Проблемы уничтожения химического оружия в России (стр. 3 )

Благодаря этим вполне реальным шагам Россия получила кредит доверия западных стран.

"Первоначально от нас требовали полностью уничтожить все 24 предприятия, способных производить химическое оружие, хотя Конвенция допускала их конверсию. Мы добились для большинства объектов разрешения на уничтожение только технологических линий по производству химического оружия, а производственные площади сохранятся при полном их переводе на выпуск мирной продукции", - говорит З. Пак.

По его словам, "США в период с 1994 по 2000 год оказали России помощь на сумму более 280 млн. долларов. За счет этого удалось существенно продвинуться вперед. К сожалению, в 1999 году США приостановили финансирование строительства первой очереди промышленной зоны объекта УХО в Щучьем Курганской области, хотя такие обязательства взяты американской стороной еще в 1996 году".

З. Пак отмечает, что сегодня исключительно важно запустить вместе с МИДом механизмы реализации договоренностей "глобального партнерства".

Отвечая на вопрос корреспондента, глава Росбоеприпасов констатирует, что и в России нет полного понимания важности решаемой задачи химического разоружения.

"Мне кажется, происходит это от недопонимания той угрозы, которую таят в себе боеприпасы с химическим оружием, и путаницы в мозгу простых людей, которые не видят разницы между боевыми отравляющими веществами и просто токсичными веществами. Химическое оружие, увы, доступнее ядерного, а по своей убойной силе сравнимо с ним. И не считаться с этим нельзя", - говорит З. Пак.

В интервью сообщается, что на территории России сегодня складировано 40 тысяч тонн химических вооружений в виде снарядов, ракетных боеголовок, авиационных бомб, цистерн-хранилищ (в США накоплено 32 тысячи тонн боевых отравляющих веществ). Это оружие хранится на семи арсеналах, шесть из которых располагаются на европейской части страны, один - в Сибири.

Один артиллерийский снаряд, начиненный химическими отравляющими веществами последнего поколения, способен в течение секунд убить до 100 тысяч человек, если будет взорван в густонаселенном районе, говорится в публикации.

МЕЖДУНАРОДНОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО

Россия предложила новую схему международного сотрудничества
в уничтожении химического оружия

Россия предложила странам "восьмерки" новую схему партнерства в уничтожении имеющихся у нее запасов химического оружия, сообщил генеральный директор Российского агентства по боеприпасам Зиновий Пак.

"Мы предложили странам "восьмерки" новую схему партнерства в уничтожении химического оружия. Она отличается от прежней тем, что по старой схеме мы должны совместно с США обустраивать суперграндиозный объект, куда планировалось свозить все боевые отравляющие вещества из регионов, где они хранятся", - сказал З. Пак.

В состав "восьмерки" входят США, Япония, Франция, Германия, Великобритания, Италия, Канада и сама Россия.

По словам гендиректора Росбоеприпасов, в связи с тем, что на сегодняшний день уже потеряны темпы уничтожения химического оружия и ряд стран предложили выделить большие средства, чем ожидалось раньше, Россия предложила другую схему: закрепить за странами "восьмерки" конкретные объекты, и не возить со всех арсеналов химическое оружие в Щучье, а провести его детоксикацию в местах хранения.

"Это принципиально новая постановка вопроса", - сказал З. Пак.

Он сообщил, что руководством "Росбоеприпасов" сейчас ведется проработка этой новой схемы, и многим странам это нравится.

Единственный объект, по словам З. Пака, с которого предлагается перевозить боеприпасы, это объект Кизнер (Удмуртия). Там хранятся артиллерийские снаряды.

По словам З. Пака, такая схема позволяет существенно ускорить уничтожение химического оружия.

Он отметил, что после детоксикации химическое оружие перестает быть оружием. Это уже реакционные массы.

З. Пак сообщил, что в настоящее время ведутся консультации с зарубежными странами, но все упирается в позицию США. По его словам, Соединенные Штаты ставят условия, которые трудно представить, как выполнить.

"К примеру, они говорят, что сомневаются, что Россия полностью объявила все запасы имеющегося химического оружия, и требуют предоставить им право по своему усмотрению посещать те объекты, которые они считают подозрительными. Мы на это пойти не можем", - сказал З. Пак.

