Дело "Довлетукаев и другие против Российской Федерации" (стр. 2 )

120. Жена Абубакара Тазуркаева, Т. З. (в представленных документах также упоминается как Д. З.) заявила, что в ночь похищения, приблизительно в 03:00 в их дом вломилась группа вооруженных людей в масках и камуфляжной форме, которые забрали ее мужа. Она также заявила, что в августе 2000 года ее муж в течение двух недель содержался под стражей сотрудниками ФСБ, но был освобожден.

121. Т. Х. заявил, что его сын был похищен вооруженными людьми в масках и камуфляжной форме. Он также заявил, что он оказывал нелицензированные медицинские услуги на дому, и что за день до похищения в его дом пришли вооруженные чеченцы в камуфляжной форме и сказали, что приведут к нему больного человека. Этот человек прибыл на автомобиле ВАЗ с регистрационным номером, содержавшим цифры 909. Двое из мужчин представились как Ломи-Али и Эдилбек.

122. 30 октября 2003 года первая заявительница снова сказала следователям, что в ночь похищения она была не дома, и что узнала об исчезновении ее сына от своей снохи Т. З.

123. 30 октября 2003 года следователи снова допросили Т. З, который сказал, что узнал об исчезновении его сына от своей снохи, и что от своего соседа, Ю. С., он узнал, что по радио сообщили новости о том, что его сын был арестован.

124. 24 февраля 2004 года следователи снова допросили повторила, что она видела как ее мужа похитили с их двора трое вооруженных мужчин в камуфляжной форме. Похитители посадили его в белый автомобиль и уехали в направлении Грозного. Она вновь заявила, что в 2000 году ее мужа уже забирали, но отпустили через несколько дней.

125. 25 февраля 2004 года следователи снова опросили вторую заявительницу. Она сказала, что узнала о похищении ее брата от его жены. Она сказала, что в 2000 году его брата забирали сотрудники Заводского РОВД, но отпустили через несколько дней.

126. 9 марта 2004 года следователи снова опросили четвертую заявительницу. Она сказала, что узнала о похищении ее брата от ее сына, который в ночь рассматриваемых событий находился в доме их семьи. По ее словам, в 2000 году ее брата уже похищали сотрудники ФСБ и держали под стражей несколько дней. После этого инцидента он со своей семьей переехал в г. Назран, Ингушетия. В августе 2003 года он вернулся в Грозный для того, чтобы решить вопрос с паспортом. 10 сентября 2003 года она услышала имя брата по радио, где было сказано, что он являлся лидером незаконного вооруженного формирования и был ликвидирован властями. Она позвонила на одну из радиостанций, передавших новости, и выяснила, что эта информация была предоставлена пресс-секретарем Войск объединенной группировки, Шаболкиным.

D. Жалоба № 000/10, "Хуцаева против Российской Федерации" (Khutsayeva *****ssia)

127. Заявительницей является Марьят Хуцаева, 1941 года рождения. Она является женой Супьяна Хуцаева, 1936 года рождения. Она проживает в селе Гехи, Чечня. Ее интересы в Европейском суде представляют адвокаты правозащитной организации "Правовая инициатива по России".

1. Похищение мужа заявительницы и последующие события

128. По словам заявительницы, 13 февраля 2001 года группа вооруженных сотрудников федеральных сил приехала в ее дом в селе Гехи и арестовала ее мужа. Военнослужащие сказали заявительнице, что ее муж подозревается в похищении. 16 февраля 2001 года она заплатила военнослужащим выкуп в размере 4 000 долл. США, после чего они выпустили ее мужа из-под стражи. По его словам, он содержался под стражей вблизи села Танги-Чу Урус-Мартановского района Чечни.

129. 26 февраля 2001 года, приблизительно в 07:00, в дом заявительницы ворвалась группа, состоящая приблизительно из тридцати вооруженных мужчин в камуфляжной форме. Они прибыли на бронированном грузовике Урал. Заявительница и ее родственники подумали, что злоумышленники являются представителями федеральных сил.

130. Эти люди силой поместили ее мужа в грузовик, и грузовик уехал. Его не остановили на военном КПП, расположенном между Урус-Мартаном и Гехи. Ее дочь, последовала за грузовиком похитителей, который в итоге остановился в районном штабе военного командования в центре города Урус-Мартан.

