики реально может составить не менее 60 трлн. рублей ежегодно. Возникает естественный вопрос: как это скажется на инфляции?
В части вытеснения иностранной валюты из сферы обслуживания внешнеторговых расчетов инфляционное влияние дополнительной рублевой массы, вытесняющей эквивалентную долларовую составляющую денежной массы, не будет значительным, так как само по себе не повлечет за собой увеличения спроса на товары текущего потребления на внутреннем рынке (в расчеты включена лишь та часть экспортных платежей, выручка от которых не используется на цели финансирования импорта).
В части увеличения рублевых резервов других стран следствием станет эквивалентное увеличение предложения импортных товаров, что не будет иметь инфляционного эффекта. В части замещения иностранной валюты рублями в сбережениях произойдет реальное увеличение денежного предложения на внутреннем рынке, для связывания которого должно быть обеспечено соответствующее увеличение предложения материальных и нематериальных ценностей.
Введение инвестиционных счетов не гарантирует, конечно, 100-процентного предотвращения перетока капитала из реального сектора в спекулятивный. Но оно создаст дополнительный барьер в этом направлении, который в целях обеспечения прозрачности рынка уместно легализовать, введя механизм рыночной продажи накопленных на инвестиционных счетах средств за наличные деньги. Это повысит эффективность их использования, обеспечив переток капитала внутри реального сектора из менее эффективных направлений инвестиций более эффективные, расширит спрос на инвестиционное оборудование, а также предотвратит криминализацию рынка инвестиционных денег.
Осуществление реанимационного сценария предполагает недогматический подход, к формированию эмиссионной политики исходя из реального (не инфляционного) спроса на деньги, складывающегося в зависимости от динамики производства, расширения оборота экономических благ (включая ценные бумаги, права пользования недрами, иностранную валюту и т. д.), спроса на рубли от нерезидентов на оплату экспортных поставок, масштабов дедолларизации экономики и вытеснения денежных суррогатов (включая взаимозачеты). Это означает возможность (и, очевидно, необходимость) существенного увеличения денежной эмиссии сверх ограничений, установленных Международным валютным фондом.
Особый интерес представляют возможности дифференцированного подхода к планированию монетарной политики для решения проблемы восстановления сбережений граждан. Между тем при нормализации денежного предложения с учетом дезинтеграции экономики эта проблема может быть решена следующим образом. Осуществляемая таким образом программа восстановления сбережений граждан может стать важнейшим рычагом перехода к экономическому росту и социально-ориентированной рыночной экономике, обеспечив одновременно расширение налоговой базы государственного бюджета и смягчение бюджетного кризиса.
Приведение эмиссионной политики в соответствие с потребностями денежно-кредитной политики позволит нормализовать платежный оборот, ликвидировать важнейшие причины банковского и бюджетного кризисов. Снижение бремени налогообложения текущих доходов компенсируется расширением налоговой базы вследствие свертывания "теневой экономики" и общего оживления производства, усилением налогообложения социально и экологически вредных видов деятельности, спекулятивных операций и доходов от собственности, ликвидацией всех льгот и исключений по уплате таможенных пошлин, налога на добавленную стоимость и акцизов на импортируемые товары, повышением акцизов на предметы роскоши, а также активизацией неналоговых источников дохода бюджета.
Реформа пенсионной системы предусматривает переход к системе индивидуальных счетов с одновременным развертыванием системы негосударственных пенсионных фондов и реструктуризацией пенсионного долга в форме государственных обязательств и освобождением от налогов добровольных взносов на пенсионное страхование.
На микроуровне главной проблемой остается отсутствие должной системы мотивов эффективного управления имуществом. Во избежание экономически неэффективных решений эта работа должна вестись в тесной увязке с научно-технической, промышленной и структурной политикой. Государственную поддержку конкретных предприятий необходимо концентрировать в направлении стимулирования их реконструкции или модернизации на основе перспективных технологий нового технологического уклада, из этого же принципа должна исходить политика по совершенствованию организации промышленного производства, в том числе путем "выращивания" конкурентоспособных на мировом рынке финансово-промышленных групп.
