2. Постструктуралистская модель интеллектуальной критики дискурса власти, предложенная Мишелем Фуко, основывается на утверждении о том, что многочисленные, разнообразные и разноуровневые властные отношения пронизывают абсолютно все сферы общества. Принимая за отправную точку исследований формы сопротивления различным типам власти, Фуко стремится анализировать власть посредством сопоставления стратегий властных отношений. Постулируя укорененность отношений власти во всех без исключения сегментах социальной сети, Фуко настаивает на том, что их критический анализ не должен сводиться к изучению политических институтов. Стратегия интеллектуальной критики дискурса власти Фуко выстраивается на основе предложенной им концепции «микрофизики власти», в соответствии с которой, власть трактуется не как достояние или привилегия, а как стратегия, предполагающая наличие механизмов, тактик и техник действия на всех уровнях общества. Разработка методов проблематизации, генеалогии, анализа дискурса, «археологии знания», позволила Фуко предложить оригинальный инструментарий для осуществления интеллектуальной критики дискурса власти.
Отказ от привычного восприятия интеллектуала как «пророка», «поставщика идей», «просветителя масс» дал Фуко возможность выработать представление об актуальном для современных политических реалий образе интеллектуального критика. Констатируя ослабление позиций интеллектуалов универсального типа, Фуко выводит новый тип специфического интеллектуала-эксперта, особая позиция которого соотносима не только с его социально-классовой специфичностью или с особенностями условий его жизни и труда, но и со специфичностью функционирования аппарата истины в обществе.
Особое значение позиции специфического интеллектуала Фуко видит в том, что его локальная борьба может иметь воздействие на решение политических проблем более широкого глобального охвата. Следовательно, интеллектуал может действовать и бороться на общем уровне режима истины, который так очевиден для структуры и функционирования современного общества.
Видение интеллектуала в политическом, а не в социологическом смысле, характерное для Фуко, рисует индивида, который использует свои знания, компетенции и отношение к истине в процессе политической борьбы. Предназначение интеллектуала Фуко видит в способности открывать определенную истину, тем, кто ее не видит, от имени тех, кто не может ее изложить и находить политические отношения там, где другие их не замечают. Истина в понимании Фуко предстает как система избранных процедур для производства, регулирования, распространения, циркуляции и оперирования утверждениями. Поэтому основная политическая функция современного интеллектуала, по мнению Фуко, заключается не в критике идеологического содержания, а в выяснении возможностей создания новой политики истины. Следовательно, задача интеллектуала должна состоять не в том, чтобы изменить сознание людей, а сделать более эффективным политический, экономический и институциональный режимы воспроизводства истины. Залогом успеха работы интеллектуала, согласно Фуко, становится его стремление к тому, чтобы обнаружить системы мысли, как в их принуждающей силе, так и случайности их исторического формирования и, соотнеся их с практиками, продолжать работать не только ради изменения институтов и практик, но и для переработки форм мысли. С помощью анализа, который интеллектуал производит в своих областях, заново «вопрошая очевидности и постулаты, сотрясая привычки и способы действия и мысли, рассеивая то, что принято в качестве известного, переоценивая правила и установления», он может участвовать в формировании политической воли.
3. Жак Деррида, развивающий свои идеи в рамках стратегии деконструкции, настаивая на необходимости отхода от стереотипных форм вовлеченности интеллектуала в общественную жизнь, сформулировал основные принципы интеллектуальной критики дискурса власти. Деконструктивисткая концепция Деррида, основанная не на воспроизведении реальных стратегий власти, а на готовности к постоянной интерпретации и непрекращающейся рефлексии над проявлениями доминирующего дискурса, позволила создать предпосылки для пересмотра вопроса о роли интеллектуалов в современном западном обществе. Деррида подчеркивает, что деконструктивисткая дешифровка, в конечном счете, не открывает доступа к какому-то раз и навсегда устоявшемуся, истинному смыслу, тем самым утверждая необходимость постоянного диалога не только с современниками, но и представителями философской традиции прошлого.