131. 27 февраля 2001 года заявительница и ее дочь стояли снаружи штаба военного командования и ждали новостей о Супьяне Хуцаеве. В какой-то момент с территории выехал грузовик Урал. Они не увидели регистрационный номер, поскольку он был покрыт слоем грязи. Женщина заметила, что одеяло, которое похитители взяли из их дома, свисало с заднего откидного борта грузовика.

132. 4 марта 2001 года возле государственной фермы Мичурина, Урус-Мартановский район, был обнаружен труп со следами применения насилия. Рядом были обнаружены следы колес военных автомобилей.

133. В тот же день заявительница и ее родственники опознали труп как Супьяна Хуцаева.

2. Основные действия в рамках проведения официального расследования по факту похищения

134. 4 марта 2001 года прокуратура Урус-Мартановского района на основании части 1 статьи 105 (убийство) возбудила расследование по факту убийства Супьяна Хуцаева.

135. В тот же день следователи осмотрели место обнаружения трупа. Никаких улик собрано не было. Согласно их отчету, возле трупа были обнаружены следы шин военных автомобилей, а на трупе имелись повреждения в области левого виска и грудины.

136. 9 марта 2001 года дочь заявительницы, была признана потерпевшей по уголовному делу и допрошена.

137. 12 марта 2001 года следователи назначили проведение судебно-медицинской экспертизы с целью установления причины смерти Супьяна Хуцаева. Экспертиза так и не была проведена.

138. 31 марта 2001 года следователи направили уголовное дело в прокуратуру Чечни для его дальнейшей передачи в военную прокуратуру в соответствии с правилами подсудности. В основной части сопроводительного письма говорилось следующее:

“... предварительное расследование установило, что 26 февраля 2001 года [Супьян Хуцаев] был задержан военнослужащими Урус-Мартановского штаба военного командования и увезен в [их штаб] в [центре города] Урус-Мартан ..."

139. 10 апреля 2001 года прокуратура Чечни вернула дело в районную прокуратуру.

140. 4 мая 2001 года следователи приостановили расследование, поскольку установить личности преступников не удалось. Заявительница не была уведомлена об этом.

141. 17 мая 2006 года заявительница написала письмо в районную прокуратуру, в котором просила признать ее потерпевшей и предоставить ей копии решений следователей, которые были ей необходимы для подачи заявки на получение пособия в Министерство труда и социального развития.

142. 23 мая 2006 года расследование было возобновлено.

143. 25 мая 2006 года заявительница была признана потерпевшей по уголовному делу.

144. В тот же день, 25 мая 2006 года, расследование было приостановлено ввиду невозможности установить личности преступников.

145. 26 мая 2007 года прокурор по надзору возобновил расследование. Он в частности отметил, что в рамках уголовного дела не была проведена экспертиза с целью установления причины смерти Супьяна Хуцаева и приказал принять дополнительные следственные меры. Дочь заявительницы была проинформирована об этом решении в тот же день.

146. 21 июня 2007 года следствие назначило проведение судебно-медицинской экспертизы с целью установления причины смерти Супьяна Хуцаева на основании отчета об осмотре места преступления от 4 марта 2001 года. Согласно заключению экспертов от 01.01.01 года, установить причину смерти на основании отчета об осмотре места преступления невозможно из-за содержащейся в нем "скудной и недостаточной информации".

147. 26 июня 2007 года следователи запросили у Урус-Мартановского штаба военного командования информацию о том, какие воинские и милицейские части базировались в Урус-Мартане в феврале 2001 года. Были получены ответы о том, что подобной информации не имеется.

148. В тот же день расследование было приостановлено ввиду невозможности установить личности преступников. Заявительнице сообщили об этом.

149. 6 февраля 2008 года заявительница подала жалобу в следственный отдел Ачхой-Мартановского района на то, что расследование было неоправданно затянутым и потребовала предоставить ей доступ к материалам дела. 15 февраля 2008 года следователи ответили, что она может получить доступ к материалам дела только по завершении уголовного производства.

150. 15 декабря 2008 года другая дочь заявительницы, попросила следствие признать ее потерпевшей по уголовному делу из-за плохого состояния здоровья ее матери. Она также пожаловалась на то, что ее мать не проинформировали о результатах рассмотрения ее жалобы от 6 февраля 2008 года. В ответе от 01.01.01 года следователи сообщили о том, что ее сестра уже была признана потерпевшей, что расследование еще не завершено, и что, как они сообщили ее матери 15 февраля 2008 года, доступ к материалам расследования может быть предоставлен только после завершения расследования. Следствие также сказало, что 15 января 2009 года расследование было возобновлено, и что проводятся дополнительные следственные мероприятия с целью установления личностей преступников.