Государство в условиях современной рыночной экономики выполняет внутренне важные функции стимулирования развития и роста благосостояния. Необходимым атрибутом государства развития, как свидетельствует и наш собственный и зарубежный опыт, является система индикативного планирования и долгосрочных государственных программ модернизации экономики, НТП, подъема народного благосостояния, которые ориентированы на создание благоприятных условий роста и подъема конкурентоспособности национальной экономики в перспективных направлениях глобального экономического и научно-технического развития. Специальные меры по обеспечению структурной перестройки экономики предусматривают решение следующих задач.
Во-первых, необходимо добиться положительного влияния экономического кризиса на структурные изменения в экономике.
Во-вторых, необходимо остановить процессы лавинообразного разрушения научно-промышленного комплекса страны.
В-третьих, содержательные цели и приоритеты государственной структурной политики должны соответствовать как сравнительным преимуществам российской экономики, так и объективным направлениям глобального технико-экономического развития на основе распространения нового технологического уклада. Государственное финансирование народного хозяйства и научных исследований должно концентрироваться на реализации этих приоритетов путем разработки и исполнения соответствующих целевых программ, предусматривающих концентрацию различных форм государственной поддержки в перспективных направлениях экономического роста.
В-четвертых, формирование и реализация приоритетов государственной структурной политики должно обеспечивать создание условий для последующего роста частной инвестиционной активности и экономического подъема на основе освоения новых перспективных технологий.
В-пятых, важно обеспечить формирование конкурентоспособных хозяйственных организаций, которые смогут работать на внутреннем и мировом рынке в условиях жесткой конкурентной борьбы и концентрировать ресурсы на перспективных направлениях обновления производства.
До этого государство должно развивать информационные системы, доступные как для ведомств, так и для всех экономических субъектов. В сложившихся условиях государство должно не только уберечь от разрушения перспективные производства и создать условия для их роста при неблагоприятной общей макроэкономической конъюнктуре, но и облегчить высвобождение капитала и труда из устаревших и бесперспективных производств, санацию и перепрофилирование соответствующих производственных мощностей. Эффективность специальных мер структурной перестройки экономики решающим образом зависит от правильности выбираемых приоритетов. Учитывая чрезмерную милитаризацию российской наукоемкой промышленности, реализация уже имеющихся возможностей расширения нового технологического уклада и структурной перестройки экономики немыслима без государственной поддержки конверсии, которая должна стать ключевым направлением и ведущим приоритетом экономической политики государства.
Вся экономическая политика государства должна ориентироваться на реализацию конкурентных преимуществ российской экономики. Мировой опыт успешных структурных изменений в экономике доказывает, что ключевым аспектом структурной перестройки является поддержка тех областей национальной экономики, которые могут быть носителями экономического роста в масштабах мирового рынка. В целом, реализация конкурентных преимуществ российской экономики невозможна без разносторонней, постоянной и сильной поддержки государства.
Осуществление реанимационного сценария создаст условия для оживления производства и перехода от депрессии к устойчивому экономическому росту, выхода из бюджетного и банковского кризиса, позволит преодолеть рассмотренные выше угрозы экономической безопасности страны.
Целевые параметры этого сценария: устойчивый экономический рост не менее 5-7% в год (а при благоприятном стечении обстоятельств до 10% в год. Аналогичные процессы развертываются и в странах ЕС; в 1999году во Франции отрасли «новой экономики» обеспечили более 20% ВНП. С повышением значения нематериальных активов капитализация западных компаний растет невиданными темпами: индекс Доу-Джонса поднялся более чем в 4 раза за последние шесть лет.
Сегодня в большинстве постиндустриальных стран увеличиваются темпы роста ВНП, а лидерство США в мировой экономике становится несомненным. Если в годах среднегодовые темпы роста американской экономики составляли 1,9%, то в годах они достигли уже 3,9%, в 1999 году — 4,2%, а в первом квартале 2000 года — 5,4%», и эта тенденция выглядит весьма устойчивой.
Аналогичные тенденции фиксируются и в европейских странах. Следует при этом заметить, что хозяйственное развитие постиндустриального мира остается весьма устойчивым к внешним потрясениям (подобным азиатскому кризису 1997 года и российскому дефолту 1998-го), что, на наш взгляд, свидетельствует о том, что стабильный и сбалансированный рост как американской, так и европейской экономик может продолжаться еще многие годы. Таким образом, потребность западных стран в сырье и промышленных товарах, поставщиками которых выступают государства, находящиеся на индустриальной стадии развития, резко снижается.
