На побережье неба (стр. 2 )

– Я сам проснулся пару минут назад, увидел тебя и... с тобой все в порядке?

– Кажется, да. Пить хочется, – сказала Джесси, садясь на койке и пытаясь на ощупь определить, что происходит с ее прической. – О, боже...

Марк снова встал и взял в руки прозрачный пластиковый кувшин, полный воды. Он зачем-то понюхал ее, потом пожал плечами и наполнил оба стакана.

– Держи, – он протянул один Джессике.

– Спасибо. Ужасно хочется пить. Где это мы?

– Сейчас узнаем, – сказал Марк, подошел к двери и попытался ее открыть, но там не было ручки и не за что было ухватиться.

– Дверь не открывается, – удивленно сообщил он и постучал по ней кулаком. – Эй!

– Подожди, – сказала Джесси. – Что ты помнишь последнее?

– Что я помню? О чем ты?

– Мы ехали в твоей машине, правильно?

Марк тоже попытался вспомнить, что случилось с ними, и с ужасом обнаружил в памяти черный провал сразу после того, как они увидели... торнадо на дороге!

– Мы хотели снять торнадо, но я не помню, что было потом, – тихо сказал он.

Джесси с испугом смотрела на него.

– О, боже мой! Марк, где мы? – она бросилась к нему и схватила за руку. – Почему нас держат здесь?

Марк обнял ее и постарался успокоить, хотя сейчас ему хотелось, чтобы его самого успокоили.

– Ну, детка, мы же спали или были без сознания какое-то время. Нас положили сюда, чтобы мы пришли в себя, – он говорил первое, что приходило в голову. – Помнишь, нам советовали быть осторожнее. Должно быть, что-то случилось...

Он тут же пожалел, что сказал это. Джесси подняла на него полные слез глаза и прошептала:

– О господи, Марк, а вдруг мы умерли?

– Ну что ты говоришь, детка?

– Почему мы сидим здесь взаперти и не можем выйти! – разрыдалась она, уткнувшись лицом ему в грудь.

Марк еще крепче обнял ее, погладил по голове, как маленькую, и попытался пошутить:

– Джесси, не плачь! Ну что ты, конечно же, мы не умерли. Если бы мы умерли, то уже открылась бы эта дверь без ручки, и вошел дьявол.

Она подняла голову и слабо улыбнулась сквозь слезы.

– Вот и хорошо, все будет в порядке, – сказал Марк с уверенностью, которой на самом деле не чувствовал, и поцеловал ее в лоб.

У входа что-то щелкнуло. Они обернулись, и Марк во второй раз за пять минут пожалел о своих словах, потому что дверь без ручки открылась, и вошел дьявол.

Войдя в маленькую каюту, Санто Налдис увидел, как мужчина и женщина, не разжимая объятий, падают на пол. Похоже, они оба снова потеряли сознание. Он посторонился, пропуская Айлу Синдри, и тихо спросил у нее:

– Что с ними такое?

Айла, которая сменила врачебные доспехи на мягкую зеленую полетную одежду, совершенно изменившую ее, серьезно взглянула на полковника снизу вверх и шепотом ответила:

– Мне кажется, вы их испугали, мой господин.

Санто, чья внешность действительно была своеобразной, нахмурился.

– Вы серьезно?

Айла кивнула.

– Я полагаю, такая реакция может быть следствием долгого пребывания в отключке, полковник. Распространенными побочными эффектами стан-режима являются повышенная возбудимость и расстройство нервных реакций, даже у нас. Но это пройдет, как только они смогут нормально выспаться. Давайте снова уложим их.

Санто легко подхватил женщину и уложил ее обратно на койку, затем произвел ту же операцию с мужчиной. Айла вышла в коридор, увлекая за собой полковника, и закрыла дверь.

– Я собираюсь перевезти их обратно в медотсек, там нам будет удобнее и безопаснее, в случае чего...

– Согласен, – сказал Санто, и вдруг добавил: – А это даже хорошо. У нас появился небольшой запас времени.

Он шагнул к ближайшей панели интеркома и нажал кнопку.

– Арнамо! Ты это записал?

