Как готовилась революция в Германии

Документы к главе 10.

Как готовилась революция в Германии

Борис Бажанов. Воспоминания бывшего секретаря Сталина. М.,1993.

Была создана комиссия ЦК из четырёх членов для руководства всей работой по германской революции. В нее входили Радек, Пятаков, заместитель Председателя Высшего Совета Народного Хозяйства, Уншлихт, заместитель председателя ГПУ, и Вася Шмидт, Нарком Труда. Они сейчас же отправились в Германию с фальшивыми паспортами в порядке подпольной работы.

Функции среди них были распределены так. Радек должен был руководить Центральным Комитетом Германской компартии, передавая ему директивы Москвы как директивы Коминтерна. Шмидт (немец по происхождению) должен был руководить организацией революционных ячеек в профессиональных союзах, то есть тех заводских комитетов, которые после переворота должны были стать советами и на своём чрезвычайном конгрессе должен» были провозгласить советскую власть в Германии. На Пятакова была возложена общая координация всей работы и связь с Москвой. На Уншлихта была возложена организация отрядов вооружён­ного восстания для переворота, их рекрутирование и снабжение оружием. На него же была возложена организация германской чека для истребления буржуазии и противников революции после переворота. Наконец, на посла в Берлине Крестинского было возложено финансиро­вание германской революции из коммерческих фондов Госбанка, депоэированных в Берлине для коммерческих операций.

В первых же докладах из Берлина Пятаков донёс о низком качестве руководства германской компартии. По его мнению, ни в смысле организационном, ни политическом лидеры компартии были далеко не на высоте положения. Их вызвали в Москву. На Политбюро их не пускали, ими занимались Зиновьев и Бухарин. Дело осложнилось тем, что кроме официального руководства (группа Брандлера), подобранного Коминтерном, в верхах германской компартии была другая группа, имевшая по существу больше веса — группа Маслова-Рут Фишер. Она держала себя по отношению к возглавлению Коминтерна очень независимо. Зиновьеву это чрезвычайно не нравилось, и он ставил на Политбюро вопрос даже так, что надо предъявить Маслову ультиматум; или он получит большую сумму денег, выйдет из партии и уедет из Германии, или Уншлихту будет дан приказ его ликвидировать. Но Маслов держался твердо и ни на какие компромиссы не шёл.

Пока шли все эти торги, начало выясняться, что германская компартия совершенно не подготовлена к быстрым и решительным действиям, и работа её хромает на все четыре ноги. Наоборот, аппарат полпредства, консульств и торгпредства в Германии действовал быстро и образцово, развёртывая чрезвычайно активную и плодотворную работу. Политбюро перенесло центр тяжести на него. Полпред в Германии Крестинский был включён пятым членом в комиссию ЦК. Полпредство и торгпредство занялись и покупкой, и транспортом оружия, и организационной работой. В России была произведена мобилизация всех коммунистов немецкого происхождения или говорящих по-немецки, и их отправляли в Германию на подпольную работу.

Доклады Пятакова становились всё более оптимистич­ными. Чрезвычайно ухудшавшееся экономическое положе­ние Германии возбуждало всё большее недовольство рабочих масс. Умелая и широкая пропаганда подливала масла в огонь, и революционная волна быстро росла. Политбюро собиралось всё чаще, чтобы обсуждать разнообразные практические вопросы революционной работы. Доклады Пятакова были точны и подробны. Средства ассигновались огромные — решено средств не жалеть. Первоначальная оппозиция тройки Троцкому была забыта — теперь все были согласны, что германская революция на носу.

В конце сентября состоялось чрезвычайное заседание Политбюро, настолько секретное, что на него были созваны только члены Политбюро и я. Никто из членов ЦК на него допущен не был. Оно было созвано для того, чтобы фиксировать дату переворота в Германии. Он был назначен на 9 ноября 1923 года.