Констатируя невозможность четкого определения понятия «интеллектуал», которое постоянно изменяется, отражая ход непрерывного развития общества, Деррида отмечает одну ключевую черту, которая присуща интеллектуалам любой эпохи. Это способность включаться в публичные дебаты тогда, когда закон и правосудие оказываются несостоятельными, а защита прав человека не гарантируется легитимными процедурами. Отличием современного интеллектуала становится то, что он работает в зоне пересечения всех трех основных сфер, формирующих публичное пространство – политически-маркированного, медийного и, собственно, академического дискурсов. Это утверждение, дает Деррида основание наделять современного интеллектуала качествами посредника-переводчика, который должен считаться с определенным уровнем накопленного критического резерва, огромным числом сообщений, передаваемых через каналы коммуникации и общими последствиями этой передачи. При этом, по мнению философа, тенденции к формированию «посредственного адресата» в условиях избытка мнений могут противостоять не только разнообразные стратегии «мышления как вопрошания», но и молчание интеллектуалов, которое, становясь своеобразной формой сопротивления, может пресечь попытки манипулирования со стороны аппарата дискурсивного подавления и привлечь внимание широкой публики к скрытым общественным проблемам.
Идее господствующего дискурса власти Деррида противопоставляет концепцию «структурного мессианизма», который, будучи лишен религиозного подтекста, то есть, становясь фактически «мессианизмом без мессианского», основывается на мысли о «грядущем событии», преодолевающем разрыв между бесконечным обещанием и конкретными формами, предполагающими соотношение с ним. В частности, сила воздействия, присущая демократическому обещанию, находящему отражение в понятии «грядущей демократии», следуя логике Деррида, всегда связана с неопределенным по своей сути мессианским упованием и эсхатологическим отношением к наступлению уникального события.
4. Умберто Эко предложил принципиально новую модель анализа современной культуры, основанную на оригинальном способе комментирования как механизмов массовой культуры, так и действий элитистского авангарда. Ему удалось расширить горизонты интеллектуальной критики дискурса власти за счет синтеза философии и инструментария семиотики. Серия типологизаций понятия «интеллектуал», предложенная Эко в разные периоды творчества, дает представление об эволюции его взглядов на проблему выработки стратегий интеллектуальной оппозиции дискурсу власти.
Одной из первых в этом ряду стала появившаяся в 1964 году концепция, условно подразделяющая интеллектуалов на «апокалиптиков», то есть сторонников негативного подхода к засилью популярной культуры и «интегрированных» – приверженцев конструктивной интерпретации нового культурного порядка, которая базируется на различии их подходов к трактовке феномена массовой культуры. Эко заключает, что образ апокалипсиса возникает в текстах обличающих массовую культуру, тогда как образ интеграции отчетливо проявляется в текстах о массовой культуре, не отмеченных критико-негативистским подходом. Подчеркивая, что полнота интеллектуальных практик критики дискурса власти не должна ограничиваться рамками деления на две узких полемических концепции, Эко инициирует поиск интеллектуалами третьего пути, который позволит дать ответы на вызовы современной информационной цивилизации. Для этого, согласно Эко, интеллектуал, независимо от попыток самоопределения, должен быть, прежде всего, «человеком культуры» (uomo di culturа), который не упрощает картину мира, подобно «интегрированным», но, в отличие от «апокалиптиков», признает наличие постоянно меняющейся антропологической ситуации. Констатация необходимости равноправия разных уровней культуры позволит установить диалог между участниками дискурсов. Современный интеллектуал, по мысли Эко, должен, используя различные вербальные практики, обличать ту манеру изложения, благодаря которой эти послания культуры скрываются за наиболее часто употребляемыми архетипами, таящими реальную опасность.
Хронологическую типологию понятия интеллектуал сквозь призму актуального для постмодернизма концепта контркультуры, составленную Эко в начале 1980-х годов, резюмирует утверждение о том, что интеллектуал может быть определен как берущий на себя обязанность поддерживать рефлексивную активность и выступать критическим выразителем великих культурных трансформаций. Убежденный, что проблема контркультуры и роли в ней интеллектуалов становится, по сути дела, проблемой власти, Эко предлагает тактику «семиологической партизанской войны», которая заключается в формировании систем дополнительной коммуникации, позволяющей вовлечь широкую аудиторию в обсуждение информационных сообщений не только в свете кодов их назначения, но и инициировать анализ кодов их источников.
