Дело «Асхабова против России» (стр. 3 )

146. В этом контексте, должно наличествовать также и подразумеваемое требование оперативности и разумной быстроты (см. постановление Палаты Европейского Суда от 2 сентября 1998 года по делу «Яша против Турции» (Yaşa v. Turkey), пункты 102-04, Сборник постановлений и решений, 1998-VI, и постановление Большой Палаты Европейского Суда от 8 июля 1999 года по делу «Чакыджи против Турции» (Çakıcı v. Turkey), пункты 80, 87 и 106, Сборник постановлений и решений, 1999-IV). Необходимо принять во внимание возможность наличия препятствий или трудностей, мешающих успешному проведению расследования в конкретной ситуации. Однако незамедлительная реакция властей, как правило, может считаться важной для поддержания уверенности общественности в верховенстве права и для предотвращения любых признаков сговора или терпимости к незаконным действиям.

147. Расследование должно быть эффективным в том смысле, что оно должно привести к установлению личности и наказанию виновных (см. постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Огур против Германии» (Ögur v. Turkey), жалоба № 21954/93, пункт 88, ECHR 1999-III). В данном обязательстве главным является не результат, а используемые средства. Органы государственной власти должны были предпринять доступные им разумные меры для обеспечения доказательств по существу случившегося (см., к примеру, постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Салман против Турции» (Salman v. Turkey), жалоба № 21986/93, пункт 106, ECHR 2000-VII и постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Танрыкулу против Турции» (Tanrıkulu v. Turkey), жалоба № 23763/94, пункт 109, ECHR 1999-IV). Любой недостаток расследования, снижающий шансы на установление личности(-ей) виновного(-ых), может привести к нарушению данного стандарта.

148. Чтобы расследование предполагаемого противозаконного убийства представителями государства было эффективным, независимость от лиц, причастных к событиям, вообще может рассматриваться как необходимость для тех, кто занимается проведением расследования (см., например, постановление Палаты Европейского Суда от 27 июля 1998 года по делу «Гюлеч против Турции» (Güleç v. Turkey), пункты 81-82, Сборник постановлений и решений1998-IV и вышеупомянутое постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Огур против Германии», пункты 91-92). Это должно означать не только отсутствие иерархической и институциональной связи, но также реальную независимость (см., например, постановление Европейского Суда от 4 мая 2001 года по делу «Шэнахан против Соединенного Королевства» (Shanaghan v. the United Kingdom), жалоба № 37715/97, пункт 104).

149. Кроме того, при проведении расследования или оценке его результатов, в целях обеспечения ответственности властей не только в теории, но и на практике, необходим достаточный элемент общественного контроля. Степень необходимого общественного контроля может варьироваться в зависимости от дела. Во всех случаях, однако, ближайшие родственники потерпевшего должны участвовать в процедуре в объеме, необходимом для защиты их законных интересов (см. постановление Европейского суда по делу «Маккерр против Соединенного Королевства» (McKerr v. the United Kingdom), жалоба № 28883/95, пункт 115, ECHR 2001-III).

(ii) Применение вышеупомянутых принципов к настоящему делу

150. В настоящем деле было проведено расследование по факту похищения Абдул-Язита Асхабова. Суд должен оценить, отвечало ли это расследование требованиям статьи 2 Конвенции.