Самодостаточность западной цивилизации
Современная постиндустриальная хозяйственная система базируется на производстве и потреблении знаний. Этот факт наряду с постоянно отмечаемой «глобализацией» информационных потоков вызывает нарастающее обособление западных стран от остального мира, принимаемое во внимание гораздо реже. Сегодня возможности рационального использования сырья, не говоря уже о замене исчерпаемых природных ресурсов синтетическими материалами, широки как никогда ранее.
Можно утверждать, что технологическая революция практически сняла с повестки дня проблему скорой исчерпаемости минеральных и энергетических запасов, в результате чего постиндустриальные страны живут ныне в новом мире — мире неограниченных ресурсов. При этом большинство европейских стран направляют от 0,5 до 1 % своего валового национального продукта на развитие международных программ по защите окружающей среды, что составляет около 60 млрд. долл. в год.
В это же время развитие постиндустриального хозяйства, во-первых, повысило степень его самообеспеченности и, во-вторых, переориентировало торговые и инвестиционные потоки, ранее направлявшиеся в «третий мир», на наиболее высокоразвитые государства. Результатом становится реальное «замыкание» западного мира в себе самом. На протяжении последних десятилетий постиндустриальные страны стали крупнейшими экспортерами не только промышленной, но и сельскохозяйственной продукции, в том числе, например, арахиса и сои — традиционных предметов импорта из беднейших стран Африки и Азии.
Как следствие, быстро растущие объемы товарных потоков концентрируются в границах постиндустриального мира. Рассматривая некоторые попытки преувеличить значимость экономик новых индустриальных стран, следует иметь в виду, во-первых, масштабы производимых ими реэкспортных операций (если не учитывать таковые, окажется, что Китай в конце 1996 года поставлял на мировой рынок меньшую по стоимости товарную массу, нежели Бельгия) и, во-вторых, тот факт, что отрицательное сальдо торгового баланса США, о чем нередко говорят аналитики, является фикцией до тех пор, пока большинство расчетов осуществляется в долларах США.
Сегодня эксперты приходят к выводу, что на международных рынках продается от 10 до 18 % производимых в мире товаров и услуг; тем самым подтверждается вывод, согласно которому «утверждение, будто капитализм ныне более транснационален. Несмотря на формальные показатели, характеризующие открытость экономики европейских стран (например, их суммарный товарооборот составлял в 1994 году 39,8% мирового экспорта и 38,9% импорта, а отношение среднего арифметического от объемов экспорта и импорта к ВНП достигало 23%), большая часть товарных потоков ограничивается рамками Европейского Союза.
В результате оказывается, что доля европейских товаров, направляемых на экспорт за пределы ЕС, фактически совпадает с соответствующим показателем США. Такие же тенденции характеризуют и движение мировых инвестиционных потоков. Общий объем прямых иностранных инвестиций к середине 90-х годов вырос более чем в 32 раза Совершенно очевидно, что большая часть мировых инвестиционных ресурсов сосредоточена в постиндустриальных странах.
Суммарная капитализация компаний, включенных в листинги крупнейших бирж США и ЕС — Нью-Йорка, Лондона, Парижа, Франкфурта, Милана, Амстердама, Цюриха, Стокгольма и Мадрида, — по состоянию на 20 апреля 2000 года превышала 25 трлн. (!) долл. Десятью крупнейшими фондовыми площадками мира к середине 2000 года являлись Лондон, Нью-Йорк, Токио, Бостон, Сан-Франциско, Лос-Анджелес, Париж, Филадельфия, Цюрих и Денвер: шесть из них находились в США, только одна — в Японии и ни одной — в прочих регионах мира. Сумма активов, находящихся под управлением компаний, действующих на этих биржах, составляет около 12 трлн. долл., из которых на долю американских площадок приходится более половины. В этой связи совершенно не удивительно, что уже в начале 90-х годов США и ведущие страны ЕС 81%всех прямых иностранных инвестиций, осуществляющихся в мировом масштабе.