151. 17 января 2009 года следствие направило в Урус-Мартановский Р на проведение оперативно-поисковых мероприятий. 6 февраля 2009 года из Р получен ответ о том, что мероприятия были проведены, но никакой информации по делу получено не было.

152. 19 января 2009 года следователи направили запросы в различные военные органы, требуя предоставить информацию о том, какие воинские части базировались в Урус-Мартане в период с 26 февраля по 4 марта 2001 года, и о том, проводили ли они какие-либо спецоперации. Были получены отрицательные ответы.

153. В тот же день была признана потерпевшей по уголовному делу и была допрошена. Ей предоставили доступ к копиям приказа следователя от 01.01.01 года о проведении судебно-медицинской экспертизы трупа Супьяна Хуцаева, а также доступ к ответам экспертов от 01.01.01 года.

154.  16 февраля 2009 года расследование снова было приостановлено. была проинформирована об этом.

155. 23 марта 2009 года прокурор по надзору возобновил расследование, указав, что его приостановление было незаконным и преждевременным. В частности следователи не опросили родственников и соседей Супьяна Хуцаева, не установили и не опросили владельцев грузовиков Урал, использованных похитителями.

156. Расследование неоднократно приостанавливалось и возобновлялось. К настоящему моменту оно еще не завершено.

157. Власти представили копию уголовного дела № 000 по факту убийства Супьяна Хуцаева, не указав количество страниц. Документы составили один том.

3. Свидетельские показания, полученные следователями

158. 9 марта 2001 года следователи опросили заявительницу, которая сказала, что 26 февраля 2001 года в 6:45 к их дому приехала группа из двадцати военнослужащих в камуфляжной форме и с автоматами. Они приехали на военном грузовике Урал. Ее муж был прикован к постели из-за проблем со здоровьем, вызванных его предыдущим похищением 13 февраля 2001 года. Военнослужащие силой заставили его выйти из дома. Один из них вернулся и взял с кровати розовое одеяло. Дочь заявительницы, последовала за грузовиком, в котором увезли ее отца, и видела, как грузовик заехал в штаб военного командования в Урус-Мартане. На следующий день, ожидая возле здания, заявительница увидела, как с территории выехал этот грузовик Урал. Она заглянула внутрь автомобиля и увидела розовое одеяло, которое похитители взяли из ее дома. Заявительница считает, что ее муж был похищен и впоследствии убит военнослужащими Урус-Мартановского штаба военного командования.

159. В тот же день дала показания следователям. По ее словам, 13 февраля 2001 года ее отец уже похищался и содержался в воинской части, располагавшейся возле главной дороги между Урус-Мартаном и Танги-Чу. Ее отец не мог точно сказать, годе его держали, поскольку на его голову надели мешок. Но он примерно понял, где находится, из-за шума приземляющихся неподалеку вертолетов. 17 февраля 2001 года он был выброшен из автомобиля возле реки Марданка и направился домой. 26 февраля 2001 года, после того, как ее отец был похищен и увезен на грузовике Урал, она остановила проезжавшую мимо машину и попросила водителя ехать за похитителями. Она видела, как грузовик заехал на территорию Урус-Мартановского штаба военного командования. На следующий день тот же грузовик выехал с территории, и она видела свисающее из-за борта одеяло - то же самое одеяло, которое похитители забрали из их дома. Она не увидела регистрационный номер, поскольку он был покрыт грязью. Она считает, что ее отец был похищен военнослужащими Урус-Мартановского штаба военного командования.

160. Из представленных документов видно, что следователи так и не допросили ни одного из военнослужащих из Урус-Мартановского штаба военного командования.

161. 25 мая 2006 года следователи вновь опросили заявительницу. Она повторила свои предыдущие показания.