В начале XXI века Эко выдвигает новую дихотомическую типологию интеллектуалов, подразделяя их на «экстравертов», которые, независимо от рода своей деятельности, осуществляют критическую оценку дискурса власти, и «интровертов», которые погрязли в размышлениях о закате интеллектуальной критики. Эко поддерживает позицию «экстравертов», согласно которой, интеллектуал способен принимать деятельное участие в формировании совокупной истины, проявляя творческое новаторство и сохраняя верность критическому отношению, в том числе, и к собственным высказываниям, обладает даром вести переговоры с фактами действительности, что существенно, в равной мере, как в семантической сфере, так и в политике.
Проблема политической ангажированности интеллектуала в условиях стремительно разрастающихся границ публичной сферы для Эко представляется особенно актуальной. При этом когда обсуждение вопросов, волнующих широкую аудиторию переходит границы постижимого, Эко настаивает на том, что оценке критической роли интеллектуалов в обличении дискурса власти подвергаются не только их утверждения, но и молчание. Уход в «тактическое молчание», воспринимаемый как своеобразный протест против доминирующих дискурсов, воспринимается как предупреждение интеллектуалов о необходимости пересмотра критических стратегий. В своих публицистических работах Эко последовательно разворачивает тезис о том, что интеллектуалы полезны для общества только в долгосрочной перспективе, поскольку способны наилучшим образом определить механизмы восприятия прошлого и будущего, тем самым давая рефлексивный импульс к критической оценке настоящего.
5. Основу неомарксистской платформы интеллектуальной критики дискурса власти составили идеи, развиваемые представителями нескольких поколений Франкфуртской школы. Герберт Маркузе, ярчайший представитель франкфуртских теоретиков первой волны, базирует свой интеллектуальный проект на синтезе философско-критической теории общества, традиций политического активизма и идей радикальной педагогики. Критика репрессивных структур, осуществляемая Маркузе в парадигме негативной диалектики, открывает перспективы для формулировки оппозиционных концепций развития общества, которые, благодаря своему революционному потенциалу, свободны от поглощения рационально-нормативным способом мышления.
Предложенная Маркузе концепция «одномерного общества» представляет собой системный критический анализ механизмов социального контроля, исходящего одновременно от государственных, экономических и культурных институтов «общества изобилия» (affluent society). Конформистские тренды «одномерного общества» создают ложные консьюмеристские потребности, которые прочно интегрируют личность в систему производства и потребления, порождая тем самым полностью аффирмативную культуру, оправдывающую несправедливость и неравенство.
Главным нравственно оправданным способом сопротивления «одномерному обществу», согласно Маркузе, становится реализация идеи «Великого отказа», оказавшей серьезное влияние на западную контркультуру. Стратегия «Великого отказа» предполагает развитие у индивида критической способности осознания своих собственных ложных потребностей, привитых репрессивной цивилизацией. Из нее закономерно следует тотальное неприятие господствующих ценностей западного общества, что открывает возможности для трансформации социального порядка.
Трактуя «одномерное общество» как «общество без оппозиции», Маркузе переосмысливает один из важнейших постулатов марксизма о революционном пролетариате как субъекте социальных перемен. По мнению Маркузе, агентами освободительной социальной трансформации, способными преодолеть аффирмативность «одномерного общества», могут стать неинтегрированные силы: аутсайдеры, то есть представители оппозиционных социальных движений, меньшинства, радикальная интеллигенция, активисты студенческого движения, контркультурный авангард. Роль катализатора радикальных перемен в процессе освобождения от репрессивного влияния «одномерного общества» Маркузе отводит интеллектуалам. Именно они становятся носителями протестного сознания, противостоящего компенсаторным интересам масс. В отличие от политиков, интеллектуалы обладают потенциалом к организации неинтегрированных сил как на национальном, так и на международном уровне, а потому им, согласно Маркузе, предстоит выполнить решающую подготовительную функцию в развитии освободительного движения.