Он сообщил, что конгресс на этот год, по его данным, дал согласие на финансирование без учета выполнения этого условия, но на самом деле это вопрос сложный. "Я надеюсь, что у нас будет четкость и определенность. Обещать и не давать - это не помощь, а помеха", - сказал З. Пак.

Общий объем имеющихся в России запасов химического оружия составляет 40 тысяч тонн. Химоружие хранится в семи арсеналах на территории шести регионов России - в Кировской, Пензенской, Курганской, Саратовской, Брянской областях и в Республике Удмуртии. Сумма затрат, необходимых для их уничтожения, по оценкам экспертов, составляет примерно 3 млрд. долларов. Из них 70% - это расходы Российской Федерации, примерно 30% - финансовая помощь стран-доноров.

Список стран-доноров российской программы химического разоружения пополнила Польша

Количество доноров в российскую программу химического оружия пополнила Польша.

"Несмотря на дефицит бюджета, огромную безработицу, Польша приняла решение оказывать помощь России в ликвидации имеющихся у нее запасов химического оружия. Польша понимает важность конвенции", - заявил на встрече с журналистами генеральный директор Российского агентства по боеприпасам Зиновий Пак.

Он сообщил о том, что ранее было подписано российско-польское соглашение, в соответствии с которым Польша будет оказывать России безвозмездное техническое содействие в создании объектов по уничтожению химического оружия. Это содействие будет оказываться путем выполнения исследовательских работ, разработки, изготовления и поставки специализированных видов оборудования и других материально-технических средств, обеспечение материалами, предоставление услуг.

З. Пак отметил, что Польша будет не просто выделять финансовые средства, но и делиться опытом уничтожения мышьяко-содержащих смесей, который она накопила.

По словам З. Пака, сумма польской финансовой помощи исчисляется сотнями тысяч долларов. Однако он подчеркнул, что "эти объемы будут наращиваться, и в будущем будет идти речь о миллионах долларов, которые будут направляться на уничтожение запасов химического оружия в России".

На сегодняшний день помощь России в уничтожении химического оружия оказывают, в частности, Великобритания - более $17 млн., Германия - свыше $30 млн., Европейский Союз - около $14 млн., Италия - примерно $7 млн., Канада - $5 млн., Нидерланды - $10 млн., Норвегия - около $1 млн., США - $888 млн., Швейцария - $30 млн., Швеция - $450 тыс., Финляндия - около $1 млн.

"Теперь к этим странам прибавилась и Польша, которую, - сказал З. Пак, - "с полным основанием можно записать в число стран - доноров российской программы уничтожения химического оружия".

США рассматривают возможность ускорить работы по созданию комплекса
в Щучьем по уничтожению химоружия

Министерство обороны США рассматривает возможность ускорить работы по созданию российского объекта по уничтожению химического оружия в поселке Щучьем Курганской области.

"Это вполне возможно, - заявил представитель правительства США, курирующий вопросы технологического процесса проекта. - Те люди, которые работают над осуществлением проекта, люди из нашей команды, каждый день готовятся к тому, что это произойдет. Но, разумеется, конечное решение должны принять наш президент и Конгресс".

"Американская сторона рассматривает ликвидацию оружия массового уничтожения как одну из важнейших частей борьбы с активизировавшимся международным терроризмом. Ведь даже небольшие снаряды позволяют воздействовать на многих людей", - сказал представитель американского правительства.

Собеседник также отметил значительные изменения в лучшую сторону в контактах, осуществляемых американской стороной с местными властями. "По моим впечатлениям, по разговорам с коллегами я могу сказать, что в последнее время произошел определенный прорыв в отношениях с местной администрацией", - сказал он.

Строительство объекта по уничтожению химоружия в Щучьем ведется в рамках федеральной целевой программы по выполнению Россией международных обязательств в соответствии с ратифицированной в 1997 году Конвенцией о запрещении разработки, производства, накопления и применения химического оружия.

НОВОСТИ ОЗХО

ОЗХО может продлить срок реализации первого этапа уничтожения химоружия в России

Организация по запрещению химического оружия (ОЗХО) может продлить сроки реализации первого этапа уничтожения химического оружия в России, заявил генеральный директор Российского агентства по боеприпасам Зиновий Пак.