Гораздо меньше внимания уделяется обычно тому принципиально важному факту, что большинство инвестиционных потоков также локализовано внутри постиндустриального мира. В 1990 году всего пять стран — США, Великобритания, Япония, Франция и Германия — обеспечивали 75,3% мирового экспорта прямых иностранных инвестиций и 76% их импорта. При этом их доля постоянно увеличивается в связи с устойчивым ростом объема инвестиционных ресурсов в крупнейших постиндустриальных странах, прежде всего — в США.
Соответственно, большая часть инвестиций направляется в государства, близкие к странам-донорам по уровню основных экономических показателей. Так, в 1996 году всего лишь семь стран — Великобритания, Япония, Канада, Франция, Германия, Швейцария и Нидерланды — обеспечивали суммарно 85% всех инвестиций в США.
Согласно прогнозам, в 2000 году объем средств, направляемых европейскими инвесторами на приобретение американских компаний, может превысить 211 млрд. долл.;
В целом же, несмотря на усиливающееся взаимопроникновение экономик постиндустриальных стран, иностранные инвесторы к середине 90-х годов владели не более чем 10% ценных бумаг, котирующихся на ведущих западных биржах (последние данные говорят об 11,2%).
Так или иначе, сегодняшняя картина разительно отличается от 1913 года, когда никто еще не говорил о глобализации, но около 60% всех ценных бумаг, торговавшихся на Лондонской бирже, были выпущены иностранными эмитентами.
И, наконец, нельзя не обратиться к «замыканию» внутри развитого мира не только финансовых, но и людских потоков. На протяжении четырех десятилетий, с 1960 по 2000 год, Запад поддерживал более высокие темпы роста ВНП на душу населения, чем развивающиеся страны, несмотря на все успехи восточноазиатских экономик.
Это вынуждало развивающиеся государства сокращать внутреннее потребление ради накопления материальных ресурсов, необходимых для приобретения новых технологий; напротив, характер постиндустриального научно-технического прогресса подталкивал западное общество к максимальному расширению потребления и снижению нормы накопления в национальном доходе. При этом развивающиеся страны обменивали на новые технологии либо свои не воспроизводимые природные ресурсы, либо товары, созданные трудом тысяч людей; постиндустриальный же мир, поставляя технологии и знание емкую продукцию, не снижает количества ресурсов, остающихся в; его распоряжении.
Обмен продуктов труда на продукты творчества, индустриальных благ на знания — вот что, в конечном счете, лежит в основе раскола современной цивилизации, который вполне обозначился накануне XXI века. В заключение следует повторить:
- постиндустриальное общество не может быть построено;
- единственным путем его формирования является эволюционное развитие, происходящее на собственной основе, причем важнейшим его компонентом является раскрытие личностного потенциала граждан, достигших высокого уровня материального благосостояния.
Таким образом, как бы ни пошло развитие постиндустриальных держав, оно объективно окажет сдерживающее влияние на развивающиеся рынки, и поэтому, на наш взгляд, нет оснований предполагать повторения в ближайшие годы ни того фантастического подъема, который был характерен для 70-х и 80-х годов, ни быстрого хозяйственного оздоровления, признаки которого появились непосредственно вслед за последними потрясениями.
РОССИЯ: НЕСБЫТОЧНЫЕ НАДЕЖДЫ И РЕАЛЬНЫЕ ЦЕЛИ
На протяжении последних трехсот лет наша страна переживала несколько последовательных волн модернизации, и большинство из них так или иначе было связано с совершенствованием существовавшей хозяйственной системы по образу и подобию западных государств. Однако внимательное рассмотрение трехсотлетней экономической истории нашей страны приводит к выводу, что всегда Россия пыталась «своим путем» войти в сообщество великих держав, пренебрегая историческим опытом других государств, оказавшихся в авангарде прогресса.
Даже достигая паритета в хозяйственной и технологической сферах, мы всегда оставались позади Европы с точки зрения гражданских свобод и наращивания человеческого потенциала, и это раз за разом отбрасывало страну назад, обесценивало все предшествующие успехи. На примере России гораздо лучше, чем на каком-либо другом, видно, что подлинный социальный прогресс, по сути, невозможен в условиях, когда население страны стеснено политическими или идеологическими догмами, когда «национальная идея», о чем так модно сегодня говорить, формулируется в терминах «догоняющего» развития.