Маркузе акцентирует существующее противоречие между освободительным потенциалом науки и репрессивными методами использования ее достижений. Исходя из этого, задача и долг интеллектуала состоят в том, чтобы противостоять конкретным формам репрессии с целью открытия ментального пространства для формирования общества свободного от принуждения. Альянс интеллектуалов с теми, кто не желает подчинять свое существование поддержанию status quo, становится основой для создания «интеллектуальной диктатуры», обладающей безусловным демократическим потенциалом.
Сферой потенциального развития радикальной критики дискурса власти и освободительных инициатив в обществе тотального администрирования Маркузе полагает «прогрессивное образование», которое позволит создать интеллектуальный климат для возникновения потребностей нового типа. Образование, будучи одной их ключевых сфер занятий интеллектуалов, должно, согласно Маркузе, стать не только педагогической, но и политической практикой и выйти за пределы учебных аудиторий. При этом франкфуртский теоретик подчеркивает, что речь не идет о политизации образования, которое в «одномерном обществе» изначально политизировано, а скорее о контрмерах против политики, осуществляемой государством в данной сфере. Исходя из этого, Маркузе видит миссию интеллектуала в развитии прогрессивного образования, предполагающего создание в условиях репрессивной интеграции малых образовательных групп, независимых школ, свободных университетов и альтернативных медиа. Главной задачей радикального образования, осуществляемого интеллектуалами, становится формирование инстинктивного и интеллектуального отвращения к ценностям «общества изобилия», которые насажают агрессивность и репрессию. Таким образом, интеллектуалы смогут приблизить современное общество к достижению основной цели контркультуры – созданию нового типа личности, способной к реализации новых форм сознания и действия.
6. Проблема интеллектуальной критики дискурса власти выглядит весьма значимой в теоретическом наследии Юргена Хабермаса. Попытка актуализации франкфуртской программы «критической теории общества» выразилась в разработке им «теории коммуникативного действия», которая исходит из определяющей роли коммуникативной практики в осмыслении и разрешении проблем общественной жизни. «Проект модерна», согласно Хабермасу, не ограничивается сферой философских идей и воплощается в процессах общественной и культурной модернизации. Экономический рост неизбежно сопровождается усилением государственного администрирования, которое вторгается в коммуникативную структуру исторических «жизненных миров». Рационализация культуры сопряжена с обособлением абстрактных моментов разума (познавательного, нормативного и эстетического) и отрывом соответствующих «экспертных культур» от повседневного опыта. Поэтому сама противоречивость «проекта модерна» порождает патологии, отражающие теневую сторону процесса поступательной рационализации человеческой жизни. Позиция Хабермаса, заключается в том, чтобы констатировать несвоевременность отказа от «проекта модерна», критически осмыслить его и наметить перспективы практической нейтрализации выявленных патологий.
Ключевая для теории коммуникативного действия идея публичности («Öffentlichkeit») легла в основу понятия «публичная сфера», которое предполагает наличие виртуального по форме и свободного по сути пространства, где формирование общественного мнения происходит посредством оценочно-критического диалога и процессов коллективной рефлексии. Декларируя принципиальную открытость любых дискурсов, Хабермас предлагает концепцию «идеальной речевой ситуации», которая исключает систематические искажения коммуникации и не подвержена не только случайным внешним воздействиям, но и принуждениям, следующим из ее структуры. Трансформация публичной сферы, происходящая в современном медийном обществе, согласно Хабермасу, затрудняет существование классической фигуры интеллектуала. Поэтому философ делает набросок нового идеального типа современного интеллектуала, который нащупывает важные темы, выдвигает плодотворные тезисы и расширяет спектр релевантных аргументов, чтобы повысить уровень общественных критических дискуссий. По мнению Хабермаса, в условиях, когда возможности саморепрезентации интеллектуалов возросли, сохранить свою репутацию, приобретенную работой в собственной экспертной области, им позволит отношение к публике не как к зрителю многочисленных ток-шоу, а как к потенциальному участнику диалога. Интеллектуал, в понимании Хабермаса, выглядит ключевой фигурой в процессе установления общественного консенсуса и создания «идеальной коммуникативной ситуации», позволяющей не только обнаружить источники социальных конфликтов, но и выработать эффективные пути их преодоления.