План переворота был таков. По случаю годовщины русской октябрьской революции рабочие массы должны были выйти на улицу на массовые манифестации. Красные сотни Уншлихта должны были провоцировать вооружённые конфликты с полицией, чтобы вызвать кровавые столкновения и репрессии, раздуть негодование рабочих масс и произвести общее рабочее восстание.

По заранее разработанному плану отряды Унщлихта должны были занять важнейшие государственные учреждения и должно было быть создано советское революционное правительство из членов ЦК германской компартии; вслед за тем экстренный конгресс заводских комитетов должен был провозгласить советскую власть.

Решение о дате переворота не должно было быть известно никому даже из членов Центрального Комитета Партии.

Но германская революция 1923 года не удалась. В октябре стало ясно, что за подготовку взялись слишком поздно…

Из отчетного доклада XVIII съезду ВКП(б)

(10 марта 1939 г.)

...Характерная черта новой империалистической войны состоит в том, что она не стала еще всеобщей, мировой войной. Войну ведут государства-агрессоры, всячески ущемляя интересы неагрессивных государств, прежде всего Англии, Франции, США, а последние пятятся назад и отступают, давая агрессорам уступку за уступкой.

Таким образом, на наших глазах происходит открытый передел мира и сфер влияния за счет интересов неагрессивных государств без каких-либо попыток отпора и даже при некотором попустительстве со стороны последних.

Невероятно, но факт.

Чем объяснить такой однобокий и странный характер новой империалистической войны?

Как могло случиться, что неагрессивные страны, располагающие громадными возможностями, так легко и без отпора отказались от своих позиций и своих обязательств в угоду агрессорам?

Не объясняется ли это слабостью неагрессивных государств? Конечно нет! Неагрессивные, демократические государства, взятые вместе, бесспорно сильнее фашистских государств и в экономическом и в военном отношении.

Чем же объяснить в таком случае систематические уступки этих государств агрессорам?

Это можно было бы объяснить, например, чувством боязни перед революцией, которая может разыграться, если неагрессивные государства вступят в войну и война примет мировой характер. Буржуазные политики, конечно, знают, что первая мировая империалистическая война дала победу революции в одной из самых больших стран. Они боятся, что вторая мировая империалистическая война может повести также к победе революции в одной или в нескольких странах.

Но это сейчас не единственная и даже не главная причина. Главная причина состоит в отказе большинства неагрессивных стран и, прежде всего Англии и Франции, от политики коллективной безопасности, от политики коллективного отпора агрессорам, в переходе их на позицию невмешательства, на позицию "нейтралитета".

Формально политику невмешательства можно было бы охарактеризовать таким образом: "Пусть каждая страна защищается от агрессоров, как хочет и как может, наше дело сторона, мы будем торговать и с агрессорами, и с их жертвами". На деле, однако, политика невмешательства означает попустительство агрессии, развязывание войны, - следовательно, превращение ее в мировую войну. В политике невмешательства сквозит стремление, желание не мешать агрессорам творить свое черное дело, не мешать, скажем, Японии впутаться в войну с Китаем, а еще лучше с Советским Союзом, не мешать, скажем, Германии увязнуть в европейских делах, впутаться в войну с Советским Союзом, дать всем участникам войны увязнуть глубоко в тину войны, поощрять их в этом втихомолку, дать им ослабить и истощить друг друга, а потом, когда они достаточно ослабнут, - выступить на сцену со свежими силами, выступить, конечно, "в интересах мира", и продиктовать ослабевшим участникам войны свои условия.

И дешево и мило! <...>

Характерен шум, который подняла англо-французская и северо-американская пресса по поводу Советской Украины. Деятели этой прессы до хрипоты кричали, что немцы идут на Советскую Украину, что они имеют теперь в руках так называемую Карпатскую Украину, насчитывающую около 700 тысяч населения, что немцы не далее, как весной этого года присоединят Советскую Украину, имеющую более 30 миллионов населения, к так называемой Карпатской Украине. Похоже на то, что этот подозрительный шум имел своей целью поднять ярость Советского Союза против Германии, отравить атмосферу и спровоцировать конфликт с Германией без видимых на то оснований. <...>