Он сказал, что предварительная договоренность об этом была достигнута на завершившейся недавно в Гааге сессии исполнительного совета ОЗХО.

"Договорились, что конкретный срок будет установлен по результатам практической эксплуатации открывшегося 19 декабря в поселке Горный объекта по уничтожению химического оружия", - сказал З. Пак.

Он сообщил, что важную роль в принятии такого решения сыграла делегация США, "которая имеет очень большой опыт работы в этом направлении".

З. Пак сказал, что в США сегодня есть очень много проблем, связанных с уничтожением химоружия. "Там сегодня на грани закрытия несколько объектов. Население, которое живет в зоне уничтожения химоружия, вдруг усомнилось в правильности выбранной американцами технологии и требует дополнительных доказательств ее безопасности, а это очень сложная процедура", - заявил З. Пак. В связи с этим США сыграли ключевую роль в том, что срок реализации первого этапа будет предопределяться фактической эксплуатацией объекта в Горном.

"Для американской стороны чрезвычайно важно, что объект есть, что он работает, и то, что производительность, которая заложена в нем, гарантирует выполнение Россией не только первого этапа, но и обеспечение уничтожения всех запасов хранящегося на этом объекте химоружия примерно за три года", - сказал З. Пак.

В настоящее время крайним сроком выполнения первого этапа уничтожения химоружия в РФ установлено 29 апреля 2003 года.

Сессия ОЗХО приветствует усилия России на решение задач уничтожения химоружия

Участники прошедшей в Гааге 31-й сессии Исполнительного совета Организации по запрещению химического оружия (ОЗХО) приветствовали положительное заключение российской государственной комиссии о готовности к пуску первого российского полномасштабного объекта по уничтожению химического оружия в Горном Саратовской области.

"Исполнительный совет ОЗХО выразил удовлетворение и поддержку усилиям правительства Российской Федерации, направленным на завершение строительства и пуск первого объекта по уничтожению химического оружия и на ускорение выполнения федеральной целевой программы химического разоружения", - сообщил "Интерфаксу-АВН" первый заместитель генерального директора Российского агентства по боеприпасам Вячеслав Кулебякин.

По словам В. Кулебякина, исполнительный совет ОЗХО выразил благодарность Российскому агентству по боеприпасам за организацию визита делегации этой организации во главе с его председателем Лионелем Фернандо на объект в Горном в ноябре этого года. Международная делегация, в состав которой входили представигосударств, признала техническую готовность объекта к началу процесса уничтожения химического оружия, отмечалось на 31-й сессии исполнительного совета ОЗХО.

Участники сессии высоко отозвались об усилиях российской стороны, направленных на обеспечение безопасности персонала объекта, населения прилегающих к объекту районов, а также защиту окружающей среды.

"Исполнительный совет полностью разделяет стремление российской стороны обеспечить указанную безопасность", - отмечалось на сессии.

С учетом этих соображений исполнительный совет не стал определять конкретную дату выполнения первого этапа уничтожения химического оружия на объекте в Горном по уничтожению 1% имеющегося запаса боевых отравляющих веществ.

"По мере накопления опыта Российская Федерация будет предоставлять исполнительному совету ОЗХО соответствующую информацию, что позволит вернуться к рассмотрению вопроса об установлении даты выполнения первого этапа уничтожения химического оружия на последующем заседании Исполсовета, либо на 32-й сессии исполнительного совета ОЗХО, которая состоится 18 марта 2003 года", - сказал В. Кулебякин.

Российскую делегацию на сессии ОЗХО возглавлял генеральный директор Российского агентства по боеприпасам Зиновий Пак. Он проинформировал участников сессии о том, что на объекте в Горном завершила работу госкомиссия, подтвердившая готовность завода к пуску.

В ходе работы сессии были проведены переговоры с представителями США, ряда других стран по вопросу оказания России финансовой помощи в строительстве объекта уничтожения химического оружия в Камбарке и Щучьем.