162. 19 января 2009 года другая дочь заявительницы, была допрошена следователями. Относительно обстоятельств, предшествующих похищению ее отца, она заявила, что в ноябре 2000 года ее братья были арестованы в Астрахани и осуждены за похищение предпринимательницы М. П. Ее отец ездил в Астрахань для того, чтобы выяснить причину их ареста. Он также был арестован, но через неделю его отпустили. По возвращении в Чечню, в январе 2001 года ее отца забрали двое вооруженных мужчин, которые представились сотрудниками Урус-Мартановского РОВД. ее тетя пошла в РОВД и спросила сотрудника по имени Сергей о судьбе Супьяна Хуцаева. Сергей сказал ей, что некий Шаид Такаев по неизвестным причинам подал заявление в отношении Супьяна Хуцаева, обвинив его в совершении преступления. Сергей договорился с ее отцом о том, что он будет освобожден в обмен на 2 000 долл. США. Спустя два дня после того, как деньги были выплачены, ее отца освободили. 13 февраля 2001 года ее отца вновь похитили сотрудники того же РОВД. Один из сотрудников, Лечи Мамацуев, выступал в роли посредника и сказал ее матери, что Супьяна Хуцаева освободят в обмен на 4 000 долл. США. Ее мать заплатила деньги, и похитители назначили ей встречу, на которой они передадут ей мужа. В тот же день ее отец с завязанными глазами был на ходу выброшен из автомобиля УАЗ в окрестностях Урус-Мартана. Супьян Хуцаев был жестоко избит и не мог идти. Относительно обстоятельств его похищения 26 февраля 2001 года, дала показания, аналогичные показаниям ее сестры

163. 5 февраля 2009 года был опрошен Т. З. Он сказал, что его дядя Шаид Такаев переехал из Чечни в Саратов. В 2000 или 2001 году родственники Супьяна Хуцаева похитили женщину.

164. 1 апреля 2009 года следователи вновь опросили заявительницу. В дополнение к своим предыдущим показаниям она сообщила, что один из ее сыновей был освобожден из тюрьмы, трое находятся в тюрьме, и еще один был убит.

165. 2 апреля 2009 года следователи опросили М. Т., который заявил, что его брат Лечи Мамацуев был убит в декабре 2001 года.

166. 8 и 10 апреля 2009 года следователи опросили сотрудника РОВД, А. А., и местного жителя, из них двоих не располагал информацией, имеющей отношение к расследованию.

4. Доводы властей относительно фактов

167. В отношении всех четырех жалоб власти не оспаривали утверждения заявителей. Тем не менее, они заявили, что ни в одной из жалоб нет доказательств, позволяющих допустить, что к предполагаемым похищениям и/или убийствам были причастны представители государства.

168. По требованию Суда представить конкретные документы, отражающие наиболее важные меры, принятые следствием, власти представили копии "всех материалов уголовных дел". Из представленных документов следует, что в деле Довлетукаева (Dovletukayev) (жалоба № 000/07) Суду была представлена лишь часть запрашиваемых документов (см., например, пункты 33, 35, 36, 38 и 42 выше).

II. ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И МЕЖДУНАРОДНЫЕ МАТЕРИАЛЫ

169. Краткое изложение применимого национального законодательства и международных и национальных докладов об исчезновениях людей в Чечне приводится в деле "Аслаханова и другие против России" (Aslakhanova and Others *****ssia) (№№ 000/06, 8300/07, 50184/07, 332/08 и 42509/10, §§ 43-59 и 80-83, 18 декабря 2012 г.).

ПРАВО

I. ОБЪЕДИНЕНИЕ ЖАЛОБ

170. В соответствии с пунктом 1 Правила 42 Регламента Суда, Европейский Суд решил объединить жалобы, учитывая одинаковую фактическую и правовую основу.

II. ПРАВИЛО О ШЕСТИМЕСЯЧНОМ СРОКЕ

А. Доводы сторон

1. Власти

171. Власти утверждали, что заявители не выполнили требование правила о шестимесячном сроке "ввиду того, что они не исчерпали внутригосударственные средства правовой защиты". По мнению властей, этот шестимесячный срок начинается с момента вынесения решения по апелляции. В уголовных делах заявителей этот этап еще не наступил, поскольку расследования еще не завершены. Кроме того, заявители не подали жалобы на решения следователей в национальные суды или не подали гражданские иски о возмещении ущерба.

2. Заявители

172. Заявитель по делу Довлетукаева (Dovletukayev) (жалоба № 000/07) заявил, что он выполнил требования критериев приемлемости и соответствующих сроков, и что единственное эффективное средство правовой защиты - уголовное расследование - было неэффективным.