151. Суд отмечает, что заявитель сообщила властям о похищении 5 августа 2009 года (см. пункты 25 и 33 выше). Официальное расследование было инициировано 19 августа 2009 года, то есть спустя почти две недели после получения жалобы от заявителя. С самого начала расследования, заявитель утверждала, что сотрудники правоохранительных органов были причастны к инциденту (см. пункты 38 и 41 выше). Несмотря на то, что следователи получили данную информацию в течение первой недели после возбуждения судебного разбирательства, сотрудники правоохранительных органов были допрошены ими спустя более чем месяц (см. пункты 47 и 48 выше) и настолько поверхностно, что потребовалась проведение последующего повторного допроса. Повторных допросов не проводилось еще в течение шести месяцев. Также не было проведено первичных допросов других важных свидетелей со стороны правоохранительных органов (см. пункты 90, 92, 96, 69, 73, 77, 81, 82 и 93, 94 и 100 выше). Этот факт подверг критике надзирающий прокурор (см. пункт 104 выше). Кроме того, несмотря на систематические утверждения заявителя и ее родственников о том, что после похищения Абдул-Язит Асхабов мог удерживаться под стражей в Шалинском РОВД (см. пункты 39, 46, 59, 61, 63, 64, 67, 70 и 72 выше), следователи ограничивались изучением журнале учета лиц, содержащихся в отделении милиции и допросом сотрудников милиции, которые могли быть причастны к инциденту. Они не предприняли никаких попыток допросить других лиц, например, тех, которые, в соответствии с записями журнала, содержались в отделении в период между 5 и 19 августа 2009 года. Кроме того, следователи не провели должную проверку информации о личности одного из предполагаемых похитителей, которого свидетели видели на территории подразделения, располагавшегося на улице Ивановской в городе Шали (см. пункты 60, 78, 80, 85, 88, 99 и 108 выше). Следователи ограничили масштаб проверки до нескольких фотографии лиц определенного возраста, которые были ими показаны свидетелям спустя более полутора лет после рассматриваемых событий. Никто из сотрудников подразделения не был допрошен, также не было принято мер по выяснению возможной принадлежности транспортных средств похитителей данному подразделению.

152. Кроме того, из представленных документов следует, что надзирающий прокурор неоднократно подвергал критике действия следователей за непринятие важных следственных действий (см. пункты 85 и 104 выше) и давал указания по принятию мер для исправления ситуации. Данные указания не были выполнены в полном объеме.

153. Кроме того, выясняется, что непринятие следователями некоторых важных шагов было вызвано нежеланием местных правоохранительных органов сотрудничать со следствием (см. пункты 85, 99 и 103 выше). В связи с этим, Суд отмечает, что, во-первых, такие разногласия в правоохранительных органах не должны препятствовать национальным органам власти в исполнении своих обязательств по проявлению добросовестности и оперативности при рассмотрении таких серьезных вопросов (см. постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Онерйилдыз против Турции» (Öneryıldız v. Turkey), жалоба № 48939/99, пункт 94, ECHR 2004-XII). Во-вторых, предполагаемое невыполнение обязательных указаний следователей (см. пункты 99 и 103 выше) поднимает вопрос практической независимости следователей, которые были лишены возможности принимать важные шаги в связи с невыполнением их коллегами из правоохранительных органов дававшихся им указаний. Нежелание правоохранительных органов активно проводить расследование привело к потере ценного времени и не могли не оказать негативного влияния на общий ход уголовного дела (см., mutatis mutandis, постановление Европейского Суда от 26 января 2006 года по делу «Михеев против России» (Mikheyev v. Russia), жалоба № 77617/01, пункт 116).

154. Что касается общего хода разбирательства, Европейский Суд отмечает, что после возбуждения 19 августа 2009 года расследования оно приостанавливалось, по меньшей мере, восемь раз, при это не было предпринято никаких необходимых шагов, и каждый случай приостановления подверглся критике со стороны надзирающих прокуроров. Эти преждевременные приостановления в ситуации, в которой не было предпринято жизненно важных шагов, а также нежелание местных правоохранительных органов, подрывали работу следователя по выявлению и наказанию виновных (см. вышеуказанное постановление по делу «Огур против Турции», пункт 88).

155. Что касается требования об общественном контроле, Суд отмечает, что вскоре после возбуждения дела — 1 сентября 2009 года — заявитель была признана потерпевшей и допрошена. Ей сообщили о приостановлении рассмотрения дела; 16 ноября 2009 года она ходатайствовала перед следователями о принятии ряда мер; 18 ноября 2009 года они приняли решение, что данные шаги будут приняты в рамках уголовного разбирательства (см. пункт 61 выше). Неясно, просила ли заявитель предоставить ей доступ к материалам дела. Учитывая вышеизложенные факторы, еще предстоит рассмотреть вопрос о том, имела ли она возможность эффективного преследования своих законных интересов в рамках судебного разбирательства.