РЕГИОНАЛЬНЫЙ АСПЕКТ

Люди имеют право на объективную информацию

На вопросы нашего корреспондента отвечает директор информационного центра, член общественно-консультативного совета по проблемам химического оружия при главе администрации Щучанского района Курганской области Галина Вепрева

- Галина Ивановна, важность информирования населения в деле реализации программ уничтожения химоружия общеизвестна. Какая разъяснительная работа проводится вашим информационным центром, учитывая наличие в Щучьем химического арсенала, а также перспективы строительства здесь объекта по уничтожению химоружия?

- Первым, кто начал информировать людей о проблемах уничтожения химоружия в нашем регионе, был наш центр. В мае - июне 1998 года, во время публичных слушаний в Кургане, наше население смогло впервые напрямую пообщаться со специалистами Государственного научно-исследовательского института органической химии и технологии, Гипросинтеза, проектировавшими данный завод, с представителями федерального правительства. И тогда же мы узнали, кто в Минобороны отвечает за уничтожение химического оружия.

Это было в Кургане, а потом и в Щучьем. Если говорить о Щучьем, это, конечно, было удивительнейшее мероприятие. Прежде всего, потому, что собралось необыкновенно много людей. Мы вынуждены были даже специально радиофицировать кинотеатр, потому что все хотели услышать и быть услышанными. Вопросы в письменном виде передавали в зал, и официальные лица отвечали людям. Вот с этого, я считаю, началось открытое обсуждение проблемы.

Хотя, по-моему, полной открытости в этом вопросе быть не может. Есть информация, которую нельзя обнародовать, ибо ею могут воспользоваться, например, террористы. В этом отношении государственная тайна должна быть. Но в плане экологической безопасности, безопасности населения - тайн быть не должно. Такие вопросы закон запрещает хранить в тайне. Население имеет право на правдивую информацию.

С первых лет мы работали активно. Выезжали к людям, они приходили к нам. Формы и методы работы за эти годы мы накопили и разнообразили. На все вопросы люди получают оперативные ответы, что положительно сказывается на общественном настроении. Но без проблем не обходится. Так, местные жители давно говорили о том, что, если хранящееся на нашем арсенале оружие уничтожать нужно, то привозить его сюда из других мест на переработку не следует. Однако летом прошлого года вышло правительственное постановление с изменениями федеральной программы уничтожения химоружия. Там заявлено, что в Щучье повезут из Кизнера (поселок городского типа в Удмуртии, район хранения нервно-паралитических отравляющих веществ. – Ред.) оружие на уничтожение, когда будет построен завод. Затем стали говорить, что в Щучьем будет уничтожаться 80 процентов отравляющих веществ нервно-паралитического действия. Все это не могло не сказаться на общественных настроениях, вызывая у людей недоверие к власти. Многие считают, что от них что-то скрывают.

В общем, сейчас мы работу по информированию начинаем заново. Люди знают о законах, о технологии, о том, сколько и какие отравляющие вещества хранятся, что нужно делать в случае чего…

Информация эта открытая. Мы выходим на предприятия, по месту жительства, отвечаем на телефонные звонки. Если нам звонят из другого населенного пункта, мне называют номер телефона, и я сама звоню по нему, чтобы люди не тратили деньги на получение информации. Нас в этом не ограничивают.

Есть и другая крайность в общественном мнении: "Не надо нам об этом говорить – это страшно!" Эдакая "страусиная позиция".

Информирование необходимо. Вот в США такая работа идет уже 15 лет, и военные поняли: лучше сразу потратиться на информирование, чтобы люди знали все. Это исключит непредвиденные эксцессы.

Я считаю, у нас люди должны иметь возможность высказаться, заявить о своих требованиях и получить соответствующие разъяснения. Главное, они должны понять одну простую мысль: чем дольше хранятся химические боеприпасы, тем больше опасность. Мы вынуждены жить рядом с такой опасностью. И строящийся завод поможет ее снизить. Именно поэтому я за его строительство. Предложите мне другой выход. Я с радостью поддержу, если будет реальный выход для общей пользы. Но у нас другого выхода нет.

Что касается информирования, то есть еще один аспект. Оно не должно порождать "химиофобию". Даже когда мы детей обучаем действиям, необходимым в той или иной чрезвычайной ситуации, не надо никого запугивать.