173. Заявители по делам Магомадовой (Magomadova) (жалоба № 000/10), Тазуркаевой и других (Tazurkayeva and Others) (жалоба № 000/10) и Хуцаевой (Khutsayeva) (жалоба № 000/10) утверждали, что они соблюли требования правила о шестимесячном сроке для подачи жалобы. В частности они отметили, что во время вооруженного конфликта в Чечне тысячи людей были убиты или пропали без вести, и вновь сформированные следственные органы возбудили уголовные дела по этим фактам. Таким образом, заявители сочли, что некоторые задержки в проведении расследований были оправданными. Они утверждали, что при подаче жалоб в Суд с их стороны не было чрезмерных или необъясненных задержек.

174. Заявители также утверждали, что после возбуждения уголовных расследований у них не было причин сомневаться в их эффективности ввиду их возраста, ограниченных знаний в правовой сфере и плохого владения русским языком. У них не было финансовых средств, чтобы нанять адвоката, а законодательство РФ не предусматривает для потерпевших право на получение бесплатной юридической помощи. Спустя некоторое время они стали сомневаться в эффективности расследования из-за задержек. Они нашли адвокатов, которые согласились помочь им бесплатно. Лишь после того, как адвокаты ознакомились с материалами расследования, заявители осознали, что производство было неэффективным. По словам заявителей, шестимесячный срок начал течение с этого момента.

175. Заявители подчеркнули, что их жалобы были поданы в течение шести месяцев после того, как они узнали, что расследование было неэффективным.

176. Что касается утверждения о том, что они не исчерпали внутригосударственные средства правовой защиты, то все заявители, ссылаясь на прецедентное право Суда, заявили, что они не были обязаны прибегать к гражданским средствам правовой защиты, и что подача жалоб на следователей в соответствии со статьей 125 Уголовно-процессуального кодекса не исправила бы недостатки расследований. Все они утверждали, что в их случаях единственное эффективное средство правовой защиты - уголовное расследование по фактам похищения и/или смерти их родственников - оказалось неэффективным.

B. Оценка Суда

1. Соблюдение правила о шестимесячном сроке для подачи жалобы

177. Суд отмечает, что в ряде дел, касающихся неоконченных расследований по фактам смерти родственников заявителей он рассматривал период времени, с которого заявитель мог или должен был начать сомневаться в эффективности средства правовой защиты, и его воздействие на шестимесячный срок, предусмотренный пунктом 1 статьи 35 Конвенции (см. "Шюркан Айдын и другие против Турции" (Şükran Aydın and Others v. Turkey) (реш.), № 000/99, 26 мая 2005 г.; "Эльсанова против России" (Elsanova *****ssia) (реш.) № 000/00, 15 ноября 2005 г.; и "Нарин против Турции" (Narin v. Turkey), № 000/02, § 50, 15 декабря 2009 г.). Определение того, выполнил ли заявитель требования критериев приемлемости, зависит от обстоятельств дела и прочих факторов, таких как усердие и интерес, проявленные заявителями, а также адекватность расследования (см. дело Нарина (Narin), упоминаемое выше, § 43). Суд постановил, что в делах, касающихся случаев насильственной смерти, неэффективность расследования более очевидна в целом. Требование быстроты может предусматривать, чтобы заявитель возбудил дело в Страсбурге в течение месяца или самое позднее, в зависимости от обстоятельств, в течение нескольких лет после событий (см. дело "Варнава и другие против Турции" (Varnava and Others v. Turkey) [GC], №№ 000/90, 16065/90, 16066/90, 16068/90, 16069/90, 16070/90, 16071/90, 16072/90 и 16073/90, § 158, ECHR 2009 г.).

178. Как видно из указанной ранее прецедентной практики, Суд воздерживается от указания конкретного периода для установления момента, когда расследование стало неэффективным, в целях определения даты, с которой начинается отсчет шестимесячного срока. Определение этого периода Судом зависит от обстоятельств каждого дела и прочих факторов, таких как усердие и интерес, проявленные заявителями.