Еще более характерно, что некоторые политики и деятели прессы Европы и США, потеряв терпение в ожидании "похода на Советскую Украину", сами начинают разоблачать действительную подоплеку политики невмешательства. Они прямо говорят и пишут черным по белому, что немцы жестоко их "разочаровали", так как, вместо того чтобы двинуться дальше на восток, против Советского Союза, они, видите ли, повернули на запад и требуют себе колоний. Можно подумать, что немцам отдали районы Чехословакии как цену за обязательство начать войну с Советским Союзом, а немцы отказываются теперь платить по векселю, посылая их куда-то подальше.

Я далек от того, чтобы морализировать по поводу политики невмешательства, говорить об измене, о предательстве и т. п. Наивно читать мораль людям, не признающим человеческой морали. Политика есть политика, как говорят старые, прожженные буржуазные дипломаты. Необходимо, однако, заметить, что большая и опасная политическая игра, начатая сторонниками политики невмешательства, может окончиться для них серьезным провалом. <...>

Задачи партии в области внешней политики:

1. Проводить и впредь политику мира и укрепления деловых связей со всеми странами;

2. Соблюдать осторожность и не давать втянуть в конфликты нашу страну провокаторам войны, привыкшим загребать жар чужими руками;

3. Всемерно укреплять боевую мощь нашей Красной Армии и Военно-Морского Красного Флота;

4. Крепить международные связи дружбы с трудящимися всех стран, заинтересованными в мире и дружбе между народами.

Памятная записка, врученная Ф. Шуленбургом

(15 августа 1939 г.)

1.Противоречия между мировоззрением нац[ионал]-cоц[иалистской] Германии и мировоззрением СССР были в прошедшие годы единственной причиной того, что Германия и СССР стояли на противоположных и враждующих друг с другом позициях. Из развития последнего времени, по-видимому, явствует, что различные мировоззрения не исключают разумных отношений между этими двумя государствами и возможности восстановления доброго взаимного сотрудничества. Таким образом, периоду внешнеполитических противоречий мог бы быть навсегда положен конец и могла бы освободиться дорога к новому будущему обеих стран.

2.Реальных противоречий в интересах Германии и Советского Союза не существует. Жизненные пространства Германии и СССР соприкасаются, но в смысле своих естественных потребностей они друг с другом не конкурируют. Вследствие этого с самого начала отсутствует всякий повод для агрессивных тенденций одного государства против другого. Германия не имеет никаких агрессивных намерений против СССР. Германское правительство стоит на точке зрения, что между Балтийским и Черным морями не существует ни одного вопроса, который не мог бы быть разрешен, к полному удовлетворению обеих стран. Сюда относятся вопросы Балтийского моря, Прибалтийских государств, Польши, Юго-Востока и т. п. Помимо того, политическое сотрудничество обеих стран может быть только полезным. То же самое относится к германскому и советскому народным хозяйствам, во всех направлениях друг друга дополняющих.

3.Не подлежит никакому сомнению, что германо-советская политика стоит в данный момент на историческом поворотном пункте. Политические решения, которые должны быть приняты в ближайшее время в Берлине и Москве, будут иметь решающее значение для развития отношений между германским народом и народами СССР в течение поколений. От этих решений будет зависеть, придется ли однажды обоим народам без принудительной на то причины опять скрестить свое оружие, или же они вновь достигнут дружественных отношений. В прошлом обе страны всегда жили хорошо, когда они были друзьями, и плохо, когда они были врагами.

4.Правда, что Германия и СССР, вследствие существовавшей между ними в течение последних лет идеологической вражды, питают в данный момент недоверие друг к другу. Придется устранить еще много накопившегося мусора. Нужно, однако, констатировать, что и в течение этого времени естественная симпатия германского народа к русскому никогда не исчезала. На этой основе политика обоих государств может начать новую созидательную работу.