– Да, Санто, – донесся мужской голос из динамика. – Не слишком-то удачное начало.

– Ничего, бывало и хуже, – отозвался Налдис. – У меня появилась одна идея. Я сейчас приду.

Он снова обернулся к терпеливо ожидавшей Айле.

– Что там с новоприбывшими?

– Та же ситуация, полковник. Они не слишком хорошо переносят станнер.

– Тест на РКГУ ничего не дал?

– Нет.

– Двуглавый его забери. Если появятся новости, сообщайте в любое время, – сказал Налдис уже на ходу, направляясь к лифту.

– Конечно.

Знаете, я бы никогда не подумал, что такое может произойти на самом деле. Да еще со мной! Если вы идете в поход на природу, надеясь только на сомнительный опыт бывшего дружка своей новой подруги, я думаю, у вас уже достаточно оснований для беспокойства. Нет, Оля уверяла меня, что в их компании такое было в порядке вещей: сначала все они были просто друзьями, еще в школе, потом кто-то из них начал встречаться, потом даже поженились, вскоре развелись, но каким-то образом остались друзьями, и со всей остальной компанией тоже. Сама Оля тоже чуть не вышла замуж за Виталика (они все зовут его Виталиком, хотя, заглянув в его водительские права, я увидел имя Вячеслав Александрович), но что-то им помешало. А теперь и я попал в это милое общество. В кавычках. Такого сборища странных, по моим понятиям, людей я в жизни не видел.

Мы отчалили с дачи, принадлежащей какому-то дальнему родственнику Виталика, утром, около девяти, и топали полдня по буеракам, лично я не знаю, в каком направлении. Такого отдыха я не понимаю – зачем тащиться куда-то с рюкзаком, когда, только выйдя на улицу, видишь перед собой лучший в мире пейзаж? При этом спокойно можно позагорать, искупаться тут же в речке, побродить по окрестным кручам, пожарить что-то там на костре, а ночью спать в человеческой кровати. Но Оля уверенно пообещала, что это будет лучший отдых в моей жизни. Я сразу понадеялся, что она неправа, и лучший отдых еще ждет меня где-то впереди. Но ничего ей не сказал. Она была обидчивой со всеми, кроме своей старой компании.

Мы остановились около двух часов дня, наш проводник Виталик сбросил рюкзак на землю, остальные семь человек, включая меня и Олю, тоже разгрузились, и началось устройство лагеря. Все происходившее дальше, вплоть до десяти, не стоит доброго слова: от костра тянуло дымом в мою сторону, все пели странные песни и здорово нагрузились любимым русским напитком с малым количеством закуски, кроме меня, потому что я терпеть его не могу, хотя вроде бы сам русский. Все мои попытки удержать Олю от следования дурному примеру закончились ничем, она осталась недовольна моим поведением, что прямо высказала мне, как только появилась возможность. Тогда я решил последовать ее примеру и серьезно обидеться. Утром посмотрим, что будет. Ничего ей не говоря, я ушел в палатку и лег спать.

Через какое-то время я проснулся. В палатке рядом со мной кто-то храпел, но я до сих пор не знаю, кто это был. Выйдя на свежий воздух – костер потух и не чадил – я решил пройтись к ближайшим кустам. А когда вернулся, до того не захотелось снова забираться в перегарный дух палатки, что я и не стал этого делать. Дул ветерок, горели звезды, каких не увидишь в городе. Найдя несколько знакомых созвездий, я почувствовал, как поднимается настроение...

Я проснулся снова, в какой-то маленькой комнате с серыми стенами, полом и потолком. Но сначала подумал, что еще сплю. Сверху светили синеватые лампы, похожие на те ультрафиолетовые светильники, что бывают в больницах. Мне хотелось пить так, словно я обогнал Олю и ее компанию в поглощении спиртного, но я этого не делал – вот первое, что я вспомнил. Потом встал и попытался открыть дверь. На ней не было ручки, но я машинально провел руками по поверхности двери и краям стен вокруг нее, и она без всяких видимых причин отъехала в сторону. Почему-то я совершенно не удивился, даже порадовался, что не зря читал столько фантастических книг и смотрел столько фильмов – кому еще во сне являются такие двери? За дверью оказался изогнутый кольцом коридор, ярко освещенный такими же лампами. В него выходили еще несколько дверей, все закрытые.