179. В рассматриваемом деле возникает вопрос о том, должно ли на заявителей быть возложено более строгое обязательство по более ранней подаче своих жалоб в Страсбург, в случае если они узнали о смерти своих родственников. Суд ранее уже приходил к заключению о том, что обнаружение останков со следами применения насилия, похороненных при обстоятельствах, которые наводят на мысль о казни во внесудебном порядке или об убийстве, вновь возлагают на власти обязательство принять следственные меры для опознания останков, установления вероятной причины смерти и обстоятельств Обнаружение в определенной области тел, имеющих признаки, по которым можно установить причину смерти и которые могут позволить принять меры по установлению ответственных за убийство лиц, должно расцениваться как ключевое доказательство, открывающее новые обстоятельства дела (см. "Чараламбус и другие против Турции" (Charalambous and Others v. Turkey) (реш.), №№ 000/07 и другие, § 58, 1 июня 2010 г.).

180. Однако, в настоящем деле обстоятельства, при которых четыре жертвы были похищены и убиты, а одна жертва, Абубакар Тазуркаев, была похищена, а затем пропала без вести, так и не были выяснены, а обнаружению тел предшествовал период (от шести дней в деле Супьяна Хуцаева (Supyan Khutsayev) до одного месяца в деле Ислама Тазуркаева (Islam Tazurkayev)), в течение которого они также считались пропавшими. Заявители активно поддерживали связь со следственными органами в течение всего рассматриваемого периода и во время расследования. Таким образом, не похоже, что они считали это средство правовой защиты неэффективным.

181. Изучив имеющиеся документы по делу, Суд считает, что поведение заявителей по отношению к расследованию в каждом из уголовных дел было определено не их мнением о неэффективности средства правовой защиты, а скорее их ожиданием того, что власти по собственной инициативе отреагируют на их серьезные жалобы. Они своевременно предоставили следственным органам подробное описание обстоятельств похищения их родственников, помогали им в поиске свидетелей и доказательств и полностью сотрудничали с властями (см. в качестве противоположного примера дело "Насирхаева против России" (Nasirkhayeva *****ssia) (реш.), № 000/07, где заявительница подала жалобу в национальные органы через шесть лет после соответствующих событий). Следовательно, заявители разумно ожидали существенного прогресса в расследованиях. Нельзя сказать, что они не проявили должного старания, ожидая, когда расследование принесет результаты (см., mutatis mutandis, "Абуева и другие против России" (Abuyeva and Others v. Russia), № 000/05, § 179, 2 декабря 2010 г.).

182. Следовательно, Суд считает, что в течение рассматриваемых периодов расследования проводились, хоть и спорадически, и что заявители сделали все, чего можно было от них ожидать, для содействия властям (см. дело Варнавы и других (Varnava and Others), упоминаемое выше, § 166, и "Эр и другие против Турции" (Er and Others v. Turkey), № 000/04, § 60, 31 июля 2012 г.). В свете вышесказанного Суд отклоняет возражение властей относительно приемлемости жалоб ввиду шестимесячного срока.

2. Исчерпание внутригосударственных средств правовой защиты

183. Что касается гражданских исков по получению компенсации ущерба, предположительно причиненного незаконными действиями или неправомерным поведением со стороны представителей государства, Европейский Суд установил в ряде подобных дел, что одна лишь данная процедура не может рассматриваться как эффективное средство правовой защиты в контексте жалоб, поданных на основании статьи 2 Конвенции (см. решение по делу от 01.01.01 г. Хашиев и Акаева против Российской Федерации (Khashiyev and Akayeva v. Russia), жалобы №№ 57942/00 и 57945/00, §§ 119-21). Следовательно, Суд подтверждает, что заявители не были обязаны использовать гражданские средства правовой защиты. Поэтому возражение по этому поводу отклоняется.

184. Что касается уголовных средств правовой защиты, то Европейский суд отмечает, что в своем недавнем постановлении он счел, что неэффективное расследование исчезновений людей в Чечне в период с 2000 по 2006 гг. является системной проблемой, и что уголовные расследования не являются эффективным средством правовой защиты в подобных случаях (см. дело Аслахоновой и других (Aslakhanova and Others), упоминаемое выше, § 217). Учитывая схожесть обстоятельств настоящего дела с обстоятельствами, рассмотренными Судом в деле Аслахоновой и других (Aslakhanova and Others), а также принимая во внимание, что единственным значимым отличием является то, что в настоящих жалобах похищенные родственники заявителей были найдены мертвыми, а также, что судьба похищенного лица так и не была выяснена официальным расследованием, Суд считает, что его заключения относительно системной проблемы применимы и к настоящим четырем жалобам.