5.На основании своего опыта германское правительство и правительство СССР должны считаться с тем, что капиталистические западные демократии являются непримиримыми врагами как национал-социалистской Германии, так и Советского Союза. В настоящее время они вновь пытаются, путем заключения военного союза, втравить Советский Союз в войну с Германией. В 1914 г. эта политика имела для России худые последствия. Интересы обеих стран требуют, чтобы было избегнуто навсегда взаимное растерзание Германии и СССР в угоду западным демократиям.

6.Вызванное английской политикой обострение германо-польских отношений, а также поднятая Англией военная шумиха и связанные с этим попытки к заключению союзов делают необходимым, чтобы в германо-советские отношения в скором времени была внесена ясность. Иначе дела без германского воздействия могут принять оборот, который отрежет у обоих правительств возможность восстановить германо-советскую дружбу и при наличии соответствующего положения совместно внести ясность в территориальные вопросы Восточной Европы. Ввиду этого руководству обеих стран не следовало бы предоставлять развитие вещей самотеку, а своевременно принять меры. Было бы роковым, если бы из-за обоюдного незнания взглядов и намерений другой страны оба народа окончательно пошли по разным путям.

Согласно сделанному нам сообщению, у Советского правительства также имеется желание внести ясность в германо-советские отношения.

Ввиду того что прежний опыт показал, что при использовании обычного дипломатического пути такое выяснение может быть достигнуто только медленно, министр иностранных дел Германии фон Риббентроп готов на короткое время приехать в Москву, чтобы от имени фюрера изложить г-ну Сталину точку зрения фюрера. По мнению г-на фон Риббентропа, перемена может быть достигнута путем такого непосредственного обмена мнениями, не исключающего возможности заложить фундамент для окончательного приведения в порядок германо-советских отношений.

Секретный протокол к Договору о ненападении между Германией и Советским Союзом от 01.01.01 г.

При подписании договора о ненападении между Германией и Союзом Советских Социалистических Республик нижеподписавшиеся уполномоченные обеих сторон обсудили в строго конфиденциальном порядке вопрос о разграничении сфер обоюдных интересов в Восточной Европе. Это обсуждение привело к нижеследующему результату:

1.В случае территориально-политического переустройства областей, входящих в состав Прибалтийских государств (Финляндия, Эстония, Латвия, Литва), северная граница Литвы одновременно является границей сфер интересов Германии и СССР. При этом интересы Литвы по отношению Виленской области признаются обеими сторонами.

2.В случае территориально-политического переустройства областей, входящих в состав Польского государства, граница сфер интересов Германии и СССР будет приблизительно проходить по линии рек Нарева, Висла и Сана.

Вопрос, является ли в обоюдных интересах желательным сохранение независимого Польского государства и каковы будут границы этого государства, может быть окончательно выяснен только в течение дальнейшего политического развития.

Во всяком случае оба правительства будут решать этот вопрос в порядке дружественного обоюдного согласия.

3.Касательно юго-востока Европы с советской стороны подчеркивается интерес СССР к Бессарабии. С германской стороны заявляется о ее полной политической незаинтересованности в этих областях.

4.Этот протокол будет сохраняться обеими сторонами в строгом секрете.

Москва, 23 августа 1939 года

По уполномочию За правительство

Правительства СССР Германии

В. Риббентроп

Из сообщения главы военно-политической разведки, военного атташе Германии в СССР Э. Кёстринга.

<...> В результате ликвидации основной части высшего офицерского состава, довольно хорошо овладевшего военным искусством в процессе про­должавшихся десять лет практической подготов­ки и теоретического обучения, оперативные воз­можности Красной Армии снизились. Отсутствие воинского порядка и нехватка опытных команди­ров будут отрицательно сказываться в течение не­которого времени на подготовке и обучении войск. Появляющаяся уже в настоящее время безответ­ственность в военном деле приведет в дальнейшем к еще более серьезным негативным последствиям. Армия лишена командующих наивысшей квали­фикации. Тем не менее нет никаких оснований для вывода о падении наступательных возмож­ностей солдатской массы в такой мере, чтобы не признать Красную Армию как весьма важный фактор на случай возникновения военного кон­фликта.