Думая, что еще сплю, я стал осматриваться – вдруг найду что-нибудь, указывающее на туалет. Ничего не нашел, и тогда решил просто открывать все двери подряд. Но открылась только одна, тем же способом, что и первая. Я вдруг подумал: раньше мне никогда не снился такой странный сон на совершенно бытовую тему, что же будет дальше? В этот момент у меня заурчало в животе, и я начал понимать, что это вовсе не сон. Войдя внутрь, я обнаружил в стенной нише слева большое зеркало и умывальник, над которым торчало что-то вроде крана. Прямо была еще одна закрытая дверь. В правом конце маленького прямоугольного помещения на полу были изображены отпечатки ступней. Не понимая, что мне делать, я встал на них. Подумал, и расстегнул штаны. Позади меня что-то зашуршало, щелкнуло, и вдруг ревущим потоком воздуха мою пятую точку присосало к высунувшемуся из стены устройству!

Я пропущу несколько непечатных слов и подробностей. Когда меня отпустило, я кое-как вернул джинсы на место, поправил футболку и оглянулся – как ничего и не было. Подойдя к умывальнику – если это умывальник (после недавних событий я стал очень подозрительным), попробовал пустить воду. Слава всем богам – здесь все было более-менее нормальное. Вода оказалась самой отвратительной – тепловатой и безвкусной, словно дистиллированной, но мне было не до того. Напившись, я посмотрелся в зеркало – двухдневная щетина вроде бы не изменилась, только волосы торчат во все стороны. Причесавшись пятерней, вышел, и начал соображать: где я, и что с этим делать?

Тут открылась еще одна дверь, и появился черный мужик ростом под два двадцать, в металлически-зеленой полувоенной одежде и босой. Я сразу же посмотрел на свои ноги – тоже босые, и мне снова стало казаться, что я сплю.

Он медленно двинулся ко мне, раздвигая губы в улыбке. Его зубы очень походили на звериные – крупные, острые, особенно выделялись клыки, и как они помещаются во рту? Видимо, я раскрыл от удивления рот, потому что он их тут же спрятал. Остановившись шагах в трех, он рассматривал меня, а я – его. Без улыбки его лицо напоминало маску дьявола: длинный раздвоенный подбородок, выступающие скулы, широкий тонкогубый рот, тяжелые надбровные дуги, большой горбатый нос – все вместе почти красиво. Не подходили под дьявольский стандарт только синие глаза, ну и отсутствие рогов на бритой голове. Кожа, черная как ночь, отливала синевой, могучая шея переходила в плечи штангиста самого тяжелого веса, руки были толще моих ног. Ладно. Я сложил ладони перед грудью, на индусский манер, слегка поклонился, подумав «черт меня дернул это сделать!», и сказал:

– Добрый день!

Он повторил мой поклон, только не складывая рук, и произнес низким рокочущим голосом:

– Эумеда.

Я снова раскрыл рот. Он секунду помедлил, повернулся и поманил меня огромной рукой. Я подумал, и последовал за ним. Приложив ладонь к краю проема, он открыл дверь, и мы вошли в нечто вроде лифта. Подъем был недолгим.

Мы вышли в очень похожий кольцевой коридор, огибавший большую круглую комнату. Своими голыми и гладкими стенами она немного напоминала пустой бассейн. С зеленоватого светящегося потолка свисала непонятная полупрозрачная штука. Пол целиком покрывал толстый мягкий ковер с белым и зеленым геометрическим узором. Ноги утопали в нем по щиколотку, но вот ходить было не так просто. Я немного потоптался у самого входа. Странное покрытие на удивление цепко держало, стоило только ноге прикоснуться к нему.