Как бы то ни было, по мере становления на Западе постиндустриального общества Советский Союз, а затем и Российская Федерация сохраняли все меньше и меньше шансов на то, чтобы оставить за собой в современном миропорядке место, достойное их истории. Как подчеркивают современные эксперты, советская индустриализация крайне удачно для ее идеологов пришлась на период катастрофического экономического кризиса на Западе, что «на десятилетия обеспечило своего рода интеллектуальную респектабельность социалистических рецептов решения проблем развития, сделало их объектом пристального внимания и подражания в странах, сталкивающихся с вызовом догоняющей индустриализации».
В результате массированной индустриализации, резко изменившей структуру валового национального продукта и занятости, Советский Союз на время вошел в ряд крупнейших индустриальных держав. Однако в 70-е и особенно в 80-е годы, которые в западном мире ознаменовались быстрым развитием новых производственных технологий, стало очевидно, что советская экономика проигрывает в динамизме западной и не может на равных участвовать в пресловутом «соревновании двух систем», обусловленном идеологической зашоренностью советских лидеров. если в США в начале 90-х годов доля заработной платы в валовом внутреннем продукте составляла 59%, то в России — всего 23; для совокупных денежных доходов соответствующие показатели составляли 85 и 58%, соответственно.
Технологическая революция в развитых странах сделала продукцию советской промышленности абсолютно неконкурентоспособной, а рост цен на сырье обусловил ускоренное развитие отраслей первичного сектора. Характерно, что параллельно с наращиванием экспорта энергоносителей увеличивалась и избыточность их потребления внутри страны, по сути консервировавшая сложившуюся структуру производства.
Основной же причиной краха советской экономики стала ее неспособность создавать и использовать интеллектуальный капитал — важнейший ресурс постиндустриального типа хозяйства. Интеллектуальная деятельность была предельно обесценена по отношению к труду неквалифицированных работников, а потребительские предпочтения фактически не могли влиять на структуру производства и распределение ресурсов, находившихся в распоряжении общества.
Крах сверх державы.
Первый этап реформ ( годы)
Целью их прокламировались интеграция в мировое сообщество, открытый диалог с Западом, демократизация общественной жизни и переход к социально ориентированной рыночной экономике. Несмотря на иллюзию первых положительных результатов реформ в 1986 и 1987 годах, к концу 80-х годов экономика СССР подошла в состоянии тяжелого кризиса. К 1990 году в стране царил тотальный дефицит, инфляция набирала темпы, а структурная перестройка экономики имела место только на словах.
В 1990 году ВВП РСФСР сократился на 5%, в 1991 году — еще на 10, а в первом полугодии 1992 года — на 17%. Стоимость жизни в годах выросла в 20— 25 раз, тогда как заработная плата занятых в народном хозяйстве — в 7—8 раз. Реальные доходы на душу населения в годах упали более чем вдвое, что сделало российские «реформы» более катастрофичными, чем была американская Великая депрессия.
Важнейшей причиной распада российской экономики стали быстрый переход к среднемировым ценовым соотношениям в отсутствие механизма свободной конкуренции и закрытости экономики Результатом подобного положения дел явилась очевидная де индустриализация российской экономики.
Рост мировых и, следовательно, внутренних цен на сырье сделал промышленное и сельскохозяйственное производство неконкурентоспособными. Экономический кризис первой половины 90-х годов был усугублен финансовыми потрясениями, выступавшими его причиной и следствием.
Начиная с 1987 года дефицит советского государственного бюджета приблизился к отметке в 7% ВВП, и обесценение национальной валюты приняло катастрофические масштабы. Пытаясь воспрепятствовать данному процессу, российские реформаторы в начале 1992 года отменили контроль над ценами, а в годах осуществили масштабную приватизацию государственного имущества, надеясь, что эти меры помогут установить режим рыночной конкуренции. Однако меры эти имели как позитивные, так и негативные последствия.
Обнищание значительной части населения сопровождалось кризисом системы социального обеспечения и здравоохранения. В то же время рыночные реформы создали условия для беспрецедентной поляризации прежде относительно эгалитаристского общества.
Согласно расчетам специалистов Всемирного банка, количество бедных граждан в Российской Федерации (в данном случае уровнем бедности считался доход, не превышавший 4 долл. в день) выросло с 1989 по 1996 год более чем в 30 раз, с 2 до 60 млн. человек; российские специалисты также утверждают, что к 2002 году доля малообеспеченных граждан превысит 50% населения страны.