Информировать надо даже тех, кто этого не хочет. Мы, ради этого, встречаем людей с разными проблемами. Помогаем кому-то с лечением, с одеждой и т. д. Почему? Чтобы люди по-прежнему нам доверяли. Наша цель не в том, чтобы люди успокоились. Наша цель в том, чтобы они ясно понимали стоящие перед ними проблемы и свои возможности.

- Галина Ивановна, способствует ли строительство завода по уничтожению химического оружия решению социальных проблем в регионе?

- Да, но только отчасти. Дело в том, что проблем этих очень много. К примеру, в мае 2002 года в Щучанском районе проживало более 16 тысяч 600 человек, и только 4900 имело работу. Так что, главной социальной проблемой сегодня является не столько наличие в регионе химического оружия, сколько обеспечение занятости населения, повышение социального статуса этих людей.

У нас сейчас нет предприятий, способных обеспечить занятость населения. Работает только Комбинат хлебопереработки и, в какой-то мере, пищекомбинат "Зауральский крекер". Остальные предприятия либо не выплачивают зарплату, либо вообще закрыты. Была швейная фабрика – теперь нет и ее. Был кирпичный завод – и его разобрали на кирпичи.

Люди, которые сейчас не имеют работы, потеряли ее очень давно. Многие из них, кто имел квалификацию, эту квалификацию потерял.

В связи с этим, конечно, хорошо бы, открывая рабочие места на строительстве объекта по уничтожению химоружия (я прекрасно понимаю, что это только временные рабочие места), открывать какие-либо курсы повышении квалификации. Чтобы люди, работая по вахтовому методу в течение, скажем, двух недель, оставшиеся две недели повышали квалификацию.

Многие не знают, как начать свое дело. Думаю, было бы правильно найти средства на обучение фермеров. Ведь у нас есть в законе о запрещении химоружия такое понятие – “зона защитных мероприятий”. У нас, вместе с городом Щучье это еще 16 населенных пунктов. Там есть большие и малые деревни…

Еще одна проблема – судьба объектов социальной инфраструктуры, построенных в рамках программы уничтожения химического оружия. По мере готовности они должны передаваться в муниципальную собственность. Но наши возможности до того малы, что район просто не сможет содержать эти объекты в надлежащем состоянии. Например, построили школу. Для ее обогрева в отопительный сезон необходимо около миллиона рублей - это значительная нагрузка на бюджет. Я, где могу, выступаю с таким предложением: неплохо бы на время выполнения федеральной программы осуществлять федеральное финансирование всего, связанного с ней. Ведь чаще всего строящиеся объекты социальной инфраструктуры – это объекты не города, а предприятия по уничтожению химического оружия. Или же объекты двойного назначения.

Конечно, можно говорить, что если этот завод в будущем будет работать, ему понадобится примерно две тысячи работающих. Но я уже говорила: работы не имеют более десяти тысяч… Естественно, строительство само по себе улучшает социальное положение – хотя бы тем, что фирмы, которые зарегистрированы здесь, платят нам налоги в бюджет. Да, в какой-то степени это строительство и пуск завода благоприятно повлияет на ситуацию, но, повторяю, наших проблем он не решит.

- Существуют ли какие-то проблемы, препятствующие нормальному ходу строительства?

- На мой взгляд, главная трудность в том, что здесь, на месте, нет хозяина. Если я себе строю что-то, я буду следить за каждым шагом своих строителей: вот моя земля, вот мои материалы, вот то, что я хочу получить… У нас практически нет дирекции. "Де-юре" она существовала. "Де-факто" она не работала. Почему? Да потому, что у них не было лицензии на работу.

При принятии всех объектов, которые были построены, особенно если это объекты социальной инфраструктуры, нужна определенная “прозрачность”, чтобы местные органы власти или федеральный центр имели возможность посмотреть: действительно ли это построено, в каком объеме освоены деньги в действительности. Вы знаете, у нас часто бывает так: освоено столько-то миллионов рублей… Простите, а что конкретно построено на эти миллионы? Получается так: дайте мне деньги, я их возьму и освою, но не спрашивайте как.