В середине стояли полукругом низкие диваны, за ними металлический столик с какой-то мелочью. Нас там ждали еще пять... наверное, человек? Напротив меня стоял мужчина, худощавый блондин, пониже меня ростом. Вот он был единственным, на кого я, да и вы, в толпе не обратили бы никакого внимания. А дальше: миниатюрная симпатичная женщина с такими яркими рыжими волосами, каких я еще не видел; молодая чернокожая девушка, которая вначале показалась мне самой обыкновенной; мрачный индеец с классическим орлиным профилем, а потом, должен признаться, у меня по-настоящему отвисла челюсть. Слева от меня, сложив руки за спиной, стояла самая красивая женщина из всех мной виденных! Все они были одеты в нечто, больше всего напоминающее шелковые пижамы с короткими рукавами, хотя и в военном стиле, но на ней этот костюм смотрелся лучше любого вечернего платья.

Но это – ерунда по сравнению с ее лицом: четкие черты, пухлые губы, тонкие брови, в ушах блестели маленькие золотые серьги. Густые иссиня-черные волосы были коротко подстрижены и торчали в художественном беспорядке. А главное – увидев ее, я сразу понял, что происходит, где я оказался и кто они все: ее кожа была фантастического небесно-синего цвета, а большие глаза светились желтым огнем.

Она чуть улыбнулась, и я почувствовал, как сам начинаю расплываться в дурацкой улыбке. Не в силах пошевелиться, не знаю, сколько времени я бы еще стоял столбом. Но она мне помогла – чуть нахмурилась и взглядом указала на что-то позади меня. Я, наконец, вернул себе контроль над телом и с трудом, но повернулся туда. Оказалось, что все остальные пришельцы уже расселись, кто на диване, а кто, как первый здоровяк, прямо на полу. Я тоже медленно опустился на ковер, и меня пробила дрожь. Видимо, от нервов – было тепло. Что же дальше?

Синяя красотка тоже приблизилась и села на край дивана, слева. Передо мной были такие разные, и в то же время очень похожие люди – на их лицах было написано одинаковое выражение напряженного ожидания. Черный громила, поймав мой взгляд, подался чуть вперед и указал обеими руками на себя.

– Санто, – пророкотал он.

Вот это голос! Куда там Шаляпину... Интересно, что он имеет в виду? Санто – это его имя? Сам я так бы и начал разговор, если не знаю языка. Пока будем думать, что его так зовут.

Помолчав немного, черный пришелец указал на сидевшего слева от него блондина и сказал:

– Арнамо.

Потом на рыжую женщину.

– Айла.

Потом на индейца.

– Сагири.

Я, решив быть последовательным, слегка наклонял голову, каждый отвечал мне тем же. Девушка, на которую я сразу не обратил особого внимания, вместо кивка мило улыбнулась мне, когда назвали ее имя – Каори. Тут я разглядел, что у нее тоже синие глаза, и почему-то подумал, что по возрасту она может быть дочерью Санто, хотя они и непохожи.

Представив Каори, ее предполагаемый отец сделал паузу, а я повернул голову, и она сама, улыбнувшись, сказала:

– Скади.

Красивое имя. Но неужели у всех них такие страшные волчьи челюсти? Да, надо представиться.

– Денис, – сказал я, указав на себя обеими руками.

Здоровяк кивнул мне. Потом обернулся к Каори и сказал что-то.

Каори (если ее и в самом деле так зовут) подошла к стене, отодвинула незаметную дверцу и вынула оттуда две черных круглых штуковины, больше всего напоминающих мотоциклетные шлемы с темным забралом. Одну из них она подала Санто, вторую протянула мне. Это действительно был шлем, с блестящими пластинками на внутренней стороне, очень легкий. Санто внимательно взглянул на меня, потом надел свой шлем на голову. Я, зажмурившись, последовал его примеру. Будь, что будет! Я ужасно не люблю те глупости, которые так часто пишут в книгах и показывают в кино о первой встрече жителей разных планет. Вряд ли стоило лететь столько (неважно, сколько – с Марса или из другой галактики), чтобы первому встречному устроить сеанс выжигания мозгов. Да, вот еще вопрос – первый ли я?