Из телеграммы, которую Гитлер направил 20 августа 1939 г., Сталину.

«1. Я искренне приветствую подписание нового германо-советско­го торгового соглашения в качестве первого шага к перестройке германо-советских отношений.

2. Заключение с Советским Союзом пакта о ненападении означа­ет для меня закрепление германской политики на длительную пер­спективу...

5. Напряженность между Германией и Польшей стала невыноси­мой. Поведение Польши по отношению к великой державе таково, что кризис может разразиться в любой день...

6. ...Я еще раз предлагаю Вам принять моего министра иностран­ных дел во вторник, 22 августа, а самое позднее — в среду, 23 августа...».

Из послания Риббентропа Молотову от 20 (?) августа 1939 г.

«I. ...События последнего периода показали, что разница в миро­воззрениях не препятствует деловым отношениям двух государств и установлению нового дружественного сотрудничества. Период проти­востояния во внешней политике может закончиться раз и навсегда; дорога в новое будущее открыта обеим странам.

2. В действительности, интересы Германии и СССР нигде не сталкиваются... Причины для агрессивного поведения одной страны по отношению к другой отсутствуют... Между Балтийским и Черным морями не существует вопросов, которые не могли бы быть урегулиро­ваны к полному удовлетворению обоих государств...

5. ...Капиталистические демократии Запада являются неумолимы­ми врагами как Национал-Социалистической Германии, так и Совет­ского Союза...

6. ...Насколько нам известно, советское правительство также же­лает внести ясность в германо-советские отношения. Имперский ми­нистр иностранных дел фон Риббентроп готов прибыть в Москву с краткосрочным визитом, чтобы от имени Фюрера изложить взгляды Фюрера господину Сталину».

Из статьи в газете «Правда» 24 августа 1939 г.

Договор о ненападении, заключенный Совет­ским Союзом и Германией... представляет собой документ важнейшего значения, отражающий пос­ледовательную мирную политику Советского Союза. <...> Он заключен в момент, когда международная обстановка достигла очень большой остроты и напря­женности. Мирный акт... несомненно, поможет разрядить эту напряженность.

Из секретного протокола к советско-германскому договору о ненападении

<...> Нижеподписавшиеся представители обеих Сторон обсудили в строго конфиденциальных беседах вопрос о разграничении сфер влияния в Восточной Европе...

1. В случае территориальных и политических преобразований в областях, принадлежащих при­балтийским государствам (Финляндии, Эстонии, Латвии, Литвы), северная граница Литвы будет являться чертой, азделяющей сферы влияния Гер­мании и СССР...

2. В случае территориальных и политических преобразований в областях, принадлежащих Поль­скому государству, сферы влияния Германии и СССР будут разграничены приблизительно по ли­нии рек Нарев, Висла и Сан...

3. Касательно Юго-Восточной Европы Совет­ская Сторона указала на свою заинтересованность в Бессарабии. Германская сторона ясно заявила о полной политической незаинтересованности в этих территориях.

Из записи встречи Сталина, Молотова, Риббентропа

(24 августа 1939 г.)

В ходе беседы господин Сталин неожиданно предложил тост за Фюрера: «Я знаю, как сильно германская нация любит своего Вождя, и поэтому мне хочется выпить за его здоровье»...

Имперский министр иностранных дел в свою очередь предложил тост за господина Сталина, за советское правительство и за благоприятное раз­витие отношений между Германией и Советским Союзом.

Из речи на внеочередной сессии Верховного Совета СССР о ратификации советско-германского договора о ненападении 31 августа 1939 г.

Как видите, т. Сталин бил в самую точку, ра­зоблачая происки западноевропейских политиков, стремящихся столкнуть лбами Германию и Советский Союз.

Надо признать, что и в нашей стране были не­которые близорукие люди, которые увлеклись уп­рощенной антифашистской агитацией, забывали об этой провокаторской работе наших врагов. Тов. Сталин, учитывая это обстоятельство, еще тогда поставил вопрос о возможности других, не­враждебных добрососедских отношений между Германией и СССР.