Первая половина 90-х годов ознаменовалась для российской экономики нарастающим хозяйственным спадом. При этом государственные финансы находились в плачевном состоянии:
- дефицит бюджета составлял около 6—7% ВНП, а значительная часть налоговых платежей собиралась денежными суррогатами или взаимозачетами между предприятиями. На этом фоне правительство фактически не вмешивалось в происходящие процессы, оставаясь, скорее, их пассивным наблюдателем. Приватизация привела к утрате государственного контроля над деятельностью предприятий, следствием чего оказалось неконтролируемое снижение инвестиций, сокращение налоговых поступлений и резкий рост преступлений в экономической и финансовой сфере.
Сокращение инвестиций и либерализация валютного курса вылились в быстрое, бегство капиталов из России, особенно активизировавшееся с формированием в стране современной банковской системы. По некоторым данным, в этот период оно достигало 5—6 млрд. долл. в квартал, увеличиваясь в четвертом квартале до 10 млрд. долл., что составляло от 5 до 8% валового внутреннего продукта.
Отказавшись от прямого государственного регулирования советского типа, российское руководство не смогло найти адекватных рыночной среде механизмов воздействия на экономику, что не в последнюю очередь объясняется как недостаточной его компетентностью, так и нараставшей коррумпированностью фактически всех ветвей и уровней государственной власти.
В результате именно действия государственного аппарата оказались одной из наиболее важных причин разрастания кризиса; своими действиями российское правительство само спровоцировало неплатежи и низкую собираемость налогов, утечку капиталов за рубеж и беспрецедентную криминализацию общества. Страна, еще недавно считавшаяся опасным соперником Соединенных Штатов, оказалась по объему валового национального продукта соизмерима с Иллинойсом — девятым по объему регионального продукта американским штатом.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Достижения постиндустриальных обществ очевидны и бесспорны. Впервые в истории человечества возникает хозяйственная система, для которой основным ресурсом становятся информация и знания; на этой основе радикально сокращается негативное воздействие хозяйственного прогресса на среду обитания людей. Для большинства населения западного мира исчезает необходимость постоянно бороться за поддержание достигнутого жизненного уровня; в обществе утверждается развитая система социальных гарантий. Формируется новая система общественных отношений, в которой основными критериями отнесения человека к высшему или низшему классу постиндустриального социума являются его творческий потенциал, личные способности к усвоению знаний, оперированию информационными потоками.
Как следствие, перед творческими личностями открываются новые горизонты, а материалистические стимулы и мотивы деятельности уступают место нематериалистическим, связанным с потребностями человека в собственном внутреннем развитии. На этой новой основе постиндустриальные страны восстановили динамизм своего развития, еще двадцать лет, назад казавшийся безвозвратно утерянным, и находятся сегодня в авангарде мирового прогресса.
В то же время успехи постиндустриальных обществ, возвысившие значимость творчества и знаний, резко обесценили не только все ранее известные материальные факторы производства, но и массовые потребительские блага. Возможности безграничного потребления информации и знаний создали постиндустриальным государствам бесконечно емкий рынок, но в то же время существенно сократили емкость рынков для продукции развивающихся стран.
Глобализация стала весьма эффективным инструментом установления единых общемировых стандартов производства; тем самым она вызвала у развивающихся стран необходимость постоянно подстраиваться под нужды постиндустриального мира и, следовательно, все интенсивнее экспортировать свои товары, обменивая их на новые информационные технологии.
Цивилизация XXI века формируется как жестко разделенный мир, исполненный глубоких противоречий. Масштаб достижений постиндустриального общества уже в настоящее время таков, что за пределами исторических центров пост индустриализма никакие процессы не могут привести к таким социальным трансформациям, которые обеспечили бы столь же высокий уровень развития общества.
Развитые государства должны решить эту задачу, так как дальнейшая поляризация в современном мире породит множество не только социальных, но и экологических проблем, угрожающих самому существованию человечества. Опасности, исходящие от разделенности цивилизации на богатые и бедные страны, ничуть не меньше тех, что исходят от народа, разделенного на противостоящие социальные группы.
В рамках объединенной Европы сегодня на практике воплощается модель постепенной экспансии постиндустриального мира.