156. Власти утверждали, что заявитель была признана потерпевшей по уголовному делу и поэтому должна была добиваться судебного пересмотра решений следственных органов в рамках исчерпания внутренних средств правовой защиты. Суд признает, что, в целом, данное средство правовой защиты может обеспечить достаточные гарантии защиты от произвольного использования властных полномочий следственными органами, учитывая право суда на отмену постановления об отказе в возбуждении уголовного дела и на указание недостатков следствия, которые необходимо исправить.

157. Однако Суд сильно сомневается в том, что данное средство правовой защиты было бы эффективным в обстоятельствах настоящего дела, по следующим причинам. В случае расследования такого тяжкого преступления, как похищение, было бы разумно предположить, что органы государственной власти по своей собственной инициативе предприняли все возможные меры для того, чтобы установить местонахождение похищенного и личности виновных. Если предположить, что вместе с доступом к материалам дела заявитель получила возможность оценить ход расследования с учетом распоряжений надзирающего прокурора от 31 марта и 30 августа 2010 года (см. пункты 85 и 104 выше), то можно было бы предположить, что недостатки расследования будут устранены, и будут приняты необходимые меры. Тем не менее, следователи приостановили разбирательство, не выполнив при этом распоряжений и не предприняв необходимых шагов.

158. В такой ситуации, даже если бы заявитель подала жалобу на действия следователей в более поздний период, с учетом того, что производство по делу велось более шести месяцев, крайне сомнительно, что ее жалоба позволила бы исправить недостатки расследования путем привлечения к ним внимания внутригосударственного суда. В этой связи Суд повторяет, что органы власти не могут перекладывать на родственников инициативу по подаче ходатайства о проведении определенных дознавательных или следственных действий (см., mutatis mutandis, вышеуказанное постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Ильхан против Турции», жалоба № 22277/93, пункт 63, ECHR 2000-VII): они должны продемонстрировать, что они готовы предпринять все необходимые меры по своей собственной инициативе, и что ими приняты доступные им разумные меры для обеспечения доказательств. Любой недостаток расследования, снижающий шансы на установление личности виновного, может привести к нарушению данного стандарта (см., к примеру, вышеуказанное постановление Европейского Суда по делу «Салман против Турции», пункт 106, и вышеуказанное постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Танрыкулу против Турции» , пункт 109).

159. Тем не менее, имеющиеся в распоряжении Суда материалы свидетельствуют о том, что важнейшие следственные действия, которые должны были быть проведены сразу же после получения соответствующей информации, проведены не были, несмотря на прямые распоряжения надзирающего прокурора в этой связи. Отсутствие своевременных действий привело к ненужным проволочкам и потере времени, поскольку не были приняты меры, которые могли бы принести результаты. Таким образом, весьма сомнительным является факт, что жалобы заявителя на решения следователей могли бы ускорить ход расследования или эффективно сказаться на его проведении, в особенности, с учетом нежелания правоохранительных органов активно проводить расследование. Соответственно, Суд устанавливает, что средство правовой защиты, на которое ссылались Власти, в обстоятельствах настоящего дела было неэффективным, и отклоняет их возражение о неисчерпании заявителем внутренних средств правовой защиты в рамках расследования по уголовному делу.

160. В свете вышеизложенного Суд считает, что государственные органы не провели эффективного уголовного расследования обстоятельств исчезновения Абдул-Язита Асхабова в нарушение процессуальной части статьи 2.

IV. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ТРЕБОВАНИЙ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ

161. Заявитель жаловалась согласно статье 3 Конвенции на то, что в результате исчезновения ее сына и непроведения властями надлежащего расследования она испытала душевные страдания, что является нарушением статьи 3 Конвенции. Статья 3 Конвенции гласит:

«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».

А. Доводы сторон

162. Власти не согласились с данным заявлением и утверждали, что в ходе расследования не было установлено, что заявители были подвергнуты бесчеловечному или унижающему достоинство обращению, запрещенному статьей 3 Конвенции.

163. Заявитель настаивала на своих доводах.