Но тут случилось такое, что все вопросы временно вылетели у меня из головы. Первым делом я обнаружил, что забрало шлема непрозрачное, его внутренняя обшивка плотно сдавила голову, но никакого дискомфорта не было. Через пару секунд в черноте возникло светлое пятно, которое приобрело очертания большой комнаты, очень похожей на ту, где мы находились, только теперь все ее стены были прозрачными, и снаружи вливался яркий солнечный свет. Я отвернулся и увидел чужака. Он был одет в ту же зеленую военную пижаму и улыбался во весь рот, сверкая зубами. Он протянул мне раскрытую книгу. Я заглянул в нее и не понял ничего, но затем страницы начали сами собой перелистываться, причем слева направо, что меня удивило и позабавило.

Книга словно проглотила меня – я сам оказался среди значков, завитушек и рисунков на белом листе. Поток знаков и образов подхватил и понес меня куда-то вдаль. Вскоре тут и там стали появляться знакомые и полузнакомые вещи, самые неожиданные – звезды и планеты, облака, реки, горы, деревья и травы, башни и стены, причудливые звери и птицы, которые все чаще стали всплывать среди нагромождений чужих символов. Потом меня перенесло в какой-то дом, и вокруг завертелись различные предметы домашнего обихода. Уже почти освоившись, я вылетел в одно из окон, очутился над незнакомым городом, где группы красных зданий с блестящими крышами чередовались с рощами темно-зеленых и фиолетовых деревьев, пролетел по нескольким улицам и вдруг оказался на берегу океана. Тяжелые волны набегали на песчаный берег, влажный ветер дул прямо в лицо.

Я помнил, что сижу в салоне со шлемом на голове, но ощущение было таким реальным! Я вдохнул полной грудью и закрыл глаза. В следующее мгновение меня снова подхватил поток образов, он нес мое тело, и в то же время проникал внутрь, в голове вспыхивали и гасли разноцветные звезды. У меня не возникло ни одного неприятного ощущения – напротив, казалось, что открылось еще одно чувство, или заработал некий, неведомый до сих пор, орган. Я даже мог направлять течение, несущее меня: пронесся над высокими горами, нырнул под покров дремучего леса, пролетел сотню метров, лавируя между световых столбов, пробивших лиственную крышу, выскользнул наружу, и снова впереди показался океан. Низко над волнами висело огромное красное солнце. Оно казалось сплющенным, вытянутым в стороны, и на его фоне ко мне летел космический корабль...

Я обернулся. Это снова была комната, в которой все началось, и чернокожий пришелец все так же стоял и улыбался мне. Улыбнувшись еще шире, он положил руки мне на плечи и сказал:

– Для первого раза – замечательно. Снимайте шлем, не спешите, может закружиться голова.

Закрыв глаза, я медленно поднял руки, нащупал шлем и стащил с головы. Вихрь образов, звуков и запахов, прошедший сквозь нее, исчез бесследно, и более того, унес почти все, что в ней было. Но меня в этот момент переполнил настоящий детский восторг – я от души рассмеялся, и Санто, пристально глядя на меня, тоже посмеялся – словно донесся далекий гром, и я поверил, что, хотя передо мной пришельцы из космоса, мы вполне сможем понять друг друга. Я еще не знал, насколько я прав. Оглядевшись, я не увидел Скади, и остальные сидели как-то по-другому, видимо, прошло немало времени.

Санто спросил:

– Тоиро гхунна кхадзауту? (Как вы себя чувствуете?)

Я ужасно удивился! Смысл его слов возник у меня в мозгу, будто всегда там был, хотя я точно знал – ничего подобного!

Представить себе такое довольно трудно. Совершенно дикое ощущение.

Надо было хорошо подумать над ответом. Я прислушался к себе: вроде бы все в порядке. И я уже знал, что сказать в ответ, даже знал, как называется язык, на котором сделаю это – кугеро – и вот, посмотрев ему прямо в глаза, я попробовал на язык чужую речь:

– Сейи гуро. (Хорошо.)

Услышав ответ, Санто снова рассмеялся, теперь уже искренне и весело, Арнамо и Каори подхватили, а Сагири, я заметил краем глаза, скорчил рожу.