185. При таких обстоятельствах, отметив многолетнее отсутствие сколь-нибудь значимого прогресса в уголовных расследованиях по фактам похищения и последующих смертей родственников заявителей, Суд приходит к заключению о том, что данное возражение должно быть отклонено, поскольку средство правовой защиты, на которое ссылались власти, не было эффективным в данных обстоятельствах.

III. ОЦЕНКА СУДОМ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ И УСТАНОВЛЕНИЕ ФАКТОВ

А. Доводы сторон

186. Заявители настаивали на том, что было, вне разумных сомнений, установлено, что те, кто похитил, а впоследствии убил их родственников, были представителями государства. В поддержку эт ого утверждения они сослались на достаточные доказательства, содержащиеся в их доводах и в материалах уголовных дел, представленных властями. Они утверждали, что каждый из них привел достаточно серьезные доказательства того, что их родственники были похищены и убиты представителями государства, и что важные факты, лежащие в основе их жалоб, не оспаривались властями.

187. Власти не оспорили существенные факты, представленные заявителями в каждом деле. В то же время они утверждали, что ни одно расследование не выявило информации, которая подтверждала бы, что родственники заявителей были задержаны или убиты представителями государства. Не было представлено доказательств, которые бы вне разумных сомнений доказывали, что представители государства были причастны к похищениям или убийствам.

B. Оценка Суда

188. Суд повторит основные принципы, применимые к делам, где стороны расходятся во мнении относительно фактических обстоятельств, а затем рассмотрит каждую из жалоб по очереди.

1. Общие принципы

(a) Бремя доказывания

189. Суд отмечает, что в его прецедентном праве выработался ряд принципов относительно жалоб, где ему предстоит установить факты, относительно которых стороны разошлись во мнениях. Что касается спорных фактов, то Европейский суд напоминает свою судебную практику, в соответствии с которой при оценке доказательств он применяет стандарт доказывания "вне разумных сомнении" (см. дело "Авшар против Турции" (Avşar v. Turkey), № 000/94, § 282, ECHR 2001-VII). Доказательство, отвечающее указанному принципу, может вытекать из одновременного наличия двух и более достаточно обоснованных, очевидных и согласующихся выводов и заключений или схожих неопровергнутых презумпций факта. В этом контексте следует учитывать поведение сторон при получении доказательств (см. дело "Таниш и другие против Турции" (Taniş and Others v. Turkey), № 000/01, § 160, ECHR 2005‑VIII).

190. Суд осознает вспомогательный характер своих полномочий и признает, что он не может необоснованно принимать на себя роль суда первой инстанции, исследующего и решающего вопросы факта, если по обстоятельствам конкретного дела такой шаг не является неизбежным (см. среди прочих дело "МакКерр против Соединенного Королевства" (McKerr v. United Kingdom) (решение), № 000/95, 4 апреля 2000 г.). Тем не менее, если жалобы касаются нарушений статей 2 и 3 Конвенции, Европейский суд должен очень внимательно рассмотреть дело (см., mutatis mutandis, Постановление Суда от 4 декабря 1995 г. по делу "Рибич против Австрии" (Ribitsch v. Austria), Серия A № 000, § 32; и дело "Авшар против Турции" (Avşar v. Turkey), упоминаемое выше, § 283), даже если национальными органами были проведены определенные процедуры и расследование.

191. Согласно установившейся прецедентной практике Суда, заявитель должен предоставить достаточно серьезные соответствующие доказательства. Если же в ответ на такие утверждения заявителей власти не могут раскрыть важные документы для того, чтобы Суд смог установить факты, или же иначе предоставить достаточные и убедительные объяснения, то из этого можно сделать явные выводы (см. дело Варнавы (Varnava), упоминаемое выше, § 184, с дальнейшими ссылками). На государстве лежит бремя предоставления правдоподобного объяснения травмам и смерти лиц, находящихся в заключении (см. дело Рибича (Ribitsch), § 32, и Авшара (Avşar), § 283, упоминаемые выше, с дальнейшими ссылками). Суд повторяет в этой связи, что распределение этого бремени, по сути, связаны, в том числе со специфичностью фактов по делу (см. дело "Начова и другие против Болгарии" (Nachova and Others v. Bulgaria) [GC], №№ 000/98 и 43579/98, § 147, ECHR 2005‑VII). В делах, касающихся вооруженных конфликтов, Суд распространил действие этого обязательства на ситуации, где лица были обнаружены раненными или убитыми или же пропали в районах, находящихся под исключительным контролем властей, и где были представлены prima facie доказательства возможной причастности представителей государства (см. дела "Аккум и другие против Турции" (Akkum and Others v. Turkey), № 21894/93, § 211, ECHR 2005‑II; "Тогчу против Турции" (Toğcu v. Turkey), № 000/95, § 95, 31 мая 2005 г.; "Гандалоева против России" (Gandaloyeva *****ssia), № 000/04, § 89, 4 декабря 2008 г.; и дело Варнавы (Varnava), упоминаемое выше, § 184).