Б. Оценка Суда

1. Приемлемость жалобы

164. Суд отмечает, что данная часть жалобы, поданная согласно статье 3 Конвенции, не является явно необоснованной по смыслу подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

2. Существо жалобы

165. Суд не раз приходил к выводу о том, что в ситуации насильственного исчезновения близкие родственники потерпевшего сами могут являться жертвами обращения, противоречащего статье 3 Конвенции. Сущность подобного нарушения заключается, главным образом, не столько в самом факте «исчезновения» члена семьи, сколько в реакции властей и их отношении к ситуации в тот момент, когда она доводится до их сведения (см. постановление Европейского Суда от 18 июня 2002 года по делу «Орхан против Турции» (Orhan v. Turkey), жалоба № 25656/94, пункт 358; а также постановление Европейского Суда по делу «Имакаева против России» (Imakayeva v. Russia), жалоба № 7615/02, пункт 164, ECHR 2006-XIII (выдержки)).

166. В настоящем деле Суд отмечает, что заявитель является матерью исчезнувшего лица. В течение нескольких лет у нее не было вестей о пропавшем сыне. В этот период она обращалась в различные официальные органы с запросами относительно информации о нем и его судьбе. Несмотря на предпринятые ею усилия, заявитель так и не получила убедительных объяснений или информации о том, что случилось с ним после задержания. Непосредственное отношение к вышесказанному имеют и выводы Суда относительно процессуального аспекта статьи 2 Конвенции.

167. Соответственно, Суд заключает, что в отношении заявителя было допущено нарушение статьи 3 Конвенции.

V. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

168. Заявитель также утверждала, что Абдул-Язит Асхабов был заключен под стражу в нарушение гарантий, предусмотренных статьей 5 Конвенции, которая в соответствующей части гласит следующее:

«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:

...

(c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения;

...

2. Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на понятном ему языке причины его ареста и любое предъявляемое ему обвинение.

3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом «c» пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд.

4. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным.

5. Каждый, кто стал жертвой ареста или заключения под стражу в нарушение положений настоящей статьи, имеет право на компенсацию».

А. Доводы сторон

169. Власти утверждали, что следствием не было получено никаких доказательств того, что Абдул-Язит Асхабов был задержан или заключен под стражу правоохранительными органами.

170. Заявитель настаивала на своей жалобе.

Б. Оценка Суда

1. Приемлемость жалобы

171. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Кроме того, Суд отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям, поэтому она должна быть признана приемлемой.

2. Существо жалобы

172. Ранее Суд уже отмечал фундаментальное значение гарантий, установленных статьей 5 Конвенции, для обеспечения в демократическом обществе права на свободу от произвольного задержания. Также Европейский Суд отмечал, что негласное задержание лица является полным отрицанием названных гарантий и серьезнейшим нарушением статьи 5 Конвенции (см. постановление Европейского Суда от 27 февраля 2001 года по делу «Чичек против Турции» (Çiçek v. Turkey), жалоба № 25704/94, пункт 164, и постановление Европейского Суда по делу «Лулуев и другие против России» (Luluyev and Others v. Russia), жалоба № 69480/01, пункт 122, ECHR 2006-XIII (выдержки)).

173. Суд установил, что Абдул-Язит Асхабов был задержан представителями государства 5 августа 2009 года, и с тех пор его не видели. Его задержание не было признано Властями, не было зафиксировано в каких-либо журналах учета лиц, содержащихся под стражей, поэтому невозможно официально проследить его дальнейшую судьбу или местонахождение. В соответствии с прецедентной практикой Суда этот факт сам по себе должен считаться серьезнейшим упущением, поскольку он позволяет ответственным за лишение свободы скрыть свою причастность к преступлению, скрыть следы преступления и уйти от ответа за судьбу задержанного. Кроме того, отсутствие записей о задержании с указанием даты, времени и места задержания, фамилии задержанного, а также причин задержания и фамилии лица, производившего задержание, следует считать несовместимым с самой целью статьи 5 Конвенции (см. вышеупомянутое постановление Европейского Суда по делу «Орхан протви Турции» ( Orhan v. Turkey), пункт 371).