Например, в прошлом году очень большая сумма была до конца года не освоена. Но сказали: мы освоим. Действительно освоили, но мы не знаем как именно. Может, стройматериалы закупили? Мы не знаем. Единственный сданный объект за это время – запустили школу, причем довольно быстро. Еще водовод, который еще в 1999 году хотели закончить. И вот - лабораторный корпус. А социальная инфраструктура? Я понимаю, что это не связано с химическим оружием, но у нас даже баня не работает. Я живу третий год в доме, который не отапливается. Слава Богу, у меня есть деньги, и я могу заплатить тысячу рублей в месяц за электроэнергию.

Я считаю так - эту проблему в отрыве от социального контекста решать нельзя! А для этого нужен хозяин, здесь, на месте. И он должен интересоваться не только строительством.

- Разработана ли программа защиты населения от возможных аварий на построенном объекте или в существующем хранилище?

- Вопрос правильно поставлен. Иногда говорят: зачем сочинять программы, если завод еще не работает? Но хранилище-то есть. И есть такое понятие, как "зона защитных мероприятий вокруг объекта хранения".

Должны выполняться определенные меры в этой связи. Но вот создано у нас управление по делам гражданской обороны и чрезвычайных ситуаций (ГО и ЧС). Оно, конечно, работает, и мы с ним очень тесно работаем. Например, на наши "грантовые" деньги мы проводили обучение начальников штабов гражданской обороны, обучение школьников, учения по эвакуации. Но получается очень интересная вещь - федеральная программа финансируется из областного бюджета. Федеральные деньги получают только те, кто носит погоны. Но если бы не было этого объекта, нам и управление ГО и ЧС не было бы нужно! Был бы начальник штаба гражданской обороны, как в каждом районе. Проблема с хранилищем химического оружия и уничтожением этого оружия – это проблема не Щучанского района и даже не Курганской области, это проблема российского и даже международного масштаба. А финансирование – из областного бюджета. Понимаете, насколько оно нищее?

Поэтому – нет ничего. Системы оповещения нет, так же как антидотов и средств защиты. Люди, когда звучит сирена в воинской части, не знают, что происходит, и звонят в информационный центр: что нам делать, заниматься своими делами или что-то происходит?

А пути эвакуации! Даже если люди знают, куда им эвакуироваться – выйти этим путем они не смогут. Например, из одной части города – можно эвакуироваться только на восток. На запад дороги нет, там река. А на восток идет грунтовка, которая зимой занесена снегом, а в распутицу непроезжая. Нужна государственная программа путей эвакуации. В свое время администрация области меня просила разработать эту тему. Было разработано две программы – "Программа безопасности" и "Программа социального сопровождения уничтожения химического орудия". Но ни той, ни другой почему-то не пользуются.

Мы, например, знаем, что медсанчасть, которая должна в случае чрезвычайной ситуации оказать нам помощь, расположена в городе Миассе Челябинской области (порядка 170 км по прямой, 250 км - по железной дороге. – Ред.). В случае чрезвычайной ситуации, мы должны будем провести людей по зараженной местности, чтобы попасть в Миасс! Почему бы не оснастить, как следует, больницу в Шумихе, которая находится достаточно близко и в то же время вне зоны защитных мероприятий? Туда можно вывезти людей по железной дороге и там им оказывать помощь.

- Как вы оцениваете надежность охраны хранилищ химических боеприпасов в свете возросших террористических угроз?

- Я считаю, что охрана хранилища основательная. Я была в хранилище. Конечно, я не могу рассказать о всех технических средствах защиты, но, поверьте, увиденное впечатляет. Это и специальные ограждения, в которых пропущен ток высокого напряжения, и контрольно-следовые полосы, и пр.

Нас поначалу, естественно, волновали самые различные вопросы. Например, пропитаны ли здания хранилища противопожарным составом. Теперь таких вопросов нет, мы знаем, что все в порядке.

Очень важно, что полностью обновлена индикаторная краска на всех снарядах. Теперь при малейшей разгерметизации (пусть даже это будет микротрещина, которая не повлечет никакого вреда окружающей среде) этот снаряд будет менять индикаторную краску, и его поместят в герметичный спецконтейнер.