Усилия интеллектуалов связаны с рационализацией «жизненного мира», поиском смысловых ориентиров обретения социальной и системной интеграции. Стремление к эффективной коммуникации может способствовать принятию успешных стратегических решений, которые сплачивают системы социума и намечают ориентиры их дальнейшего совершенствования. В перспективе интеллектуальной критики дискурса власти движение социального целого рисуется Хабермасом как рефлексивный процесс непрестанной коррекции социокультурного развития. Интеллектуал, по Хабермасу, призван находиться в эпицентре обсуждения социально-политических проблем, разрушая стандартное их видение и, одновременно, обнаруживая новые ценностно-смысловые ориентиры социальной солидарности. Для того чтобы преодолеть тенденцию к обесцениванию мнения эксперта-интеллектуала, выражаемого в глобальном информационном пространстве, Хабермас предлагает актуализировать качество, которое сегодня должно стать главной отличительной чертой интеллектуала – способность первым «почуять нечто важное». Для этого интеллектуал должен уловить определенные критические тенденции уже в тот момент, когда остальные их еще не замечают. Конкретное обращение Хабермаса к вопросам глобального сообщества и европейской интеграции в западных СМИ выглядит как непосредственная практическая реализация разработанной им общетеоретической программы.
7. Сьюзан Бак-Морс, представляющая третье поколение Франкфуртской школы, развивает свои философские построения в традициях неомарксизма и политической критики левого толка. Вдохновленная «диалектикой видения» В. Беньямина, С. Бак-Морс обращается к визуальному компоненту дискурса власти и создает оригинальную методологию построения философских теорий на основе анализа невербальных дискурсивных практик.
Бак-Морс отходит от привычной трактовки визуального образа как иллюстрации или проводника эстетического опыта и рассматривает его как социальный объект, ценность которого заключается в способности порождать смыслы, а не просто транслировать информацию. Свойство образа беспрепятственно проникать в глобальные информационные потоки, минуя государственные границы и языковые барьеры, делает его силой, способной продемонстрировать уязвимость существующих структур власти. Зрелищность (visibility) становится одним из главных орудий в политической борьбе. Это позволяет выявить демократический потенциал процесса создания и распространения визуальных образов. Поэтому определение философского статуса визуального образа, по мнению Бак-Морс, позволит понять, какова его связь с реальными социальными и политическими процессами. Поскольку образы становятся средством конструирования дискурса власти в глобальной публичной сфере, исследования визуального компонента дают возможность включиться в трансформацию мышления на уровне мирового сообщества.
Роль критиков, способных понять и интерпретировать тотальный поток визуальных образов, обрушивающихся ежедневно на современного человека, Бак-Морс отводит интеллектуалам. Обращение к анализу дискурсивных практик, использующих визуальные образы как средство политической манипуляции, согласно Бак-Морс, становится тем направлением, которое позволит интеллектуалам наиболее эффективно осуществлять критику дискурса власти. Бак-Морс утверждает, что, если современные интеллектуалы претендуют на роль мыслящего органа глобального политического организма, им следует производить критику дискурса власти, не отделяя академическую практику от политических интервенций. По мысли Бак-Морс, деятельность современных интеллектуалов должна заключаться не только в формировании внутригосударственного общественного мнения, но и в предоставлении материала для глобальных дискуссий. Условием для выхода левого движения на глобальный уровень Бак-Морс считает способность его представителей преодолеть негатив и творчески подойти к критике дискурса власти, стирая дисциплинарные границы и смело выступая против общепринятых концепций истории.
III. ИСТОРИКО-НАУЧНАЯ И ПРАКТИЧЕСКАЯ ЗНАЧИМОСТЬ ИССЛЕДОВАНИЯ И АПРОБАЦИЯ ЕГО РЕЗУЛЬТАТОВ
Научно-практическая значимость исследования. Работа представляет собой историко-философский анализ дискуссии представителей западной философской мысли второй половины XX – начала XXI вв. по проблемам роли интеллектуалов в современном обществе. Этот вопрос не был до настоящего времени достаточно изучен в историко-философской литературе. Результаты исследования важны для теоретического осознания концептуальных основ и базисных моментов современного стиля философского мышления, складывающегося как способ рефлексии по поводу трансформации роли интеллектуала в критике дискурса власти, имеющего место в западной культуре второй половины XX – начала XXI века. Выводы осуществленного диссертационного исследования имеют научно-практическое значение при обсуждении вопроса о перспективах развития интеллектуального политического дискурса как в России, так и на Западе, более глубокого взаимопонимания различных интеллектуальных стратегий, способных оказать влияние на формирование демократического общества. Теоретические выводы диссертационной работы могут найти применение в практике преподавания истории философии, интеллектуальной истории, политологии и ряда других академических дисциплин.