174. Далее Суд отмечает, что государственные органы должны были быть готовы к необходимости проведения более тщательного и своевременного расследования жалоб заявителя на то, что ее сына задержали и куда-то увезли при угрожающих жизни обстоятельствах. Однако вышеуказанные заключения Европейского Суда в отношении статьи 2, и, в частности, в отношении проведения расследования, не оставляют сомнений в том, что государственные органы не предприняли своевременных и эффективных мер по защите Абдул-Язита Асхабова от риска исчезновения.

175. С учетом вышеизложенного Суд устанавливает, что Абдул-Язит Асхабов был подвергнут неподтвержденному задержанию без соблюдения каких-либо гарантий, содержащихся в статье 5 Конвенции, что составляет особо серьезное нарушение права на свободу и безопасность, закрепленного статьей 5 Конвенции.

VI. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 13 КОНВЕНЦИИ

176. Заявитель жаловалась на то, что она была лишена эффективных средств правовой защиты в отношении вышеупомянутых нарушений вопреки статье 13 Конвенции, которая предусматривает:

«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».

А. Доводы сторон

177. Власти настаивали на том, что заявитель имела в своем распоряжении эффективные средства правовой защиты, как того требует статья 13 Конвенции. Заявитель имела возможность оспорить действия или бездействие со стороны следственных органов в суде, а также могла потребовать возмещения ущерба в процессе гражданского судопроизводства. Одним словом, Власти утверждали, что нарушение требований статьи 13 Конвенции места не имело.

178. Заявитель настаивала на своей жалобе.

Б. Оценка Суда

1. Приемлемость жалобы

179. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

2. Существо жалобы

180. Суд напоминает, что при таких обстоятельствах, когда, как в настоящем деле, расследование по факту исчезновения в рамках уголовного дела является неэффективным, что подрывает эффективность любых других существующих средств правовой защиты, включая гражданско-правовые средства правовой защиты, предложенные Властями, государство должно считаться нарушившим свое обязательство, вытекающее из статьи 13 Конвенции (см. вышеуказанное постановление Европейского Суда по делу «Хашиев и Акаева против России», пункт 183).

181. Следовательно, по настоящему делу было допущено нарушение статьи 13 Конвенции в совокупности со статьями 2 и 3 Конвенции.

182. Что касается утверждений заявителя о нарушении статьи 5 Конвенции, Суд не находит оснований рассматривать отдельно вопрос о нарушении статьи 13 в совокупности со статьей 5 Конвенции в обстоятельствах данного дела (см. постановление Европейского Суда от 20 марта 2008 года по делу «Азиевы против России» (Aziyevy v. Russia), жалоба № 77626/01, пункт 118; и постановление Европейского Суда от 5 июля 2007 года по делу «Алихаджиева против России» (Alikhadzhiyeva v. Russia), пункт 96).

VII. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

183. Статья 41 Конвенции предусматривает следующее:

«Если Суд устанавливает, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

А. Ущерб

184. Заявитель не требовала возмещения материального ущерба. Она требовала возмещения морального вреда за причиненные страдания в результате потери сына и не проведения государством эффективного расследования по делу. Она утверждала, что сумма компенсации должна быть определена Судом на равноправной основе.

185. Власти утверждали, что установление нарушения Конвенции само по себе составляет надлежащую компенсацию по делу заявителя.

186. Суд установил нарушение статей 2, 5 и 13 Конвенции в связи с неподтвержденным задержанием и исчезновением сына заявителя. Сама заявитель была признана пострадавшей в результате нарушения статьи 3 Конвенции. Таким образом, Суд признает, что ей причинен моральный вред, который не может быть компенсирован исключительно установлением нарушений. Суд присуждает заявителю 60 000 евро, включая любой налог, которым может облагаться данная сумма.