(b) Prima facie доказательства контроля государства

192. Суд уже рассмотрел целый ряд дел, касающихся утверждений об исчезновениях людей на Северном Кавказе, в частности в Чечне. Применив вышеупомянутые принципы, он пришел к заключению о том, что заявителям достаточно представить серьезные доказательства, того что похищение было осуществлено военнослужащими, находящимися под контролем властей, а затем властям необходимо снять с себя бремя доказывания, либо раскрыв документы, находящиеся в их распоряжении, или предоставив достаточное и убедительное объяснение, тому, как происходили рассматриваемые события (см., среди многих прочих примеров, дела "Азиевы против России", Aziyevy v. Russia, № 000/01, § 74, 20 марта 2008 г.; "Уцаева и другие против России" (Utsayeva and Others v. Russia), № 000/03, § 160, 29 мая 2008 г.; и "Хуцаев и другие против России" (Khutsayev and Others v. Russia), № 16622/05, § 104, 27 мая 2010 г.).

193. Вынося решения по этим делам, Суд принимал во внимание трудности, связанные с получением доказательств, и тот факт, что зачастую заявители могут не представить большого количества доказательств в поддержку своих жалоб. Порог prima facie достигался преимущественно на основании свидетельских показаний, включая доводы заявителей в Суде и перед национальными органами, а также на основании прочих доказательств, приводящих суд к заключению о том, что в рассматриваемой области в соответствующее время находились военнослужащие или сотрудники служб безопасности. Суд опирался на указания о военных автомобилях и оборудовании; на факт беспрепятственного прохождения похитителями через военные КПП, в частности во время комендантского часа; на действия, типичные для операций служб безопасности, такие как оцепление местности, проверка личных документов, обыск помещений, опрос жителей и общение с соблюдением субординации; а также на прочую соответствующую информацию о проведении спецопераций, такую как сообщения СМИ и доклады неправительственных организаций. Учитывая присутствие этих аргументов, он пришел к заключению, что рассматриваемые области находились под исключительным контролем государственных органов вследствие проведения военных операций или операций служб безопасности и присутствия военнослужащих (см., например, дела "Ибрагимов и другие против России" (Ibragimov and Others *****ssia), № 34561/03, § 82, 29 мая 2008 г.; "Абдулкадырова и другие против России" (Abdulkadyrova and Others *****ssia), № 27180/03, § 120, 8 января 2009 г.; и "Косумова и другие против России" (Kosumova and Others *****ssia), № 000/07, § 67, 7 июня 2011 г.). Если власти не могут опровергнуть эту презумпцию, то это влечет нарушение статьи 2 в ее материально-правовом аспекте. С другой стороны, если заявитель не может представить достаточно серьезные доказательства, то бремя доказывания нельзя переложить на власти (см., например, дело "Мовсаевы против России" (Movsayevy v. Russia), № 000/07, § 76, 14 июня 2011 г.).

(c) Можно ли считать пропавших людей умершими

194. Даже если ответственность государства за непризнанный арест была установлена, судьба пропавшего человека зачастую остается неизвестной. Суд неоднократно устанавливал, что пропавшее лицо может считаться умершим. Как правило, эти выводы делались в ответ на утверждения властей о том, что этот человек еще жив или что не было доказано, что он умер, находясь в руках представителей государства. Презумпция смерти не является автоматической и устанавливается только после изучения обстоятельств дела, в котором период времени, прошедший в тех пор, когда это лицо было в последний раз замечено живым, является существенным элементом (см. дело Варнавы (Varnava), упоминаемое выше, § 143, и дело "Тимурташ против Турции" (Timurtaş v. Turkey), № 000/94, §§ 82-83, ECHR 2000‑VI).