Заключение советско-германского договора о ненападении свидетельствует о том, что историчес­кое предвидение т. Сталина блестяще оправдалось. (Бурная овация в честь тов. Сталина.)

<...> Мы стоим за дружбу народов СССР и Гер­мании... Советско-германский договор подверга­ется многочисленным нападкам в англо-француз­ской и американской прессе... Эти люди требуют, чтобы СССР обязательно втянули в войну на стороне Англии против Германии. Уж не с ума ли сошли эти зарвавшиеся поджигатели войны? (Смех). Если у этих господ имеется уж такое не­удержимое желание воевать, пусть воюют сами, без Советского Союза. (Смех. Аплодисменты) Мы посмотрим, что это за вояки. (Смех. Аплодисменты)

Из боевого приказа № 01 Военного совета Белорусского фронта от 15 сентября:

«Белорусский, укра­инский и польский народы истекают кровью в войне, затеянной правящей помещичье-капиталистической кликой Польши с Германией. Рабочие и кресть­яне Белоруссии, Украины, Польши восстали на борьбу со своими вековечными врагами помещиками и капиталистами.... Армия Белорусского фронта с рас­светом 17 сентября 1939 года переходит в наступление с задачей — содей­ствовать восставшим рабочим и крестьянам Белоруссии и Польши в сверже­нии ига помещиков и капиталистов».

Германия. Внешняя политика Германии. Из политического словаря. М.1940.

…Товарищ Сталин в своем докладе на XVIII съезде партии ра­зоблачил провокационные замыслы Политиков Англии и Франции, стре­мившихся столкнуть лбами Советский Союз и Германию. Товарищ Сталин еще тогда поставил вопрос о возмож­ности добрососедских отношений ме­жду СССР и Германией. Заявление товарища Сталина было должным образом понято в Германии, которая не замедлила сделать из него практи­ческие выводы. По предложению Гер­мании были начаты советско-германские торгово-кредитные переговоры. 19 августа 1939 г. они завершились подписанием соглашения, выгодного для обеих сторон. Германия выразила желание улучшить и политические отношения с Советским Союзом. Ру­ководствуясь указанием товарища Сталина о необходимости проводить политику мира и укреплять деловые связи в отношениях со всеми стра­нами, Советское Правительство по­шло навстречу желанию, выражен­ному Германией. В результате бесед, имевших место в Москве между германским министром иностранных дел Риббентропом и товарищем Молотовым при участии товарища Сталина, 23 августа 1939 г. был под­писан договор о ненападении между СССР и Германией. Этот договор, закреплявший и развивавший поло­жения советско-германского соглаше­ния о нейтралитете, подписанного 24 апреля 1926 г., знаменовал собою конец вражды обеих стран, искус­ственно вызывавшейся стараниями англо - французских империалистов. Между тем, отношения Германии с другими европейскими государствами продолжали обостряться. Германо-польский конфликт из-за Данцига (см.) и Польского коридора (см.) привел 1 сентября 1939 г. к открытой войне между Германией и Польшей. После отказа Германии удовлетво­рить ультимативное требование Ан­глии и Франции об отзыве герман­ских войск из Польши, Англия и Франция 3 сентября 1939 г. начали с Германией войну, которую раньше рассчитывали вести чужими руками. 28 сентября 1939 г., в результате переговоров между товарищем Моло­товым и Риббентропом при участии товарища Сталина, был подписан в Москве советско-германский договор о дружбе и границе между СССР и Германией. Одновременно было опу­бликовано советско-германское за­явление о необходимости ликвидиро­вать войну, происходящую в Европе. Это заявление возлагало на Англию и Францию всю ответственность за продолжение войны. Соглашения, подписанные СССР и Германией в 1939 г., не только знаменуют собою решительный поворот в советско-германских взаимоотношениях. Они являются международным событием крупнейшего исторического значения.