Б. Расходы и издержки

187. Интересы заявителя представляли юристы неправительственной организации «Европейский центр защиты прав человека» (EHRAC)/Правозащитного центра «Мемориал». В общей сложности сумма судебных расходов и издержек на юридическое представительство заявителя составила 1 800 евро или 1 435 фунтов стерлингов. Заявитель выразила желание, чтобы сумма была переведена на банковский счет представителей в Соединенном Королевстве и представила собой следующие статьи расходов:

(a) 1 125 евро (900 фунтов стерлингов) за шесть часов исследований и составления юридических документов, представленных в Европейский Суд и национальные органы власти по ставке 150 фунтов стерлингов в час;

(б) 200 евро (160 фунтов стерлингов) за административные и почтовые расходы;

(в) 475 евро (375 фунтов стерлингов) за расходы на перевод.

188. Власти не оспаривали детализацию расчетов, предоставленных заявителем.

189. Суду, во-первых, предстоит установить, действительно ли имели место расходы и судебные издержки, указанные заявителем, и, во-вторых, являлись ли они необходимыми (см. вышеуказанное постановление по делу «Макканн и другие против Соединенного Королевства», пункт 220).

190. Принимая во внимание детали имеющейся информации, Суд считает, что данные суммы обоснованы и что они отражают расходы, действительно понесенные представителями заявителя.

191. Что касается вопроса о необходимости расходов и издержек, Суд отмечает, что данное дело было относительно сложным и требовало определенной исследовательской и подготовительной работы. Суд также отмечает, что в его стандартную практику входит следить за тем, чтобы компенсация в отношении расходов и издержек выплачивалась напрямую правовым защитникам по соответствующему запросу заявителей (см., например, постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Начова и другие против Болгарии» (Nachova and Others v. Bulgaria), №№ 000/98 и 43579/98, пункты 174-75, ECHR 2005-VII).

192. При данных обстоятельствах и учитывая детализацию требований, поданных заявителем, Суд присуждает 1 800 евро, плюс подоходный налог, если он начисляется на данную сумму, которая подлежит перечислению на банковский счет представителей в Соединенном Королевстве, указанный заявителем.

В. Проценты за просрочку платежа

193. Суд считает приемлемым, что процентная ставка при просрочке платежа должна быть установлена в размере, равном предельной учетной ставке Европейского центрального банка, плюс три процента.

ПО ЭТИМ ОСНОВАНИЯМ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1. принял решение о рассмотрении возражения о неисчерпании внутренних средств правовой защиты одновременно с существом жалобы и отклонил его;

2. объявил жалобу приемлемой;

3. постановил, что имело место нарушение материального аспекта статьи 2 Конвенции в отношении Абдул-Язита Асхабова;

4. постановил, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в связи с тем, что власти Российской Федерации не провели эффективного расследования по существу обстоятельств исчезновения Абдул-Язита Асхабова;

5. постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в связи с душевными страданиями, причиненными заявителю;

6. постановил, что имело место нарушение статьи 5 Конвенции в отношении Абдул-Язита Асхабова;

7. постановил, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции в совокупности со статьями 2 и 3 Конвенции;

8. постановил, что не возникает отдельных вопросов о нарушении статьи 13 Конвенции в совокупности со статьей 5 Конвенции;

9. постановил:

(a) что власти Государства-ответчика в течение трех месяцев со дня вступления данного постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции должны выплатить в пользу заявителя следующие суммы:

(i) 60 000 (шестьдесят тысяч) евро, плюс любой налог, который может быть взыскан с этой суммы, в возмещение морального вреда, причиненного заявителю, которые должны быть выплачены в российских рублях по курсу на день выплаты;

(ii) 1 800 (одна тысяча восемьсот) евро, плюс любой налог, который может быть взыскан с этой суммы, в возмещение судебных расходов и издержек, которые должны быть выплачены в британских фунтах по курсу на день выплаты и подлежат выплате представителям заявителя на их банковский счет в Соединенном Королевстве;

(б) что с момента истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты компенсации с вышеуказанной суммы выплачивается простой процент в размере, равном предельной учетной ставке Европейского Центрального банка в течение периода выплаты процентов за просрочку плюс три процента.

Совершено на английском языке; уведомление о постановлении направлено в письменном виде 18 апреля 2013 года в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Сорен -Лефевр
Секретарь Председатель