Я знаю, что ко всему прочему сейчас строятся еще защитные сооружения, средства для которых выделили наши американские партнеры.

- Обычно строительству потенциально опасных для экологии объектов сопутствует проблема "зеленых". Есть ли она в Щучьем и какими путями решается? Взаимодействуют ли щучанские власти с общественными организациями?

- Такое взаимодействие есть. В этом плане нам многое дало знакомство с американским опытом. В 1997 году я впервые была в США. Мы знакомились с тем, как в Америке осуществляются мероприятия по уничтожению химического оружия, в том числе общались с простыми американцами. В США общественность к этому делу тоже относится неоднозначно. Но у них на государственном уровне созданы общественные консультативные советы. Или, как они это называют, Комитеты общественных советников.

Когда я приехала, то подумала: "А почему мы не можем?" Я обратилась к главе администрации района со своим предложением. Было разработано положение об общественно-консультативном совете при главе администрации района по проблемам химического оружия. Мы не имеем права принимать какие-либо решения, но можем обращаться с запросами, у нас есть достаточное влияние, с нами сотрудничают 16 общественных организаций. Все вопросы мы разбираем достаточно серьезно. Если у нас возникает озабоченность, необходимость встретиться (да и при обсуждении плановых вопросов) к нам по нашему приглашению, приходят представители ГО и ЧС, военные…

Любое решение, тем более непопулярное, требует соответствующей подготовительной работы с населением. В Америке – это норма. У нас пока нет. Например, когда у нас возник вопрос о работе на нашем хранилище комплекса по уничтожению аварийных боеприпасов, то, как выяснилось, об этой работе не знали не только общественность, но и руководство районного управления по делам ГО и ЧС. Население между тем обильно питалось слухами. Вот тогда мы попросили через общественно-консультативный совет, чтобы кто-нибудь из военных специалистов разъяснил ситуацию. Пришел главный инженер.

Сегодня открылась еще одна ложь: мы, например, не знали, что в металлические емкости были перекачаны все виды боевых отравляющих веществ для работы в лабораторном корпусе… Вот поэтому, понимаете, полной открытости нет.

И еще один момент. Даже глава района в определенных ситуациях не имеет прав и не может повлиять на ситуацию. Закон об уничтожении химического оружия предоставляет органам местного самоуправления только право распоряжаться тем, что останется в результате уничтожения отравляющих веществ - битумно-солевыми массами. Будут они кому-то нужны – это еще большой вопрос. Также статья 9 закона гласит: "Правительство может наделять органы местного самоуправления некоторыми полномочиями в соответствии с законом". Как это будет происходить? Ответа на этот вопрос я не слышала нигде.

Оппозиция появилась летом прошлого года, когда было принято решение вести отравляющие вещества в Щучье на уничтожение. Естественно, перевозить химическое оружие по железной дороге опаснее, чем уничтожать на месте. Люди начали собирать подписи, требуя права на отселение. Но для этого необходимо изменение в законе или соответствующее правительственное решение. Раз этого нет, люди получили отказ и обиделись.

Есть проблемы - есть и оппозиция. Естественно, эмоции подогревают заявления такого рода, которое сделал недавно наш начальник управления по делам ГО и ЧС. Он сказал, что сегодня "нет возможности эвакуировать население и оказать ему медицинскую помощь, если, не дай Бог, что случиться".

- Как используются выделенные на строительство объекта средства? Сколько из выделенного удалось освоить?

- Еще два-три года назад средства из федерального бюджета выделялись символические. Российско-американскими соглашениями по финансированию строительства объекта в Щучьем было установлено, что средства выделяются поровну: сколько выделяется на объект - столько же выделяется на социальную и инженерную инфраструктуру.

США выделяют деньги на строительство объекта. Но городок, например, в котором будут жить работники этого объекта, они не строят. Если США выделили более 200 млн. долларов, то, исходя из договора, Россия должна была примерно такую же сумму направить в Щучье. Наверное, средства выделялись, но они шли в основном на разработки…

Да, строители тянут нитку газопровода. Работы финансируют иностранные государства. Но газопровод проходит чуть ли не через всю область – когда он придет в Щучье, когда будет сделана разводка? Мы не знаем.