Апробация результатов исследования. Основные результаты диссертационного исследования нашли отражение в 10 публикациях автора. Они доложены на международном биеннале «Герберт Маркузе и Франкфуртская школа для нового поколения» (Торонто, Онтарио, Канада, 2009), всероссийской научной конференции «Современные формы культурной коммуникации: вызов информационного общества» (Тверь, 2011г.), международной студенческой научно-практической конференции «Интеллектуальный потенциал XXI века: ступени познания (Новосибирск, 2011).
Публикации:
1. Жак Деррида об ответственности интеллектуалов // Перспективы науки: научно-практический журнал / Под. ред. – Тамбов: -принт», 2011. – №6 (2011) – С. 107–111. (0,3 а. л.) (Рек. ВАК)
2. Интеллектуалы и власть визуального образа в философии Сьюзан Бак-Морс // Известия Российского государственного педагогического университета им. : научный журнал – Санкт-Петербург, 2011 – № 000 – С.87-91. (0,3 а. л.) (Рек. ВАК)
3. Университет без условий: Жак Деррида об академической свободе и общественной роли интеллектуалов // Новое в психолого-педагогических исследованиях. Теоретические проблемы психологии и педагогики: научно-практический журнал / Под. ред. – Москва, 2011 – №3(23) – С.39-44. (в соавторстве с , авторский вклад 0,4 а. л.) (Рек. ВАК)
4. Shuvalova M. Herbert Marcuse: Intellectual as Media Event // International Journal of Communication. Jan-Dec 2010. Vol.18. No.1–2. pp. 83–93. (0,7 а. л.) (Рек. ВАК)
5. Shuvalova M. Herbert Marcuse: A Way of Being a Public Intellectual // Marcuse and the Frankfurt School for a New Generation. York University. Toronto. Ontario. Canada. http://sites. /site/marcusesociety/past-conferences/2009-conference-marcuse-and-the-frankfurt-school-for-a-new-generation/maria-shuvalova-2009-conference-paper (0,7 а.л.)
6. Визуальный образ как элемент культурной коммуникации в глобальной публичной сфере // Современные формы культурной коммуникации: вызов информационного общества: Материалы всероссийской научной конференции. – Тверь: Тверской филиал Московской финансово-юридической академии, 2011. – С.115–118. (0,3 а. л.)
7. Тема ответственности в интеллектуальном проекте Жака Деррида //Интеллектуальный потенциал XXI века: ступени познания: Сборник материалов VI Международной студенческой научно-практической конференции/ Под общ. ред. . – Новосибирск: Издательство НГТУ, 2011. – С.219–222. (0,2 а. л.)
8. С. Бак-Морс о роли визуального образа в интеллектуальных стратегиях власти // Вестник Тверского государственного университета. Серия: Философия. №24 (84). Тверь, 2008. С. 116–127. (0,8 а. л.)
9. Герберт Маркузе: способ быть публичным интеллектуалом // Вестник Тверского государственного университета. Серия: Философия. №20 . Тверь, 2010. С. 80–93. (0,8 а. л.)
10. Образ интеллектуала в западной философии середины XX – начала XXI веков// Философ в пространстве культуры: к 60-летию : сб. науч. ст. / под ред. . – Тверь: Тверской государственный университет, 2011. – С.145–153. (0,6 а. л.)
Общий объем публикаций по теме диссертации составляет 5.1 а. л.
Технический редактор
Подписано в печать 23.04.2012. Формат 60x84 1/16.
Усл. печ. л. 1,5. Тираж 100 экз. Заказ № 000.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 |