– Давайте знакомиться по-настоящему. Мое имя Санто Налдис, я глава поискового отряда. Это мой помощник и главный языковед, Арнамо Эйваргхан, – тут он сделал паузу.

Не знаю, чего он ждал от меня, но, видимо, понял, что я никак не отреагирую, и продолжал:

– Каори Дароу, тоже лингвист (Санто использовал разные слова, означающие одно и то же, думаю, чтобы проверить меня, но я был не против, потому что все понял), она стажируется у нас.

Вот это да! За всеми этими представлениями и чудесным обучением языку я как-то забыл свое первое желание, появившееся, как только я их увидел – спросить «откуда вы, черт возьми?». А сейчас выясняется, что с Санто летают стажеры, словно контакты с чужими цивилизациями для них – плевое дело, обычная заграничная стажировка! Но перебивать такого крупного человека может выйти себе дороже. Ладно, подождем, но что-то со мной не то, я вдруг снова разнервничался. Хотя кто бы на моем месте не нервничал?

– Айла Синдри, наш старший врач, и Сагири Шудзим, ее помощник, – закончил Санто. – А как ваше имя?

– Мое имя Денис Звягин. Можно просто Дес. Рад познакомиться.

– Взаимно, – слегка поклонился Санто. – Вы, наверное, удивлены? Спрашивайте, мы с радостью ответим на любые вопросы.

Я задумался. Конечно, я могу сразу найти тысячу вопросов, но вот с чего начать? Наконец, решился и спросил, подбирая слова:

– Тэнэнмасу, откуда вы? Госпожа Скади... на нашей... планете нет таких людей.

Словечко «тэнэнмасу» это вежливое обращение ко всем присутствующим.

– Мы – эллийдикху, – произнес Санто.

Это слово означает «звездный народ», вернее «многие народы многих звезд», так они называют себя; звучит странно, поэтому я буду звать их эллийцами. Но в плане происхождения оно не добавило ни капли ясности.

– Простите, я не понимаю.

Пришельцы переглянулись. Арнамо пожал плечами, совсем по-человечески. Санто насупился.

Каори привстала.

– Вы позволите?

Санто молча кивнул. Девушка сказала:

– Ацуму, включи эйнол.

Потолок потускнел, а та штуковина, что свисала с него, разгорелась, и вдруг из нее начал вытекать светящийся пузырь – я до того поразился, что не сразу сообразил, что это просто объемное изображение. Разбухнув до шара около метра в диаметре, пузырь перестал расти, Каори подошла к нему и стала прикасаться к отдельным участкам светящегося глобуса. Это, похоже, был своеобразный компьютерный интерфейс или видеотека: подчиняясь легким и точным движениям пальцев девушки, эйнол мигала и меняла цвета. Наконец Каори отошла, а шар сжался в точку, которая затем бесшумно взорвалась, разбросала брызги света, и превратилась в галактику. В одном из ее спиральных рукавов выделился объемный участок неправильной формы, совсем маленький по сравнению с гигантским колесом. Это было красивое облако звезд, увенчанное светящейся туманностью. Я подошел поближе, Арнамо тоже, а Санто сказал что-то собравшимся уходить врачам, и только потом присоединился к нам.

– Смотрите, – сказал Налдис, и поболтал пальцем в облаке. Оно начало расти, занимая место Галактики, и я только сейчас стал понимать, сколько же в нем звезд.

– Это – Саалинн, Обжитое Пространство.

– Неужели у каждой звезды кто-то живет? – спросил я, потрясенный их количеством.

– О, нет, – сказал Санто. – В среднем, только одна из тридцати звезд имеет каменные планеты. Но только одна из двадцати этих планет более-менее годится для освоения, мы называем такие миры «тома». Но скажите, разве вы не знаете всего этого?

– Нет, – ответил я, чувствуя себя полным неучем. – Жители Земли никогда еще не летали в дальний космос.

Произнеся эту фразу, я понял, что сказал что-то не то. Слово «полет», в смысле космического реактивного полета, почему-то не вязалось с выражением «дальний космос». То есть, долететь в некое по-настоящему далекое место нельзя?

Санто и Арнамо переглянулись. Видимо, изучать язык таким способом вовсе не так здорово, как кажется.

– Вы сказали, жители Земли?

– Да, так мы ее называем. Земля. Или Терра.

– Говоря, что жители Земли не путешествовали в космосе, вы имели в виду – никогда?

– Никогда. Самым великим путешествием землян был полет на нашу Луну.

Арнамо сказал:

– Вы говорите так, словно этот полет совершен очень давно.

– Да. Было несколько полетов, но я еще не родился, когда программа завершилась, и с тех пор мы не больше никуда не летаем. А жаль!

Наши с Санто взгляды встретились.

– Посмотрим, так ли уж никуда, – сказал он.

– Вы хотите сказать, что я куда-то полечу? – я опять вспомнил, что не знаю, где нахожусь. – Где мы сейчас?

Санто покачал головой.

– Мы находимся недалеко от вашей планеты, – серьезно произнес он.

Арнамо добавил:

– Как раз позади Луны!

– Подождите, у вас что, есть база на нашей Луне?

Я весь напрягся. Руки сами сжались в кулаки. Значит, все истории о пришельцах, похищающих людей – не бред?! Они обосновались на обратной стороне Луны, где их никто никогда не видит, и занимаются какими-то жуткими опытами над живыми людьми! Я начал отступать от чужаков, сердце колотилось, как бешеное. Быстро оглянувшись, я увидел, что Каори стоит неподвижно и смотрит на меня. Черт побери, вот это я влип! Но даже один на один мне ни за что не справиться с Налдисом...

Он тоже пристально смотрел на меня. Арнамо молча прикоснулся к его плечу. Санто согласно наклонил голову. Он даже ни разу не моргнул.

– Послушайте, сигху Денис Звягин, – начал Арнамо.

Они не двигались с места, не делали резких движений, и вообще выглядели совсем мирно.

– Что? – спросил я.

– Мы не знаем, в чем причина вашей тревоги, но я полагаю, что это недоразумение.

– Я...

– Вы хорошо себя чувствуете? Возможно, причина...

– Где я?!

– Вы на борту нашего корабля, – сказал он.

Я почувствовал себя полным идиотом. Что, в самом деле, происходит? Почему я так дергаюсь?

– Значит, мы не на Луне?

Теперь я произнес эллийское слово «иза», означающее «единственный спутник».

– Нет. Мы дрейфуем в пространстве, находясь за орбитой спутника вашей планеты, в переменной прыжковой зоне.

Последние его слова поставили меня в тупик. Я не понял, что это значит, но решил пока не переспрашивать.

– Что это за корабль?

– Корабль называется «Ночь». Это поисковое судно.

Следующий вопрос я не собирался задавать, но он сам собой возник в моем сознании, и я машинально выговорил:

– А ваш носитель?

– Он называется «Сенди». Обследует близлежащие звездные системы.

Я открыл рот, и закрыл снова. Я действительно идиот. Сказать было нечего, кроме одного.

– Простите, простите меня! Я вообразил себе невесть что, и хотел уже с боем пробиваться наружу. Что бы это ни значило...

– Вам не за что извиняться, – сказал Арнамо. – Это мы должны просить прощения.

Оба эллийца поклонились.

– Объясните мне, пожалуйста, что я сказал перед этим? Про «носитель». Я даже не знаю, почему спросил.

Арнамо обернулся к Санто.

– Носитель, он же прыжковый корабль, – сказал тот, – это межзвездный транспорт, который доставляет такие небольшие корабли, как наш, из системы в систему.

Вот теперь я начал понимать, почему слово «полет» не стыковалось с «дальним космосом»! Видимо, у них есть нечто вроде прыгающего через гиперпространство корабля? С деталями разберемся позже. Я опять приблизился к эйнол, которая все еще изображала звездную карту, и виновато посмотрел на эллийцев.

– Извините меня, я стал каким-то нервным. Обычно я так себя не веду.

– Мне нет прощения, – смиренно вздохнул Санто и снова склонился передо мной. – Я не должен был так сразу заставлять вас работать с синтетической реальностью, но, к сожалению, не существует другого способа быстро познакомиться с чужим языком и обычаями.